Хаос и Порядок

Серое небо было пестрым от многочисленных слоистых облаков, смотря на которые в детстве мы развивали свое воображение, представляя в них чудесные личины и символические знаки, фантастических животных и волшебных существ.

Проходя мимо высотных зданий столичного центра, легко было не обратить внимания на то, что творилось в переулках между небоскребами. Алан и не обратил бы, если бы не кошка, внезапно выскочившая на тротуар и зашипевшая на него. Он с детства ненавидел кошек. То ли потому что его тетушка Джен чересчур любила их, и каждый диалог с ней заканчивался вопросом о том, сколько котят принесла ее любимица Люсинда в прошлом месяце или от какого корма возникает расстройство желудка у котика Пэдди. То ли потому что когда Алану было 6 лет, на него набросилась какая-то бродячая кошка и так исцарапала мальчику лицо, что тот чуть было не остался без глаза. С тех пор прошло четырнадцать лет, даже шрамы от той неравной схватки почти зажили, но ненависть осталась.

— Будь ты проклята, гадкая тварь! — Сплюнул парень в сторону кошки и отпрыгнул назад.

Это и заставило его невольно обернуться в сторону темного проулка. Но и в этот раз он не заметил бы ничего подозрительного, если бы не проезжающая мимо машина с фарами такой мощности, что прожектор береговой охраны был просто фонариком светлячка по сравнению с ними. Их свет на мгновение осветил безлюдную улочку, но и этого мгновения хватило, чтобы заметить, что на земле возле мусорного контейнера лежал человек.

Подойдя ближе и перевернув пострадавшего на спину, парень подскочил от увиденной картины — лицо незнакомца было перекошено в предсмертной гримасе, шею пересекала широкая сине-фиолетовая борозда, а вокруг рта образовалось тонкое белое облачко пены.

Алан зажал рот рукой и выбежал на проезжую часть. Несколько автомобилистов резко надавили на тормоз и вывернули рули так, чтобы не задеть «полоумного, которому жить надоело».

— Срочно, вызовите 9-1-1! Там человек убит! — Крикнул мужчина и снова повернулся к переулку. Он будто бы опасался, что труп, обнаруженный им, окажется всего лишь видением, призраком, больной фантазией человека, грезившего сенсационным расследованием.

Новый автомобиль осветил фарами проулок и Алан убедился, что сенсация, которую он так долго искал, никуда не испарилась. В душе у него защипало, как от мыла, попавшего на свежую ранку. Предвкушение. То чувство, которое он ни с чем не перепутает. Он столько раз ощущал его и столько раз оказывался обманут собственными иллюзиями, что теперь это «мыло», которое щипало ему душу, превращалось в щелочь, которая, способна была эту душу съесть до костей.

Совещание у замдиректора Теренса было неприлично скучным. Сначала еще куда ни шло — говорили о последнем деле, затронувшем все ФБР, связанном с убийством пятилетнего мальчика его приемной матерью. Но потом…, потом начался сущий ад — Теренс распинался пытаясь доказать агентам прописные истины о необходимости повышения раскрываемости, о том насколько это важно и почему это задача номер один для Бюро. Потом в ход пошла тяжелая артиллерия — самый изощренный способ убить человека. Если вы хотите чтобы он скончался от скуки — предоставьте ему статистические сведения.

Кет изо всех сил пыталась собраться и не растечься по столу во время заслушивания этих «потрясающе интересных докладов» о том, сколько убитых было в прошлом квартале, сколько в этом, сколько из них пострадали на бытовой почве, сколько в результате непредумышленных преступлений, сколько во время грабежей и так далее. Казалось, это не закончится никогда. Теренс то и дело бросал на нее и ее напарника гневные взгляды, от которых женщина готова была провалиться сквозь землю. Еще бы — Марлини беззастенчиво спал, погрузившись в мягкое кресло в конференц-зале, спрятавшись за ее спину, а она должна была краснеть за него.

Чтобы хоть как-то отвлечься и больше не испытывать на себе испепеляющие взоры начальника Кет занялась перечислением в блокноте всех штатов Америки. В алфавитном порядке. Со столицами.

