Изъ Москвы с любовью (том 3)

Глава 1 Ни дня без приключений (часть 1)

ИЗЪ МОСКВЫ С ЛЮБОВЬЮ

Том 3

(Небоярка-4)

Трепещите злодеи! царевич Саша Годунов идёт за вами! Вот только с магией разберусь, да на турнике подтянусь… Ну, хотя бы раз. Десантура не сдаётся! В Нижний слетать? Это ж далеко. Что-что сделать? Я же занимаюсь! В смысле не выпустите? Нет-нет, уже бегу! Как без денег? Ну ма-ам!

Глава 1. Ни дня без приключений (часть 1)

— Мы мишки Гамми, мы всегда готовы к новым приключениям!

(Мишки Гамми)

Досье на Романовскую и её семью принесли, пока я был на пробежке. У Оли папки на всех, кто засветился на дне рождения Сусловой в клубе, на отдельной полке стоят. Точнее, у мамы в кабинете, но Оля имеет туда доступ. Надо же, пока я бегаю, она заморочилась — видно, всерьёз меня воспринимает. От этой мысли стало тепло на душе.

В досье ничего эдакого, рядовая семья ЭКО-шницы, каких у нас миллионы. Дочь личной, по стопам матери пошла служить, но не смогла — ушла без статуса. И так бывает, в армии непросто. Две дочери, Собственно, Инна и Оксана, фото — похожи. Детей любит. Детей любит в принципе, ходила «в поликлинику» и на третью полагающуюся законом бесплатную операцию, но пока не получилось. Да-да, это в досье не просто есть, сия информация красным маркером выделена! Специфика общества? По Инне просмотреть не успел — позже наверстаю.

Пробежка… Маша не бросает слов на ветер, мне было ОЧЕНЬ неклёво! Но я стоически терпел — сам виноват. А ещё… Сегодня к нам присоединилась Ксюша. Вся такая деловая в детском спортивном костюме — красавица она у меня! Какой бомбой в своё время вырастет — бедные мальчики. Они вчера с Машей договорились вместе бегать, оказывается, и Ксюша уже давно просится, а я не в курсе. Ну что ж, ныть или показывать, что больно, когда на тебя смотрит ребёнок, недопустимо! Потому пыхтел, мысленно стонал, но выдержал.

— Теперь пресс, — хищно оскалилась эта прелесть по имени Марья-царевна. — Ксюш, сядь ему на ноги. А ты давай, вперёд!

— Прямо тут? — Мы по традиции остановились отдышаться под Колоколом.

— А что не так? — Картинное удивление.

— Блатик не может! Блатик не может! — на одной ноге заскакала мелкая — видно, Машка научила как надо подзуживать.

— Блатик всё может! — фыркнул я и улёгся на асфальт площади, сцепляя руки в замок на затылке.

— И-р-раз! И-р-раз! И-р-раз!.. — А-а-а-а-а-а! Мама моя женщина, это ж капец, какой я слабый! Бегать более менее уже научился, во всяком случае два с плюсом, что мы вдоль стен нарезаем, уже выдерживаю без проходов шагом, но вот всё остальное… Позор мне! И стыд. Правильно Маша Ксюшу позвала — при ней филонить не получается. Так я сам себе совру, спуску дам, а при младшей сестрёнке западло.

К нашему уютному боковому входу (вообще-то он для прислуги, но нам плевать) за Благовещенским собором они меня несли. Маша полуобняв и таща, а Ксюша поддерживая. Но ничего, снова справился, доковылял. И только доведя меня до кровати, на которую я плюхнулся, и плевать, что грязный, Ксения Карловна соизволила поводить по животу излучающей тепло ладошкой, унимая боль.

— Короче, это она молочную кислоту чутка рассосала, — пояснила Маша, ибо сама Ксюша пока ещё действует почти исключительно интуитивно, без глубоких знаний процесса. — Если дальше воздействовать — может быть откат. А так молочка ушла, но испытавшие нагрузку волокна остались, и завтра новая нагрузка на старые дрожжи ляжет хорошо. Давай в душ, и на завтрак.

— А мне сколо можно будет с вами на завтлак? — спросило зеленоглазое чудо.

— Ну, так с восьми же. — Маша взлохматила её волосы. — Не спеши, маленькая. Детство уйдёт и не вернётся. Наслаждайся.

Последняя реплика осталась непонятой. Да оно, наверное, и к лучшему.

— Ксёныш, правила для всех. — А это поддержал ребёнка я. — Но если хочешь, я сегодня с тобой пообедаю. Поехали в город?

— Ула! Ул-л-л-ла-а-а-а-а! Хочу с блатиком в голод! Обедать вместе!

— Саш, а у тебя время будет? — скосила глазом близняшка, уже скидывающая всю одежду. Ксушу, как и меня, она не стеснялась.

