Жизнь страшнее смерти

Марина Объедкова.

Жизнь страшнее смерти.

Как быстро человек решает свою судьбу. Просто молниеносно! Иногда мы стоим на распутье, как минимум двух дорог. Стоим и думаем: «Куда пойти? Как поступить?» Но часто раздумья не особенно мучат нас. Мы шагаем на ту тропинку, в конце которой видим или надеемся увидеть славу, богатство, власть или еще что-то, что притягивает нас и манит. А извечный вопрос: Что же лучше, прожить достойную жизнь, наполненную добрыми праведными поступками, или потратить отведенное тебе время на погоню за удовольствиями, часто решаем в пользу последнего.

Как бываем мы неразумны! Как бываем бесконечно глупы и не дальновидны, когда начинаем посвящать свою жизнь служению собственным порокам и желаниям. Нам очень трудно попытаться начать бороться со своими грехами, встать на путь, ведущий к спасению! Ведь для этого нужно не только трудиться, совершая физическую работу. Нужно работать над совершенствованием своей души, а это кажется нам очень сложным.

Люди часто отрицают существование жизни после смерти. И не потому, что это кажется им нереальным. Мы просто каким-то шестым чувством ощущаем, что есть в мире невидимые силы. Есть и добрые, и злые. Но задумавшись над этим, признав существование Царствия небесного и Спасителя со всеми Святыми, нам придется в жизни многое менять. Нельзя будет совершать поступки, к которым мы привыкли, которые несут нам выгоду и моральное удовлетворение. Нельзя будет осуждать, воровать, прелюбодействовать, лгать и многое-многое другое, ставшее нормой в жизни современного человека.

Ведь даже осуждать ближнего нельзя. А кто из женщин, да что там скрывать, и из мужчин не любит посплетничать в теплой компании? Осуждать ближнего, рассказывая о его неудачах, пороках и бедах, является самым интересным времяпровождением для многих.

И все же, Господь милостиво старается привлечь нас к себе. Повернуть лицом к Истине, научить жить по Евангелию. В жизни каждого человека случаются обстоятельства, которые делают путь к Господу нужным, спасительным, но не всегда желанным. Господь заботится о нашей душе, но человек, обладая свободой воли, часто выбирает другой путь… и пропадает.

И все же каждый должен помнить! Нет грехов, побеждающих человеколюбие Божие. Не подобает отчаиваться и много согрешившим. Так увещевал своих духовных чад Оптинский старец отец Макарий.

***

Максим Столбовой в 1975 году окончил институт и пошел работать на производство инженером. Жизнь текла сама собой. В 1977 году, в двадцать шесть лет он женился, причем, родители приняли его жену хорошо. Не было проблем, вызванных отношениями свекрови и жены. Не было проблем и у зятя с родителями жены. Сначала жили у нее, потом переехали в двухкомнатную квартиру, оставшуюся после бабушки.

Максим не чувствовал себя особо счастливым, но и несчастливым назваться не мог.

Свою и женину зарплаты тратили рационально, да и родители помогали. В 80 году у них родился сын. В 83 родилась дочка. Это нимало ударило по семейному бюджету, но Максим с Наташей справились бы, если бы не надвигающиеся перемены.

Большим, размашистым шагом по стране двинулась перестройка. Она сметала на своем пути многие устоявшиеся правила, меняя не только курс валюты, возможности заработать и общественные идеалы, она меняла самих людей.

Зарплата Максима стала уменьшаться. В численном отношении она, может быть, и росла, но ее покупательная способность быстро падала. Доходы родителей тоже устремились вниз и теперь они уже не только не могли помогать, но и сами нуждались в помощи.

Девочка Максима и Наташи росла болезненной. Даже когда ей было восемь лет, Наташа старалась кормить ее не так, как всех. Много денег шло на соки, дополнительное питание для ребенка и однажды, стоя перед пустым холодильником, Максим провел рукой по волосам и, резко хлопнув дверцей, сказал:

-Хватит. Нужно что-то придумать.

-Ты о чем? - спросила жена, подняв на него глаза.

-Мы нищаем, скоро жрать будет нечего. У нас многие ушли с работы. Подались в бизнес. А я так и буду сидеть и ждать?! Ты видела Мишину машину?

-Какого Миши?

-Как какого? Моего бывшего одноклассника.

