Глава 12

Наши сборы на следующее утро заняли не более получаса и прошли в полном соответствии с известной присказкой: нам собраться — только подпоясаться. Николай с Александром после завтрака категорически отказались снимать песочный камуфляж и менять его на что-нибудь другое:

— В этом полетим, мы уже привыкли. — заявили они Прохору. — И личное оружие сдавать не будем, на память хотим оставить.

— Идите сами с Мехренцевым договаривайтесь. Как он скажет, так все и будет. — отмахнулся тот и ухмыльнулся. — Но ПНВ все-таки сдайте, не хочу вас как-нибудь ночью пьяных и в этих приблудах встретить у нас в особняке, мое старенькое сердце может не выдержать такого кошмара…

— Только из уважения к тебе, Прохор. — кивнули они. — Хотя… идея не так и плоха. Что-то мы о таком варике не подумали. — добавил Александр и посмотрел на брата. — Коля, а ведь в Училище вариантов использования этих классных приблуд масса! Мехренцева я беру на себя.

— А гауптвахты не боитесь, орлы? — улыбался Прохор.

— После того, на что мы здесь насмотрелись? И сами делали?.. — посерьезнели они. — Лишь бы не Бутырка, остальное — ерунда…

После того, как Николай с Александром вышли их палатки, воспитатель заметил:

— Можно с уверенностью сказать про молодых людей, что они уже не мальчики, но мужи. Растут над собой подростки. Я в их возрасте только-только девок за жопы начал щупать да водкой в увольнительных злоупотреблять… Про тебя же я вообще молчу, Лешка. Одно меня пугает, — он вздохнул, — как бы эти два брата-акробата чего в Училище своем исполнять не начали оттого, что на многое насмотрелись и сами натворили. Надо будет с их отцами переговорить, чтоб советующее отческое внушение сделали. Ну, и самому как-то в беседе поучаствовать…

— Согласен. — кивнул я. — А в первую очередь, надо им увольнительную до конца недели пробить, пусть к мирной жизни чуть привыкнут. Как ты там говорил, перейдут из режима «война» в режим «норма». С бабами, водкой и другими атрибутами этой самой мирной жизни.

— А не жирно им будет? — хмыкнул Прохор. — За полторы-то недели войнушки? Хотя, может ты и прав, тем более что они заслужили. Ладно, переговорю с твоим отцом, как он скажет — так все и будет.

Николаю с Александром все же удалось «отжать» у Мехренцева не только автоматы, но и приборы ночного виденья, о чем они нам с Прохором радостные и сообщили, когда вернулись из штабной палатки.

— На нас всех еще по понтовому комплекту песочного камуфляжа успели отхватить. — «скромничал» Николай. — С кепками! И самый маленький еще твоей Ведьме взяли, Лешка. Как подарок… — он смущенно смотрел на меня. — От нас всех… Ей точно будет приятно…

— Знают молодые люди, как к одной из реальных хозяек особняка подмазаться! — хмыкнул Прохор. — Учись, студент! Их Императорские Высочества явно в женщинах разбираются лучше тебя.

Возразить мне, по большому счету, было нечего. Пришлось выкручиваться:

— Но не в случае с Викой. — ухмыльнулся я. — Она бы предпочла связку скальпов Никпаев на веревочке в качестве компенсации, что ее с собой не взяли, но и такой подарок вполне сгодится, ей будет приятно. Прохор, а ты сможешь и остальным нашим друзьям такие же камуфляжи достать? В качестве подарка. Мол, самый настоящий камуфляж погранцов? С самой границы?

— Точно! — это были братья. — О подарках-то остальным мы и не подумали! Надо еще братьям взять.

— Собирайте размеры, молодежь. — вздохнул воспитатель. — К прилету в Москву все будет готово. Подарочная упаковка со всякими там бантиками нужна?

— Наоборот. — хмыкнул я. — Чем грубее будет оберточная бумага и шпагат, тем реалистичнее. И надо Марии с Варварой тоже подарить, но там точно ушивать придется.

— Это уж они пусть сами занимаются. — отмахнулся воспитатель. — И так самые маленькие размеры со складов выгребать будут.