Агент дошла до Делавэра и как раз вспоминала, что один из ее однокурсников был из Ньюарка и они ездили к нему на праздники, а он даже добился того, чтобы они могли покататься на коньках в местном клубе фигурного катания. На этих милых воспоминаниях ее отвлек повысившийся голос Теренса, заявившего о том, что совещание окончено и он благодарит агентов за проявленное внимание. Он искоса посмотрел на Робинсон и Марлини, очнувшегося ото сна, и одним кивком головы дал им понять, что хочет видеть их в своем кабинете.

Кетрин, сначала благодарившая всех святых за то, что они освободили ее от этой пытки собранием, теперь проклинала их же, что слишком плохо играла роль внимательной слушательницы. Она была уверена, что шеф сейчас устроит им разнос.

— Сядьте. — Резко указал Теренс агентам.

Марлини пропустил напарницу вперед и прошел за ней, улыбнувшись недовольному взгляду девушки, так и говорящему:

«Как мило с твоей стороны, что ты первым пропустил меня на расстрел!»

— Я хочу, чтобы вы занялись вот этим делом. — Теренс протянул Питеру папку с кипой бумаг и отчетов.

— Что за дело?

— Убийство одного религиозного деятеля в Вашингтоне. Он был лидером церкви неодруидов.

— Неодруидов? — Удивился Марлини.

— Есть предположения, что его смерть связана с его религиозной деятельностью. — Пояснил замдиректора.

— Он выступал за распространение друидизма в США и превращение их церкви в государственную? — Поинтересовался Питер.

— Не настолько радикально, агент Марлини. Отнюдь, он и его…собратья не были замечены когда-либо в политической деятельности и не пытались кому-либо насильственным путем навязать свои религиозные пристрастия.

— Но все же есть гарантия того, что убийства носят религиозный характер? — Уточнила Кетрин.

— Иначе к вам бы и не обратились. — Подтвердил Теренс. Он уже хотел объяснить подробности, но его перебил Питер, сорвавшийся с места, и поспешивший покинуть кабинет, пока ему не всыпали по первое число за сон во время совещания.

— Что ж, тогда я думаю, нам стоит преступить немедленно! — Воскликнул он, уже направившись к двери.

— Да, безусловно. — Согласился Теренс. — Да, кстати, агент Марлини, к следующему совещанию подготовьте, пожалуйста, доклад о составе лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления за последний год с распределением их по полу, возрасту и роду занятий. — С садисткой интонацией произнес он.

Кетрин еле сдержалась, чтобы не расхохотаться когда заметила, как позеленел Питер от полученного задания, но благоразумно проконтролировала себя, дабы не нарваться на подобное поручение.

— Да, сэр. — Прошипел мужчина и вылетел пулей из кабинета.

Кетрин посмотрела на Теренса и, пожав плечами, с уже нескрываемой улыбкой покинула помещение вслед за напарником.

Когда она вошла в кабинет, то Питер уже судорожно включал проектор, чтобы просмотреть фотографии, вложенные в дело.

— Черт возьми, Кетрин, я, что единственный спал на этом проклятом собрании?

Женщина улыбнулась этой фразе, полной чувства несправедливости и протянула напарнику только что купленный в автомате кофе.

— Да, ладно тебе, Марлини! Не самое страшное, что могло бы быть… — Не очень уверенно попыталась успокоить его она. — Если бы на собрании был еще и Оливер, вы бы спали вдвоем.

— Ну да, конечно, и Теренс мог бы нам поручить выяснить, сколько фермеров в Канзасе пользуются запрещенными удобрениями! — Прошипел Питер, отмахнувшись от кофе, предложенного напарницей.

— Ха-ха…Питер…да это было бы хуже. Но если ты будешь себя хорошо вести, я, может быть, и помогу тебе. — Закатив глазки, предложила Кет.

— О, мне стало намного легче. — С сарказмом отметил агент. — Ладно, расскажи мне о друидах. — Плюхнувшись в свое кресло, попросил он, решив немедленно перейти к делу, чем думать о поручении начальства.

— Друиды… — На мгновение задумалась Кетрин, отхлебывая свой кофе. — Тесная, замкнутая каста жрецов у древних кельтов. — Женщина поморщилась от вкуса растворимого напитка, больше похожего на разведенный цемент и поняла, почему ее партнер не стал его пить. — После принятия христианства друиды стали играть роль местных знахарей. — Она поставила стаканчик рядом с кофе Питера и провела пальцем по ободку, стирая молочно-кремовую каплю с горлышка.