— Тулина в обезьяннике, всего лишь вторые сутки после обеда будут, третьи начнутся, — начал перечислять я то, о чём думал, пока бежал, а думал я о планах на день. — Пусть до завтра помурыжится, сговорчивее будет. Романовская учится в реальном училище, на портниху. Как мама — та работает в ателье. Занятия до без десяти три. Чемоданова и компания кошмарят редакцию известной нам обоим газеты, там и без нас весело, наше присутствие может всё испортить — тоже пока пусть на автопилоте. Девочки Беклемишевой на низком старте, как и Даня, ждём официальных копий договоров из Духовного. У тебя занятия, но меня пока не трогают. Что остаётся?

— К кралям своим съездить, — фыркнула она. Ой-йой! Маша ревнует! Прикольно.

— Нет-нет, спасибо! — шарахнулся я в сторону, как от чумы или проказы. — Мне вчера и позавчера хватило. Дай отдохну. Лучше к Зайкам — соскучился, но к ним только после семи вечера. Режим.

— Режим, — сама себе кивнула Маша, и даже не представляю, о чём она думала.

— А вообще, ревность — плохое чувство, — поддел я. — Это насчёт «кралей своих».

Марья снова фыркнула, теперь молча, и отвернулась.

— Маш, я сейчас серьёзно. Найди того парня, Дениса, из клуба. Он простолюдин. И сделай уже это! Если что-то пойдёт не так — никто не узнает. Если так — отблагодаришь его, поможешь родителям с работой или с заказами — я не в курсе, чем их семья занимается. Ему — да например с учёбой, бюджетным местом куда он мечтает поступить. Да даже не бюджетным, заплатим за обучение, если посчитаешь, что оно того стоит. Зато ему такой благодарности по гроб хватит, и ни одна благородная сволочь ни слова про тебя в обществе не распустит. В отличие от.

— Не знаю. Как-то… — Сестрёнка поёжилась. — А ты сам-то ревновать не будешь?

— Буду. — Я улыбнулся и фаталистски пожал плечами. — Наверное, буду вести себя так же глупо, как и ты. Но в душе-то я понимаю, что всех девочек в койку не затащишь. А с тобой мы и так в одной койке спим — чего ревновать?

— Пошляк! — Она запустила в меня подушкой. — Не при ребёнке же!

Ксюша, слава богу, игралась какой-то навороченной куклой, оставленной (забытой) ею тут в прошлое меня посещение, и не слушала, о чём мы.

За завтраком передал просьбу об обеде с мелкой Оле, предварительно поблагодарив за досье.

— Почему нет? — Старшая сестрёнка равнодушно пожала плечами. — Ты показал себя ответственным. Ксюша тебя слушается. И вообще она непроблемная девочка, не избалованная… Как некоторые в своё время. — Косой взгляд на Машку, которая картинно заулыбалась и опустила глазки. Если б стояла — ещё б и ножкой шаркнула. Ого, какие тайны вскрываются! Мы, получается, с рождения шкодами были? — С утра у неё занятия, там вроде рисование сегодня, что-то ещё… Ах да, среда — в десять её повезут к логопеду. Потом — на детскую площадку, пообщаться со сверстниками, для нормального развития. Оттуда и заберёшь.

— Ого! И давно возят? Что за площадка?

— Вторую неделю. Как правило случайная, возим бессистемно… Во всяком случае пока, в целях безопасности. Когда? Как тебя выпустили в город, был консилиум, психологи высказались, что надо попробовать. Ребёнок, не имеющий доступа к другим детям, не получает нужные социальные навыки. Если мы — царевны, претендующие на трон, то Ксюша должна быть куда более социализирована, как целитель. Чтобы понимать людей.

— Фигасе рекомендация! В царской, блин, семье! — Да, я немного обалдел. Но с другой стороны, логика есть, Ксёныш просто не сможет сидеть на троне. Целители СЛИШКОМ чувствительны, чтобы мочь пережить нагрузку правителей. Они все эмпаты, чувствуют пациентов, как иначе определить, где что болит и как исцелять? И погружаться в такое дерьмо, в котором варятся политики, во всю эту ложь, в нечеловеческую подлость и грязь… Нет уж, пусть лучше вырастет хорошим доктором, и одновременно доктором душ. Мудрый подход. Она ведь по природе добрая… Какой и должна быть целительница.

— А к логопеду точно надо? — А этот момент отдельно не понял. — В шесть лет нормально «р» не выговаривать. А у неё замедление из-за специфического дара. Алле, вон, оказывается, уже двадцать восемь, а выглядит как девочка, ощущает себя девочкой, и только-только начала дозревать до мысли о необходимости семьи, что такая штука существует, и как бы нужна. Целители те ещё тормоза. Может не стоит так напрягать ребёнка?