Так что наша переписка сообщениями с друзьями прошла под обещание прибыть домой сегодня поздно вечером с требованием размеров их одежды и обуви. На удивление, никто ничего лишнего спрашивать не стал, даже Инга Юсупова, от которой я этого ждал в первую очередь. Только сестры напомнили мне, что очередная вечеринка Малого Света пройдет завтра в моем особняке, тем более, и повод был подходящий — наше «триумфальное» возвращение с войны.

После прочтения этого сообщения напрягся не только я, но и Николай с Александром. Последний поморщился и бросил:

— Надеюсь, нас цветами не будут закидывать?

— Главное, Саша, чтоб не вместе с горшками… — улыбался я.

И принялся написывать сестре, чтоб они не вздумали устраивать никаких праздников по поводу возвращения «героев». К моему немалому облегчению, спустя десяток взаимных сообщений и массу потраченных нервов, она это мне «торжественно» пообещала.

Успел я отписаться и Вике, что буду поздно вечером, на что получил обещание дождаться и жестоко отомстить за длительное отсутствие. Алексия же написала, что будет в субботу и посоветовала копить силы, мол, она меня в воскресенье из койки никуда не отпустит.

Не отставали от меня и Николай с Александром:

— Леха, мы списались с твоими однокурсницами, ну, ты должен помнить… Короче, они нас в особняке будут ждать… С Владимиром Ивановичем вопрос согласован, их пустят.

— Голодные волки вернулись с войны! — не сумел я сдержать ухмылку. — Вот девкам повезет!

— Леха, предупреди Ведьму, иначе нам счастья не видать! Еще подумает невесть что! И выгонит девок в шею…

— Предупрежу. — важно кивнул я, гордясь тем, какой Вика сумела заработать авторитет у братьев. — Надеюсь, пьяных походов до погребка в ПНВ не будет? Прохор вас не поймет. Это его с Михеевым и Трегубовым вотчина.

— Не будет! — закивали они. — Мы тихо себя будем вести. Тем более, бар у нас полный. Был полный…

* * *

В Душанбе, на военном аэродроме, произошла задержка с посадкой на военный борт до Москвы — мы прощались с дядькой Константином, Дмитрием Олеговичем Годуном и Николаем Николаевичем Литвиненко, которые пока оставались в Таджикистане для решения оперативных задач, поставленных Императором. Если дядька, такое ощущение, был рад от меня избавиться, то вот Годун с Литвиненко искренне жалели о моем отлете:

— Алексей Александрович, цены тебе нет в операциях с моей спецификой. — сокрушался Дмитрий Олегович. — Только и остается пользоваться помощью посторонних специалистов. — он с улыбкой пихнул в бок Литвиненко. — А работы предстоит очень много. Я себе даже одно из силовых подразделений Канцелярии из Москвы выписал, завтра должны прибыть, орлики.

— Рад бы помочь, Дмитрий Олегович, да учеба проклятая не отпускает. — развел я руками. — И так две недели пропустил. И не прибедняйтесь, я уверен, с работой вы справитесь. Недаром вас сюда, на самое острие, кинули. Да и Николай Николаевич вас не оставит в случае чего. На него тоже можно положиться. Закончите — настоятельно прошу к себе в гости. Не приедете, обижусь, так и знайте!

— Обязательно будем. — за двоих пообещал Литвиненко. — Здесь разгребёмся и к тебе, Камень, обязательно заглянем, хоть я и против совместных посиделок с Канцелярскими. — и, заметив нарочито хмурый взгляд Годуна, добавил. — Для тебя, Олегович, и для Белобородова я сделаю исключение. Да и Камня нашего чистым сапогом язык назвать не поворачивается…

Дядька Григорий, как и большинство гвардейцев, летели вместе с нами в Москву, только подполковник Мехренцев с несколькими офицерами-измайловцами остался следить за свертыванием лагеря, да бетонные столбы с трупами Никпаев никто не собирался убирать — как цинично заметил вчера кто-то в Офицерском Собрании, эти столбы были гораздо нагляднее, чем обычные пограничные столбы с двуглавыми орлами. Присутствующая Гвардия, Пограничники и Тайная канцелярия с этом утверждением молчаливо согласились.

В транспортном самолете гвардейские офицеры продолжили опохмеляться после вчерашних посиделок в Собрании захваченным из городка спиртным. Цесаревич с полковником Пожарским, впрочем, им в этом особо не препятствовали.

