Исповедь сороколетней женщины.

Марина Объедкова. Исповедь сорокалетней женщины.

Мы часто живём в своём собственном мирке, не замечая многое важное и значительное в нашей жизни. Мы как слепые котята находим блюдечко с молоком только после того, как нас ткнут в него носом. Мы все знаем неопровержимость Евангельских истин, но очевидным это становится чаще лишь тогда, когда кто-то помогает проанализировать нашу жизнь, наши поступки и те плоды, которые они приносят. Так пусть чаще встречаем мы людей, помогающих в этом. Пусть чаще читаем книги, направляющие на путь истины – путь спасения души.

Я сижу на диване, смотрю в окно и вспоминаю недавний юбилей. Мне уже сорок. Господи! Как же мне много лет! Лишь недавно, как кажется, я была совсем молоденькой студенткой, женой, мамой, а теперь… Теперь умудренная опытом женщина, убеленная сединами… Нет, я конечно не хожу с седой головой, слишком много красителей для волос продают сегодня, но мой естественный, живой цвет утерян безвозвратно и только, глядя на головку дочки, я вспоминаю его.

Да, я сильно изменилась. Изменилось все вокруг. Изменился и мой любимый город Москва. Какая она была? Широкая, просторная, красивая, удобная, ласковая и нарядная. Какой она стала?! Тесной, напичканной домами и машинами, неприлично сверкающей и бесстыдно выставляющей напоказ роскошь отелей, иномарок, богатых шуб и квартир.

Что раньше чувствовала, проходя по улицам Москвы? Я была у себя дома, в большой, уютной квартире с хорошей, удобной мебелью. В «квартире» комфортной. В ней можно было найти место и во время дождя, и во время снега, и во время мороза и бури. Причем, все места были доступны, любимы или нет, это уж у кого как, но не запретны.

Что я чувствую сейчас? Большая коммуналка, напичканная самой разной мебелью. В ней даже телевизор можно посмотреть, лишь протиснувшись к неудобному жесткому креслу через скученность ненужных мне вещей.

Кому нужны супердорогие бутики, продающие некачественные вещи за немалые деньги? К сожалению, сейчас качество и цена не соответствуют друг другу и, если вам очень захотелось приобрести отличную вещь, дабы утереть нос своим недоброжелателям на работе, не обольщайтесь на счет известных фирм или имен модельеров, проставленных на ярлычках. В девяноста девяти процентах из ста «французский Кутюрье» сотворил желаемую вами шмотку на задворках Стамбула или в подмосковной Балашихе.

Это лишь приблизительное описание Москвы прошлой и настоящей, но я не могу отделаться от этого ощущения, ощущения превращения Москвы в скученность домов, магазинов, построенных без всякого смысла, с одной лишь целью, целью получения прибыли. На многих нынешних новостройках можно писать лозунги: «Нравится? Не обольщайтесь! Это не для вас! Это наше капиталовложение, размешенное в ваших дворах, на ваших детских площадках, в парках, скверах».

Странная мораль сложилась у нас в последнее время. Раньше человек стеснялся того, что он воровал. Придумывал разные истории, объясняющие его благополучие. Мы слушали эти истории, иногда верили, но чаще нет. Но вор хотя бы стеснялся! Он старался казаться честным. А сейчас? Люди должны стесняться плохого мнения о них. Должны! Но не стесняются. Раньше мы все были гражданами одного государства. Кто-то получал сто, сто пятьдесят, кто-то триста, четыреста, тысячу наконец, но миллионов не получал никто. Откуда взялись миллионеры, олигархи? Им не стыдно, что мы понимаем, что они воры? Как могут люди, бывшие у власти, развалившие страну и разбогатевшие, остаться во власти? Почему в моем государстве энергоресурсы принадлежат единицам? Кто такой Чубайс? Наследный принц? Потомок крупных магнатов? Какой сосед одолжил ему денег на покупку нашего с вами тепла, света? Ладно. Стоп. Эти мысли вредны, так как они портят и без того плохое настроение. Жаль, что они часто посещают нас с вами, простых граждан, а вот тем, кто должен обеспечивать порядок и закон не приходят в голову.

Как обидно, что деньги сейчас решают почти все! Почему люди копят их в таком количестве? Что это? Алчность, переродившаяся в страсть, глупость или иные непонятные мне чувства? Сейчас Москва - это большой пирог, но не на нашем общем столе. Вокруг пирога все дерутся, хватают, кто сколько сможет и тащат по углам. Что останется на столе потом? Крошки? Обгоревшая корочка?

