Игра в месть

Arno Strobel

Das Rachespiel

Перевод: Иван Висыч

Арно Штробель

Игра в месть

(2014)

Оглавление

Пролог

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

https://nnmclub.to

ПРОЛОГ

Он окинул взглядом своё творение — и остался доволен.

Всё в точности так, как велели. Несколько суток почти без сна, слишком многое предстояло сделать. Но теперь приготовления завершены.

Почти.

Оставался последний штрих. Он займётся им прямо сейчас, и тогда всё станет безупречным.

Взгляд скользнул к клетке. За прутьями — лихорадочная возня. Они уже кидались друг на друга, голод неумолимо делал своё дело.

Пора.

Губы медленно растянулись в ухмылке.

Совсем скоро…

Он отвернулся и плотнее стянул шерстяной шарф на шее. Холод пробирал до костей. Последний раз обвёл взглядом аппаратуру — кабели змеились по серому бетону, уползая к дальней стене. Всё на местах.

Стальная дверь глухо лязгнула за спиной. Коридор уводил вправо, узкий, с недавно побелёнными стенами, ещё хранившими запах сырой извести. Через несколько шагов по обеим сторонам потянулись новые двери, стальные, вмурованные в бетон, одна за другой.

И сколько же их здесь…

Он свернул влево, отпер замок и заглянул внутрь. Первая фигура лежала на месте. Невредима. Замок щёлкнул снова, и он двинулся дальше.

Лабиринт коридоров давно стал привычен, каждый поворот заучен наизусть. Вот и лестница. Он остановился на нижней ступени и положил ладонь на холодные перила.

Всё готово.

Игра могла начинаться.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 01

Франк Гайсслер получил конверт в субботу утром.

Стоял погожий сентябрьский день — из тех, что случаются как запоздалое извинение за дурное лето. Солнце словно спохватилось после недель дождя и нелепого холода, и теперь старалось за один день наверстать всё упущенное разом.

Около одиннадцати Франк заглушил газонокосилку, выпрямился, потянулся за бутылкой воды. Термометр в тени садового домика показывал двадцать пять. Впереди оставался час-другой работы — участок раскинулся на добрые две тысячи квадратных метров, — но это скорее радовало. Можно было давно нанять садовника. Он не хотел. Всю рабочую неделю тело томилось в офисном кресле его софтверной компании, а по субботам требовало иного — простого, осязаемого, мышечного.

Жёлтый почтовый фургон притормозил у ворот, когда Франк пересекал подстриженный газон, подбирая разбросанный инструмент. Он направился к почтальонше и принял стопку корреспонденции.

Сверху лежал коричневый пузырчатый конверт формата А5. Без обратного адреса. Остальное не стоило внимания — счета, реклама.

У дома Франк сложил почту на подоконник и надорвал конверт по верхнему краю. Внутри казалось пусто, но стоило раздвинуть края шире — на самом дне, между пузырчатыми стенками, блеснул маленький предмет.

Флешка.

Серебристая, гладкая, без единой надписи. Франк покрутил её в пальцах, заглянул в конверт ещё раз и отложил его к остальной почте.

Кто рассылает флешки без обратного адреса и без слова пояснения?

Никто не приходил на ум. Оставалось посмотреть.

Он сгрёб почту с подоконника и двинулся вокруг дома к террасе. На ходу мысль зацепилась за очевидное: носитель мог оказаться ловушкой. Троян — из тех, что вгрызаются в систему, едва флешка коснётся разъёма. Тихо обшаривают компьютер, а потом исправно переправляют добычу по адресу, вшитому в код. Попытки добраться до секретов его фирмы подобным способом случались и прежде — не раз и не два.

На террасе Франк сбросил обувь и шагнул в гостиную.

Дом встретил тишиной. Беата увезла Лауру за покупками — пятнадцатилетней дочери понадобились новые туфли. Раньше позднего вечера можно не ждать.

Коридор, кабинет. Франк подкатил кресло к узкому столу у дальней стены — напротив основного рабочего места. Здесь стоял старенький компьютер, собранный для единственной задачи: просмотра чужих носителей. Ни выхода в сеть, ни личных файлов. Чистая песочница.

Его рабочая машина была, разумеется, защищена — свежие антивирусы, шифрованные каталоги для всего мало-мальски ценного. Но Франк предпочитал перестраховаться. Банковский софт, который разрабатывала его фирма, продавался хорошо, и хакеры уже не единожды проверяли корпоративную сеть на прочность.

Удар по пробелу — машина работала круглосуточно, рабочий стол возник мгновенно. Мимолётное колебание. Флешка вошла в передний разъём. Проводник. Щелчок.

Один файл. Текстовый. Один килобайт.

Три строки:

«Завтра, в воскресенье, ровно в двенадцать зайди на эту страницу.

И ни слова. Никому. На кону — жизнь.

http://www.das-spiel.to»

Франк перечитал дважды и медленно откинулся в кресле.

Что за чертовщина?

«На кону — жизнь»… Домен в зоне Тонга — излюбленное убежище тех, кто не хочет быть найденным. Если владелец хоть сколько-нибудь грамотен, вычислить его практически невозможно.

Он откатился к рабочему столу, запустил браузер и набрал адрес. Чёрная страница. Посередине — крупно, кроваво-красным:

«Завтра…»

Ничего больше. Курсор прошёлся по экрану вдоль и поперёк — ни ссылки, ни кнопки, ни единого скрытого элемента. Только это слово, раскалённое на чёрном.

Если шутка — то отвратительная.

На миг мелькнула мысль о полиции и тут же погасла. Звонить из-за этого? «Игра»… Горстка юных умников, решивших поразвлечься.

Франк вернулся к старому компьютеру, выдернул флешку и бросил на стол.

Забыть.

Без малого в три он закончил газон. К пяти справился с одной стороной лавровишневой изгороди, огибавшей дальний край сада. Вторая подождёт. На сегодня довольно.

Убирая инструменты, Франк поймал себя на том, что прислушивается. Тихо. Ни голосов за дверью, ни хлопка калитки. Жена с дочерью так и не вернулись. Он набрал Беату — автоответчик включился после первого гудка. Оставил просьбу перезвонить и ушёл в душ.

Семь вечера. Никого. Ни звонка, ни сообщения.

Тревога шевельнулась под рёбрами — глухая, вязкая. Франк вышел из кухни, где наскоро соорудил тост с сыром, и, жуя на ходу, вернулся в кабинет. Набрал адрес. С экрана ударило всё то же слово — неподвижное, кроваво-красное:

«Завтра».

Он откинулся в кресле, глядя на монитор. Взгляд скользнул в нижний угол экрана. 19:17.

Где они?

Беата с Лаурой могли бродить по трирским магазинам до бесконечности — это нормально. Но не позвонить, не предупредить — на них непохоже.

Трубка. Номер жены. Длинная пауза. Механическое приветствие автоответчика.

— Это я.

Собственный голос прозвучал суше, чем хотелось. Франк прикрыл глаза, выдохнул и заговорил мягче:

— Ну что, вы две, весь Трир уже скупили? Мы собирались ужинать вместе, помнишь? Половина восьмого. Если скоро не появитесь, ехать куда-то уже не имеет смысла.

Он помедлил.

— Позвони мне, Беата.

Трубка легла на место. Тишина кабинета сомкнулась, и в ней отчётливо, как эхо, прозвучало: «На кону — жизнь»…

Чушь.

Он закрыл браузер и вышел из кабинета.

Чёрный кожаный диван в гостиной принял его бесшумно. Телевизор. Каналы замелькали — два-три мгновения, щелчок, следующий. Бессмысленная карусель. Минуту спустя Франк сдался, погасил экран и уронил пульт на столик. Короткий пластмассовый стук — и снова тишина.

Он сидел неподвижно, уставившись перед собой. Не на экран, не на стену — внутрь.

Что со мной?

Послание? Или то, что их до сих пор нет?

Или…

Сердце толкнулось в рёбра — тяжело, отчётливо.

…и то и другое?

Есть ли связь между этим посланием и молчанием Беаты? Между тремя строчками на экране и пустым домом?

Франк сцепил пальцы и уставился на свои руки. Он понимал теперь — понимал ясно и отчётливо — то, что исподволь чувствовал уже несколько часов. Именно эта мысль, бесформенная, невысказанная, точила его весь вечер.

Жена и дочь не вернулись. Телефон молчал.

На кону — жизнь…

https://nnmclub.to

ГЛАВА 02

Франк вскочил и снял трубку с зарядной станции на комоде. Номер Беаты он набирал уже не раз. Номер дочери — ни разу.

Секунда тишины. Вторая. Третья. В трубке раздался гудок, и почти одновременно из кухни донёсся знакомый приглушённый перезвон.

— Чёрт, — процедил он и положил трубку.

Лаура оставила смартфон дома. С ней такого не бывало. Она не расставалась с телефоном ни на минуту, вечно строчила кому-то сообщения.

Может, позвонить в полицию? Франк помедлил и отбросил эту мысль. Сам удивился, что она вообще приходит в голову. Дежурный в лучшем случае отпустит шуточку насчёт женщин и шопинга, выслушав, что некий господин тревожится из-за жены и дочери, задержавшихся в магазинах.

А ведь был ещё тот факт, что именно сегодня вместе с привычной стопкой счетов и рекламных конвертов он обнаружил в ящике флешку, на которой…

Франк осёкся и опустился на диван.

Рекламные конверты. Маркетинг.

— Вирусный маркетинг, — произнёс он вслух и хлопнул ладонью по бедру.

Ну разумеется. Как он сразу не сообразил. Пару недель назад он слушал доклад ровно на эту тему: загадочные послания, необычные игры, вирусные ролики. Их рассылают через соцсети, видео платформы, а порой и обычной почтой. Получатели неделями не подозревают, что перед ними реклама. Метод работает блестяще при мизерных затратах — загадочный контент разносится по сети как настоящая инфекция, за считаные часы.

Наверняка завтра на этом сайте…

Звук оборвал мысль. В следующую секунду тёплая волна прошла по телу — он узнал звонкий смех дочери.

Франк поднялся и вышел из гостиной.

Беата и Лаура стояли в просторной прихожей посреди пёстрого архипелага фирменных пакетов и заговорщицки переглядывались.

— Привет, милый, — Беата обвела руками покупки. — Прости, что задержались. Сам видишь, дел было невпроворот.

Франк остановился и окинул взглядом пакеты.

— Вижу. Но почему ты не брала трубку? Я звонил несколько раз. Мы же собирались ужинать.

Беата мельком глянула на часы.

— Успеем. Выедем к восьми.

Она обернулась к дочери.

— Двадцать минут. Справишься, юная леди?

Лаура убрала светлую прядь с лица и беспечно махнула рукой.

— Легко. Переоденусь и готова.

Подхватив бо́льшую часть пакетов, она скрылась у себя в комнате.

Дверь за ней захлопнулась. Франк на мгновение задумался, не рассказать ли Беате о послании на флешке. Нет. Он слишком хорошо знал жену. Она начнёт тревожиться и весь вечер не сможет говорить ни о чём другом.

По дороге в ресторан в Ниттеле он выслушал подробности затянувшегося шопинга. Лаура и Беата от восторга то и дело перебивали друг друга.

О флешке он в тот вечер больше не вспомнил.

Воскресное утро началось с завтрака на террасе. Франк раскрыл большой зонт, солнечные пятна легли на скатерть. Тихий ленивый покой.

Он бы с радостью завтракал так каждые выходные, но это случалось нечасто: то Лаура спала до полудня, то он сам с рассвета уходил в кабинет.

В четверть одиннадцатого Франк впервые за утро вспомнил о флешке. Лаура бросила взгляд на часы и объявила, что хочет позвонить Саскии — узнать, не составит ли та компанию в бассейне.

Ровно в двенадцать. Так было сказано в послании.

Франк решил хотя бы одним глазом взглянуть, что за игру ему подбросили. Любопытство не отпускало, но теперь, убедив себя в маркетинговом трюке, он мог спокойно оценить наживку.

Беате ничего не сказал. Хотел, по крайней мере вначале, подыграть.

Ни слова. Никому. Таково условие. Нелепо. Но пока потерплю.

Беата стояла под душем, когда без двадцати двенадцать за Лаурой заехала мать Саскии — отвезти девочек в трирский открытый бассейн.

— Телефон взяла? — спросил Франк, когда дочь мимоходом чмокнула его в щёку.

— Взяла. Домой поздно не приду, с незнакомцами разговаривать не стану. Алкоголь не пью, курить и в страшном сне не приснится. Всё?

— Всё, — усмехнулся он.

— Тогда пока-а!

Франк смотрел, как она шагает к серебристому «Гольфу», и в который раз поймал себя на мысли, что дочь стремительно превращается в молодую женщину. Гордость — и сразу холодный укол. Это замечу не только я.

Новые джинсы сидели безупречно, подчёркивая спортивную фигуру. Длинные светлые волосы — материнские — стянуты в хвост, который покачивался в такт шагам. Лаура забросила сумку на заднее сиденье, махнула ему и нырнула в машину. Через мгновение она уже болтала с Саскией, устроившейся впереди.

Франк дождался, пока «Гольф» свернёт за угол, и вернулся в дом. Наверху щёлкнул замок ванной.

— Я на полчаса к себе! — крикнул он.

Без восьми двенадцать Франк сидел перед монитором. В адресной строке — www.das-spiel.to.

Чёрный фон на месте, но слово «Завтра» исчезло. Вместо него пульсировал обратный отсчёт — красные цифры на чёрном.

00:07:34.

Секунды стекали одна за другой. Франк не мог оторвать глаз.

33… 32… 31…

На трёхминутной отметке он машинально нажал F5. Страница перезагрузилась, ничего не изменилось. Пальцы сжали мышку.

00:01:02.

Снова F5. Всё то же. Зачем они прислали флешку именно мне? Ответ лежал на поверхности: софтверная компания, профильное образование — типичная целевая аудитория.

00:00:01.

Ну.

Обновил страницу. Экран мигнул, и содержимое сменилось.

Пульс подскочил. В центре монитора возникла форма ввода. Над полем с мигающим курсором:

Добро пожаловать, Игрок. Введи своё имя, чтобы игра могла начаться.

Франк помедлил. Набрал «Петер». Нажал «ОК».

Форма исчезла. На её месте проступили буквы — красные на чёрном, словно выведенные кровью:

«Петер» — неверно. Введи настоящее имя, или потеряешь игровую фигуру. Осталась одна попытка.

Он сжал губы. Каким алгоритмом они вычислили подмену? Возможно, акция шла от сайта, который он регулярно посещал, — интернет-магазина, где когда-то указал настоящие данные. Имя и IP-адрес в базе, автоматическая сверка с введённым — ничего сложного.

Неважно. Он хотел знать, что дальше. Одно имя — ещё не досье.

Набрал настоящее. Вдавил ENTER.

