Сергей Переслегин, Николай Ютанов
Из России с любовью

Cценарий развития Республики Армения в 2003-2020 гг.

Для Армении когнитивная проектность была связана, прежде всего, с участием страны в российском инновационном движении, с самого начала носящем постиндустриальный характер. Cтрана быстро превратилась не только в одного из важнейших внешних партнеров российской Федеральной Инновационной Системы, но и в своеобразную "визитную карточку" этой системы. Подобно тому, как Прибалтика являла миру немного приукрашенный образ советской индустриальной Империи, Армения и Белоруссия выступали в качестве витрины, представляющей успехи стран СНГ в когнитивном переустройстве мира

Синопсис

Задача проектирования «истории Будущего» Республики Армения достаточно сложна. Сценарий должен, во-первых, соотноситься с глобальными мировыми процессами, которые недостаточно нам известны.

Во-вторых, требуется, чтобы результаты сценирования удовлетворяли Заказчика, то есть определенные элитарные группы в Армении и диаспору. Подразумевается, что эти группы должны стать субъектами действия. В действительности, они ими не являются – ни внутри страны (поскольку в стране не проявлена деятельностная позиция), ни в глобальном мире (из-за несоответствия масштабу текущих процессов). Следовательно, сценарий должен предусматривать такое переформатирование этих элитарных групп, которое сделает их субъектами действия.

Движущие силы сценирования

В Армении внутриполитическая жизнь ныне складывается из борьбы двух стратегических течений. Первое сообразуется с военным вектором развития страны, предметом его устремлений является реализация сценария «Жандарм Закавказья». Второе не несет в себе проектности и, следовательно, автоматически реализует сценарий «Горы и море» с переходом страны к криминализованным формам традиционного аграрного производства.

По мнению армянской диаспоры, страна заплатит за первый сценарий сокращением роли демократических институтов и растущей зависимостью от российской финансовой и военной помощи. В экстремальной версии в Армении даже происходит замена (или подмена) существующего режима военной хунтой, борьба с которой может стать одной из движущих «пружин» сценирования.

В действительности, «военный вектор» развития ни при каких условиях не будет представлен в Армении более сильно, чем он уже представлен. Это связано с полным отсутствием у страны позитивных военных целей.

Значительно более актуальным, нежели противопоставление «военных» и «государственников», является противоборство военной элиты армянской метрополии и либеральных бизнес-элит диаспоральной Армении. Взаимодействие между полюсами сил в этом случае происходит через посредника, в роли которого в нашем сценарии выступает Россия. Возникает конструктивный конфликт: и «военная элита метрополии», и «диаспоральные круги» пытаются добиться своих целей, воздействуя на российские управляющие круги, которые, однако, сами являются субъектами стратегирования.

Для России политическая игра определяется соотношением сил между реальностью сырьевого развития страны и мечтой об ее инновационном развитии, иными словами, борьбой между существующими элитами, имеющими «советские корни», и элитами возникающими. «Сырьевые элиты» не интересуются Арменией, в то время как для «инновационных элит» – Армения это естественный путь на юг, к новым, еще не поделенным рынкам.

Очень интересным и активным «игроком» в сценарии «Из России с любовью» станет РАО ЕС РФ и ее дочерние группировки. Эта ТНК уже осознала перспективы создания единой евроазиатской энергетической сети, имеет ресурсы и желание такую сеть создавать[1].

2004-2009 гг.

Мир медленно «закрывается», этот процесс маскируется интеграционными процессами в ЕС, на Дальнем Востоке, на американском континенте.

Основное содержание этапа для Армении – решение проблемы энергетической безопасности, выстраивание коэволюционного вектора с Россией путем передачи ей имущества за долги, реализация и кризис сценария «Жандарм Закавказья».

Проблема имущества конфликтна, ибо речь идет о перемене собственности, то есть о «продаже Родины». Борьба «военных прогрессистов» с «гражданскими традиционалистами» примет острые формы и будет сопровождаться в 2007 – 2009 гг. политическими убийствами. Лишь проектное вмешательство диаспоры спасет положение. Несколько лидеров диаспоры возвращаются около 2008 г. в метрополию, чтобы впоследствии сыграть активную роль в ее политике.

Усиление Армении вследствие получения военной и финансовой помощи из России вызовет трения в регионе. Усилиями России, США и опять-таки проектных представителей диаспоры удастся конвертировать неизбежную эскалацию насилия в новую региональную проектность. Впервые будет высказана гипотеза транспортного кольца и интеграционной структуры, альтернативной ЕС. В достижении договоренностей между элитами важную роль сыграют целенаправленные действия России по формированию нового пакета евроазиатских инфраструктур («Южный коридор»).