От этого всего мне становится противно. Противно видеть БОМЖей. Причем, не эти несчастные грязные, голодные, обездоленные люди вызывают во мне столь неприятное чувство. Противно, что такое явление вообще присутствует рядом с нами. Ведь это люди! Неужели среди стольких существующих в Москве общежитий или других зданий, пригодных для жилья, нельзя выделить площади для ночлежек? Неужели тот факт, что во время морозов замерзают бездомные люди, не является вопиющим?!

Как же трудно нам, воспитанным совсем в других традициях, все это понять и принять! Хватит! Опять я думаю не о том. Ведь мне с одной стороны уже сорок, а с другой я еще молода душой и вполне могу подумать о более личном, более интересном.

***

Как трогательно и приятно говорили мои подруги на дне рожденья. Какие замечательные пожелания и тосты произносили. У меня их две, Татьяна Петрова и Марина Воскобойникова, и хоть у них уже другие фамилии, для меня они все те же, Петрова и Воскобойникова, тем более, мы дружим с шестого класса, и большую часть своей жизни я знаю их.

У Таньки все хорошо, правда, многое её не устраивает. У Маринки не всё благополучно в семье, но она с этим справляется. Дело в том, что Маринкин муж тот ещё Донжуан! Но видимо, именно ей такой достался, потому что именно Маринка умеет с этим мириться. Легко ли жить с человеком, у которого каждые полгода новая пассия. Причём, Маринка почти обо всех них знает. Она даже посмеивается над его избранницами, и её Игорь всегда возвращается домой. Хотя, на мой взгляд, это слабое утешение.

-Марина, как ты можешь с ним жить? – спрашивала я её неоднократно.

А она всегда отвечала:

-Он по-другому не сможет. Если я буду вмешиваться, он в один прекрасный момент вернётся не домой, а к одной из своих, и тогда весь его кошелёк осядет в другом месте.

-Значит, ты терпишь из-за денег?

-Не только из-за денег. Мне нужен муж, детям нужен отец. Легко ли мальчишкам будет расти без отца?

У Марины и Игоря два сына.

-Марин, а когда он стал таким?

-Ой, Катька, - Катька это я, - он сразу был таким. Помнишь, он уже на нашей свадьбе на тебя поглядывал.

Я невольно покраснела. Это не ускользнуло от Маринкиных глаз.

-Да не красней! – засмеялась она. – Ты лишь одна из многих. Тем более, в тебе я уверена. Он ещё до свадьбы ходил на сторону. Моя мама меня предупреждала, что такой парень, как Игорь, не только будет интересен женщинам, но и они ему будут интересны.

Игорь действительно имел яркую внешность. Он был высоким, светловолосым, с правильными чертами лица и весёлым нравом. На женщин он смотрел как на объект для развлечений. Иногда создавалось впечатление, что Игорь питается как энергетический вампир теми чувствами, которые вызывает у слабого пола.

В иные моменты мне казалось, что Маринка не жена Игоря, а его товарищ, который знает обо всех слабостях друга, знает и прощает, принимая его таким, какой он есть и, не стремясь исправить, переделать, переменить. Мне всегда была очень интересна эта пара, потому что я понимала, что никогда бы не смогла жить с таким человеком.

У Татьяны был совсем другой муж. С годами её Толик поправился, полысел. Он всегда был спокойным и тихим, и в их паре выделялась лишь слабая половина, Татьяна, которая на самом деле была сильнее своего мужа. Я всегда думала, помня пословицу: «В тихом омуте черти водятся», что от Толика можно ожидать что-нибудь необычное, неожиданное, но годы шли, и Толик оставался самим собой, не преподнеся ни одного сюрприза. Отвечал он всегда односложно и полностью был удовлетворен ролью молчаливого, соглашающегося во всём со своей женой и довольного своей жизнью человека.

Татьяна была импульсивной. Толик её во всём устраивал и лишь иногда, раздражаясь на него за его безынициативность, Татьяна начинала критиковать весьма резко его это качество, обзывая «тюфяком». Толик, казалось, не особенно на неё обижался, а мы знали наверняка, что большинство инициатив, исходящих от него, будут задавлены напором Татьяниной энергии. Причём, возмущена она будет намного сильнее его инициативой, чем бездеятельностью. Если говорить об изменах, то, наверное, Толик никогда в жизни не изменял, и не будет изменять своей супруге. В этом были уверены все, кроме Воскобойниковой.