Секунда. Другая. Ничего. Потом форма растворилась, и чёрный фон начал истончаться — слой за слоем, словно кто-то снимал одну за другой тёмные кальки. Из-под них проступало изображение.

Поначалу Франк не мог разобрать, что перед ним. Сквозь не рассеявшуюся до конца черноту, как сквозь частую сетку, он различил силуэт. Лицо. Борода. Спутанные волосы. Ракурс неясен, но до полной чёткости оставались секунды.

Мужчина. Обнаженный. Лежит на чём-то сером.

Последние тёмные полосы рассеялись, и Франк увидел всё.

Изнурённое тело на голом бетоне. Землистая кожа, проступающие кости. Глаза распахнуты в немом ужасе. Руки вытянуты над головой, запястья связаны, верёвка уходит за пределы кадра. Грязные лодыжки стянуты грубым канатом, конец которого тоже исчезает за краем изображения.

Рёбра выпирали под кожей, как обручи рассохшейся бочки. Тело покрывали тёмные пятна — застарелые гематомы. Сальные пряди обвивали голову, путаясь со свалявшейся бородой.

Посреди этих зарослей зиял рот — безгубая чёрная щель, разверстая в беззвучном крике.

Зрелище было чудовищным.

Но не эта жалкая фигура в путах заставила Франка содрогнуться.

То, от чего желудок рванулся к горлу и с губ сорвалось хриплое «Боже мой», было совсем другим.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 03

Игра началась. Все зарегистрировались, как и предполагалось.

Выполнит ли кто-нибудь первое задание — не важно. Скорее всего, никто не попытается. Но это изменится после следующего. Он позаботится, чтобы всё шло по плану.

По крайней мере пока.

Скоро контроль выскользнет из рук. Когда они начнут играть друг против друга.

Он обвёл взглядом комнату. Серый бетон стен. Скудная обстановка. Громоздкое оборудование вдоль стен — реликты ушедшей эпохи.

Поднялся и отворил стальную дверь.

Скоро предстоит заняться первой фигурой. Будет ли она кричать, когда жизнь из неё уйдёт? Он подумал об этом так же буднично, как прикинул бы, брать ли завтра зонт.

Холодный неон узкого коридора залил голые стены мертвенным нездешним светом.

Он ничего этого не замечал.

Как не чувствовал уже давно.

Ровным счётом ничего.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 04

Вокруг связанного мужчины громоздились клетки, набитые переплетёнными телами так плотно, что Франк не сразу различил в мохнатых грязных клубках крыс.

Животные обезумели. Карабкались друг по другу, яростно кусаясь, дрались насмерть. Изувеченных, ещё подрагивающих, тут же пожирали остальные.

Зрелище было омерзительным. И всё же отвести взгляд удалось лишь огромным усилием воли.

— Боже мой, — выдохнул Франк. — Что это?

Что перед ним не рекламный трюк, он понял ещё при виде того человека на полу.

В нижней половине монитора проступил текст:

«Вы — кандидаты. Вас четверо, и у вас шесть игровых фигур. Это ваша первая.

Выполните задание — фигура будет освобождена. Если хотя бы один не справится, будут освобождены ОНИ. Они обезумели от голода.

Игра секретна. Расскажете хоть одному человеку — шесть жизней будут уничтожены. Обратитесь в полицию — погибнет больше.

Вот твоё задание, игрок Франк:

Докажи смелость. Немедленно отправляйся к Рёмербрюкке, заберись на перила и пройди по ним двести метров до другого берега Мозеля. Весь путь — только по перилам. Без чьей-либо помощи. Срок — сегодня, 14:00. Поторопись».

Франк перечитал. Потом ещё раз, медленнее, вдавливая каждое слово в рамки здравого смысла. Балансировать на перилах. Двести метров над рекой.

Первая жизнь. Их — четверо?

Он едва добрался до последней строки, когда изображение погасло. Чёрный экран. Ни надписей, ни часов. Ничего.

F5 — тишина. Пробел — раз, другой, третий. Enter. Экран мёртв.

Франк откинулся в кресле и шумно выдохнул.

Что это? Онлайн-игра, создатели которой перегнули палку в погоне за реализмом? Но при чём тут он?

А если…

Мысль была настолько дикой, что он едва решился довести её до конца.

Если это всерьёз?

— Бред, — сказал он вслух.

Голос прозвучал глухо и совсем неубедительно.

Кто-то позволил себе дурацкую шутку, вот и всё. Он не собирался позволять ей отравить свободное воскресенье. Франк закрыл браузер, отодвинул кресло и поднялся.

Вас четверо, и у вас шесть игровых фигур…

Максимум трое, — подумал он, шагая к двери кабинета. Четвёртый в эту дрянь играть не намерен.

Из кухни доносился мерный стук ножа о доску. Беате нарезала лук для салата. Франк подошёл сзади, мягко обнял, прижал к себе и коснулся губами тёплой кожи на изгибе шеи.

— Казанова, — она качнулась, высвобождаясь с ленивой грацией. — Никаких провокаций, пока у меня нож в руке.

Он отступил, примирительно подняв ладони.

— Упаси бог. Порежешься — кто меня тогда кормить будет?

Беате фыркнула. Оба рассмеялись. Но стоило ему отвернуться, улыбка сошла с лица мгновенно.

Чёртова игра не отпускала.

На террасе, в тени зонта, он развернул воскресную газету и добрых десять минут бессмысленно водил глазами по полосам, не ухватив ни строчки. Мысли неизменно возвращались к изнурённому нагому телу на бетонном полу.

Кто этот человек? Какое место он занимает во всём этом?

Лишь когда Беате вышла с двумя бокалами и опустилась в соседний шезлонг, он наконец сумел вынырнуть.

Остаток воскресенья прошёл негромко. Они были вдвоём, и это помогало. Тёмные образы время от времени всплывали — мужчина, крысы, — но Франк усилием воли загонял их обратно, как загоняют обрывки дурного сна.

За ужином Лаура трещала без умолку — бассейн, подружки, ледяная вода, — и думать о чём-то другом стало некогда.

Всё вернулось ночью.

Он лежал рядом с Беате, слушал её ровное дыхание, и картина снова встала перед глазами, резкая, словно выжженная на сетчатке. Иссохшее тело на полу. Крысы за прутьями.

Нет, — сказал он себе твёрдо. Игра. Не больше.

Сон пришёл нескоро. Рваный, тяжёлый и пустой.

Солнце едва проступило красновато-золотым заревом на горизонте, когда в понедельник, чуть после семи, Франк отворил входную дверь. «Трирский народный друг» ждал в газетной трубке под почтовым ящиком. Термометр на стене показывал шестнадцать градусов.

Он задержался на пороге и вдохнул глубоко, раз и другой. Свежий утренний воздух, тронутый ароматом ранних цветов. Тело ожило, и на мгновение показалось, что ночной кошмар наконец отступил.

Ночь выдалась скверной. Он ворочался без конца, то и дело вперяясь в красные цифры будильника, которые с мертвенной неспешностью отмеряли двадцатиминутные отрезки неподвижных тёмных часов. Но сейчас было утро, и всё это осталось позади.

Франк потянул газету из держателя и замер. Коричневый конверт выскользнул из рулона и шлёпнулся на порог. Точь-в-точь вчерашний.

Он медленно поднял его. Ни обратного адреса. Ни имени получателя. Ни марки. Кто-то подложил конверт вручную.

Разносчик газет?

Нет. Он уже знал, что внутри. Мысль о газетчике отпала мгновенно.

Франк вошёл в дом и закрыл дверь. Мимо кухни прошёл не задерживаясь — оттуда долетали голоса Беате и Лауры, звон чашек, негромкий утренний разговор. Если подозрения подтвердятся, они не должны видеть конверт. Пойдут вопросы, а ответов у него нет.

У самого кабинета его настиг голос жены:

— Франк, мы ждём!

— Начинайте, — бросил он, не сбавляя шага. — Одну минуту.

Газета полетела на стол. Он надорвал конверт, раздвинул стенки. Внутри лежала флешка — близнец вчерашней.

Без колебаний Франк вставил её в USB-разъём старого компьютера у дальней стены и открыл проводник. На этот раз не текстовый файл, а видеозапись.

«spielfigur1.avi».

Он помедлил мгновение и дважды щёлкнул мышью.

Знакомое изображение заполнило экран. Изнурённая фигура на полу. Переполненные клетки. Всё то же самое, и оттого только страшнее.

Затем из-за края кадра появилась рука в грубой рабочей перчатке. Предплечье обтягивал светло-голубой рукав спецовки. Пальцы легли на засов клетки и сдвинули его в сторону.

Первые мохнатые тела стали продавливаться наружу сквозь щель, и в этот миг изображение оборвалось.

На экране возник текст:

«Ты не прошёл испытание. Вы теряете первую игровую фигуру. Остаётся пять.

Следующее задание — ровно в 13:00.

Не пропусти.

На этот раз вы выполняете его вместе.

Фестус»

Франк окаменел.

Фестус.

Имя ударило в солнечное сплетение. Память распахнулась разом, целиком, до мельчайшей подробности, словно никогда и не закрывалась.

Разве он мог забыть?

https://nnmclub.to

ГЛАВА 05

Франк не мог связать ни одной мысли. Он тряс головой, точно надеялся растормошить собственный рассудок. Образы обрушились лавиной — детские лица, старый фабричный цех… Всё это осталось десятилетия назад и теперь всплывало, перекрытое единственным именем.

Сообщение на мониторе погасло. Ещё несколько секунд держался стоп-кадр: скрученные крысиные тела, вываливающиеся из клетки. Длинные мясистые хвосты.

Плёнка двинулась дальше. Тела шлёпались на бетон, в ту же долю секунды ориентировались — блеск холодных бусин-глаз — и устремлялись к обнажённому человеку. Рука возникла в кадре снова. Откинула крышку следующей клетки. Потом ещё одной.

Мужчина на полу выкатил глаза. Рот раскрылся беззвучно.

Не отдавая себе отчёта, Франк ткнул кнопку динамиков, и кабинет мгновенно затопило: тысячеголосый писк, дробный топот бесчисленных лапок. Каждую секунду какофонию взрезало хриплое бормотание.

— Нет… — скулил мужчина. — Пожалуйста, не надо. Нет. Пожалуйста…

Сквозь хаос Франк отчётливо разглядел, какая крыса укусила первой. Она вцепилась в пах — маленькая кровоточащая ранка — и этот укус послужил стартовым выстрелом.

Стая набросилась разом. В считаные секунды грязно-мохнатая масса накрыла тело целиком. Обезумев от боли и ужаса, мужчина рвался из пут, извивался, верёвки врезались в кожу, и задавленное бормотание сорвалось в леденящий крик.

Франк окаменел. Рука дёрнулась к кнопке — щелчок, тишина, — но взгляд остался прикован к экрану. Он сидел неподвижно, немой свидетель того, как сотни крыс вгрызаются в живую плоть. Шкурки побурели от крови, и это лишь распалило зверьков. Они…

— Франк!

Голос жены дошёл как сквозь толщу воды.

— Что ты там делаешь?

Он вздрогнул. Оторвался от монитора. Обернулся.

Беата стояла в дверном проёме, чуть наклонившись, пыталась заглянуть за его спину.

— Ничего. — Он торопливо погасил монитор, следом выключил системный блок. — Ролик на YouTube. Новый софт. Уже закончил.

Беата нахмурилась.

— Мы скоро заканчиваем с завтраком.

Он поднялся. Её взгляд скользнул к мёртвому экрану. Она знает, что этот компьютер не подключён к интернету. Но сейчас Беата об этом не вспомнила. Она скривила губы в кривоватой усмешке и упёрла руки в бока.

— У тебя вид, будто я застукала тебя за чем-то нехорошим. Порно?

— Нет, э-э… — Он запнулся. — Нет. Никакого порно.

Скрыть шок не удавалось. Он лихорадочно искал объяснение, но ничего путного не шло на ум. Сесть сейчас за стол как ни в чём не бывало было немыслимо.

— Я сейчас приду. Мне нужно в туалет.

Он протиснулся мимо жены, моля про себя, чтобы она промолчала.

В ванной подошёл к раковине и поднял глаза к зеркалу. Неудивительно, что Беата насторожилась. Из зеркала смотрел человек, повстречавший призрака. Короткие светлые волосы, слегка уложенные гелем, казались тусклыми. Голубые глаза потухли. Бледная, обвисшая кожа. Жалкое зрелище.

Он выкрутил смеситель на холод и стал горстями плескать ледяную воду в лицо. Вытерся. Глянул в зеркало ещё раз. Опустился на закрытую крышку унитаза.

Мысли чуть прояснились. Шок никуда не делся, но к нему примешалась тупая давящая тоска.

Неужели он только что видел, как человека заживо пожирают крысы? Зачем? Кому это понадобилось? И каким образом он сам оказался впутан?

Имя… Фестус… Как такое возможно спустя столько лет?

Разум судорожно искал объяснение. Минуты тянулись. Наконец после мучительных метаний он нащупал соломинку. Компьютерная анимация. Невероятно правдоподобная, но всего лишь графика. Кто-то добивается внимания, неважно к чему.

Только имя… Как оно вписывается? Создатель ролика знал его раньше? Ему известно о…

Резкий стук в дверь.

— Франк?

Он стряхнул оцепенение и поднялся.

— Иду.

Вымыл руки. Оценил бледное отражение. Вышел.

Беата сидела за столом одна. Часы над столешницей показывали половину восьмого. Лаура уже ушла в школу.

— Прости. — Он сел. — Неважно себя чувствую.

Это была правда.

Лицо Беаты изменилось: вопрос сменился тревогой.

— Что случилось? Заболел?

Он качнул головой. После увиденного ему хотелось ещё меньше, чем прежде, чтобы жена узнала хоть что-нибудь.

— Плохо спал. Опять желудок. Позавтракаю — полегчает.

Беата смерила его долгим взглядом, но кивнула и вернулась к яйцу всмятку.

Двадцатиминутная дорога до офиса началась со звонка внештатника. На выходных тот играл в гольф с управляющим зарубежного филиала крупного немецкого банка в Люксембурге. Итог — приглашение во франкфуртскую штаб-квартиру, где можно представить систему Core Banking. Если удастся убедить руководство, на кону окажется контракт в несколько миллионов.

Франк поблагодарил и повесил трубку. Хорошая новость. Настроение чуть поднялось.

Он ткнул кнопку магнитолы, выдержал несколько тактов кошмарного хип-хопа и выключил. Остаток пути прикидывал последствия возможной сделки. Масштаб мог потребовать расширения штата, а сейчас у него всего двенадцать человек.

Впереди показалась отреставрированная вилла на Зюдаллее. Первый этаж — его офис. Мысли о сайте и о фильме отступили. Ненадолго.

В кабинете он попросил Сандру принести крепкий кофе и запустил компьютер. Через несколько минут ассистентка поставила перед ним чашку, улыбнулась и вышла. Полноватая, приветливая, тридцати лет.

Первый глоток. Звонок.