— Саш, пусть проверят, лишним точно не будет, — отмахнулась Оля. — Если не отстаёт — насиловать не будем, сама научится.

После завтрака мы двинулись в мамин кабинет. Офисное здание в Кремле стоит на том же месте, где и в том мире. Только место, где сидит дядя Вова, называется «Сенатский дворец», а у нас закономерно Теремной. Что, вы не были в Кремле и не в курсе? Да ладно, все его знают, такое с круглой крышей, попавшей на банкноты и купюры начала девяностых, его ещё в фильмах снимают; ёлки-палки там всякие, и прочие, где про президентов. И в новостях часто показывают…

… Ах, вы вообще в ТОМ мире не были… Ну да, верно, я лопух.

В общем, здесь здание управделами царицы имеет другой архитектурный стиль, но размеры примерно такие же. Единственно, не пятиугольное, а обычное квадратное, с башенками, вместо круглого купола — скатные крыши, а у башенок четырёхугольные пирамидальные. И всё это в старорусском стиле а-ля «княжий терем», с вынесенным крыльцом с высокой лестницей — в старину князья на таких лестницах бояр и просителей принимали, демонстрируя что они не просто выше стоят, а выше по сословию и положению. Ага, типа царица — шишка большая, вот и терем большой, но внутри устроено всё как у предков. С учётом того, что и Большой дворец не сильно далеко архитектурно ушёл, а ГКЗ с архитектурой Дворца Съездов позднего Совка тут вообще нет, наш Кремль как-то получше выглядит, более единообразнее.

Внутри я уже пару раз был, пока не выпускали из крепости, и один раз сидел даже в кабинете у мамы. Ничего особенного — большой просторный кабинет большого начальника, стиль не старинный, наоборот, хайтек с уклоном в минимализм. Так что головой не вертел, просто шёл, отмечая детали, которые прошли мимо предыдущих посещений, а их в рабочей суматохе буднего дня было не так и много.

Долго в кабинете мы не рассусоливали. Оля открыла один из стоящих здесь сейфов, и изнутри на нас посмотрели ряды с пачками денег. Тот самый семейный чёрный нал, который «не бывает лишним»? Вытащила несколько пачек, распаковала и отсчитала мне десять тысяч, разложив их в десять кучек по десять сотенных купюр. Сгребла, протянула:

— Держи. Как и обещала, на оперативные расходы.

— Понял, госпожа… Кто ты по званию?

— Я не служила, — покачала Оля головой. — Мама не пустила. — Она стыдливо убрала глазки в пол.

Кажется, я глубокомысленно хмыкнул. Уж очень глубокомысленно, её зацепило:

— Ага, сама три года на войне оттарабанила, а меня даже просто в армию не пустила! — раскраснелась и выплеснула в сердцах сестрёнка, слегка повысив голос. — Ты прав, это кошмар. Позор на мои седины. Наследница престола, и не тянула армейскую лямку!..

— В насквозь средневековом по своей сути феодальном обществе, — за неё закончил я.

— Ага. — Сникла.

— Оль, здесь ты нужнее, — подбодрил я. — А она… Девчонки по молодости бывают дурами, это объективная реальность такова, отнюдь не в мамин огород камень. И слава богу, бабушка поняла, что пора заканчивать вакханалию чьей-то неумности, и мы все родились. Не всем из её взвода повезло выжить, кое-кто, кто остался, таки погиб.

— Муж тётьЛены, матушки патриарха? Она тебе про себя всё-всё рассказала? — Оля тяжело вздохнула. — М-да-а, есть такое, ты снова прав. Погибни она, и нас бы не было.

— Так что ты можешь гневить бога, но я считаю, слава богу, с тобой она была уже умнее, и своей ошибки не допустила, — признал я и сверкнул глазами, готовый отстаивать свою правду.

Оля внимательно посмотрела на меня, всё поняла и не стала спорить.

— Может это и так, Саш. Но лично я такое принять не могу. Я же женщина, боец! Воин! И я хотела! И могла, в отличие от многих, кто хочет хотеть, но как реалии службы хлебнут, так в кусты или в тёплое местечко в тылу. Э-эх… — Тяжёлый вздох. — Ладно, зачем тебе звание?

— Честь отдать хотел. Типа, вас понял, госпожа командир.

— Иди уже, шутник! — дала она шуточный подзатыльник.

— Да кстати, — вдруг резко остановилась. — Пока не забыла. Присядь.

Мы сели за боковой столик, на котором лежали какие-то документы. С краю, чтобы ничего не трогать. Оля протянула мне лист и перо.

— Пиши.

— Весь внимание.

— Ноль-два, это выход на отделение стражи. Этот номер все-все знают с пелёнок, с любого уличного аппарата бесплатный. И везде одинаковый, в любом городе, в любом населённом пункте. Когда кто-то ответит, надо сказать: «Соедините со сто девятой».