-Нет.

-Вот то-то и оно, что нет.

Максима раздражала пассивность жены. Другие «пилили» своих мужей, если те не приносили достаточно денег в дом, а эта как клуша сидела рядом со своими детьми и все время его успокаивала:

«Не волнуйся. Все будет хорошо».

Трудности, казалось, не трогали Наталью. Она была спокойна, ласкова и заботлива. С недавнего времени Наталья стала посещать церковь. Туда же она водила и детей. Наталья с детьми исповедовалась, причащалась и, может быть, от этого становилась сильной, способной вынести тяготы жизни.

Жена старалась и Максима приобщить к церкви. Сначала, видя, что храм оказывает благотворное влияние на членов его семьи, Максим тоже хотел начать ходить туда, но… почитав Евангелие, решил, что это не для него. Слишком трудным представлялась ему жизнь христианина. Слишком много нужно было менять в своих поступках и привычках, а это совсем не нравилось Максиму.

«Подумаешь, Царствие небесное! А может и нет его», - всегда успокаивал себя Максим после очередного разговора с женой.

Мишина машина не давала Максиму покоя. Этот троечник, посредственный человечишка, ездил на крутой иномарке, в то время как он, бывший отличник, не мог себе позволить ездить даже на «Запоре».

Максим вспоминал Мишку и злился, а Наташа не задавала никаких вопросов и молча штопала колготки дочки.

Максим вышел из себя.

-Неужели, тебе не интересно?!

-Что?

-Какая у него машина.

-И какая же у него машина? - спросила она, как послушная школьница.

-Никакая.

Максим ушел из кухни, хлопнув дверью. Они ссорились и раньше, но такой желчи в сердце мужа еще не было. Он сел перед телевизором и пытаясь унять свое раздражение, уставился на экран. Шел фильм про крупного бизнесмена, который ловко проворачивал какие-то махинации, оставаясь при этом хорошим человеком, и удача приносила ему все новые и новые барыши.

Перед глазами Максима мелькали красивые дома, машины, девочки и вместо успокоения фильм приносил все новую и новую волну беспокойства и сознания своего собственного ничтожества.

В комнату вошла жена и ласково сказала:

-Максим, сейчас пост идет. Может, лучше почитаешь?

«Богомолка чертова», - подумал Максим, но спорить не стал не потому, что считал, что в пост лучше не смотреть подобные фильмы, а потому, что эмоции, вызываемые этим фильмом, были ему сейчас не приятны.

Максим выключил телевизор и, крикнув из коридора:

-Пойду, прогуляюсь! - хлопнул входной дверью.

Столбовой шел по шумной, многолюдной улице и никого, и ничего не видел вокруг.

«Мне уже сорок один год, - думал он. - Сорок один! А чего я достиг? Что имею? Жизнь вот-вот пройдет мимо. Раньше я считал, что самое важное - получить образование, вырастить детей. Чушь. Вон сын Сережка. Ему всего двенадцать лет, а он уже самостоятельный человек. По крайней мере, явно видно его стремление к самостоятельности, к независимости. Станет ему восемнадцать и плюнет на родителей, на наши советы, мнения».

Мимо Максима проходила молодая пара с двумя детьми. Один ребенок сильно плакал и этот плач вывел Столбового из задумчивости, и заставил обратить внимание на громкое семейство.

Невольно Максим почувствовал теплоту к своим детям. Он вспомнил маленького Сережку, Настеньку, слабенькую, нежную дочку и усомнился в правильности мнения о второстепенности детей в жизни каждого человека. Но, несмотря на сомнения, недовольство самим собой не прошло.

«Пусть даже дети - это и важно, - продолжал думать Столбовой, - но что они смогут получить от своего отца? Что я дам им в мире, где одни живут как короли, другие считают крохи?! Я не могу купить Сережке компьютер, о котором он так мечтает...»

Рассуждения Максима приняли другое направление. Теперь он думал о том, что не может дать многого главного, того, в чем нуждаются его дети. Но как бы заботливый папаша не рассуждал, что бы ни думал, подоплека всех недовольств была одна. Максим завидовал всем, кто разбогател. Завидовал сильно, страстно. В свои сорок лет он вдруг почувствовал такое неуемное желание пожить по человечески, какое не испытывал и в двадцать. В двадцать ему было все понятно: Что хорошо, что плохо, как нужно жить, а теперь...