С возникновением концепции «Восточного базара» и соответствующего транспортного кольца Армения становится инвестиционно привлекательной. Возникает маленький по численности, но заметный по контролируемым капиталам антропоток Диаспора – Метрополия.

Указанные события совершаются на фоне войны США в Иране, последующего ухода американцев из Закавказья и возвращения США к доктрине Монро. Регион становится полем игры свободных сил.

В Турции разгорается внутренний конфликт, инициированный Германией, которая не может допустить вступления Турции в ЕС. В этих условиях Турция либо исламизируется, либо останется светским государством и признает геноцид. В последнем случае возможна проектность, сближающая Армению с Турцией.

2010-2020 гг.

Человечество выстраивает вместо глобализованного мира новую хозяйственную систему, опирающуюся на макрорегионы.

В России реформы приводят к резкому усилению роли страхового бизнеса: страховщики аккумулируют ресурсы, сравнимые с оборотами сырьевого сектора, и начинают искать новое поле деятельности. Через ряд ключевых фигур в страховом деле армянская диаспора получает средства давления на российскую политику. Начинается экспансия российско-армянского страхового капитала в Закавказье. У «Восточного базара» возникает отчетливое финансовое наполнение.

Россия, создающая инновационный проект, все более нуждается в банковской оффшорной зоне. Ее собственная финансовая система слишком прозрачна и препятствует перемещению капиталов; после вступления в ЕС стран Восточной Европы российские бизнесмены не могут работать со своими традиционными партнерами типа «Pareks-bank».

Освободившееся место российского оффшора может занять Армения. Это, с одной стороны, криминализирует страну, с другой – сделает ее инвестиционно привлекательной. Антропоток диаспора – метрополия усилится.

«Новые армяне» – представители диаспоры, владеющие крупными капиталами, вернувшиеся на историческую Родину – становятся все более и более влиятельным слоем. Их интересы не ограничиваются Арменией: поступающие от страховой и оффшорной деятельности средства они вкладывают в инфраструктуры «Транспортного кольца» и в институты «Восточного базара».

Этап 2020-… гг.

Время мировых постиндустриальных проектов и новой глобализации.

По мере реструктурирования мира все большую роль приобретают четыре валюты, три из которых искусственны: доллар, евро, восточная марка стран АТР и динар исламского мира. Конструкционные особенности «восточного базара» таковы, что Армения попадает в зону динара.

Это лишь улучшает работу ее финансовых структур: как и Россия, Армения оказывается в зоне межвалютного обмена. На ее финансовую территорию поступают рубли и евро, вкладываются в развитие – динары.

Армения становится «витриной», «визитной карточкой» российского постиндустриального проекта (как когда-то Прибалтика была «визитной карточкой» советской индустрии). Социальная структура страны изменилась: диаспора социально и политически стала частью метрополии, а экономически – инструментом ее влияния на региональных рынках мира.

К концу периода Армения позиционирована в мире как важный элемент экономики Среднего Востока (Ереван – крупнейший в регионе фондовый рынок) и, одновременно, как инновационный модуль российской инновационной системы. По внедрению целого ряда гуманитарных технологий она опережает Россию, прежде всего, это относится к «гуманизации коммуникативных сред» и к «нелинейному образованию». Официальная публикация «Новой образовательной программы Армении» производит огромное впечатление в «мире постиндустриальных проектов».

Сценарий «Из России с любовью»

Глава 1. «Жандарм Закавказья: альтернативные стратегии для Республики Армения»

(Из курсовой работы студента IV курса «Военного колледжа» майора Леона Тер-Оганесяна, защищена 26 июня 2010 г.).

«В конце двадцатого – начале двадцать первого столетия Республика Армения вплотную столкнулась с тем, что выигранная война действительно стимулирует национальное развитие, но лишь посредством созданных этой войной вызовов, обращенных к стране, народу, военным, политическим, культурным, предпринимательским элитам.

Война за Нагорный Карабах способствовала консолидации армянского народа, в том числе – армянской диаспоры, и росту национального самосознания. Победив в этой войне, Армения резко повысила (но и проблемативизировала!) свой международный статус. В известном смысле, только после этой победы Армения была признана во всем мире и в макрорегионе Большого Кавказа, как «настоящее государство», способное выжить и добиться реализации своих целей.

Одновременно победы создали и несколько трудноразрешимых проблем.