— На линии некий Йенс Эберхард. Говорит, дело срочное и личное. Тему назвать отказался.

Франк замер с трубкой у уха.

Йенс Эберхард.

Тридцать лет. Пути разошлись вскоре после того, как это случилось. Поначалу ещё пересекались — школа, бассейн, — но разговаривать перестали. Не могли смотреть друг другу в глаза. Если он звонит именно сегодня, именно этим утром…

— Герр Гайсслер? Всё в порядке?

— Да. Соедините.

— Секунду.

Щелчок. Линия ожила.

— Гайсслер.

Сухо. Отстранённо. Ну и пусть.

— Привет, Франк.

Голос, который невозможно было узнать. Впрочем, в памяти хранился голос тринадцатилетнего мальчика. Единственное, что осталось прежним, — робкая, опасливая манера нанизывать слова, будто каждое из них способно обжечь.

— Ты… — Покашливание. — Ты тоже получил сообщение?

— Да.

«Как поживаешь?» — вот с чего полагалось бы начать после тридцати лет. Но к любезностям не тянуло ни одного, ни другого.

— А фильм? — спросил Франк.

— Тоже. Значит, и ты. Я подозревал. Флешка лежала утром в почтовом ящике. Голый мужчина. Крысы.

Франк кивнул — машинально, бессмысленно.

— Если это чья-то шутка, у автора клиническое чувство юмора. Хотя выглядит обманчиво реалистично.

Пауза.

— Что значит обманчиво? — В голосе Йенса проступило недоумение.

— Погоди. Ты всерьёз считаешь, что это происходило по-настоящему? Компьютерная графика, Йенс. Крысы, которые живого человека…

— Ты сегодня газету видел?

Секундная заминка.

— Нет. Зачем?

— Первая полоса «Фольксфройнд». И большой материал в рубрике «Трир». Вчера вечером на берегу Мозеля, под Рёмербрюке, нашли тело.

Йенс заговорил ещё медленнее, словно каждое слово приходилось выуживать по одному из вязкой темноты.

— Сильно обезображенное. Мужчина. Личность не установлена. Написано, что, судя по характеру повреждений, его предположительно обглодали грызуны.

— Боже.

Взгляд Франка метнулся по столу, по низкому столику в зоне совещаний. Пусто. Он выписывал газету и для офиса, потому что утром дома не успевал. Сандра обычно приходила первой и оставляла ему номер, предварительно пролистав. Надо спросить.

— Франк? — Тихо. Почти шёпотом.

— Да.

— Думаешь, это связано с тогдашним?

— С Фестусом? — Собственный голос показался ему чужим. Хриплый, сдавленный.

— Да.

Он обмяк в кресле, будто из него выпустили воздух.

— Не знаю. Остальным звонил?

— Нет. Хотел сначала тебе. Ты же тогда… — Запинка.

— Что — тогда? — Жёстко, отрывисто. Хотя ответ он знал.

— Был главным. — Всё та же робость. Всё тот же мальчишка.

— И что из этого следует? Что виноват я?

— Нет. Виноваты все.

Тишина. Только чужое дыхание в трубке. Потом, едва различимо:

— Там было сказано: следующее задание придёт в тринадцать часов, решать его надо вместе. Нам нужно встретиться.

— Надо обратиться в полицию. — Он сам расслышал, как неубедительно это прозвучало, и попытался добавить голосу твёрдости. — Речь об убийстве, Йенс.

— И дальше? — Пауза. — Станешь объяснять, почему в это втянули именно нас? Расскажешь про Фестуса? — Ещё пауза. — А если промолчишь, они рано или поздно докопаются сами. Что тогда?

— Я…

Мысли о семье, о выстроенной жизни. И следом — злость, резкая и горячая. Он поднял компанию с нуля. Двенадцать семей зависят от него. Годами он выдерживал натиск конкурентов, чиновников, напыщенных корпоративных шишек и, когда требовалось, действовал жёстко. А сейчас сидит за собственным столом как выжатая тряпка, неспособный принять простейшее решение. Потому что из глубины всплыла тёмная глава, которую он считал запечатанной навсегда.

— Чёрт, — процедил он.

Всё в нём противилось мысли связаться с остальными. Им нечего делать в его жизни. Как и Йенсу. То, что случилось тогда, нечего делать в настоящем. Другая эпоха. Другие люди. Они были детьми.

— Позвонишь?

— Не знаю. Дождёмся тринадцати часов. Там видно будет.

— Франк? — Шёпот на самом пороге слышимости.

— Ну.

— Допускаешь… что он вернулся?

Горячая волна прокатилась от горла до живота.

— Бред. И ты это знаешь. Мне пора.

Он бросил трубку и уставился на телефон. Посидел неподвижно, пусто, потом достал мобильный и сохранил номер: «Й. Эберхард».

Кто за этим стоит? Откуда он знает?

Задание. Как было в послании? «Ты не прошёл испытание на храбрость»?

Сомнений не осталось: остальные двое тоже получили флешку.

«Вас четверо, и у вас шесть игровых фигур!»

Шесть фигур. Смысл ускользал. Но их было четверо. Тогда.

Единственный вариант: кто-то из троих когда-то проговорился. Значит, Йенс прав. Встретиться необходимо, хотя бы для того, чтобы вычислить человека, швырнувшего им в лицо имя, которое они поклялись забыть.

Фестус.

Тогда…

Они собираются на старой фабрике в Трир-Ойрене, далеко в лесу, в сторону Херресталя. Постройка начала прошлого века. Десятилетиями она гниёт и осыпается.

В одной из бывших конторок, в глубине обветшалого главного цеха, устроен штаб. Они называют себя Банда. Ничего лучше не придумали, так и говорят: наша Банда.

Их четверо.

Йенс — тощий, тринадцать лет. Все зовут его Купфер за рыжие волосы. Обычно тихий, замкнутый. До тех пор, пока не заденут. Тогда в нём что-то лопается, и он молотит кулаками, кусается, пинается, словно всё, что копилось внутри, выплёскивается разом.

Торстен — полная противоположность. Четырнадцать, самый старший. Рослый, грузный, и на всё у него готова реплика. Прозвище — Фоззи, в честь медведя из «Маппет-шоу». Острым умом реплики, как правило, не блещут. Коротко стриженные светлые волосы лишь подчёркивают круглые щёки с багровыми пятнами. Когда дело доходит до спора, Торстену достаточно молча встать перед обидчиком, и вопрос решён.

Мануэла — единственная девочка. Тоже тринадцать. Долго рвалась в Банду, но троица считала её избалованной куколкой. Пока однажды на школьном дворе она не врезала Торстену по голени — без раздумий, с оттяжкой. Тот хромал несколько дней, а всего-то обозвал тупой коровой. Через два дня её приняли невзирая на его протесты.

И наконец Франк, которого все зовут Фрэнки. В главари не рвался. Вышло само: в переделках ему первому обычно приходит в голову что-нибудь дельное. Фоззи и Купфер привыкли обращаться к нему всякий раз, когда нужно решение. Когда Ману спросила, кто здесь главный, оба выпалили хором: Фрэнки.

Почти каждый день после обеда они собираются в штабе. Болтаются, дымят стащенными у родителей сигаретами, травят друг другу байки о приключениях, которые ещё предстоят.

Случаются и стычки с чужаками. Однажды пацаны из Трир-Веста развели в цеху костёр, жгли старые одеяла и куски резины. Повалил удушливый дым, примчалась пожарная с мигалками. Штаб не обнаружили, зато входы заколотили. Пришлось долго возиться, чтобы проделать новый лаз.

Беззаботное лето. Четверо неразлучны. Им кажется, ничто не способно их разделить.

Пока однажды в штабе не появляется Герд Кёлер.

Тот, кого все зовут Фестус.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 06

Прочитав заметку в новостях, Франк утвердился окончательно: мужчина из ролика — тот самый, чьё тело выловили на берегу Мозеля.

Он снова подумал о полиции. И снова отступил.

Расскажете — погибнут ещё люди.

Кто бы ни стоял за этой «игрой», он не блефовал. В глубине души Франк и сам понимал: Йенс прав. Никому из них не нужно, чтобы полиция полезла в прошлое.

Связаться с двумя остальными? Нет. Йенс наверняка сделает это сам. А если те трое уже давно общались между собой — задолго до всего?

Всё утро он пытался занять голову чем-нибудь другим. Бесполезно. За что бы ни брался, через считаные минуты ловил себя на том, что сидит, уставившись в одну точку. Мысли возвращались к событиям последних часов — упрямо, неотвратимо, как прилив.

Человека зверски убили. Потому что он, Франк, не выполнил требование безумца. Разум отказывался это вместить. Не мог. Не хотел.

Мир вокруг выглядел в точности как прежде, но утратил подлинность. Кабинет, мебель, шкафы, папки с документами — всё казалось проекцией, кадром на киноплёнке. Попробуй прикоснуться — и пальцы упрутся в холодный экран.

Франк то и дело поглядывал на часы.

Тринадцать ноль-ноль. Следующее задание…

Без десяти одиннадцать Сандра переключила на него Мануэлу.

— Привет, Мануэла.

Он поздоровался заметно мягче, чем незадолго до того с Йенсом. Несколько секунд тишины.

— Привет.

— Ты тоже?

— Да. Тоже.

Голос он узнал мгновенно, хотя не слышал с тринадцати лет. Прежняя мальчишеская дерзость исчезла — осталась лишь тревога. Но тембр по-прежнему звучал девичьим, и именно это зацепило память.

— Что нам делать, Франк?

— Дождаться часу дня. Посмотреть, чего потребуют. Есть мысли, кто за этим стоит? Кто вообще мог знать?

— Понятия не имею. Я никогда никому не рассказывала. Никогда. — Пауза. — А ты?

— Нет.

— Мне страшно, Франк.

— Да, немудрено. Мы ведь видели, как человека…

— Не надо.

Коротко и жёстко. Он осёкся.

— Я не могу об этом вспоминать. Не могу говорить. Пожалуйста.

— Хорошо. Я перезвоню тебе на этот номер после часа. Договорились?

— Только обязательно позвони. Мне правда очень страшно.

Мне тоже, — подумал он, а вслух сказал:

— Позвоню. До связи.

И дал отбой.

Начало двенадцатого. Почти два часа ожидания.

Он бесцельно щёлкал по новостным лентам, скользил взглядом по заголовкам, не улавливая смысла, подолгу сидел перед монитором, не осознавая, на что смотрит.

Наконец сдался. Предупредил Сандру, что до конца дня его не будет, и чуть позже двенадцати покинул офис.

Из машины позвонил домой — никто не снял. Дозвонился до Беаты на мобильный: кафе с подругой, потом стоматолог, потом парикмахер. Раньше четырёх не вернётся. Лаура на длинных уроках и хоровой репетиции, будет дома не раньше половины пятого.

Франк дал отбой и почувствовал облегчение — почти стыдное. До вечера он один. Не нужно притворяться, не нужно никого впутывать.

Движение оказалось плотным, и когда он загнал машину в гараж, часы показывали без двадцати час. Прямым переходом из гаража пользоваться не стал. Обошёл дом снаружи, заглянул в почтовый ящик. Пусто.

На кухонной столешнице стояла корзинка, куда Беата складывала его корреспонденцию. Несколько конвертов — ни мягкого бурого пакета, ни письма без обратного адреса. Убедился за секунду.

Налил яблочный шорле, прошёл в кабинет, включил монитор.

12:53.

Семь минут. Непослушные пальцы набрали адрес сайта. Строка загрузилась — он машинально задержал дыхание, нажал ввод и шумно выдохнул.

Экран остался чёрным.

12:55. Третье нажатие на «Обновить». Ничего. Мелькнула мысль позвонить Йенсу — тот наверняка сидит сейчас перед компьютером в таком же оцепенении. И Мануэла. И, возможно, Торстен.

12:58. Вытащил телефон, нашёл номер Йенса — и отменил вызов. Бессмысленно. Сначала задание. Положил трубку рядом с клавиатурой и уставился на экран.

13:01.

Страница перезагрузилась. Пульс подскочил. Чёрный фон сохранился, но на нём проступили буквы — размытые, затем медленно обретающие чёткость. Франк потёр глаза ладонями, словно это могло ускорить дело.

Слова сложились:

Игра продолжается. Ваше задание:

Сегодня в 17:00 — Центр оповещения «Айфель». Все. Никому ни слова.

Помните о Фестусе. Будьте пунктуальны — иначе потеряете жизнь.

Несколько мгновений он просто смотрел на экран.

Центр оповещения «Айфель»? Ни разу не слышал.

Помните о Фестусе…

Кулак сжался сам. Кто бы ни стоял за этими заданиями, отступать он не собирается. Выбора нет. Придётся играть.

К этому моменту у Франка сложилась версия. Шантаж. Кто-то узнал о том, что случилось тем летом, и теперь методично выматывает их проклятой игрой, готовя почву для требований. И этот кто-то серьёзен. То, что он сделал с тем человеком…

Мысль оборвалась сама. Психопат. Глубокое расстройство. И смертельно опасный.

Франк перечитал сообщение. В зависимости от расположения «Центра» времени может оказаться впритык. Но решение принято: в пять он на месте. Встретится с остальными тремя. Поговорит. Вместе решат, что делать. А может — и выяснит, кто нарушил обещание, данное в то лето, перед тем как их пути разошлись навсегда.

Свернул вкладку, открыл новую. Набрал в строке поиска: «Центр оповещения Айфель».

Первая же ссылка расставила всё по местам. Кодовое название подземного бункера в регионе Айфель, предназначавшегося для правительства Северного Рейна-Вестфалии на случай ядерного удара. Двести чиновников и экспертов должны были руководить отсюда государственными делами. Комплекс врезан в толщу горы: три этажа по тысяче квадратных метров каждый. Вход замаскирован под двойной гараж — в лесу, на окраине общины Калль-Урфт, рядом с домиком, похожим на обычное жильё.

Атомный бункер…

Будь обстоятельства иными — не будь первого мертвеца, — Франк поехал бы туда из чистого любопытства. Он никогда не бывал внутри подобного сооружения, а комплекс, рассчитанный на двести человек, должен впечатлять.

Бегло просмотрел остальное, перешёл на сайт объекта, выписал точный адрес. Навигатор показал около ста километров.

Последний взгляд на сообщение. Закрыл браузер, погасил монитор, взял телефон.

— Это Франк, — сказал он, когда Йенс снял трубку.

— Видел? — Голос сдавленный, натянутый, как струна. — Куда ехать?

— Видел. Атомный бункер.

— Я тоже уже посмотрел. Поедешь?

— Какой выбор? Он не отстанет. Убьёт ещё кого-нибудь, если не явимся все.

— Вместе поедем?

— Где живёшь?

— Швайх.

— По пути. Заеду.

Йенс продиктовал адрес.

— Буду в три. — Франк прикинул время, набросил запас. — Торстену звонил?

— Нет. Номер не нашёл.