Последнее время Маринка не однократно говорила нам о том, что изменяют абсолютно все мужики, только одни это делают очень тщательно скрывая, другие изменяют очень редко, и об этих изменах жены никогда не узнают. Татьяна смеялась, слыша эти уверения, а у меня неприятно сосало под ложечкой.

Дело в том, что мой муж Андрей, на мой взгляд, был самым привлекательным. Маринкин Игорь был слишком слащавым, а мой Андрей… мой Андрей источал мужское обаяние, шарм и оставался при этом серьезным человеком, державшимся с достоинством. В юности он был худоват, но с возрастом немного расширившись, он выглядел стройным и плотным. Мы поженились по любви, но прошло уже почти двадцать лет и, глядя на себя в зеркало, я с сожалением отмечала, что между мной прошлой двадцатилетней и нынешней сорокалетней лежит бездна, бездна времени.

Андрей всячески меня успокаивал, когда я говорила об этом, и убеждал, что я ничуть не изменилась, и что он любит меня по-прежнему. Если бы не было заверений о том, что я ничуть не изменилась, я бы поверила, но…я видела, что перемена в моей внешности слишком очевидна.

Подливала масла в огонь и мама Андрея, не уставая замечать и мои морщинки, и мои лишние килограммы.

«Тебе нужно обязательно делать маски из свежих огурцов», или «Почему ты ешь хлеб? С твоей склонностью к полноте нужно совсем отказаться от мучного», или что-нибудь в том же роде были постоянными её замечаниями. Моё настроение сильно портилось, а Андрей, видя это, смотрел на меня и взглядом говорил: «Да не расстраивайся ты!» А я всё равно расстраивалась.

У меня было всё: и муж, и дочка, и квартира, и машина, пусть простенькая, не престижная «Нива», но всё же бегающая и сильно помогающая в хозяйстве. Наша дача находилась в прекрасном месте, рядом с лесом. Мой муж имел хорошую работу, покладистый добрый нрав и любил нас с дочкой. Казалось бы, живи да радуйся, но я часто переживала. В меня будто кто-то вселился, кто-то ревнивый и подозрительный. Недовольная собой, я переносила свое недовольство на мужа, ища в нём, в его поведении, взгляде, словах доказательств наличия другой женщины, моей соперницы.

Андрей часто приходил с работы усталым и, не всегда понимая моего пристального изучающего взгляда, спрашивал:

-Котёнок, у тебя всё хорошо?

-Хорошо, - отвечала я и немного успокаивалась.

Из его уст «котёнок» звучало как-то по тёплому, по-доброму, и плюс, это слово было до боли знакомым и привычным, свидетельствующим о том, что Андрей, действительно, относится ко мне по-прежнему.

Когда он садился в кресло, прикрывал глаза в ожидании ужина, я уходила на кухню и, стоя у плиты, думала, что он вспоминал о той другой, которая, может быть, сейчас заполняла все его мысли и чувства. Настроение моё опять портилось.

Андрей видел перемены в моём поведении и, однажды, назвал их «кризисом зрелого возраста».

-Котёнок, нам уже не двадцать. Смирись с этим.

-С чем? – сделала я показательно равнодушный вид.

-С тем, что мы уже не юноша и девушка.

Конечно, он был прав. Но я никак не могла смириться. Я хотела, но у меня не получалось. Плюс, обстоятельства, происходящие вокруг, не помогали мне смириться, а наоборот.

***

Однажды, ко мне вечером позвонила Маринка и, быстро проговаривая слова, чуть ли не прокричала в трубку:

-Катька, ты не поверишь, когда я скажу, кого видела!

-Кого? – испугалась я, думая, что она видела Андрея с любовницей.

-Толика!

-Какого Толика?

-Танькиного.

-Я его часто вижу. И что?

-Он был с женщиной, - в голосе Маринки слышались ноты торжества.

-Ты что, злорадствуешь?

-Нет, просто Танька часто говорила мне, что мой Игорь кобель.

-Не вижу в ее словах неправды, - усмехнулась я.

-Пусть! Но я часто говорила вам обеим, что все мужики кобели в той или иной степени. Говорила?

-Говорила.

-Ну, вот!

-Может, это была его знакомая с работы.

-Я же видела, как они держались за руки!

-Марина, да не радуйся ты! Представляешь, как ужасно это будет узнать Татьяне?

-Не вздумай ей говорить, - вдруг испугалась Воскобойникова.

-Как?!

-Вот так! Ничего не говори Татьяне.