Во-первых, армянская метрополия фактически оказалась «во враждебном окружении». Очевидно, что Азербайджан не смирился с потерей территории, тем самым, любая антиармянская коалиция получит его поддержку. Военный успех Армении усилил естественное взаимопонимание Азербайджана и Турции (обе страны исповедуют Ислам суннитского толка). По ряду причин, из которых не последняя – страх перед военной мощью Армении, Грузия дипломатически и экономически выступила против Армении. Отношения с Ираном развиваются более благоприятно, но необходимо помнить, что Иран – мусульманское государство и притом, рассматривающее себя как «визитную карточку исламского мира». Ожидать, что Иран будет во всех случаях поддерживать христианскую Армению, было бы политически наивно.

Во-вторых, негативное отношение соседей привело к послевоенной инфраструктурной блокаде Армении, оказавшей крайне негативное влияние на развитие хозяйства Республики. Практически, инфраструктурная недостаточность страны была на рубеже веков тем основным фактором, вокруг которого выстраивалась любая перспективная национальная стратегия.

В-третьих, победа привела к образованию Нагорно-Карабахской Республики. Это политическое и административное образование находится в тесной генетической, организационной и финансовой связи с Арменией, поэтому Армения вынуждена создавать механизмы взаимодействия с НКР. Между тем, весь опыт географически разделенных стран (Германия в 1918 – 1939 гг., Пакистан в 1948 – 1973 гг. и пр.) указывает на «затратность» и непрочность таких политических конфигураций. Территориальная связность Армении с НКР отрицательна, это означает, что некоторая доля вовсе не безграничного ресурса армянской метрополии изначально расходуется на поддержание взаимодействия с НКР.

В-четвертых, победа резко усложнила внутриполитическую жизнь Армении, приведя к росту влияния военных на государственные дела. Внутриполитическая обстановка в Армении потеряла стабильность – может быть, не до такой степени, как в Азербайджане, Грузии или Турции, но вполне осязаемо.

В этих сложных условиях руководство страны решало фундаментальный вопрос о «векторе развития» Армении. Существенную помощь в принятии основополагающих решений сыграли организационно-деятельностные игры команды Щедровицкого, проведенные в октябре 2002 и 2003 года, а также активная деятельность клуба «Армения 2015».

Борьба стратегий, развернувшаяся на рубеже веков, была также и борьбой элит. Военное руководство страны, исходя из приоритета безопасности, выступало за тесные отношения с Россией. Ей противостояла государственная и административная «верхушка», тяготеющая к независимости и рассматривающая Россию как слишком большого и слишком близко расположенного соседа. Эта группа, однако, не может четко сформулировать приоритеты развития.

Критически отнеслись к идее союза с Россией представители армянской диаспоры (особенно – проживающие в западных странах). В качестве альтернативы предлагалась ориентация на ЕС.

Наконец, во влиятельных предпринимательских средах активно обсуждалась тема ускоренного постиндустриального развития Армении (АТ-технологии) с опорой на собственные силы. Эти стратегии были прописаны в качестве «ирландского» и «сингапурского» варианта развития.

На организационно-деятельностной игре октября 2003 г. было введено важнейшее стратегическое понятие проектной когерентности: регистр удержания реальности (экономика, снабжение, электроэнергия, транспорт) должен быть естественно соотнесен с регистром изменения реальности, то есть – с поисковой активностью. В приложении к стратегическим императивам это означало обязательное соглашение об «особых отношениях» с Россией. Большое впечатление произвела фраза одного из депутатов парламента, участвовавшего в игре:

«Достаточно двух зим без тепла и электроэнергии, чтобы понять, что никакой альтернативы «Российскому вектору» у нас на самом деле нет».

Интеллектуальная и военная элита Армении пришли к этому выводу довольно быстро. Определенному консенсусу элит способствовало и полное отсутствие проектности у «государственников», концепция которых привела бы, как было показано на встрече в Афинах весной 2003 года, к реализации сценария криминально-аграрного развития Армении. («Горы и море»).

Важнейшей проблемой была позиция России. В принципе, на рубеже веков Россия, надо полагать, была заинтересована в политико-экономическое продвижение в Закавказье. В этой логике Россия нуждалась в Армении, как своем «форпосте» на мусульманском Юге. Однако, такая необходимость, насколько можно судить, слабо воспринималась российскими элитами того времени.