Попрощались. Франк набрал Мануэлу.

Она долго не брала трубку. Когда ответила, голос звучал глухо и надломленно.

— Что всё это значит? — выдохнула она, едва он назвался. — Зачем кто-то так поступает? Думаешь, мы заслужили? Может, это расплата? А вдруг это Фестус? Вдруг он хочет отомстить? Вдруг…

— Мануэла. Ты знаешь, что это невозможно. Либо кто-то видел тогда, либо кто-то из нас проговорился.

— Но если видел — почему сейчас? Столько лет прошло.

Свободная рука поднялась и бессильно упала на стол.

— Сам не знаю. Может, понадобились деньги. Или он рассказал кому-то, и тот решил нас шантажировать.

— И ради этого убивать? Просто так?

Она была права. Логики не существовало. Тревога стягивалась внутри тугим узлом, от которого тупо ныло под рёбрами.

— Именно поэтому мы должны там быть. Йенс едет со мной. Тебя подвезти?

— Нет. Я в Заарбурге. Доберусь сама.

Двадцать километров в обратную сторону.

— До встречи.

Завершил звонок и ещё долго сидел неподвижно, положив ладони на столешницу. В доме было тихо. Совершенно тихо.

А потом откуда-то из его глубины донёсся звук — тихий, скребущий. Словно что-то царапало стену изнутри.

Крысы.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 07

До Швайха Франк добрался за пятнадцать минут. На кухонном столе осталась записка для Беаты — очередная ложь. Он ненавидел себя за это, но иначе не умел.

Срочная встреча с клиентом. Не знаю, сколько продлится. Возможно, вернусь поздно. Обыкновенные слова, за которыми прятался только страх. Единственное, за что Франк держался, — надежда, что к вечеру, когда он переступит порог, кошмар останется позади. Раз и навсегда.

Дом по указанному адресу. Франк остановился у обочины. Входная дверь отворилась прежде, чем он потянулся к замку ремня, но выходить он не стал. Сидел, наблюдая сквозь боковое стекло за худощавым, почти тощим мужчиной, шагавшим к машине.

Медно-рыжие волосы, чуть длиннее обычного, боковой пробор — всё в точности как тридцать лет назад. Ближе. Россыпь веснушек по всему лицу и на жилистых руках, выступавших из-под футболки.

Йенс наклонился у пассажирской двери и заглянул в салон. В глазах его пряталась прежняя тень — та самая, которой тридцать лет назад Франк не подобрал бы названия. Просто Йенс всегда казался чуточку печальным.

Веснушчатое лицо тринадцатилетнего мальчишки, по которому чья-то небрежная рука провела несколько тонких морщин. Сходство было почти пугающим.

Франк кивнул — садись. Йенс забросил куртку на заднее сиденье, опустился в кресло. Какое-то время оба молчали, просто глядя друг на друга.

Йенс протянул ладонь первым:

— Рад тебя видеть, Фрэнки.

Фрэнки. С тех пор его так никто не называл. По телефону оба держались взрослых имён. Но сейчас, глаза в глаза, детское прозвище легло точно в паз, словно тридцати лет между ними и не было.

Франк сжал его руку:

— И я, Купфер. Жаль, повод хуже некуда.

Он завёл мотор. Оба замолчали.

В Урфт они прибыли без четверти пять. Навигатор вывел к грунтовке, уходившей от шоссе наискосок вверх, в лес. Дальше — только пешком.

«Ауди» встал у контейнера для стекла. Йенс подхватил куртку, Франк достал из сетки в багажнике толстовку и набросил на плечи.

Тропа едва превышала два метра в ширину. Полоска дёрна посередине, узкие вытоптанные колеи по краям — здесь изредка проезжал транспорт, хотя верилось в это с трудом.

Кроны сомкнулись над головой непроницаемым сводом. В редких прорехах между листьями горели солнечные лучи — тонкие, сияющие, похожие на копья. Процеженный зеленью свет окутывал идущих мягким изумрудным маревом.

Со стороны — безмятежная летняя прогулка. Ни больше ни меньше.

Однако шли они молча, бок о бок, не поднимая глаз от земли. Каждый в собственной тишине. Франк не сомневался: думают они об одном и том же.

Что ждёт у бункера? Покажет ли себя тот, кто за всем стоит, — назовёт наконец свою цену? Мануэла уже там? Торстен — получил ли он сообщения вообще? И что сделает этот безумец, если Торстен так и не появится?

Тропа резко свернула, пошла под уклон и сузилась. Слева в отдалении проступил высокий забор. Справа склон обрывался в поросший лесом овраг.

У ограды, чуть в стороне, стоял дом — приземистый, на небольшой прогалине. Невзрачный коттедж из шестидесятых.

— Здесь, — коротко бросил Франк, оглядывая территорию.

Кустарник за забором с каждым шагом открывал новые фрагменты участка.

— Гляди. — Йенс остановился и указал в просвет между ветвей.

Франк встал рядом и увидел сразу.

Двойной гараж под куполом деревьев. Обшарпанные стены, грязно-коричневые жестяные ворота. В дальнем конце левой стены врезана металлическая дверь того же безрадостного цвета. Штукатурка, когда-то белая, пошла зеленоватыми и серыми разводами. По низу стены — мох и цепкая сорная трава.

— Это вход. — Голос Йенса ощутимо дрожал.

— Идём. Надо попасть за ограду. — Франк двинулся вперёд, не оглядываясь.

Метров через сто забор отступил под прямым углом на пару метров вглубь, и за изломом его рассекли двустворчатые ворота — правая половина распахнута. С противоположной стороны к ним подходила асфальтовая дорога.

Открытая площадка, примерно две тысячи квадратных метров. Дом и гараж посередине. Позади — лес, карабкающийся дальше вверх по склону.

У задней стены гаража обнаружился зелёный навес шириной в два метра, уходивший под углом прямо в толщу холма. Бункер. Вход в то, что врублено в гору.

Перед домом они остановились. Старый. Угрюмый. Но не мёртвый. В окне белела табличка: «Закрыто до 1 октября».

Взгляд Франка скользил по мелочам.

Окурки у крыльца.

Тачка, прислонённая к стене.

Пивная крышка — свежая, поблёскивающая — у самого ботинка.

И тишина. Плотная, вязкая, неправильная. Ни птиц, ни треска сучьев, ни шелеста листвы. Лес затаил дыхание.

— Жуткое место, — негромко обронил Йенс.

— Привет.

Звонкий женский голос за спиной. Оба вздрогнули, обернувшись разом.

Мануэла.

— Привет, Ману. — Франк протянул ей руку.

Той девчонки с дерзкой мальчишеской стрижкой, из-за которой её вечно принимали за мальчика, не осталось и следа. Тёмно-каштановые волосы ниже лопаток. Стройная, собранная, с осанкой человека, привыкшего отдавать распоряжения.

Лишь бледность и тёмные полукружья под карими глазами не вязались с этим обликом. Впрочем, Франк догадывался почему.

— Хорошо, что вы приехали. — Она машинально поправила ремень сумки на плече. — Одной здесь невыносимо.

— Привет, Ману. — Йенс мягко пожал ей руку. — Целая жизнь прошла.

— Что-нибудь о Торстене? — спросил Франк.

Ману качнула головой:

— Ничего. Даже не знаю, где его искать. Может, давно уехал. — Она помолчала. — А если не придёт?

— Разберёмся. — Франк взглянул на часы. — Три минуты.

Незамкнутый круг из трёх человек. В детстве они знали друг друга как облупленных. Сейчас не знали, куда девать глаза. Добровольно не пришёл бы никто.

— Думаете, он ещё появится? — тихо начал Йенс, но договорить не успел.

Тишину рассёк нарастающий рёв мотора. Из-за деревьев вынесся чёрный автомобиль — «Форд Мустанг», узнал Франк секундой позже.

Машина влетела в ворота и встала прямо перед ними. Все трое уставились на лобовое стекло. Солнце слепило, и водитель оставался невидим.

Мотор заглох. Тишина сомкнулась снова.

Распахнулась дверь. Голое мясистое предплечье с наколкой. Нога. Затем из проёма выдавилось всё грузное тело.

Взрослый Фоззи. Килограммов сто двадцать при росте метр восемьдесят пять — но уже не рыхлый, а литой. Мускулы вместо жира.

Он встал перед ними — ноги врозь, кулаки в бока — и заговорил, не изменившись в лице:

— Сразу к делу. Я в этом дерьме участвовать не намерен.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 08

Франк оглядел Торстена с головы до ног. Чёрные джинсы, белый пуловер с эмблемой какого-то американского университета. Широкая грудная клетка бугрилась под тканью, ступни тонули в громадных серых кроссовках.

В отличие от остальных, Торстен изменился разительно. Трудно было сказать, что производило большее впечатление — поредевшие волосы, далеко отступившие от лба к макушке, или глубокие борозды, изрезавшие лицо. Узкая бородка на подбородке довершала картину.

Он выглядел значительно старше своих лет. Жёсткие черты, тяжёлая осанка — всё в нём источало почти физически ощутимую враждебность.

— Здравствуй, Фоззи, — робко выговорил Йенс и попытался улыбнуться.

Торстен хмыкнул. Оглядел его, как оглядывают диковинное насекомое.

— Видишь перед собой какого-то Фоззи, Купфер? Фоззи больше нет. И не вздумайте причитать о старых добрых временах — они сдохли. Лучше объясните, что за цирк тут устроили. Фрэнки?

Франк проглотил комментарий насчёт прозвища.

— Мы знаем не больше твоего. Видео смотрел?

— Разумеется. Какого чёрта я бы иначе сюда тащился?

— И что скажешь?

Торстен вскинул брови.

— Что — «и»? Чего ждёшь? Чтобы я пустил слюни и заныл: «Ах, как восхитительно, хочу ещё»?

— Для начала перестань вести себя так, будто мы враги. Разумнее объединиться и выяснить, кто нас сюда затащил.

Торстен склонил голову набок и скривил губы.

— Всё ещё корчишь вожака. Нелепость несусветная, но ладно. Что предлагаешь, великий вождь?

— Брось, — Франк качнул головой. — Это ты вечно навязывал всем свою волю. И мы, если помнишь, почти всегда уступали. Потому что иначе ты дулся неделями.

— Может, проверим — вдруг где-нибудь оставлена записка? — вклинился Йенс, избавив Торстена от необходимости отвечать.

Тот покосился на него и приподнял руки ладонями вверх. Валяй.

— Дельная мысль, — кивнула Мануэла. — Мы должны были прийти ровно к пяти, а уже шестая минута. Наверняка от нас ждут каких-то действий.

Торстен мотнул головой и передразнил её визгливым фальцетом:

— «Наверняка от нас ждут…» — И обычным тоном: — Ты точно та самая Ману, которая колотила мальчишек? Мышка?

— Я никого не колотила. Зато ты хромал неделю после того, как я врезала тебе по голени.

— Хватит, Торстен, — негромко сказал Франк. — Они правы. Давайте займёмся тем, ради чего пришли.

— Ну давайте. С чего начнём?

Франк обвёл взглядом окрестности. Дом. Участок. Задержался на двойном гараже.

— Если я правильно понял, вход в бункер там. Проверим.

Он двинулся первым. Шаги остальных тут же зашуршали за спиной. Жестяная дверь в боковой стене оказалась незапертой. Франк потянул её на себя и шагнул в полумрак.

Косой луч дневного света лёг на бетонный пол ярким клином, и в нём вытянулась длинная тень его фигуры.

В дальней стене была врезана ещё одна дверь — она вела, судя по всему, в крытый наклонный проход, замеченный ими снаружи. Франк толкнул её. Дверь подалась и открыла лестницу: нижние ступени купались в рассеянном свете, верхние таяли в темноте.

— Лестница, — сказал он негромко. — Нам наверх.

Пока остальные стягивались в гараж, он нашаривал на стене выключатель.

— Тьма египетская, — проворчал Торстен.

Щелчок — и три неоновые трубки залили помещение холодным белым светом. Торстен осклабился.

— Нашёлся.

Они огляделись. Посреди гаража стояли два мусорных бака. У стены громоздился штабель сложенных пивных столов со скамьями. В пластиковом тазу лежал спутанный клубок гирлянды с разноцветными лампочками. Больше ничего — ни записки, ни знака, ни намёка на того, кто их сюда привёл.

За дальней дверью Франк нащупал ещё один выключатель. Неон вспыхнул, высветив лестницу. Три марша по десять ступеней, разделённых тесными площадками. На самом верху синела дверь.

— Нам туда? — Мануэла вглядывалась в полумрак поверх его плеча.

— Боюсь, что да.

Его оттёрли к стене — Торстен протиснулся вперёд, не утруждая себя извинением.

— Хватит мяться.

Он уже одолел второй марш, когда Франк обернулся к остальным.

— Вперёд.

Пропустил Йенса и Мануэлу и двинулся последним.

За синей дверью потянулись ещё два пролёта, куда мрачнее прежних. Ржавчина изъела металлические уголки на кромках ступеней. По передним граням сочилась бурая влага, оставляя потёки, въевшиеся в бетон. Светло-серая краска, которой лестницу когда-то покрыли, облупилась, обнажив проплешины голого камня.

Стены в пятнах, в разводах. Широкая грязная полоса на уровне пояса — след бесчисленных прикосновений. Затхлая сырость забивала ноздри. С каждой ступенью воздух делался гуще, словно бункер дышал им в лицо.

Наверху слева чернел распахнутый дверной проём. Торстен уже скрылся за ним.

— Жутковато, — одними губами выдохнула Мануэла.

Йенс кивнул, покосился через плечо.

— Особенно если подумать, для чего всё это строилось.

— Эй! — Массивная фигура Торстена возникла в проёме. — Шевелитесь. Вот он, вход.

За порогом оказался небольшой тамбур. Свежая жёлтая краска на стенах, гладкий пол без единой трещины. После обшарпанной лестницы контраст казался почти нарочитым.

На противоположной стене стояла распахнутая дверь, не похожая ни на одну из прежних. Вдвое шире обычной, из металла толщиной в несколько сантиметров, со скруглёнными углами. Она напомнила Франку переборки подводных лодок из военных фильмов — только раздутые до гротеска.

Изнутри дверь была усилена поперечными рёбрами жёсткости, между которыми змеились гидравлические шланги и кабели. Они уходили в метровой глубины раму и терялись в недрах следующего помещения. Над конструкцией П-образной аркой нависал красный трубчатый каркас — механизм открывания.

Торстен ткнул пальцем в махину с видом конструктора, представляющего своё детище.

— Вот это дверь. Заходите, дальше интереснее. — Он перевёл взгляд на Мануэлу. — Давай. Дамы вперёд. Или кишка тонка?

Мануэла помедлила секунду. Расправила плечи и шагнула внутрь.