-То есть, ты хочешь, чтобы он её и дальше обманывал? – возмутилась я Маринкиному желанию умолчать об измене.

-А ты хочешь, чтобы они развелись?! Может, я действительно ошиблась. Может, для Толика это единственная отдушина и радость в жизни.

-Ну, ты скажешь… Единственная радость. Они женаты уже семнадцать лет. Если бы ему была ненавистна семейная жизнь…

-Причем здесь ненавистна! – перебила меня Маринка. – Но Татьяна деспот, и только сам Толик знает, тяготит его это или нет. Просто, я могла не увидеть. Зачем мы будем его закладывать Татьяне? Сами разберутся.

-А где ты их видела?

-В детском мире.

-Где?!

-В детском мире. Они машинку большую покупали. Для мальчика, наверное. Бедная Татьяна. У нее так никто и не родился.

-Марина, - возмутилась я, - у меня всё время ощущение, что ты злорадствуешь. Ведь Татьяна твоя подруга.

-Да, подруга. Я не злорадствую. Просто, она слишком всегда само достаточна и довольна собой. Нельзя же так переоценивать свои возможности и свои достоинства.

-Марина, - опять перебила я с упреком в голосе.

-Хочешь - заступайся, хочешь - нет, но мне ужасно бывает неприятно, когда она меня расспрашивает об Игоре. Причём, расспрашивает эдак жалеючи. А вот видишь как! И её Толик не лыком шит. Туда же! Лысый.

-А женщина молодая? – спросила я.

-Да не очень. Хотя, лет на пять – восемь, я думаю, моложе. Но главное, покупали то они игрушку. Вполне возможно, что у Толика есть ребёнок на стороне.

-Может, это не его ребенок… И вообще, Марина, там вилами на воде писано, что Толик был с любовницей. Мало ли какие могут быть обстоятельства. А ты сразу дурное ищешь.

-Да, конечно. Ты опять всё видишь в розовом свете. Толик просто встретил сестру своего друга и помог ей чисто по-товарищески. Конечно. А за ручку держал, чтоб она не потерялась, – говорила Марина с издёвкой в голосе.

-Да ладно, - не выдержала я, - от тюрьмы и от сумы никто не зарекайся, – стала я, как и Маринка говорить пословицами.

-А я и не зарекаюсь. Я как раз таки и не зарекаюсь! Это Татьяна смотрит на мои проблемы с высока. Мол, у нее так никогда бы не могло случиться.

-Ладно, Марин. Пойду я ужин готовить.

-Пока.

Когда я положила трубку, долго ещё не могла ничего делать, размышляя о превратностях судьбы. Неужели и Танькин Толик?! Ох, если Толик увлекся кем-то, то мой Андрей и подавно.

По коже побежали мурашки. Неприятное ощущение кольнуло сердце. И предчувствие не обмануло меня.

***

Вскоре, через несколько дней, вечером опять позвонила Марина:

-Алло, Катя?

-Да, привет.

-Привет. Ой, Кать. Ты мне ближе, чем Татьяна, поэтому тебе я обязана сказать.

-Что сказать? – не поняла я.

-Я видела твоего Андрея с прелестной барышней лет двадцати пяти.

-Что?

-Да. Они сидели в машине.

-Где?

-Возле издательства.

Андрей работал в издательстве.

-А ты как там оказалась?

-Я часто хожу мимо его издательства, когда иду с работы в магазин, - пояснила Марина.

Я вспомнила, что Марина и Андрей работали недалеко.

Я настолько была ошарашена, что молчала.

-Кать!

-Да?

-Ты расстроилась?

-А ты как думаешь? – разозлилась я.- Как ты умудряешься всё увидеть?

-Не обижайся, но у меня опыт. Тем более, ты же знаешь мою точку зрения. Чем раньше узнаешь, тем быстрее примешь меры. Между Андреем и этой девицей я не заметила столь нежных чувств, как между Толиком и его дамой.

-Хоть на этом спасибо.

Я была сильно расстроена и никак не могла этого скрыть. Неужели и мой Андрей…Хотя, я часто об этом думала, подсознательно ждала и вот дождалась!

-Алло, Кать!

Я молчала.

-Кать!

-Ну?

-Да не принимай ты это близко к сердцу! Поверь мне, в этом нет ничего особенного. Это лишь жизненные мелочи.

-Да уж. Мелочи. Я не смогу с этим мириться.

-А я и не предлагаю тебе мириться. Лучше всего, постарайся прервать эти отношения сейчас.