— Сейчас есть какие-либо секты, церкви, общества типа друидских? — Марлини обратил внимание на этот ее невинный жест и нервно сглотнул. Тонкий наманикюренный пальчик Кет кружил по картонному горлышку стаканчика с кофе, а Питер будто ощущал как кольцо сжимается у его горла.

— В начале ХХ века в Британии оформилось неодруидское движение. Около десяти тысяч британцев причисляют себя сейчас к неодруидам, но пока официального признания за этим течением религии не последовало, хотя за это активно борется комиссия по делам благотворительности.

— А в США? Это сильно распространено? — Сдавленно проговорил мужчина, заставив себя посмотреть в лицо женщины.

— Как одна из форм современного неоязычества… — Подтвердила Кет. — А что с нашим убитым? — О… Она сегодня не собиралась делать для Питера легкий день. Ее сапфировые глаза лишь на секунду задержались на его губах, а он уже готов был умереть только ради одного воспоминания от ощущения этих губ на своих. Марлини встал из-за стола и подошел к проектору, взяв папку с делом. Теперь уже избегая любого зрительного контакта с женщиной.

— Альберт Камерон. 54 года. Не женат. Детей нет. До 1991 года работал в фармацевтической компании в Индианаполисе, потом переехал в Колорадо, прожил там три года и уехал. За последующие шесть лет поменял место жительства в 18 штатах!

На этой фразе Кетрин даже присвистнула.

— Да-да. Только недавно обосновался в Вашингтоне.

После этого Питер быстро защелкал фотографиями с места преступления, на которых изображался сам убитый и обстановка рядом.

— Откуда известно, что он неодруид? — Уточнила женщина.

— Его опознали его товарищи по религии. Они и предположили, что убийство связано с их вероисповеданием. Кстати, мы должны просмотреть нет ли еще мотивов. Возможно что-то личное или, например, политика… — Снова невольный взгляд на нее и снова как удар током. Кет все еще сидела на краю его стола, теперь закинув ногу на ногу и покачивая ими в такт сменяющимся слайдам. Слава тебе Господи, что сегодня она была в брюках!

— Политика вряд ли. — Предположила Кет. — Друиды обычно четко отграничивают себя от любых из современных политических течений, считая, что это убьет всю систему языческого мировосприятия. Хотя попытки давления на них предпринимались.

«Ее вообще можно хоть чем-то пронять? Как можно быть такой равнодушной!» — Возмущался Питер: «Давай же, думай о чем-то отвратительном — кишки, черви, разлагающийся труп, лужа крови, красная и тягучая…, алая как ее губы, теплая как ее руки, сладкая как ее кожа… Дьявол!» Марлини зарычал в тщетной попытке отвлечься и, краем глаза поймав вопросительно поднятую бровь Кетрин, отвлекшуюся, наконец, на него.

— Естественно. — Он попытался сыграть безучастный вид, сразу переведя разговор. — Если неоязычники достаточно обширное течение, то проигнорировать такое количество избирателей политиканы не могут. Может быть, как раз их неуступчивость и стала мотивом?

Кет кивнула в знак согласия:

— Только я не могу понять, кому могли помешать эти люди? Друиды вполне мирные люди. Худшее на что они способны так это на организацию праздника с большим количеством людей и распитием пива в немыслимых объемах у костра в лесу.

Но Питер только пожал плечами: судить сейчас о чем-либо было еще рано.

— Цель Вашего визита? — Спросил полный мужчина в голубой униформе таможенного служащего.

Мужчина с серой, сухой кожей, из-за которой вокруг его глаз мельтешили мелкие морщинки, вдруг неистово закашлялся, прикрывая слабо сжатым кулаком рот с синевато-фиолетовыми губами.

Таможенник привстал со своего продавленного кресла и наклонился над стойкой, отделяющей его от мужчины.

— Сэр, я могу Вам помочь? — В его глазах читалось беспокойство, с каждой секундой перераставшее в неподдельную панику.