Она едва скрылась за массивной рамой — и тишину разорвал крик.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 09

17:19

Франк проскользнул мимо скалящегося Торстена, не удостоив его взглядом. Несколькими метрами дальше по левой стороне обнаружилась вторая стальная дверь, такая же массивная, как первая. Вместе они составляли шлюз.

За ним застыла Мануэла. Ладони прижаты ко рту, взгляд устремлён прямо перед собой. Франк шагнул в сторону и увидел то, что заставило её замереть.

Сквозь узкий проём открывалось кафельное помещение. В глубине к потолку крепились кронштейны, на них висели огромные куртки, а из-под курток выглядывали такие же непомерные штаны. Всё из плотного материала, похожего на тентовую ткань. Но ужас внушало другое: капюшоны были подняты, а в раструбах болтались противогазы. Словно там висели люди — неподвижные, безликие, затянутые в грубую защитную оболочку.

Франк положил руку Мануэле на плечо и обернулся.

— Что за шутки? Зачем ты пустил её сюда без предупреждения?

Собственный голос показался ему чужим — резким, надтреснутым. Но мальчишеские выходки Торстена давно перешли всякую черту.

— Трусишка, — бросил тот, покачал головой и протиснулся мимо.

Они двинулись следом. Проходя мимо костюмов, Франк невольно содрогнулся. Ядерная война. Их шили на случай ядерной войны.

— Здесь кое-что есть! — донёсся голос Мануэлы из соседнего помещения. — Похоже, это нам.

Комната метров двадцать. По обеим сторонам уходили коридоры. В дальнем левом углу винтовая лестница уходила в темноту нижнего яруса, проём частично ограждали перила.

Стены опутывала паутина труб и кабелей. Вентиляторы, приборы непонятного назначения, огнетушители по три в ряд, рубильники, переключатели. В редких просветах ютились деревянные стулья на тонких трубчатых ножках.

Холод чувствовался с самого входа, сразу за шлюзом. По ощущениям, температура едва превышала ноль.

Под серой металлической панелью, усыпанной красными, жёлтыми и зелёными лампочками, на витом шнуре висела старомодная телефонная трубка. Ниже стоял деревянный стол. Мануэла держала перед собой листок бумаги. Она прочла вслух:

Не двигайтесь с места, Игроки. Ждите, говорит Фестус

— Ждите? — Торстен шумно выдохнул. — Чего ждать? Он издевается. Вы не видите, что ли?

Никто не ответил. Два последних слова ледяной змейкой скользнули по позвоночнику Франка. Говорит Фестус…

— Вдобавок холодина собачья. Короче, хотите дальше плясать под его дудку — ваше дело. С меня хватит.

Торстен посмотрел на Франка. И Франк понял: он не уходит. Ждёт, чтобы его удержали.

— Ты видел запись, — ровно произнёс Франк. — Видел, на что он способен. И заметку в «Фольксфройнде» о трупе на берегу Мозеля наверняка тоже читал.

— Ну.

— Не трогает?

Торстен дёрнул плечом.

— Это я его убил, что ли? И потом — ты всерьёз думаешь, что собственными глазами видел, как старика сожрали крысы? Спорю на что угодно, подстава.

— Хотел бы я, чтоб так. Но не представляю как.

— Раз уж ты уверен, что нас дурачат, может, есть соображения — кто? — подал голос Йенс. Он понемногу оттаивал. — Ты случайно не проговорился кому-нибудь? О том, что было тогда?

Лицо Торстена окаменело. Он шагнул к Йенсу, и тот инстинктивно втянул голову в плечи. Медленно, почти театрально, Торстен поднял правую руку и нацелил указательный палец ему в лицо.

— Заруби на носу, Купфер. Я не разбалтываю того, что не положено. Никогда.

Палец ещё мгновение висел в воздухе. Потом рука опустилась.

— И кстати. Кто вам сказал, что он сам не объявился? Что не играет с нами из мести? Вы прекрасно помните, что у него было с головой. От такого жди чего угодно.

— Что?! — выдохнули Франк и Мануэла почти в унисон.

Йенс промолчал. Видно, ещё не отошёл.

— Чтооо? — передразнил Торстен. — Почему нет?

— Он мёртв, — отрезал Франк.

— Ты видел?

— Нет. Но мы знаем, что произошло.

— Ничего мы не знаем. — Голос Торстена стал тяжёлым, вязким. — Когда мы видели его в последний раз, он дышал. Забыли?

Взгляд медленно переместился от одного к другому, вонзился в глаза каждому на долю секунды и лишь затем отпустил.

— Повторяю. Кто-нибудь видел его мёртвым?

Тишина.

— Вот то-то.

— И что, по-твоему, с ним случилось? — тихо спросила Мануэла. — О нём с тех пор ни слуху ни духу.

— Почём мне знать? Может, сбежал. Осточертело. Каждый знал, что он полный дурак. Решил начать заново где-нибудь подальше.

— В тринадцать? — спросил Йенс.

— И что? Из дому сбегали и в тринадцать. Жили неизвестно где, а спустя десятилетия объявлялись как ни в чём не бывало.

— Может, и так. — Усталость навалилась свинцовой тяжестью. — Только у тех IQ, пожалуй, был повыше семидесяти.

Франк продрог. Стянул свитер с плеч, натянул на себя, прислонился спиной к одному из немногих свободных участков стены и медленно сполз на серый мраморовидный линолеум.

Взгляд упёрся в стальной котёл на противоположной стене. Назначение его, как и всего остального в этом месте, оставалось загадкой.

— Останься, Торстен. Хотя бы пока не разберёмся, что происходит. Кто бы за этим ни стоял, ему важно, чтобы мы были вместе. Даже если это он — уйдёшь сейчас, и мы, возможно, никогда не узнаем зачем.

Он поднял голову и посмотрел Торстену в глаза.

— А в худшем случае кому-то ещё придётся умереть. Ты нужен здесь.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. Злость в глазах Торстена, кажется, чуть поблёкла.

— Ладно, великий вождь. Побуду. Но если этот псих станет тянуть — мёрзнуть в склепе я не подписывался.

Йенс тем временем тоже надел куртку. Опустился на стул в паре метров от Франка, стянул воротник плотнее.

— Правда, холод жуткий.

Франк покосился на Мануэлу. Она сидела на краю столешницы, поджав ноги.

— Тоже мёрзнешь?

— Пока терпимо. Свитер спасает.

Торстен хлопнул в ладоши и принялся растирать руки.

— Ладно. Раз уж торчу здесь в ожидании психа, хоть осмотрюсь. Когда ещё побываешь в ядерном бункере для правительственных задниц.

Окинул взглядом оба коридора, выбрал правый и зашагал прочь.

Когда шаги затихли, Йенс негромко произнёс:

— Он изменился.

Мануэла подсунула ладони под бёдра.

— Думаешь? По-моему, такой же. Разве что громче. Злее. Но я узнаю в нём прежнего Фоззи. — Она помолчала. — Интересно, чем он занимается.

— А ты? — спросил Франк. — Всегда ведь мечтала стать архитектором.

Мануэла кивнула, разглядывая мыски коричневых полуботинок.

— Да. И стала.

— Надо же, — протянул Йенс. — Не ожидал. Я в детстве мечтал бог знает о чём, но точно не о должности техника на шинном заводе. Впрочем, ты всегда была целеустремлённая.

Он перевёл взгляд на Франка.

— Твоя компания тоже, похоже, на ходу. Время от времени вижу твои вакансии в «Фольксфройнде».

— Грех жаловаться.

Разговор угас. Все сидели, глядя перед собой, каждый наедине с собственными мыслями. Один раз Франку послышался звук, но в старом бункере хватало собственных голосов.

Картины прошлого всплыли сами. Беззаботность последнего общего лета. Каждое утро он просыпался с предчувствием приключения, и дни не обманывали.

Пока тёмная тень не легла на всё. Навсегда отняла лёгкость и засеяла в сердце и голове семя вины — тяжёлое, неистребимое.

— Чёрт возьми!

Голос Торстена вырвал его из оцепенения. Тот вынырнул из второго коридора, раскрасневшийся, с горящими глазами.

— В этом лабиринте заблудишься на раз, а я прошёлся только по этому уровню. Внизу минимум ещё один. Везде узкие проходы, тьма дверей. Зато что тут осталось! Допотопные телефоны, печатные машинки — даже не электрические.

— Если учесть, когда объект работал, ничего удивительного. Персональных компьютеров тогда попросту не существовало.

— Ну конечно, умник Фрэнки всё знает.

Торстен хлопнул в ладоши и потёр их, как делал это перед вылазкой.

— Так. Выйду на минуту погреться. Ни один нормальный человек в этом холодильнике не протянет.

Не дожидаясь возражений, развернулся и скрылся в направлении шлюза.

И тут же раздался крик:

— Сюда! Быстро!

Трое вскочили и бросились в коридор. Массивный силуэт Торстена перегораживал проход в нескольких метрах впереди. Когда он подался в сторону, они оцепенели.

А потом Мануэла заплакала — громко, навзрыд, захлёбываясь, не в силах остановиться.

Тогда…

Фоззи замечает его первым. Толкает Фрэнки локтем в бок и кивает вперёд.

— Не верю. Глянь — опять он.

Фестус стоит прямо у входа в штаб-квартиру.

Из-под широченных клетчатых шорт, натянутых поверх застиранной жёлтой футболки куда-то выше пупка, торчат тощие ноги иксом, две палки от метлы. Носки сандалий смотрят друг на друга, босые ступни черны от грязи. Руки сведены перед животом, пальцы безостановочно шевелятся, словно он пытается завязать их узлом.

Прозвище Фестус Герд Кёлер унаследовал от отца. Того окрестили так за якобы разительное сходство с помощником шерифа из вестерна «Дымящиеся кольты». Фрэнки и остальные сериал не видели и знать о нём не хотели.

Фестус умственно застрял на уровне четырёхлетки. Никто не желал иметь с ним дела. В глубине души Фрэнки находил вечно улыбающегося мальчишку безобидным, но водиться с ним означало стать посмешищем. А Фестус уже который день ходил за ними хвостом. Хотел в банду.

— Эй, Фестус! Чего опять припёрся? — крикнул Фоззи.

Все поднялись и направились к мальчику. Тот ждал, пока они не остановились в паре метров.

— Хочу в банду.

Пальцы ускорили лихорадочное переплетение.

— Не выйдет, Фестус. Мы уже говорили. — Фрэнки старался говорить медленно, терпеливо. — Иди домой.

— Фестус хочет в банду, — упрямо повторил тот. Перевёл взгляд на Ману. Расплылся в улыбке. — Красивая девочка.

Купфер и Фоззи прыснули. Ману изо всех сил сдерживала смех.

— Спасибо, мило. Но тебе правда лучше уйти.

— Хочу в банду.

— О! Идея! — Фоззи вытер слёзы и подмигнул остальным. — Устроим вступительный экзамен. Идёт, Фестус?

— Идёт.

— Слушай внимательно. Сколько будет дважды пять?

Купфер прикрыл рот ладонью, давясь от смеха.

— Оставьте его в покое, — попыталась Ману прекратить забаву.

Фоззи отмахнулся:

— Брось. Он сам хочет.

Ухмылка Фестуса расползлась шире.

— Да. В банду.

— Вот видишь. Итак, дважды пять?

Мальчик поджал губы, наморщил лоб и уставился вверх с таким видом, будто решал задачу всей жизни. Несколько секунд тишины. Потом улыбка вернулась, и он гордо объявил: — Два-пять.

Фрэнки не выдержал — его накрыло общей волной хохота. Даже у Ману дрогнули уголки губ.

— Два-пять! — простонал Фоззи, сгибаясь пополам. — Парень — бомба!

— Теперь в банду?

— Нет, — сказал Фрэнки, когда снова обрёл дар речи. — Правда не получится.

Фестус выпятил нижнюю губу. — Но… Два-пять…

— Нет. Иди домой.

— Эй. — Фоззи понизил голос и потянул Фрэнки за рукав. — Отойдём. Есть идея.

Обернулся к Фестусу: — Подожди секунду. Нам надо посовещаться.

Трое пошли за Фоззи в штаб-квартиру. Он развернулся, бросил быстрый взгляд наружу и зашептал:

— Мы принимаем Фестуса.

— Что?! — Купфер вытаращил глаза.

Ману и Фрэнки переглянулись.

— Ты рехнулся?

Фоззи оскалился.

— Отнюдь. Будет умора. Мы его примем. Но только после испытания на храбрость.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 10

17:43

В двух метрах от шлюзовой двери, на уровне глаз, висела рыжая полосатая кошка. Голова зажата в проволочной петле, закреплённой на трубе под потолком. Пасть застыла полуоткрытой, мёртвые глаза таращились в стену — тусклые, пустые, уже ничего не видящие.

Шея изодрана свежими глубокими ранами. Животное нанесло их себе, когда билось в агонии.

— Боже мой. — Йенс отшатнулся. — Кто на такое способен?

— Тот же, кто скармливает людей крысам, — ответил Франк.

Он посмотрел на Мануэлу. Та осела на корточки, прижала ладони ко рту и мелко тряслась всем телом. Сквозь стиснутые пальцы пробивалось одно и то же — «О боже… какой ужас…» — раз за разом, монотонно, как заевшая пластинка.

Франк подошёл к ней.

— Ману?

Она отняла руки от лица. Глаза красные, мокрые, широко распахнутые.

— Джимми, — выдохнула она.

— Что?

— Это… это Джимми.

— Кто такой Джимми?

Она медленно повернула голову к мёртвому животному.

— Мой кот. — Голос надломился. — Это мой кот.

Рыдания накрыли её, и она уткнулась лицом в ладони.

— Дерьмо, — процедил Торстен.

— Бедное животное, — тихо произнёс Йенс.

— Я не об этом. — Торстен указал на дверь. — Вон.

К середине металлической створки был приклеен лист бумаги. Чтобы остальные могли прочитать написанное, Торстен ухватил проволочный трос повыше головы мёртвого кота и отвёл тушку в сторону. Мануэла всхлипнула.

Франк прочёл:

Ваша задача была — ждать на месте.

Вы её не выполнили.

Это стоит вам одной игровой фигуры.

У вас осталось четыре.

Следуйте линии, говорит Фестус.

— Какая задача? Никто ни о чём не предупреждал! — голос Йенса зазвенел от обиды.

— Попробуй объясни это Фестусу. — Торстен разжал пальцы.

Тушка качнулась маятником. Франк перехватил трос, унял раскачивание и встал так, чтобы заслонить мёртвого кота от Мануэлы. Она и без того едва держалась.

— Как он добрался до твоего кота? Тот бывал на улице?

— Н-нет. — Мануэла поднялась с усилием и провела тыльной стороной ладони по мокрым щекам. — Джимми не выходил из квартиры. Я живу на оживлённой улице, выпускать его было опасно.

Взгляд её скользнул мимо Франка к мёртвому коту и тут же метнулся к Торстену.

— Сними его. Пожалуйста.

Торстен поморщился, но кивнул и взялся за петлю.