— «Со сто девятой», — записал я.

— Это не человек. Это код выхода на уровень глубже. Дежурный передаёт тебя по инстанции дальше, и там тебе должен ответить кто-то ещё, но этот кто-то уже знает прямые коды и направит куда надо. Тебе наши внутренние адреса не нужны, для тебя актуальная только связь со мной, потому сейчас ты запишешь код моего управления, затем запомнишь, а бумажку мы сожжём.

— Здесь в кабинете система подавления сигнала «жучков»? — понял я, почему мне раньше этого не сказали.

— Да. — Кивок. Итак: «Ромашка. Двадцать пять. Сигнал. Водолей. Этот пароль периодически меняется, если что — я тебе буду сообщать. Тут тебе ответит кто-то из Управления. Не просто Управления, а кто-то из моих. Попросишь соединить 'с шестнадцатой» — это тоже пароль. Они уточнят, кто ты, и соединят. Теперь тебе давай придумаем позывной — чтобы они тебя не послали. Как понимаешь, людей там нет, кто есть кто никто не знает. Есть пожелания?

— Стрелец А, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

Сестрёнка нахмурилась.

— Это что за зверь?

— Крупный радиоисточник в созвездии Стрельца. Раз у тебя Водолей, я Стрельцом буду. Этот объект содержит сверхмассивную чёрную дыру, масса, вместе с окружающим облаком, составляет свыше четырёх миллионов масс Солнца. Круто, да?

Оля подняла глаза к потолку. «Боже, за что мне это наказание». Но она знала за что — за то, что старшая сестра.

— Хорошо, запишу как «Стрелец-А». О своём позывном также никому не распространяйся. Это аварийный канал связи, вдруг что не так, совсем вышло из под контроля, но зная тебя и твою сестру-близняшку, пусть он у тебя лучше будет.

— Понял. Маша такое тоже знает?

— Конечно. И ты до травмы знал. И пару раз даже звонил. Ага, по пустякам, но я не обижаюсь — вы ещё дети, а ты — так вообще мальчик… Был. Всё записал?

— Угу. — Я кивнул, проговаривая про себя услышанное и написанное про себя. Вроде не сложно, но запутаться можно даже в трёх соснах.

Она взяла листок и прямо жаром от ладони его подожгла. Посмотрела, как прогорит, пепел развеяла. Клёво, я тоже так когда-нибудь научусь! Чтобы рукой, без зажигалки.

— Также сказала выдать тебе радиотелефон, — продолжила сестра. — Тоже на всякий. С ним в комплекте будет блокнотик с номерами семьи, короткими, без выхода на диспетчера. Их выучи, блокнотик с собой во избежание не таскай. Сегодня так и быть возьми, позвонишь Ксюше — у нянечек всегда телефон с собой, уточнишь, где её забрать. И не забывай, с тобой ребёнок. Хоть вы и будете играться в инкогнито, рисковать сразу двумя членами царской семьи неприемлемо, никаких подколов охраны, и тем более попыток сбежать. Во всём слушать, что скажут. Попрошу Малышеву лично поехать с тобой, вы, вроде, уже познакомились.

— Ага, Заек забирали. — Я вспомнил подтянутую фигуру оперативной, с которой познакомился первой.

— Ну и славненько. Ладно, о делах закончили, теперь о неприятном. Мне с утра доложились, что произошло очередное убийство.

Оля картинно замолчала, проверяя мою эрудицию.

Я не подвёл.

— Маньячка? — Нахмурился. — Которая мужчин убивает?

— Да. — Лицо Оли выжидающе вытянулось, и я понял — проверяет меня. — Ты просился ко мне на работу, посмотреть на настоящие, серьёзные дела. На труп поедешь?

Вот оно как! А я уж было напрягся, что за косяк задумала? А тут труп. И я что должен, испуганно заверещать?

Фи! Я так не играю. Хотя может Сашу этим и можно было испугать…

«Но и выделываться тоже не резон, — одёрнул я сам себя. — Альтер-эго не был бойцом, людей совершенно точно не убивал, и как к „живым“ трупам относился — я пока не знаю».

«Ну, вот и проверю!» — закончил самокопания на оптимистичной ноте, хотя под ложечкой засосало.

— Поехали! — как можно более уверенно заявил я. — Как понял, надо переодеться попроще, так? Тем более, потом с Ксюшей пойду гулять инкогнито.

— Именно! — Оля аж просияла. Я её приятно удивил. Значит, Саша всё же до Альтер-эго не дотягивал. — У тебя полчаса до подачи машины. Опоздаешь — уеду одна. Встречаемся у главного входа в Большой дворец.

Тут, конечно, рядом, и я гарантированно успею… Но всё равно так быстро я не бежал даже утром на разминке.