«Не хватало еще только чтобы, он тут умер», — подумал таможенник: «Только не в мою смену, старик!».

— Сэр, Вам нужен врач? — Снова спросил он, но на этот раз мужчина, уже чуть успокоившийся, махнул ему рукой, призвав сесть.

— Сэр?

— Все в порядке. Это не заразно. — Предупредил мужчина.

Таможенник странно покосился на него, недоверчиво продолжая листать его паспорт.

— Цель Вашего визита? — Снова спросил он.

— Туризм. — Коротко ответил мужчина, с грубым ирландским акцентом, забирая документы и услужливо склонив голову.

Второй служащий таможни протянул мужчине его спортивную сумку на широкой лямке и пожелал удачи, стараясь изобразить безразличие.

— У меня начинается нервный зуд после них. — Пробормотал первый таможенник своему напарнику и, как будто, в доказательство почесал правое плечо.

Турист вышел из аэропорта, посмотрев на облачное небо, и уже махнул рукой подъехавшему такси, когда его окликнул странный незнакомец. Его темный, в багровых пятнах плащ, масляными бликам светился на тусклом мартовском солнце, еле выглядывавшем из тучного облака, с размытыми краями.

— Bhí mé ag fanacht leat[1]. — Хрипло пробормотал незнакомец.

— Кто Вы? — Турист отпрянул от него, как кошка от включенного пылесоса. — Почему…

— Who cares cé mé, rud is tábhachtaí — a bhfuil tú ag[2]. — Прервал его незнакомец, положив свою широкую, загорелую руку в тугих плотных жилах ему на плечо.

Турист боковым зрением взглянул на нее и нервно сглотнув подернул плечом:

— Сad a chiallaíonn sé agus cén fáth…[3] — Перешел он на ирландский.

— Аdh agus poshli.Ty go léir a thuiscint nuair a insint duit go bhfuil sé Oghaim chuir mé tú[4]. — Незнакомец переместил руку с плеча к ладони и крепко сжав ее, потянул мужчину за собой.

Барбара стянула с себя латексные голубые перчатки и метким броском закинула их в мусорную корзину. Тяжело выдохнув после сложного вскрытия, она оперлась бедром на край компьютерного стола и уставилась на серый подвесной потолок в белую крапинку.

— О чем думаешь? — Ее прервал голос Кетрин, вошедшей в лабораторию.

Девушка подарила коллеге приятную лучезарную улыбку и раскрыла руки, словно, хотела ее обнять.

— Да так, ни о чем особенном. — Пробормотала Барбара, пожав плечами. — Просто смотрю на эти плиты и думаю, не похожи ли они на нашу жизнь?

Кетрин подняла взгляд на потолок, в раздумьях вытянув нижнюю губу.

— Прости за невежество, но чем они могут быть похожи на нашу жизнь? Такие же пластиковые? — Наморщилась Кет.

Барбара усмехнулась и взяла из рук женщины документы, которые та принесла.

— Нет, просто иногда думаю, что наша жизнь серая и лишь редко просматриваются белые крапинки.

Кетрин могла понять девушку. С такой работой не сложно стать пессимистом, если кругом убийства, насилие, жестокость и безразличие. Ты можешь либо сам стать безразличным, либо станешь пессимистом, видя все в черном цвете, либо, если повезет, будешь пытаться искать хоть что-то хорошее в жизни. Как белые крапинки на подвесном потолке.

— Что ты принесла? — Простодушно спросила Барбара.

— Это отчет о вскрытии очередной жертвы. Патолог, который делал аутопсию написал, что жертву прирезали, но есть кое-какие детали, поэтому лучше тебе посмотреть.

— Опять серия? — Поморщилась Уинстер.

Кетрин отступила от нее, как от чумной, выставив руки вперед.

— Нет, Барб, не произноси этого. Я даже думать о таком боюсь.

Женщина криво улыбнулась и открыла отчет.

— Неодруид? — Переспросила она. — Ему что засадили кинжал в сердце за то, что он поклонился не тому дереву.

— Не спрашивай. — Махнула рукой Кет, направляясь к выходу. — Я пойду. Теперь это твоя территория.

— Кет, подожди! — Остановила ее Барбара. — Альберт Камерон первая жертва?