— Выходит, этот тип побывал у тебя дома, — сказал Франк, намеренно удерживая её внимание на себе, подальше от того, что творилось у него за спиной.

Мануэла кивнула. Слёзы покатились по щекам, она не пыталась их стирать.

— Но когда? Я гладила Джимми перед самым отъездом.

— Он хотел показать, что способен проникнуть куда угодно и когда угодно. — Йенс озвучил то, о чём думал и Франк. Помолчал. — Ты замужем? Живёшь с кем-то?

— В разводе. Со мной сын, пятнадцать лет.

— Где он был, когда ты уезжала?

— У друга. Обещал вернуться к вечеру. — Она сглотнула. — Я оставила записку, что ненадолго отлучусь. Боже мой…

Лихорадочно зашарив в кармане, она выудила мобильный.

— Мне нужно ему позвонить.

Дрожащие пальцы по экрану. Трубка к уху. Тишина. Мануэла медленно опустила руку и уставилась на дисплей.

— Нет сигнала.

Франк проверил свой телефон и кивнул.

— У меня тоже.

— Чёрт. — Торстен повертел в руке айфон. Тушку кота он уже уложил у стены. — Я видел снаружи здоровенную антенну. Почему нет связи?

Франк покачал головой.

— Скорее всего, старая радиоантенна бункера. Но даже если нет… — он обвёл взглядом коридор, — метровый бетон, тонны арматуры. Клетка Фарадея. Сигнал не пройдёт.

— Умник, — буркнул Торстен и сунул телефон в задний карман.

— Мне нужно наружу. Позвонить сыну.

Мануэла прошла мимо них на негнущихся ногах и упёрлась в дверь обеими руками. Створка не шелохнулась. Мануэла навалилась плечом. Ничего.

— Что за…

— Я как раз хотел сказать. — Торстен скривился. — Заперто.

— Как заперто?! — голос Йенса подскочил на октаву.

— Дверь заблокирована. Мы внутри.

Мануэла застонала и попыталась ещё раз. Безрезультатно.

— Мы сами сюда вошли, — тихо сказал Франк. — Как скот на бойню.

— Не может быть! Она просто захлопнулась. Тут должен быть механизм — открыть изнутри…

Йенс метнулся к двери. Мануэла отступила. Он рванул железную рукоять, попытался провернуть каждый выступ, каждый вентиль. Безуспешно. Тогда заколотил кулаками по металлу и с яростью пнул ногой.

— Выпустите нас! — голос сорвался на крик. — Немедленно!

Наконец выдохся. Развернулся и привалился спиной к арматуре на двери, хватая ртом воздух.

— Он не может… нас тут… — выдавил он между рваными вдохами.

Франку было жаль его, хотя сам он находился в точно таком же положении.

— Похоже, может.

Торстен разглядывал пол.

— «Следуйте линии». И где она? Ничего не вижу.

— Может быть, в том помещении, где мы должны были ждать, — сказал Франк. — Проверим.

Он пропустил Мануэлу вперёд и двинулся следом.

Но и там ничего не обнаружилось. Пол, стены, потолок — пусто.

— Надеюсь, он не подсунет очередную дохлятину за то, что мы не нашли эту чёртову линию. — Йенс попытался усмехнуться, но вышла гримаса. — «Вы не выполнили задание, поэтому…»

Он не договорил. Свет погас разом, точно ударили по рубильнику.

— Чёрт! — рявкнул Торстен из темноты. — Он не шутит.

Мрак навалился плотно, почти осязаемо. Но постепенно глаза нащупали слабый отблеск. Там, где ответвлялся коридор, по которому Торстен уходил на разведку, на бетонном полу тянулась линия — жёлтая фосфоресцирующая краска. Из глубины коридора сочилось зеленоватое мерцание.

— Следуйте линии, — тихо повторил Йенс.

— Что ж, пойдём. — Франк осторожно двинулся вперёд.

Фосфорного свечения едва хватало, чтобы различить силуэты спутников.

— Торстен, ты уже там был. Куда ведёт этот коридор?

— Другие коридоры. Какие-то помещения. Чёртова уйма дверей.

Франк дошёл до начала линии и заглянул в проход.

Зрелище было призрачным. Вокруг дверей, расположенных по обеим сторонам через каждые два-три метра, тлели полосы зелёной краски шириной в ладонь — аварийная разметка на случай полного обесточивания.

Коридоры мёртвого звездолёта, — подумал Франк. Дешёвая фантастика семидесятых. Один в один.

Когда глаза приспособились, свечения оказалось достаточно, чтобы не идти вслепую. Линия тянулась метров десять прямо, а затем уходила влево.

— Посмотрим, куда выведет.

Франк зашагал вперёд, полагаясь на то, что остальные не отстают.

За первым поворотом коридор сузился. Десять метров — поворот направо. Затем дважды налево. Ступенька вниз. Глубокая ниша в стене. Дверной проём слева — и помещение побольше: на противоположном конце, метрах в семи, тлел одинокий зелёный контур двери.

Линия увлекала дальше. Следующая комната оказалась темнее прочих — ни единого светящегося контура, кроме того, через который он вошёл. Свечение гасло через пару метров, дальше стояла непроглядная чернота.

Линия огибала четыре стула, выстроенных в ряд, и обрывалась за ножкой последнего. Двумя метрами впереди угадывались очертания ящика или низкого стола. Больше ничего различить не удавалось.

— Полагаю, нам сюда, — сказал Франк негромко.

Он прошёл до конца линии и сел на крайний стул. Остальные расположились рядом.

Справа — едва уловимый запах цветочных духов. Мануэла.

— Как в кинотеатре, — обронил Торстен. — Попкорна только не завезли.

— Заткнись, — оборвала Мануэла.

— А я серьёзно.

Он осёкся. Из темноты донёсся сухой щелчок, и в следующее мгновение стало ясно, что его сравнение оказалось пророческим. Загудел вентилятор, в двух метрах перед ними вспыхнул луч и выхватил из мрака помещение.

У левой стены, метрах в трёх от Франка, тянулись узкие столы — во всю длину комнаты, не меньше двенадцати метров. На них через равные промежутки стояли серые телефонные аппараты с дисковыми номеронабирателями, похожие на музейные экспонаты холодной войны.

Противоположную стену от пола до потолка покрывали крупноформатные карты — густые сплетения линий разной толщины, ни единой детали не разобрать. На торцевой стене висели такие же карты, но часть из них скрывал проекционный экран, свисавший из продолговатого короба под потолком.

Проектор ожил, словно кто-то невидимый нажал кнопку, и бросил на полотно изображение, мгновенно напомнившее Франку тот веб-сайт.

Чёрный фон. Ядовито-красные буквы.

Добро пожаловать!

— Ублюдок, — выдохнул Торстен.

Надпись растаяла. Её сменил длинный текст.

У каждого из вас есть семья, Игроки. У Фестуса тоже была семья. Но она была уничтожена — когда он исчез.

У Франка вырвался глухой стон, и он вздрогнул от собственного голоса. Мануэла рядом окаменела, не отрывая глаз от светящихся строк.

Изображение сменилось.

— Нет! — вскрикнул Франк.

С экрана на него смотрели жена и дочь. Они смеялись, выходя из дома.

Следующий кадр. Их спальня.

— Господи…

Ещё кадр. Комната Лауры.

Франк вскочил. Выбраться. Вырваться. Домой. Защитить. Он рванул телефон из кармана и уставился на дисплей. «Нет сети».

— Чёрт! — крик ушёл в бетонные своды. — Чёрт! Чёрт!

Он закрутился на месте, взгляд метнулся вверх, к потолку, туда, где, казалось, восседал невидимый кукловод. Кулак в темноту.

— Тронешь их — убью. Слышишь? Убью.

Бетонные стены проглотили его голос без эха.

За спиной зарыдал Йенс. На экране появилась полноватая черноволосая женщина, а следом — знакомая серия кадров: комнаты, коридор, кухня. Его дом в Швайхе.

Следующей шла Мануэла. Долговязый мальчишка в мешковатых джинсах, чёлка на глазах. Потом — снимки квартиры, один за другим. Мануэла смотрела на экран остекленевшим взглядом.

Последней появилась молодая женщина — значительно моложе жён Йенса и Франка. Лет двадцати пяти, не больше. Красивая, стройная, светлые волосы ниже плеч. Короткий топ, узкие джинсы.

Франк покосился на Торстена и в мертвенном свете проектора впервые увидел в его глазах страх. Неподдельный, голый, беззащитный. Торстен встретил его взгляд. Глаза блестели.

— Моя малышка, — произнёс он сипло. — Моя дочь.

Он поднялся медленно, точно постаревший на десять лет за одну минуту. Обвёл каждого взглядом. Повернулся к экрану, где мелькали фотографии квартиры. Посмотрел на Франка.

— Чего эта тварь от нас хочет?

Ответ появился через несколько секунд.

Четыре задания. Одна ночь. За каждое выполненное задание — очко. Выиграть его может только один.

Завтра в восемь утра ты жив и набрал два очка — увидишь семью.

Одно очко — потеряешь половину жизни: семью.

Ни одного — умрёшь вместе с ними.

Первое задание этой ночи, Игрок:

МОИ ЧУВСТВА МЕРКНУТ. БЛИЗКО К СЕРДЦУ Я ХРАНЮ ЛИЦО КРЫСЫ.

Будь лучше остальных. Найди то, что должен найти, — и первое очко твоё.

Говорит Фестус.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 11

18:05

Франк уставился на текст. Перечитал. Ещё раз. И ещё. Слова на экране были предельно ясны, но что-то внутри не давало им проникнуть — словно разум захлопнул дверь и не желал впускать то, что за ней стояло.

Йенс заговорил первым. Голос его спотыкался на каждом слоге:

— Что… что мы должны делать? В чём задание? Что значит «мои чувства меркнут»?

Эта чужая беспомощность — запинки, дрожащие интонации — проломила защиту. Франк увидел смысл целиком, разом, и от этого перехватило дух. Но озвучить не смог. Это сделал Торстен.

— Прежде всего это значит, что мы соперники. — Он помолчал, не отрывая глаз от экрана. — И что выжить вместе с семьями смогут не больше двоих.

— Господи… — Голос Мануэлы стал чужим, надтреснутым, словно из чужого горла. — Вы думаете, он действительно это сделает?

Торстен посмотрел ей в глаза.

— Вспомни старика на берегу Мозеля. И своего кота.

Тишина. Только мерное гудение вентилятора. Потом все разом обернулись: от двери потянулось шуршание — тихое, многоногое, непрерывное.

Франк вгляделся в темноту. Прошло несколько секунд, прежде чем зрение приноровилось к тусклому зеленоватому свечению дверной рамки. Когда он наконец различил то, что двигалось по полу, по позвоночнику прокатилась ледяная волна.

— Крысы, — выдохнул он.

— Нет! — Мануэла вскочила на стул, словно пол обратился в кипяток. — Только не это! Только не крысы! — Голос взмыл и сорвался. — Я не вынесу! О Боже, у меня панический ужас!

Писк нарастал — торопливый, суетливый, — заполняя комнату со всех сторон. Франк различил сотни чёрных тел, хлынувших внутрь сплошной живой массой.

За спиной из динамиков у экрана ударили крики. Знакомая запись пошла заново: обнажённый бородатый мужчина, распятый на полу, бился в судорогах под сотнями крысиных зубов. Как напоминание. Как обещание.

Франк отвернулся. Кто-то выпустил их перед самым входом — нарочно, чтобы вся масса хлынула сюда. И следом, как ожог: а вдруг это те самые? Те, что сожрали человека заживо?

Желудок свело. Думать некогда.

— За мной!

Он двинулся к выходу, стараясь не наступать на тёмные тела, снующие под ногами. Мануэла отчаянно выкрикнула его имя. Он обернулся: она сжалась на стуле, колени к подбородку, глаза огромные от ужаса.

Торстен оказался рядом раньше. Подхватил её — рука за талию, другая под колени — и молча кивнул Франку.

— Чёрт… — Йенс крался следом, с трудом переставляя ноги. — Одна ползла по щиколотке… Мерзость. Кусаются?

— Не знаю.

Франк заглянул в смежное помещение. Те же зеленоватые блики, те же юркие тени на полу — но значительно реже.

— Сюда. Здесь меньше.

За спиной раздался пронзительный писк и вскрик Торстена:

— Тварь! Укусила!

Торстен яростно затопал — с Мануэлой на руках. Она закричала. Под подошвами визжали крысы.

Это послужило сигналом. Из комнаты с проектором хлынул многоголосый ответный вой, топот сотен лап стремительно нарастал. Стая неслась на выручку сородичам.

— Бегом!

Франк ринулся в коридор, уже не разбирая, что под ногами. У двери остановился. Пропустил Йенса — тот скулил на бегу. Помог Торстену с Мануэлой протиснуться через проём и захлопнул створку. Под ней что-то хрустнуло. Он не обратил внимания.

Привалился спиной к холодному металлу и перевёл дыхание. По коридору кое-где метались чёрные тени, но их было немного. Основная масса осталась за дверью.

— Боже, — выдохнул Йенс. — Задержись мы ещё минуту…

— Ты не вполне понимаешь, Купфер. — Торстен осторожно опустил Мануэлу на пол, коротко кивнул ей и повернулся к Йенсу. — Нам и без крыс не легче. Мы заперты в бункере. И нас стравливают друг с другом.

— Да, но… — Голос Йенса стал совсем тонким. — Мы ведь не станем этого делать?

Тишина.

— Ведь не станем?..

— Никто никого не тронет, — сказал Франк.

И сам расслышал, как неубедительно это прозвучало.

Перед глазами встали фотографии, сделанные кем-то в его доме. Беата и Лаура. Спящие. Беззащитные. А потом — мысль о том, что будет позже, когда задания кончатся, а у кого-то не окажется ни одного очка.

Тело затрясло — мелко, изнутри. Холод бункера или страх — он уже не различал.

Крыса метнулась у самой ноги и засеменила вдоль стены. Франк проводил её взглядом, пока силуэт не растворился в темноте.

Мысль была очевидной, но то ли до неё ещё никто не добрался, то ли никто не решался произнести вслух.

— Вы понимаете, что мы здесь не одни?

Мануэла распахнула глаза:

— Ты хочешь сказать… Боже. Мне это и в голову не приходило.

Йенс замотал головой:

— Нет. Зачем ему рисковать, если он один?

— Затем, что кому-то нужно было включить проектор и выпустить крыс. Кто-то это сделал — здесь, рядом с нами.

— И повесить кота, — негромко добавил Торстен.

Мануэла вздрогнула всем телом.

— Скорее всего, он здесь не постоянно, — продолжал Франк, думая вслух. — Появляется, делает что нужно и уходит.

— Тогда ко входу, — решил Торстен. — Ждём. Сунется — встретим. А пока попробуем вскрыть дверь.

— А если он ещё внутри? — В голосе Мануэлы зазвенела тревога. — Снова выпустит крыс, пока нас нет?