— Ваши Императорские Высочества! — подсел к нам веселый подполковник Пожарский. — От своего лица и лица старшего брата приглашаю вас как-нибудь заглянуть к нам, в соседний особняк Пожарских. Лешка, наш отец будет очень рад!

— Знаю, дядька Костя. — улыбался я. — Обязательно будем. И вы с дядькой Григорием к нам заглядывайте.

— Всенепременно. — пообещал он. — И еще, племянник. Тут наши, я имею ввиду Преображенцев, уполномочили меня пригласить вас всех к нам в полк. Не побрезгуйте, молодые люди!

— Будем. — кивнули Николай с Александром.

Вскоре, такие же приглашения последовали и от Измайловцев с Семеновцами. Всем пообещали быть.

Уже на подлете к Москве к нам подсел Цесаревич и с улыбкой сообщил:

— Вас, молодежь, с успешным окончанием операции хочет лично поздравить Император. Так что с Тушинского аэродрома мы с вами едем прямиком в Кремль.

Мы переглянулись и дружно изобразили радость от оказанной чести, хотя, предпочли бы оказаться побыстрее дома, поужинать, чуть выпить и обнять своих пассий.

— Успеете еще душой и телом отдохнуть. — ухмыльнулся отец, правильно распознавший наши эмоции. — Думаю, с учетом позднего времени, высочайшая аудиенция долго не продлится. Крепитесь! Кстати, Прохор, ты тоже в списках приглашенных, как и Григорий Михайлович Пожарский.

В Москве, по всем фронтам, наступала зима — на подлете в иллюминаторы мы наблюдали освещенные белые пятна снега, да и командир экипажа сообщил нам об отрицательных значениях температуры в столице.

На самом аэродроме Тушино, после долгожданного приземления, мы стали с завистью наблюдать за тем, как «нарядные» гвардейцы «дружною толпою» прямо с трапа начали на служебном транспорте отбывать в какой-то ресторан. Приглашали и нас, но мы, понятно, так же дружно отказывались.

— Так, дядька, твои подчинённые к семьям и женам после большого количества боевых выходов бегут? — не удержался я от сарказма, глядя на полковника Пожарского. — Дай бог, они в семейные гнездышки только утром заявятся! Пьянущие в дым!

— Это они так стресс снимают и радуются благополучному возвращению. — с невозмутимым видом ответил тот. — Вот стресс снимут, порадуются, и в семейное гнездышко полетят, никуда не денутся. А семьи своих героев тепло встретят и уложат баиньки. Можешь за них не переживать, Алексей.

— Да я и не переживаю. Так спросил, для понимания нравов, царящих в Гвардии.

— Я так и понял. — хмыкнул он.

Два «черных» привезли нам прямо к самолету комплекты камуфляжа со светлыми форменными ботинками. Оформлено было все как надо — желтоватая толстая бумага, грубый ворсистый шпагат и небольшие бирки с указанием размеров.

— Это еще что? — заинтересовался отец.

— Подарки для друзей и родственников. — пояснил Прохор. — Там и для твоих дочерей парочка комплектов есть.

— Оригинально… — протянул отец и посмотрел на нас с братьями. — Милитари-стиль для девочек? Считайте, что я тоже как бы в доле.

— Договорились. — кивнули мы.

До Кремля добрались только в десятом часу вечера. Приемная Императора была пуста, за исключением вскочившего при нашем появлении адъютанта, который без всякого доклада открыл нам дверь дедовского кабинета. А вот в самом кабинете нас ждал сюрприз — улыбающиеся Мария и Варвара, которые сходу кинулись на шею к отцу, чем полностью порушили весь официоз. Следующими были мы с Николаем и Александром, а потом девушки вежливо поздоровались с дядькой Григорием и Прохором.

— Здравия желаем, Ваше Императорское Величество! — дружно рявкнули мы после знака отца.

— Здравия желаю, бойцы! — ответил дед и указал на стулья. — Присаживайтесь, наливайте себе чаю. Долго не задержу, просто посмотреть на вас хотел.

И действительно, разговор долго не продлился, особенностей операции, учитывая присутствие Марии и Варвары, никто решил не касаться — последовал краткий отчет отца и дядьки Григория, опять же без ненужных кровавых подробностей. Каждого Император отдельно поблагодарил за успешное проведение операции, если Цесаревича скупо, то вот дядьку Григория еще и назвал достойным приемником славных традиций Рода Пожарских. Позадавал Император общие вопросы и нам с братьями, касающиеся больше общего настроя и впечатлений, но так, в режиме «лайт». Сразу было видно, что такое внимание Николаю с Александром льстит. Не забыл дед поздравить братьев и с получением личных позывных.