Робинсон остановилась в дверях и, в раздумьях, развела руками.

— Вроде бы. — Нерешительно ответила она. — Почему ты спросила?

Барбара взяла со своего стола факсимильное сообщение и протянула его женщине.

— Мне сегодня прислали вот этот отчет. В Южной Каролине и Айдахо три месяца назад произошли подобные убийства. Вскрытия делал мой знакомый патолог, мы учились вместе в медицинской школе. Он узнал, что дело передано в Бюро и решил поинтересоваться, не связали ли те преступления с нашим.

Кетрин посмотрела на факс, бегло прочитав сообщение, и медленно кивнула.

— Но подтверждений, что это именно наш преступник нет. Связи между теми убитыми тоже не установлено. — Проговорила она. — В любом случае, спасибо. Нужно это проверить.

Женщина сложила бумагу и, попрощавшись, вышла.

— Я позвоню. — Кивнула Барбара вслед агенту Робинсон и нехотя уставилась на холодильную камеру, где уже ждал ее протокола убитый.

Мужчина расположился на своем стареньком, скрипучем диване выгоревшего оранжевого цвета с маслянистыми пятнами и включил телевизор, хоть и без удовольствия, зная заранее, что сейчас будут говорить в новостях.

«Согласно резолюции 687 Совета Безопасности ООН Специальная комиссия ООН должна была следить за ликвидацией оружия массового поражения в Ираке, с чем успешно справлялась, пока правительство Ирака не отказалось сотрудничать с миротворческими силами», — заявляла с экрана телевизора миловидная девушка в розовом костюме.

17 января 1991 года он добровольцем вступил в отряд, отправлявшийся в Персидский залив. Он верил в добрые идеалы, в то, что принесет безопасность на ближневосточную землю. Только потом он осознал, что нельзя добиться умиротворения путем таких жертв. «Буря в пустыне» обернулась для него бурей в душе. Он никогда не забудет, как один кувейтский мальчишка забрался к ним в часть и, заикаясь, рассказывал как солдаты избили и изнасиловали его мать и сестру, а потом подвесили их за ноги во дворе дома. Но он никогда и не забудет, как умирали его товарищи во время высадки в Кувейте, и как другие, уже безумные бросались на всех — на своих, на чужих, на мирных жителей с оружием. Он понимал, что новая война будет пострашнее предыдущей и неизвестно, сколько она принесет жертв за собой. Сколько еще сломанных судеб принесет с собой Ирак, сколько погибнет молодых ребят, сколько матерей будет оплакивать своих детей и сколько детей не родится.

«Вооружённые инциденты в иракском небе периодически происходили с декабря 1998, их число заметно выросло с середины 2002 года». — Продолжала приводить статистику корреспондент: «Напомню, что 5 февраля 2003 года госсекретарь США Колин Пауэлл выступил на специальном заседании Совета Безопасности ООН, предоставив многочисленные доказательства, что Ирак скрывает от международных инспекторов оружие массового поражения. Джордж Буш также неоднократно говорил о покупке Ираком урана в Нигерии».

— Их сыновья не будут глотать пыль персидской пустыни вдали от дома. — То ли с сожалением, то ли с негодованием произнес мужчина и отхлебнул из бутылки темного дешевого пива.

Он мог бы и дальше комментировать новостные репортажи, но слушать лживые заявления его правительства, из-за которых будут погибать дети, женщины, старики, молодые мужчины — кем бы они не были — американцами, иракцами, кувейтцами, французами, немцами, русскими — ему было противно. Переключив канал и наткнувшись на американскую комедию годов, эдак, шестидесятых он немного успокоился и растекся по дивану, тупо всматриваясь в экран, но перед глазами маячили не герои кинокартины, а всплывшие в воспоминаниях лица друзей, потерянных на войне.

Когда Кетрин вернулась в офис, то уже издали услышала громогласный хохот Оливера, видимо, с наслаждением узнавшем о проколе Питера на утреннем совещании и еще более наслаждавшимся тем, что его минула подобная участь.

— Привет, — быстро поздоровалась она, войдя в кабинет.

Лицо Оливера покрылось розовыми пятнами от хохота, а на глазах даже проступили слезы, как бывает только у искренн…