Столбовой считал, что женился по любви. Молодая Наташа вправду сильно запала в сердце, но всепоглощающей страсти, ревности у него не было. Если бы вдруг Наталья не вышла замуж за Максима, он бы пережил это. Столбовой и не подозревал, что там внутри его души может созреть такое страстное желание стать богатым. В него как бес вселился!

Глядя на рекламы путешествий, Максим так отчетливо представлял голубую, теплую морскую воду. Он просто ощущал на себе прохладный, морской воздух, обдувающий разогретое на солнце тело. Он чувствовал вкус и запах коктейлей, приносимых официантом прямо к шезлонгу, в котором можно так приятно посидеть, расслабившись и наблюдая за детьми, плескавшимися в воде.

До сих пор спокойный и достаточно уравновешенный человек вдруг стал лихорадочно соображать, как создать такую жизнь для себя ... и своих детей заодно. Максим не старался погасить в себе вспыхнувшие желания. Он не хотел поделиться с женой охватившими его страстями. Он лишь пытался, прикрываясь заботой о детях, найти оправдание своему неуемному стремлению к деньгам, комфорту, роскоши.

Голова Макса просто трещала от мыслей. Он старался что-нибудь придумать, но тщетно. Столбовой, всю жизнь живший на зарплату, и не подозревал, где можно найти дополнительный доход.

Максим проходил мимо вещевого рынка, где торговля шла довольно бойко, не смотря на скорое окончание рабочего дня. Была апрельская суббота, и люди пришли купить обновы к приближающемуся летнему теплу. Максим пошел по рядам, спрашивая, сколько стоит джинсовая мужская куртка. Похожие куртки были почти во всех торговых палатках, и торгаши называли одну и ту же цену, как будто сговорились. И лишь в одном месте молодая женщина, явно заигрывая со своим симпатичным покупателем, мягко сказала:

-Вообще, я продаю ее, как и все, но, учитывая ваше вежливое обращение, могу уступить процентов тридцать.

Максим улыбнулся ей во весь рот и поблагодарил:

-Спасибо, милая. Только я пока не при деньгах.

Она улыбнулась еще шире.

-Ну, смотри. Как будешь при деньгах, приходи.

Столбовой вышел из ворот рынка и пошел к своему дому. Настроение его немного приподнялось.

«Сколько же торгаши имеют с одной куртки, если она так легко скинула тридцать процентов?» - размышлял Максим.

***

Следующие дни у Максима потекли иначе. Он охладел к работе совершенно, хотя, нельзя сказать, что раньше он ее очень уж любил, но у Столбового было одно правило, которого он всегда придерживался, а именно, Максим старался педантично выполнять все те требования, которые к нему предъявляло начальство. Теперь же Макс забыл о правилах и думал лишь о возможности заработать.

Последнее время, когда Максим шел на работу мимо рынка, он невольно сворачивал туда. Проходя по рядам, где люди постоянно получали деньги за свой товар, Максим наблюдал за ними. Вид денег, даже небольших, приводил его в возбужденное состояние. Он думал о том, что на ужин у них будет хлеб, поджаренный на маргарине, что сыну нужна новая обувь, а у жены совсем вытерлось пальто. Он думал обо всем об этом и начинал ненавидеть тех, кто жил иначе.

Максим не знал, как жить дальше, как выживать в этом незнакомом новом мире. Он продолжал бы работать, но ему не платили! Много было объяснений этому. Много правильных и понятных слов произносилось с трибун, но от этого никому не было легче.

Однажды, все на том же вещевом рынке Максим опять встретился с улыбчивой продавщицей. Она стояла уже на другом торговом месте и, увидев Максима, заметно оживилась.

-Что, появились гроши? - спросила она, подмигнув Максу.

-Да нет. Просто хожу, присматриваюсь.

-И к чему же ты присматриваешься?

-Ни к чему, а к кому, - Максим многозначительно приподнял брови.

-Как звать то тебя?

-Сергей, - соврал он, сам не зная почему.

-А я Наташа.

-Очень приятно.

-Ну что? Деньги то хоть на выпивку есть? - спросила новая знакомая деловым тоном.

-Нет, - как-то растерялся Максим.

-Я думала, ты меня в гости пригласишь.