— Алексей, может все-таки в военное училище переведешься? — неожиданно, с улыбкой поинтересовался дед. — Судя по отчетам, у тебя воевать очень неплохо получается. Как и у Николая с Александром.

— Меня все устраивает, Государь. — не повелся я, и глянул в сторону Прохора. — Да и в свете ближайших запланированных мероприятий, которые явно растянутся на месяца, мое казарменное положение нам всем будет только мешать.

— Тоже верно. — кивнул дед, продолжая улыбаться. — А насчет этих самых мероприятий мы с тобой, Александром и Прохором потом отдельно переговорим. Ладно, не буду больше вас задерживать, вам и так отдыхать надо.

Отец с сестрами пошли нас провожать до машин.

— Быть тебе генералом в ближайшее время, Григорий Михайлович. — в одном из коридоров сказал дядьке Прохор. — Если уж Государь про славные традиции Рода упомянул… Точно быть.

— Не говори глупостей. — отмахнулся тот. — Но про традиции Рода действительно прозвучало приятственно. Отцу надо будет передать, пусть старик порадуется. Алексей, когда деда навестишь? — перевел он тему.

— На днях. С текущими делами разгребусь, и сразу к нему.

— Тогда хоть позвони завтра, старик волнуется.

— Позвоню.

У машин вручили Марии и Варваре «подарки». Они быстро разорвали бумагу и принялись разглядывать камуфляж с ботинками.

— Такие же, как на вас? — спросила Мария у Николая с Александром, те кивнули. — Спасибо!

— Я же в нем утону! — нахмурилась Варвара. — Но все равно красивый! И ботинки тоже.

— Ушьете, красавицы. — улыбался отец. — Это камуфляж пограничников, у вас такого точно нет. Вы же у меня обычный армейский носите?

— Да. Пап, а можно мы теперь в этом тренироваться будем? — сестры умоляюще смотрели на отца. — Он красивый! А обычный темный нам уже надоел…

— Можно. И еще раз поблагодарите братьев за подарки.

Обнимашки закончились напоминанием мне о завтрашних посиделках Малого Света в моем особняке:

— Леша, тебе и делать ничего не надо. — с заговорщицким видом успокаивала меня Маша. — Мы с Варей уже обо всем позаботились.

А точку в прощании поставил отец:

— Молодые люди, сегодня у нас вечер среды. По настоятельной просьбе Прохора, объявляю вам краткосрочный отпуск сроком до воскресенья. Учтите, водку пьянствовать в меру и безобразия не нарушать! Вы мне смотрите, я где нормальный, а где беспощаден! И не забудьте навестить родных. Свободны!

Чем ближе мы подъезжали к дому, тем настроение становилось все лучше и лучше! А уж когда на крыльце особняка мы увидели встречающих нас Викторию, Сашку Петрова и Владимира Ивановича Михеева, настроение взлетело просто до небес! После взаимных приветствий и обнимашек, Вика оглядела нас со всех сторон:

— Слава богу, руки-ноги на месте, остальное — ерунда! — усмехнулась она. — С возвращением, воины! Навели шороху на границе?

— Навели.

— Прохор, мальчики себя хорошо вели?

— К Николаю с Александром претензий нет, а вот… — улыбался тот.

— Не переживай, Прохор, Алексей Александрович будет строго наказан. — показательно нахмурилась девушка. — И не один раз.

— Даже не сомневаюсь.

— Вика, а где наши девушки? — озаботились братья.

— Я им сказала за столом вас ждать. — отмахнулась она. — Нечего им по дому шарахаться, а, тем более, в торжественной встрече участвовать. И вообще, проходите в дом, хватит на крыльце стоять, ужин стынет.

— Викуся, а ты подарки принимаешь? — поинтересовался я.

— Если это не пакет с героином или травой, то принимаю. — важно кивнула она.

— Принимай. — я достал из машины заранее отложенный подарок. — Это от нас всех.