— Придётся рискнуть, — сказал Франк. — Стоять здесь вечно мы не можем. Крысы всё равно разбредутся по бункеру — станет терпимее.

Он знал, что Мануэла видит всё иначе, но продолжать этот разговор не имело смысла.

Оттолкнулся от двери и зашагал по коридору.

— Это Фестус, — обронил Торстен, когда они вошли в помещение перед выходом. — Вернулся и мстит.

— Он мёртв, — бросил Франк, не оборачиваясь.

Торстен обогнал его и встал поперёк пути. Руки в бока, ноги расставлены — в зеленоватом полумраке его широкая фигура казалась бесформенной тёмной глыбой. Лица было не разобрать.

— Ты этого знать не можешь. И если бы тогда ты не настоял сбежать, мы могли бы ему помочь. И ничего этого не было бы.

У Франка перехватило горло. Секунда. Другая. Он не мог поверить, что Торстен произнёс это вслух.

— Что?! — Голос вернулся хриплым рыком. — Я виноват? Ты это серьёзно? Это ты всё затеял. Ты упёрся и тащил нас, хотя все были против. Или забыл? — Секунда. — Или забыл?!

— И что с того? Зато ты…

— Замолчите! — Крик Мануэлы хлестнул, как пощёчина. — Мы заперты! Моего кота повесили! Этот тип побывал в моём доме и грозился убить ребёнка! А вы грызётесь из-за того, что было тридцать лет назад?!

Всхлип. Сорванное дыхание.

— Я хочу отсюда уйти. К сыну. Я боюсь.

Молчание повисло, густое, тяжёлое. Наконец Франк медленно вздохнул.

— Ладно. Попробуем открыть дверь.

Не вышло. Шлюзовая створка не поддалась ни на миллиметр. Рычаг с лаконичной надписью «Дверь» не дал результата. Инструментов не нашлось, да и будь у них лом, против нескольких сантиметров стали он бы не помог.

Полчаса ушло на бесплодные попытки. Йенс соскользнул и рассадил руку о стальной болт. Сдались. О задании не было сказано ни слова. О том, что видели на экране, — тоже.

Мануэла всё это время ждала в помещении перед шлюзом. Помочь с дверью она не могла, а остальные хотели уберечь её от зрелища мёртвого кота, лежавшего у стены неподалёку.

Когда отступились, взгляд Франка наткнулся на тушку. По бункеру бродят крысы. Он пересилил себя, поднял окоченевшее тело и уложил на две толстые трубы под потолком — подальше от пола.

Вернулись в помещение перед шлюзом. Молча расселись кто где. Каждый смотрел в свою пустоту. Мануэла не спросила о результате — он был очевиден.

— Нужно найти комнату, — первым заговорил Йенс. — Не на виду. Со стульями, без крыс. И чтоб теплее.

— И пора обсудить задание, — произнёс Торстен то, о чём все полчаса молчали.

— Если найдём ответ вместе, кому достанется очко? — спросил Йенс.

Единственно верный вопрос, подумал Франк.

— Разберёмся. Для начала нужно его заработать, — отрезал Торстен.

Франк думал иначе. Что будет, если они решат задание сообща? Откажется ли хоть один от очка добровольно? Когда на кону жизнь — своя собственная, или жены, или дочери…

— А если мы откажемся решать? — не отступал Йенс. — Он явится сюда? Нас четверо, есть шанс.

Торстен выдохнул с присвистом.

— Шанс. Купфер, подумай хоть секунду. Он убьёт наших детей и оставит нас подыхать. Вот и вся арифметика. Можем заключить пари, что раньше — голод или холод. А если ему надоест ждать, пустит газ через вентиляцию.

— Я думала, мы караулим вход, — сказала Мануэла. Голос её звучал ровнее, и Франк мысленно поблагодарил её за попытку увести разговор от края.

— А если есть другие входы? — подхватил Йенс.

Франк выпрямился.

— Наверняка. Аварийный выход должен быть. И вряд ли этот тип каждый раз пользуется парадной дверью, о которой мы знаем.

Торстен хлопнул Йенса по плечу.

— Ну вот. Иногда ты способен мыслить, Купфер. — Он поднялся и хлопнул в ладоши. — Всё. Подъём. Находим комнату, потом ищем второй выход.

Франк встал нехотя.

Командирский тон Торстена раздражал всё сильнее. Но по-настоящему тревожило другое: крепнущая уверенность, что тот уже принял решение — как поступит, когда задание будет разгадано. Да и эта привычка хлопать в ладоши, словно погоняя стадо, выводила из себя.

Но стоять на месте было хуже. Всё лучше, чем тонуть в мрачных мыслях или грызне.

Впрочем, Франк не обманывался. Конфликт никуда не исчез. Он лишь ждал своего часа.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 12

18:48

На этот раз они двинулись по коридору с противоположной стороны помещения. Дверные проёмы и здесь мерцали зелёным, но свечение казалось тусклее, чем прежде. Франк надеялся, что ему мерещится, и промолчал.

— Я тут бывал, — сказал Торстен, когда они свернули направо. — В темноте всё выглядит иначе, но где-то впереди должна быть картографическая. Стол, стулья. Рядом умывальная.

— На кой она нам? — бросил Йенс.

— Воды попить, умник.

— А. Ладно.

— Иди первым.

Франк посторонился, пропуская Торстена. Они свернули ещё раз. Торстен проверял дверь за дверью — одни заперты, за другими пустота без мебели. Франк уже перестал верить, что они найдут нужную комнату, когда впереди раздалось:

— Сюда.

Помещение оказалось невелико — пять на пять метров. Стол посередине, вокруг него стулья. В дальней стене ещё один проём, очерченный зелёным контуром.

Мертвенное фосфорное мерцание напомнило Франку дискотеку из юности. Там тоже были ниши в таком же призрачном полусвете. Ровно столько, чтобы угадать силуэт. Слишком мало, чтобы прочесть лицо.

Фосфор угасал. Теперь он не сомневался.

Стулья заскрежетали по бетону. Дерево под Торстеном затрещало. Расселись.

Тишина легла на комнату — плотная, давящая. Дыхание. Далёкий шорох за стенами. Холод вгрызался в кости, и Франк старался не думать о том, как они продержатся целую ночь без тёплой одежды. Впрочем, это была не главная из их проблем.

Через какое-то время он уловил совсем рядом торопливый перестук мелких лапок.

— Ну? План?

Голос Торстена после тишины ударил как хлопок — требовательный, напористый. Лицо его вспыхнуло в белом луче, и все обернулись. Торстен поднял телефон, направил свет на циферблат часов.

— Без малого семь. Тринадцать часов в запасе. Сосредотачиваемся на задании, ищем то, что требуется. Если где-то есть второй выход — наткнёмся по ходу дела. Эта тварь угрожает моей дочери. Не придумаем ничего — буду действовать один.

— В смысле — один? — переспросил Йенс.

— А как тебе слышится, Купфер?

Разговор потёк не туда. Франк перехватил:

— Торстен прав. Вместе больше шансов. Кто помнит точную формулировку загадки? В такого рода вещах важно каждое слово.

— Что-то вроде: мне дурно, крыса в сердце, — буркнул Торстен.

— «Мои чувства меркнут. Близко к сердцу ношу крысиный лик.» — Мануэла проговорила нараспев, почти лениво. — Я запомнила.

Франк кивнул. Он тоже вспомнил.

— Ниже было: «Найди то, что должен найти». Вопрос — что.

— А кому достанется очко, если ищем вместе?

Снова Йенс. Снова баллы. Откладывать больше некуда — ставки слишком высоки.

— Кто нашёл первым — тому и очко, — отрезал Торстен.

Мёртворождённая схема, — подумал Франк.

— И на финише расталкиваем друг друга?

— Ну и что. Меня устраивает.

— На твоём месте я бы не радовалась, — подала голос Мануэла. — То, что ты считаешь козырем, может стать обузой.

— К чему это ты?

Она с шумом отодвинулась от стола и откинулась на спинку. Голос зазвучал вызывающе:

— Не исключено, что здесь придётся ползти по лазам. Очень узким. Таким, в которые пролезет только человек нормальной комплекции.

Франк невольно задержал дыхание.

Секунда. Другая.

Торстен рассмеялся — коротко, фальшиво.

— Не переживай за меня.

— Хорошо, — сказал Франк, не давая паузе затянуться. — Разбиваемся на пары. Одна обследует этот уровень, другая спускается ниже. Может, поймём смысл загадки, когда увидим всё своими глазами.

— Я с тобой, — сказала Мануэла, опередив остальных.

Её решимость удивила Франка, но видеозапись с семьями, похоже, задела её глубже, чем она показывала.

Торстен хлопнул в ладоши. Звук отскочил от стен. Франк вздрогнул.

— Идёт. Мы с Купфером вниз. — Ещё хлопок. — Двинули.

— Прекрати.

Вышло жёстче, чем он рассчитывал. Торстен замер — Франк угадал это по застывшему контуру в темноте.

— Что?

Вдох. Выдох. Ещё раз. Не срывайся.

— Я попросил не хлопать.

Тёмное пятно лица. Ни движения.

— С чего ты взял, Фрэнки, что я стану оказывать тебе услуги?

Франк не ответил. Встал и вышел в коридор. Тотчас за спиной — шаги, пальцы на локте.

— Не хочу с ним спускаться.

Йенс стоял вплотную. В зеленоватом отсвете Франк различил его расширенные зрачки.

— Не доверяю ему. Он…

— Кому не доверяешь, Купфер? — громыхнуло сзади.

— Это… просто… ситуация…

— Что? Штаны трясутся? Оттого что я не лицемер, а говорю в лицо?

— Ну, как ты реагируешь, когда говорят в лицо тебе, мы только что видели, — произнёс Франк.

И тут же пожалел.

Йенса отшвырнуло. Торстен навис, перекрывая коридор.

— Слушай сюда, Фрэнки. — Сквозь стиснутые зубы, кислым дыханием в лицо. — Это не дворовые игры мелких пацанов. Забудь корчить тут главного. Мне важна одна вещь — жизнь моей дочери. Плевать, кто чего хочет и кто чего думает. Либо вместе придумаем, как обвести мразь вокруг пальца, либо я заберу свои два очка, утром выйду и поеду к дочери. А до тех пор буду хлопать сколько вздумается. Ясно?

Зеленоватый свет дверного проёма превращал его перекошенное лицо в маску. Одно неверное слово — и сорвётся.

Я боюсь его. Признание далось с усилием. В этой стойке Торстен был способен на что угодно. Но показать слабость сейчас — отдать ему власть до утра.

— Тогда тоже речь шла о жизни. Ты это знаешь.

Медленный кивок.

— Знаю. И если бы он погиб — а я уже не уверен, что так и было, — отвечать пришлось бы тебе. Ты был главарём.

— Не совсем.

Франк произнёс это ровно, хотя соль, которую Торстен втирал в рану, жгла нестерпимо.

— Грызться из-за прошлого бессмысленно. Кто бы ни стоял за всем — он добивается именно этого. Чтобы мы перегрызли друг другу глотки. Наверняка на то и рассчитывает. Давай работать вместе. Ночь длинная.

Он глянул мимо Торстена. Силуэты Йенса и Мануэлы стояли так тесно, что сливались в одно бесформенное пятно. Вспомнилась паника Мануэлы при виде крыс. Похититель выпустил тварей именно на этом уровне.

— Сначала вместе спускаемся. Этот уровень потом. Согласны?

Йенс пробормотал что-то неразборчивое, но Торстен уже перебил:

— Ладно. Я знаю короткий путь. Идём.

Франк в последний раз оглянулся на Йенса и Мануэлу и двинулся следом за тяжёлой фигурой Торстена. Слова гудели в голове.

Отвечать пришлось бы тебе.

Фестус не мог тогда выжить. Франк был в этом уверен.

Тогда…

— Что за испытание? — спрашивает Фрэнки. Затея кажется ему забавной. — Только ничего опасного, лады?

— Пусть лягушек жрёт! — выпаливает Купфер; предвкушение написано у него на физиономии. — Согласится, сто пудов. Я сдохну.

— Ерунда. — Фоззи кривится. — Нужно что-то, для чего реально нужна смелость.

— Тупая идея. — Ману отмахивается. — Оставьте его в покое.

— Кто за кем неделями хвостом ходит? Достал насмерть. Не сделаем ничего — не отвяжется. Испытание должно быть такое, чтоб сдрейфил. Тогда отвалит.

— Всё равно тупая. — Ману не отступает. — Я никакого испытания не проходила. А ты?

— Я и не идиот.

— Тебе так кажется, — фыркает Фрэнки, и Фоззи тут же бьёт его кулаком в плечо — так, что наверняка расцветёт синяк.

— Бросьте, всё равно тоска. Будет угар. И я уже придумал.

Минут десять спустя они снова стоят перед Фестусом. Тот ждёт на прежнем месте у входа в штаб-квартиру. Руки утоплены в карманах, корпус покачивается вперёд-назад, будто он слышит музыку, недоступную больше никому.

Ману по-прежнему против. «Бред» — её слово. Но Фрэнки согласился, и её голос больше ничего не решает.

— Эй, Фестус. — Фоззи шагает вперёд. — Ты правда хочешь к нам?

— Даааа!

Фестус кивает с такой силой, что его мотает и он едва удерживается на ногах. Фоззи подмигивает Фрэнки и Купферу. На Ману даже не смотрит.

— Мы больше никого не берём, но для тебя сделаем исключение. Если выполнишь задание.

Фестус таращится с раскрытым ртом. Он не понимает.

— Пройдёшь испытание на храбрость — будешь с нами, — объясняет Фрэнки и задавливает последние сомнения.

— Ура! Два-пять?

— Нет. Не арифметика. — Фоззи перехватывает; ему нужно объявить самому. — Слушай внимательно. — Он задирает подбородок, указывая вверх, туда, где на десятиметровой высоте раскинулась крыша. — Через пару дней ангар снесут. Было бы здорово, если перед этим наверху развевался наш флаг. Залезаешь на крышу, ставишь флаг — и ты в банде.

Фестус запрокидывает голову. Челюсть отвисает. Ману, Фоззи, Купфер и Фрэнки тоже смотрят вверх.

На мощных, чуть изогнутых поперечных балках, похожих на хребет гигантского расплющенного ската, покоится обрешётка, когда-то державшая черепицу. Местами зияют провалы, и сквозь них бьёт нестерпимо-синее небо. Осколки черепиц и щепки усеивают пол внизу. Крыша выглядит так, словно может обрушиться в любой момент, — вероятно, ради того ангар и приговорили к сносу.

Фестус опускает взгляд. Смотрит мимо них — ко входу в штаб-квартиру. Там, в торчащем из пола обрезке трубы, воткнута рейка с флагом: белый лоскут метр на метр, намалёванный череп и скрещённые кости.

Долгое молчание. Потом он поднимает на Фоззи печальные глаза.