Исключение составляла позиция РАО ЕС. Руководителем этой естественной монополии, А.Чубайсом, была создана долгосрочная концепция развития, предусматривающая продвижение российской электроэнергетики на восток – в Северную Корею, и на юг, в Армению и Иран. Уже в феврале 2003 г. министр обороны Республики Армении С.Саркисян обсуждал вопросы российско-армянского сотрудничества в области энергетики с российским министром науки и технологий И.Клебановым: «В повестку дня заседания, которое продлится три дня, включены вопросы, касающиеся сотрудничества в энергетике, электронной промышленности, военно-технической сфере. В Ереване предполагается обсудить ход выполнения заключенного два месяца назад договора, согласно которому России в счет погашения долгов перешли пять армянских предприятий. Планируется также утвердить программу долгосрочного экономического сотрудничества на 2004-2010 годы. Выступая в аэропорту, господин Клебанов заявил, что в ходе ереванских переговоров будет обсуждаться и восстановление железнодорожного сообщения между Арменией и Россией. Он подчеркнул, что в последнее время наметился "определенный позитив, поскольку Грузия смягчает свою позицию в вопросе возобновления движения по абхазской дороге".

Список обсуждаемых вопросов приводит к выводу о «военном» характере совещания. По-видимому, именно в начале 2003 года министерством обороны была создана концепция развития Армении, впоследствии известная как «Жандарм Закавказья».

Содержанием этой концепции было создание области взаимодействия Армении и России через контроль над Кавказом и Закавказьем. Для обеих стран этот контроль рассматривался через рамку безопасности, то есть – обсуждался на уровне силовых ведомств и, прежде всего, министерств обороны.

Достигнутые к концу 2003 года соглашения предусматривали открытие долгосрочной кредитной линии, в рамках которой осуществлялась поставка армянской армии запасных частей и боевой техники. Россия также брала на себя политическую поддержку Армении.

В свою очередь, Республика Армения должна была воспользоваться своим авторитетом для «наведения порядка» на Кавказе. Учитывалось, что для народов Кавказа Армения – традиционный и признанный «своим» игрок, к тому же продемонстрировавший в Карабахской войне свою решимость и силу. Тем самым, Армения имела кредит доверия среди горских народов и становилась самой влиятельной политической и военной структурой на Кавказе.

Осенью 2003 года состоялся учредительный съезд Всемирной армянской организации. Выступая на этом форуме Президент РФ В.Путин сказал: «Наше современное партнерство отвечает коренным национальным интересам двух стран, служит укреплению безопасности и росту их международного авторитета, делу стабильности и экономического прогресса в наших странах. (…) Все более очевидной становится польза от совместной работы по укреплению СНГ, все более заметной – взаимовыгодная работа от согласованного участия в международных и региональных процессах, в том числе в рамках таких региональных организаций, как организация договора о коллективной безопасности и ЕврАзЭС. Вместе мы эффективно боремся с новыми угрозами, работаем над укреплением межэтнического мира и согласия в наших странах и сотрудничаем в таком стратегически важном регионе, как Кавказ".

В течение 2004 года сотрудничество вооруженных сил Армении и России позволило решить одну из наиболее сложных проблем энергетической безопасности Республики, а именно – восстановление разрушенных в ходе непрерывных столкновений на Северном Кавказе трубопроводов.

По мере наращивания российско-армянского сотрудничества (2004 – 2006 гг.) возрастала напряженность конфликта между военной и либеральной элитами страны. Усложнялась и международная обстановка. Несмотря на все достижения мирового интеграционного процесса (вступление восточноевропейских стран в 2004 г. в ЕС, объединение в 2005 г. транспортных и энергетических сетей Северной Кореи, Южной Кореи, России и Японии), в мире осуществился выраженный поворот от курса на развитие глобализации к традиционной системе национальных государств. На границах Армении резко усилилась агрессивность Турции. В этих условиях начинается вторжение США в Иран (конфликт 2006 года, известный как Третья война в Заливе).

Реакция армянского руководства на отступление России из средневосточного региона, который, практически, стал в 2007 году оккупационной зоной США, была парадоксальной, но действенной.

В преддверии тяжелейшего политического кризиса 2007 года в Армении происходит «тихая» реформа управления армией и под эгидой российского экспертного сообщества создается «Совет по развитию» при Президенте страны. Уже в следующем году Совет сосредоточит в своих руках основную аналитическую деятельность как по военным, так и по гражданским вопросам, став первой международно-признанной «фабрикой мысли» в Закавказье. В это же время стратегия «Жандарм Закавказья» оформляется институционно: учреждается «Военный колледж», как центр боевой, технической, политической, экономической и психологической подготовки для будущих военных элит Кавказа, Закавказья, стран Среднего Востока. Ожидая кризис и готовясь к предстоящей «кадровой революции», Армения готовит военных, «способных без истерик разговаривать хотя бы друг с другом».»[2]


Загрузка...