— Блин, и где мне это таскать? — расстроилась она. — Такой светленький, нарядный… И ботинки смотрятся не как наши говнодавы… Ладно, разберусь. Спасибо, мальчики! — довольная Вика поцеловала нас всех по очереди. — Угодили, чего уж там!

В столовой, учитывая присутствие пассий братьев, ничего лишнего сказано не было, только Михеев коротенько отчитался об отсутствии происшествий и рассказал о том, что вверенное ему подразделение, пользуясь нашим отсутствием, имело возможность дополнительно потренироваться на одной из баз Дворцовых. Прохор похвалил ротмистра за проявленную инициативу и пообещал ему еще больше таких тренировок, но уже с правильным уклоном. К нашему немалому удивлению, на Вику с Михеевым «обижался» Сашка Петров, и пожаловался нам, что они его ни на какие обещанные операции полиции так и не вывезли.

— И когда бы я успел, Саша? — улыбался ротмистр. — Вернее, ты сам? Написание портрета… сам знаешь кого, просто так не отменишь и не перенесешь ради какой-то сиюминутной прихоти. А Виктория? Она тоже целыми днями на службе, а в выходные Алексия приезжала, Виктория с ней делами занималась.

— Да это я так, ворчу… — вздохнул мой друг. — Просто завидую черной завистью ребятам. Они хоть иногда настоящими мужскими делами заняты, а я только и делаю, что краски смешиваю. Вон, гляньте на Николая с Александром, какие они довольные с границы вернулись. А про Лешку я вообще молчу, он у нас и так воюет на постоянной основе…

Николай с Александром действительно были довольны, вернувшись в привычную атмосферу вечерних посиделок с доступным женским контингентом, источали спокойствие и уверенность в себе, и, даже, давали моим однокурсницам трогать камуфляж, особо упирая на то, что они только вчера отстирали его от крови злобных и коварных ворогов. Девушки велись, приоткрывали ротики, смотрели на братьев с плохо скрываемым восторгом и боязливо трогали те места, где, по заверениям Николая с Александром, были особенно крупные пятна до постирушек. На нас же эти четверо уже давненько не обращали никакого внимания.

— Сашка, — вмешался Прохор, — я тебе сам экскурсию по злачным местам столицы проведу. Вместе с Ведьмой. — та с готовностью кивнула. — Лишь бы это никоим образом не сказалось на качестве написания портрета… сам знаешь кого.

— Договорились. — с довольным видом кивнул Петров.

В спальне мы с Викой оказались только в первом часу ночи. Выйдя из душа, обнаружил девушку в красивом белом кружевном белье, лежащую на кровати в соблазнительной позе.

— Викуся, пояс с чулками просто улет! — оценил я. — Да и весь ансамбль зачетный! Щас я тебя…

— Не спеши, Романов… — промурлыкала она и похлопала ладошкой по кровати. — Присядь-ка рядышком, похотливый ты мой, и подробно отчитайся за свои подвиги, которые без меня на границе успел насовершать.

И новая завлекательная поза.

— Ви-и-и-ка…

— Ручонки, Романов! Я сказала, ручонки свои похотливые убрал, кобелина! Сначала отчет, а потом сладенькое!..

* * *

— Заходи, Лешка, располагайся. — дед Михаил наконец разомкнул свои крепкие «стариковские» объятия.

До особняка Пожарских я добрался только к обеду, предварительно созвонившись с дедом. На машине, как настаивал Михеев, ехать категорически отказался и решил пройтись по свежему снежку. Ротмистр вздохнул и выслал двух своих людей вперед, двоим указал следовать сзади, а сам пристроился рядом:

— Белобородов приказал мне все время быть рядом, мол, у вас там что-то случилось. Есть основания?..

— Не знаю, Владимир Иванович. — пожал я плечами. — Прохору виднее. Но я там серьезно накосячил, так что можете оставаться все время рядом, сбегать не буду. А то Государь на отца и полковника Пожарского так орал… — я не удержался от улыбки. — Не хочу, чтобы и вы испытывали подобное на своей шкуре, тем более по вине излишне свободолюбивого молодого человека. Это, если что, я себя имею ввиду, Владимир Иванович.

— Я понял. — кивнул он.

Ротмистр и не подумал улыбаться, видимо прикидывая про себя, насколько страшен Император в гневе.