-Конечно, но не сегодня.

-Я подожду, - Наташа подалась вперед, приблизилась к Максиму и, прикрыв глаза, раздула ноздри.

Ее призыв напоминал скорее не призыв к страстным утехам, а гибель полудохлой рыбы, роль жабр которой выполняли ноздри сладострастной продавщицы. Максим чуть не рассмеялся, но сдержался.

Вечером, вернувшись с работы домой, Максим не cмог открыть дверь своим ключом. Он долго звонил и уже начал злиться, как вдруг дверь перед ним распахнула плачущая жена.

-Что случилось? - спросил Максим, испугавшись за детей.

-Твоя мама попала в аварию.

-Что с ней?

-Она в первой градской больнице. Что с ней, толком не знаю.

Максим прошел в коридор и стал звонить в больницу.

По телефону ему никак не могли объяснить, что случилось с матерью, и только после того, как он пригрозил приехать и взорвать больницу, женский голос на том конце провода сообщил номер телефона хирургического отделения, где можно было получить более точную информацию.

Узнав, что матери сделали какую-то операцию, что сейчас она вне опасности и спит, причем ее еще нельзя беспокоить, Максим немного успокоился. Мама была жива и отдыхала. Все мысли о деньгах отошли на второй план, и Максим стал думать о маме.

***

На следующий день он поехал в больницу, отпросившись с работы. К матери его пустили, и Максим обрадовался, что сможет увидеть и поддержать ее, но на самом деле, сама мама стала успокаивать сына и других родственников, стараясь убедить их в том, что все удачно для нее получилось, и что отделалась она довольно легко.

Максима просто бесили эти высказывания. Ничего себе легко! Два перелома! Ей наложили гипс и подвесили ногу для вытяжения, а она говорит, что ей повезло!

Еще сильнее Макса разозлил материн рассказ о том, как все это случилось. Оказывается, она стояла на тротуаре, а иномарка, мчавшаяся на большой скорости, стала поворачивать, не успев достаточно притормозить. Машину занесло на тротуар, и она боком задела Елену Николаевну, мать Максима.

Тот факт, что это была не рядовая Советская машина «Жигули» или «Москвич», а иномарка, раздражал Столбового еще больше, и когда через две недели после наезда он пришел в больницу и увидел на тумбочке Елены Николаевны коробку дорогих шоколадных конфет, экзотические фрукты и соки, спросил не поздоровавшись:

-Мама, кто приходил?

Елена Николаевна смутилась. Она явно видела, как Максим злился на водителя, но считала, что он выскочил на тротуар случайно. К ней действительно приходил обидчик. Звали его Михаил, и он сильно переживал. Даже всплакнул. Михаил был одних лет с Максимом и у него тоже, как и у Максима, была жена и трое ребятишек. Ну, как здесь стараться посадить человека?! Елена Николаевна уже и заявление написала, в котором подтверждала, что не имеет никаких претензий. Михаил деньги на лечение оставил, целых двести долларов.

-Мама, кто приходил?! - голос Максима стал жестче.

-Приходил Михаил.

-Какой Михаил?

-Ну, водитель.

-И что же он хотел? Позлорадствовать?!

-Что ты, Максим! Он извинялся. Деньги на лечение принес.

Она вынула из тумбочки две сто долларовые купюры.

-Гнида! Ездит на дорогой иномарке, а за переломы принес всего двести баксов.

Елена Николаевна опять смутилась. Ей эта сумма казалась немаленькой, Максим же злился не на шутку.

«Он сильно изменился», - подумала мать, глядя на сына.

-Максим, если его посадят, мне легче не станет, - тихо сказала она.

- А ты знаешь его адрес?

-Нет.

-А номер машины? - Максим говорил как-то с усмешкой, намекая, видимо, на то, что Михаил просто откупился от Елены Николаевны, а как она дальше будет поправляться, ему наплевать.

Елене Николаевне стало неприятно. Нет, не намек сына на наплевательское отношение сбившего ее человека расстроил мать Максима, а злость сына. Елена Николаевна стала последнее время замечать, как изменился Максимка. Раньше он был другим, каким то спокойным, доброжелательным, а теперь будто вся кровь его превратилась в желчь, от которой и самому Максиму тошно, и его близким несладко. Всех людей он называл обидными словами. Создавалось впечатление, что никто вокруг Столбового не мог претендовать ни на его уважение, ни на его снисхождение.