-Но ведь ты не вмешиваешься в дела Игоря. Он у тебя предоставлен сам себе. Что хочет, то и творит, - сказала я ехидно.

-Да Игорь и Андрей - разные люди! Понимаешь? У Андрея всё может быть только серьёзно. Игорю сходить на лево, как кружку пива выпить. А если Андрей пойдет?..

-А какая была девушка? – не смогла я скрыть своего интереса.

-Высокая, длинные волнистые волосы. Лет ей примерно двадцать пять. Спроси у Андрея, кто это. Можешь сослаться на меня.

-Ладно, Марин. Я пойду ужин готовить.

-Ну, ты успокоилась?

-Да, - мой голос предательски дрогнул.

-Кать! Всё будет хорошо. Наплюй!

-Ладно, пока, - и я повесила трубку.

***

Когда вечером Андрей пришел домой, я старалась держать себя как всегда. Но моё настроение было ужасным. Дочка ещё не пришла домой с прогулки, и мы сидели на кухне вдвоём.

-Что с тобой, Катя? Что-нибудь на работе случилось?

-Нет.

-Что-нибудь болит?

-Нет.

-Что-нибудь с Ксюшей?

Ксюша – наша дочь.

-Нет.

-Как у неё в школе?

-Всё хорошо.

-Кать! Да что случилось, наконец?! – не выдержал Андрей и повысил голос.

-С какой ты девушкой был в машине? – спросила я как можно спокойней.

-В машине?

-Да.

-Когда?

-Сегодня. Возле издательства.

-А! Мы ездили в аэропорт. Я, Борис и Аня.

-А зачем вы ездили в аэропорт? – не отставала я.

-Мы встречали автора «Голубой медузы», а потом Аня и Борис повезли его на квартиру.

-А ты?

-Я взял у него рукопись и поехал в издательство.

Андрей тоже начал говорить спокойно, а мне казалось, что он слишком спокоен, нарочито равнодушен и беспристрастен.

-А зачем вы все вместе ездили?

-Катя, я ездил в рабочее время по делам издательства. Что тебе в этом так не нравится?

-Мне не нравится то, что ты ездил с Аней.

Андрей улыбнулся.

-Твоя искренность меня всегда поражала, – сказал он.

-А лучше, если я буду за спиной строить тебе всякие козни, злиться и пытаться выяснить, что это за Аня? – спросила я обиженно.

Даже его улыбка казалась мне не доброй, а издевательской.

-А с чего ты взяла, что Аня представляет для тебя какую-то опасность?

-Какую опасность?

-Ну, пускай не опасность, а угрозу.

-Какую угрозу?!

-Угрозу нашей семейной жизни.

Я презрительно скривила губы:

-Марина видела вас в машине и посоветовала мне обратить на это внимание.

Андрей глубоко вздохнул:

-Я понимаю, такой муж как Игорь может доставить массу хлопот и сделать женщину слишком подозрительной, но ты… Почему ты поддаешься на её провокации?

-Это не провокации. Она действительно считает, что у тебя может что-нибудь быть с этой барышней, как она выразилась.

Андрей пожал плечами и вдруг, как будто на что-то решившись, сказал:

-Завтра в издательстве приём, ты поедешь со мной.

-Все будут с жёнами?

-Не все. Но тебе будет лучше, если ты сходишь со мной.

-Почему?

-Посмотришь на Аню, познакомишься с ней, и я думаю, успокоишься на её счёт.

«Что это? – подумала я. – Лицемерие или правда?»

Глядя в глаза Андрея, я готова была склониться к тому, что это правда, но что-то внутри меня не давало этого сделать. Я смотрела на Андрея, он мне нравился, и мне казалось, что он должен нравиться всем окружающим женщинам.

«Может, он ждёт, что я откажусь? Наверное, зная меня, он именно этого и ждёт. Ну, уж нет!»

-Хорошо, я пойду с тобой завтра, - сказала я ангельским голоском и с жадностью впилась глазами в Андрея.

Андрей был абсолютно спокоен, и уличить его в каких-то недостойных мыслях я не смогла.

***

Следующий день был выходным. Я с утра пошла в парикмахерскую и, к моему удивлению, причёска, сделанная там, мне сильно шла и очень нравилась. Одевшись уже за час до выхода из дома, я оценивающе осмотрела себя в зеркало.

Из овального окна в параллельный мир на меня смотрела приятная, симпатичная женщина до сорока. И всё же, я никогда не смогу соперничать с молодыми. Если Андрея привлечет кто-то из юных, не помо…