Игра в городки - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Юрий Стоянов (Главная глава моей жизни) #1

Юрий Стоянов Игра в городки

* * *

Жизнь – это трагедия, кoгда видишь ее крупным планом, и комедия, когда смотришь на нее издали.

Чарли Чаплин

Правда невероятнее вымысла, потому что вымысел обязан держаться в рамках правдоподобия, а правда – нет.

Марк Твен

Главная глава моей жизни

Эту книгу я посвящаю моей жене.

Эту книгу и всего один стишок

«Бедна любовь, если её можно измерить», – это Шекспир сказал.

«Мысль изреченная есть ложь», – это из Тютчева.

«Величайшие развратники обожают публично признаваться в любви своим женам», – это когда-то я сам изрек.

Я был женат. Какая жалость.

Но я, признаться, даже рад!

Ведь, чтоб трудней ты мне досталась

Я был женат. Я был женат.

Я попадал в чужие сети,

Я путал всё в своей судьбе.

Но с кем бы ни был я на свете,

Я был всегда лицом к тебе.

Я плыл – туда, летел – обратно,

Был разорён, загнал коня,

Нашел тебя, и мне понятно,

Что ты всегда ждала меня.

Но в наше время, в нашем деле,

Где счастье тоньше, чем игла,

Без секундантов, без дуэли

Стреляют в нас из-за угла.

Нам целить в сердце бесполезно, —

Палить по звездам неумнО,

Мы бесконечны, словно бездна,

Чужой свинец летит на дно.

И нам не страшен век наш грубый,

Нам лишь один назначен суд:

«Когда глаза солгут, а губы

Чужое имя вслух произнесут»!

Предисловие

Однажды ночью я выключил свет, собрал все свечи, которые нашел в доме, и зажег их на веранде рядом с моим планшетом. Попробовал что-то напечатать. Пришла жена, укутанная в плед, и спросила:

– Что, света нет?

– Есть.

– А чего ж ты при свечах?

– Да вот… захотелось понять, как Пушкин писал. В Тригорском или в Болдине… С технической точки зрения.

– Ну и как? Дописал «Бориса Годунова»?

– Так не видно же ничего!

– А о чем пишешь?

– Как мы с Олегом в Польшу ездили челноками.

– Понятно. Не «Евгений Онегин».

Она добавила: «Свечи задуй, Александр Сергеич!» – включила мне свет и ушла спать. Я до четырех утра стучал по клавишам. Уже забрезжила предрассветная дымка, когда я кликнул на экране вместо «Сохранить» что-то другое и все мои ночные труды превратились в чистую WORDовскую страницу.

«Зачем я все это пишу?!» – думал я, засыпая. – Моя работа – играть в театре и в кино, делать то, что я умею хоть чуть-чуть лучше других. Со свечами или без свечей, Пушкина из меня не получится. Я его уже на двадцать три года пережил. Я женат в третий раз. И у моей жены я третий муж. И никто никого не вызывал на дуэли. Слава богу, все живы. Я зарабатываю за один съемочный день или за один концерт столько же, сколько мне заплатили за предыдущую мою книгу».

«Так зачем же, – спрашивал я себя, – я этим занимаюсь с упорством, достойным лучшего применения, третий год подряд?! Ради этого душевного зуда во время сочинительства? Или ради почти алкогольного возбуждения, когда рассказ уже окончен? А не начинает ли ЭТО заменять мне аплодисменты? Зачем?»

Нет ответа. И я заснул.

А утром я расположился на причале и под кряканье голодных уток, снова начал насиловать мой терпеливый планшет.

«Вот допишу и тогда уже всерьез задумаюсь, зачем, для чего и для кого я это делаю», – сказал я тогда себе.

Дописал. Ответа снова нет… А зуд остался.