-Вот видишь!.. - Максим хотел сказать что-то еще, но Елена Николаевна его перебила.

-Мы обменялись телефонами, - она перевернула коробку конфет, на которой с обратной стороны отчетливо были написаны крупные цифры.

Максим впился в них глазами и запомнил довольно легко.

***

Телефонный разговор Максима с обладателем легкого для запоминания номера телефона состоялся на следующий же день. Максим как можно понятнее объяснил Михаилу какие действия он предпримет, если не получит дополнительную сумму на лечение матери. Максим торговался, угрожал, обвинял и уже через день ехал в метро с места, где произошла его встреча с водителем, сбившим мать, домой, ощупывая в кармане приятно хрустевшие купюры.

Восемьсот долларов! Вот это деньги. Максим был настолько доволен! Он так давно мечтал иметь деньги, на которые можно было кутнуть! Купить пальто жене, себе туфли и куртку, Насте огромную куклу, Сережке велик, плюс еще и стол накрыть такой, чтоб и мяса вдоволь, и фруктов, и тортов с пирожными.

«А потом что?» - вдруг пронеслось у него в голове, как будто там сидел кто-то посторонний и читал все мысли Максима.

«Когда это потом?»

«Потом, когда кончатся деньги».

Максим помрачнел. Он прикинул сколько уйдет на пальто, на велик, на туфли с курткой, на житье-бытье и помрачнел. Что будет потом, Столбовой не знал, вернее, не хотел знать. Он ни за что на свете больше не хотел считать копейки, есть один хлеб, поджаренный на самых дешевых жирах и ждать, когда же станет лучше, слушая успокаивающие реплики жены: «Все будет хорошо, Максим. Все будет хорошо...»

Дома Столбовой ничего не сказал Наталье. Он не хотел и родителям говорить о тех деньгах, которые получил. Его не пугала мысль, что родители узнают все. Ну и что?! Разве он не прав, желая наказать подонка? А не сказал, чтоб не расстраивать маму. Все равно она бы отдала деньги ему.

Максим уже знал, что будет говорить, если правда выплывет наружу. Он был готов к этому, и эта готовность приносила облегчение его совести.

***

Первомайские праздники в семье Столбовых не отмечали. Не на что было, так как Максим решил пока не тратить денег, полученных на лечение матери. Сознание того, что у него есть доллары согревало и успокаивало Макса.

Поужинали вермишелью, поджаренной на маргарине, и Максим сразу пошел в спальню.

-Устал я немного. Повозись с детьми в большой комнате, - попросил он жену.

-Конечно. Иди, приляг, отдохни, - ответила Наташа и стала собирать тарелки.

В спальне Максим сел у телефона и стал набирать номер Мишки, бывшего своего одноклассника. Трубку долго не поднимали, и когда Максим уже хотел нажать на рычаг, на другом конце раздался женский голос:

-Алло!

-Здравствуйте, - поздоровался вежливо Столбовой

-Добрый вечер.

-Мишу можно?

-Минутку.

Женщина положила трубку на что-то металлическое, и Максим отчетливо услышал удар пластмассы о металл. У Михаила играла музыка, разговаривало много людей, слышались смех и вскрики.

-Алло! - раздался знакомый голос Мишки.

-Привет. С праздником тебя.

-А! Максим, привет. Тебя также.

-Как жизнь?

-Потихоньку. А ты как?

-Ничего. Как твоя машина? - спросил Максим, чтобы сделать Михаилу приятное. Он знал, как был тот горд своим авто.

-Бегает.

-Миш, я бы хотел с тобой поговорить.

-Говори.

-Не по телефону.

-О чем? - по голосу было слышно, как Михаил напрягся.

-Хотел посоветоваться.

-Со мной?! О чем?

Максим не хотел говорить по телефону. При таком разговоре всегда один мог повесить трубку и прервать беседу, да и вытянуть нужные сведения из Мишки он бы смог только при личном общении.

***

Зря Максим так надеялся на предстоящую встречу. Мишка оказался замкнутым и не сговорчивым. Он вилял, юлил и не хотел открывать те секреты бизнеса, которые знал.

-Неужели тебе жалко рассказать подробно?! – разозлился Максим.

-Я до всего дошел са…