— Не могу.

Фоззи хмурится.

— Как — не можешь? Думал, тебе серьёзно. Любой из нас сделал бы не задумываясь.

То, что поднимается в этот момент внутри Фрэнки, он не способен ни назвать, ни объяснить. Лишь много лет спустя он поймёт: это был стыд. Вязкий, удушливый.

— Но… не могу.

Фоззи делает сочувственное лицо. Качает головой. Оборачивается к Фрэнки.

— Ну вот. Я говорил. Трус.

— Но… два-пять, — еле слышно.

Фестус смотрит на них по очереди. На флаг. Вверх, на крышу. Плечи опускаются. Он отворачивается.

— Жаль, Фестус! Трусов не берём! — бросает Фоззи вслед.

Фестус останавливается. Запрокидывает голову и долго, не шевелясь, смотрит на полуразрушенную кровлю над их головами. Потом опускает глаза и уходит. Несколько шагов — и он исчезает в оконном проёме без стёкол, который четвёрка заново освободила от щита, прибитого пожарными.

Фрэнки молча провожает его взглядом.

Это последний раз, когда он видит Фестуса.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 13

19:14

Видимость упала настолько, что все четверо подсвечивали себе путь экранами телефонов.

Зелёное свечение угасает, а никто даже не заикнулся. Впрочем, сам Франк тоже помалкивал. Последнее, что им сейчас нужно, — паника.

Йенс первым добрался до винтовой лестницы и начал спускаться в тесный проём. Мануэла едва ступила на верхнюю ступень — снизу раздался глухой удар и сдавленный стон.

— Чёрт! — Голос Йенса ушёл вниз, как в колодец. — Пригибайтесь на последнем витке. Дьявольски тесно.

За Мануэлой полез Торстен. Франк спускался последним, согнувшись едва не вдвое, и всё равно задевал плечами стены.

Внизу лестница не кончалась — уходила ещё глубже. Под ними оставался как минимум один уровень.

Франк замер, не убирая ладонь с перил. Все четверо водили экранами по сторонам, и в перекрёстных бледных лучах помещение проступало фрагментами, словно на недопроявленном снимке.

Мастерская. По всему видно — недавно покинутая.

Вплотную к лестнице стоял массивный верстак. На толстой деревянной столешнице громоздились инструменты вперемешку со всякой мелочью: синие пластиковые коробочки с шурупами и гайками, разнокалиберные ключи, баночки, плоскогубцы, мотки проволоки, молоток. Над хаосом возвышался большой, по виду цинковый, кувшин.

На перфорированной панели выше аккуратно, по размеру, висели накидные ключи, клещи, напильники, ножовки по металлу. У дальней стены — деревянный ящик с откинутой крышкой; внутри угадывалось что-то покрупнее.

На крюках над ящиком висели два серых рабочих халата. Луч экрана Торстена как раз выхватил их из темноты.

— Ну вот. Уже кое-что. — Он снял ближний халат, натянул на себя. Мотнул подсветкой на второй: — Бери, Франк.

— С какой стати ему?

В голосе Йенса звякнула обида — капризная, детская. Он напомнил Франку Лауру лет семи, когда ей чего-нибудь не доставалось.

— Потому что нашёл я, Купфер. Отдаю кому хочу.

— Но я…

Йенс не договорил. Франк шагнул к стене и снял халат с крюка. Ткань пахла затхлостью и прогорклым машинным маслом. Неважно. Хоть ненадолго задержит тепло.

— Держи. — Он протянул халат Мануэле. — Надевай.

Она замешкалась лишь на миг, потом приняла его с тихой благодарной улыбкой и накинула грубую ткань на плечи. Подол доходил почти до ботинок, плечевые швы сползли к середине предплечий, кисти утонули в рукавах.

Пока она застёгивалась, Франк обернулся к Йенсу.

— Доволен?

Тот стиснул губы в белую нитку и промолчал.

Торстен качнул головой. Это Йенсу или мне — за то, что уступил халат? Разобрать не удалось. Луч экрана уже скользнул к лестничному пролёту, уходившему ниже.

— Там тоже надо глянуть. Разделимся. Двое здесь, двое внизу.

— Мы с тобой спускаемся, — сказал Франк. — Идёт?

Допустить, чтобы Торстен ушёл с кем-то из них, он не мог.

— Пошли. — Торстен развернулся к лестнице, не оглядываясь.

Франк кивнул оставшимся и двинулся следом.

Он ожидал похожее помещение, но последняя ступенька вывела их в узкий короткий коридор.

— Как думаешь, сколько ещё протянет эта светящаяся дрянь? — спросил Торстен без перехода.

— Час. Может, два. Сам удивляюсь, что никто не спросил раньше.

Торстен хлопнул его лапищей по плечу — до боли. Видимо, это означало расположение.

— Удивляться ты умеешь, Фрэнки. Ладно. Глянем, не припрятал ли этот ублюдок что-нибудь с крысиной мордой.

Не дожидаясь ответа, двинулся вперёд.

Скоро экраны останутся единственным светом. Франк перевёл телефон в спящий режим, вытянул руки перед собой и пошёл за массивной тенью Торстена.

Узкий коридор привёл в широкий проход с несколькими дверями. За большинством из них оказались спальни: голый бетон, двухъярусные койки, умывальник, серые стальные шкафчики. Разного размера — одинаково мёртвые.

В самом просторном зале, до которого они добрались после нескольких поворотов, стояло девять двухъярусных коек. И здесь — только голые матрасы.

Одеяло. Хоть одно шерстяное одеяло — набросить на плечи. Холод забирался внутрь, сковывал мышцы, превращал каждый шаг в испытание.

Голые кабели, змеившиеся по стенам, довершали картину. Казённые, безжизненные, безнадёжные спальни.

Они заглянули ещё в подобие холодильной камеры, в котельную, в пару помещений с аппаратурой неясного назначения. Торстен с размаху захлопнул последнюю дверь.

— Хватит. Всё крутится вокруг крыс — так? Крыс он выпустил наверху. Значит, и искать надо наверху, а не в этих склепах.

— Давай хотя бы бегло пройдём оставшееся.

— Пусто тут, Франк.

— За ночь он подкинет ещё три задания. Даже если крысиная загадка решается не здесь, мы можем наткнуться на что-то полезное.

Торстен вскинул телефон и ударил светом ему в лицо.

— Хочешь получить фору перед теми двоими. — Губы тронула кривая усмешка. — Гляди-ка. Правильный Фрэнки тоже начинает играть.

— Не в этом дело.

— Дело вот в чём, Фрэнки-бой. — Торстен упёр палец ему в грудь. Голос стал тяжёлым, утробным. — Это больное отродье убьёт семью каждого, кто к утру не наберёт два очка.

Громкость нарастала с каждым словом. Франк не ждал срыва. Только бы те двое не слышали.

— Очков — четыре. Четыре грёбаных очка на четверых. Выжить могут двое.

Последнее слово он выкрикнул — и тут же сбросил до хриплого шёпота:

— Вот о чём речь. А теперь реши. Ты выходишь утром со мной, едешь домой, обнимаешь жену и дочь. Или остаёшься благородным до конца — а твою девочку сжирают заживо. Крысы. Она, конечно, будет гордиться папочкой, когда они вонючими мордами выгрызут ей глаза.

Желудок скрутило.

— Я… — Голос сел. Франк сглотнул. — Не знаю…

— Конечно не знаешь. — Торстен отвернулся — резко, брезгливо. — Дерьмо. Я наверх.

Зашагал прочь. Франк двинулся следом, не думая.

Слова Торстена прожгли дыру в сознании, и оттуда хлынули образы. Та сцена из фильма — крысы, вырвавшиеся из клеток, серый жадный поток, захлестнувший дёргающееся тело. Только на полу лежал не тощий незнакомец. Лаура. Она теряла рассудок от ужаса. Резцы вонзились в кожу, рот разинут в беззвучном вопле, прекрасное лицо перекосила нечеловеческая гримаса.

Франк стиснул зубы и силой затолкал кошмар обратно в темноту. Шагая за чёрным силуэтом впереди, он давил поднимающуюся волну.

Этого не будет. Лаура и Беате не достанутся ему.

Они протиснулись вверх по винтовой лестнице. В мастерской — никого.

— Всё ещё бродят, — хмыкнул Торстен. — Поднимемся, осмотримся.

— Когда Ману и Йенс вернутся — нас не застанут.

— Ладно. — Он согласился неожиданно легко. — Жди тут. Я их найду.

— Может, оба пойдём?

— А они вернутся, подождут, полезут нас искать. Будем бегать по кругу. Блестящий план.

Крыть было нечем.

— Жду.

Надо было условиться о времени. Он мысленно выругался.

Торстен подошёл к верстаку, окинул взглядом беспорядок и выхватил большой гаечный ключ. Подбросил в ладони, оценивая вес. Удовлетворённо кивнул.

— На всякий случай.

Развернулся, железо в руке, и шагнул в проём коридора. Темнота сомкнулась за ним мгновенно — плотная, почти осязаемая.

Франк включил экран, повёл бледным лучом по мастерской. Подошёл к верстаку, привалился спиной к его краю. Стена за спиной лучше, чем лестничный провал или чёрный зев коридора.

Взгляд скользил между тёмными прямоугольниками проходов.

Беате. Лаура. Опасность, нависшая над обеими, и шансы её отвести.

Он заглянул в себя — глубоко, без пощады. На что ты готов? На всё? Без оговорок?

Двадцать лет. Столько они с Беате знали друг друга. Почти столько же были парой.

Он тогда только выпустился — диплом информатика, голова набита планами. Швейцарская софтверная компания с филиалом в Люксембурге подписала с ним контракт ещё до защиты. В первый рабочий день начальница отдела кадров водила его по подразделениям, и в бухгалтерии он увидел её.

Блондинка с открытой улыбкой. Их взгляды сталкивались снова и снова, пока руководитель отдела произносил дежурные любезности.

Через неделю они столкнулись в коридоре. Ещё через день сидели друг напротив друга в пиццерии.

Он помнил то чувство — мгновенное, необъяснимое, словно они знали друг друга всегда. И безрассудную ясность: это она. Они были вместе лишь несколько месяцев, когда он заговорил о свадьбе. Ему это казалось естественным. Её мгновенное «да» — тоже.

Перед внутренним взором замелькали кадры. Первый совместный отпуск — три недели на машине по Ирландии, вдоль побережья. Они отдались дороге и наслаждались неизвестностью: где найдётся ночлег к вечеру?

В одном пансионе хохотали до слёз. Крошечная мансарда, где всё до последней детали было розовым — даже рюши на цветастом покрывале. Стиранное бельё сушили на задней полке машины, прямо на ходу.

Он не помнил в жизни времени счастливее. Потом было ещё немало таких мгновений, когда он ощущал с пронзительной ясностью: какое чудо — их жизнь.

Наивысшее счастье пришло несколькими годами позже.

Лаура.

Акушерка вложила ему в руки крохотное существо. Он коснулся невообразимо маленьких пальчиков и не смог отвести глаз от самого прекрасного лица на свете. Он плакал и не стыдился.

Лаура… Её улыбка. Она ещё так молода…

Да. Он сделает всё.

Торстен во многом оставался неандертальцем. Но в одном был прав. Они заперты, бежать некуда. Этой ночью спастись смогут в лучшем случае двое.

Каждый будет драться один. Остальные понимают это не хуже.

Что случится в ближайшие часы, он не решался додумывать. Торстен ищет союза — очевидно. Иначе зачем предлагать халат? Иметь рядом человека, способного одним телосложением подмять любого из них, — разумнее не придумаешь.

В следующий миг стыд обжёг затылок. Франк прикрыл глаза.

Быстрые шаги вырвали его из забытья.

Один человек.

Через секунду из правого прохода вынырнул Торстен и двинулся к нему.

Тяжёлого гаечного ключа в его руке больше не было.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 14

19:40

— Ничего. Понятия не имею, где остальные. Надоело искать. Сделаем иначе.

Торстен остановился рядом с Франком у верстака и принялся одной рукой ворошить хлам, другой поднимая телефон, чтобы хоть что-то разглядеть.

— Вот она. — Он удовлетворённо хмыкнул. — Знал же, что что-то мелькнуло.

Протянул находку на раскрытой ладони. Франк не сразу разобрал — тёмный восковой мелок. Без лишних слов Торстен двинулся к винтовой лестнице, неуклюже нагнулся и вывел на бетоне крупными буквами: «Мы наверху!»

Выпрямился, швырнул мелок на верстак и полез по узким ступеням. Франк двинулся следом.

Наверху спросил:

— Куда дел гаечный ключ?

Торстен покосился на него, словно прикидывая, стоит ли отвечать.

— Бросил где-то. Тяжеленная дура. Да и толку от неё — если бы там внизу за меня взялся кто-то знающий, ключ бы не спас.

Франк кивнул и указал в коридор справа.

— Ладно. Двинули.

Дурное предчувствие шевельнулось где-то под рёбрами и осело там — тёплое, ноющее. Он заставил себя сосредоточиться на единственном: не налететь в темноте на что-нибудь.

Даже коридоры, по которым они уже проходили, выглядели чужими. Без зелёного свечения, к тому времени почти угасшего, пространство словно перекроилось заново. Дверь, за которой Франк запер крыс, они опознали лишь по писку и скрежету за ней.

— Скоро тут будет хоть глаз выколи, — процедил Торстен, обернувшись. — Придётся сидеть на телефонах. Убивать свой аккумулятор ради фонарика я не намерен. Теперь ты первым — включай.

Аккумулятор айфона и так еле дышит. Подсветка высосет остатки за считаные минуты. Франк всё же ткнул в экран и вышел вперёд.

Тусклый луч выхватил коридор. За поворотом потянулись двери с табличками — все начинались со слова «Отдел»: продовольствия, культуры, экономики, юстиции, ещё несколько. Помещения за ними — примерно одинаковые и по большей части пустые. По другую сторону снова спальни, но в каждой лишь одна двухъярусная кровать.

Тупик. Пришлось возвращаться.

В остальных комнатах тоже ничего, что можно было связать с заданием. Попались врачебный кабинет и процедурная — койка да несколько устаревших приборов.

Несколькими метрами дальше узкий проход упёрся в помещение пошире. На дальней стене Франк сразу различил табличку. Буквы ещё слабо фосфоресцировали: «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД».

Сердце дёрнулось. Торстен уже протиснулся мимо.

— Ну вот. Другое дело.

Франк двинулся за ним через помещение к проходу справа, куда указывала табличка. Торстен включил телефон и направил свет в узкий рукав — метров пять, поворот влево, — в конце которого темнела уменьшенная копия входной двери. К ней вдоль стены тянулись толстые чёрные шланги — судя по виду, гидравлика.

Торстен ухватился за массивную металлическую скобу, закреплённую на двери вертикально. Дёрнул. Глухо. Ощупал края, надавил, рванул на себя — ни на миллиметр.