Утром, когда я спустился из спальни в столовую, то застал там довольно бодрых Николая с Александром, которые и сообщили мне, что Прохор уже уехал по каким-то там своим делам. Сами братья как раз собирались навестить своих родителей, но к вечеру обещались обязательно быть. Вот я и последовал их примеру, позвонил деду Михаилу и договорился с ним о встрече. Принимал меня князь Пожарский в своем рабочем кабинете.

— Ну, давай, внучок, рассказывай о своих приключениях. — дед устроился в кресле напротив меня. — А потом обедать пойдем.

Рассказал все, в том числе и о нападении той группы наемников. В отличие от «ночного отчета» Вике, от деда ничего скрывать не стал.

— Да, мне Коля уже рассказал про эту группу, как и о проведенных мероприятиях по поиску заказчика. Обещал и дальше держать меня в курсе новой информации. То, что ты хотя бы одного там живым не взял, это, Лешка, грубый прокол с твоей стороны. — князь покивал головой. — Даже два непростительных прокола сразу — то, что кинулся на гору этих тварей брать, и то, что в результате не взял. А Сашка молодец, хоть в таком возрасте тебя, паршивца, воспитывать начал, уму-разуму учить. Плохо, что Прохора там рядом не оказалось. Мне вообще иногда кажется, Лешка, что единственный человек, мнение которого тебя волнует, это твой любимый воспитатель. Ну, еще чуть-чуть мое. Я прав?

— Прав, деда. — опустил голову я. — Но я исправляюсь. Все же понимаю и стараюсь подстраиваться.

— Да, Саша твои старания уже отметил. — хмыкнул дед. — Как и Прохор, кстати. Ладно, что там еще интересного было?

— Вчера Государь дядьку Григория похвалил, сказав, что тот с успехом поддерживает славные традиции Рода Пожарских. — дед гордо выпрямился. — А Прохор пророчит дядьке генеральские погоны…

— Григорий действительно показал себя только с хорошей стороны. — кивнул князь. — Но на все воля Государя, Алексей. Ты мне лучше свои впечатления от Гришки, как командира, опиши.

Описал только в превосходных выражениях, ни сколько при этом не покривив душой, но отметив, что в этих делах у меня опыта мало.

— И вообще, деда, ты же сам знаешь про мою традицию бить командиров. — улыбался я. — Дядьку, правда, я не бил, как ты помнишь, а просто погасил… Нечего в воспитательный процесс вмешиваться. Да и Гвардию он хоть как-то объединил, надо отдать ему должное, вчера, вон, они все вместе в какой-то кабак поехали. Но про это объединение полков я вам с дедом Колей уже говорил.

— Говорил. — кивнул князь и усмехнулся. — Лешка, а почему мне на тебя Григорий жаловался, мол, ты семимильными шагами идешь по стопам своего одиозного воспитателя? Он имел ввиду все эти… зверства. — дед хитро улыбался.

— Великий князь Константин Владимирович тоже сомневался в моей адекватности и способности на должном уровне участвовать в операциях. — улыбался я. — Но я такое его поведение списываю на обычную вредность после последнего Совета Рода. У отца же никаких сомнений не возникло. А вот Григорий Михайлович играет в благородство… В отличии от вас с Прохором и отцом.

— Есть за Гришкой такой грешок. — продолжал улыбаться дед. — Он на той войне с Китаем хоть и повоевал, но ужасов всяких, в отличие от Прохора и Сашки, недостаточно насмотрелся. Но ничего, может оно и к лучшему, должен же кто-то нормальный нам, душегубам, на границы дозволенного указывать. — князь смотрел на меня серьезно. — Не обижаешься на Гришку за то, что вложил?

— Да нет, деда. — так же серьезно ответил я. — Он же меня об этом честно предупредил. И еще, мне кажется, что тут еще свою роль сыграла та видеозапись, где я троим Никпаям грудаки пробиваю. Дядька же не знает всей подоплеки. Как и все остальные…

— Не без этого. — кивнул он. — Ладно, будем считать, воспитательная беседа проведена. Какие у тебя ближайшие планы?

— Волкодавов надо править. — пожал плечами я. — А так, образовались тут кое-какие срочные дела внутри Рода Романовых. И вообще, деда, я могу и дядьев, за компанию, в Ясенево поправить, от меня не убудет.

— Ты чего, Лешка? С ума сошел? — замахал князь руками. — Поссорить меня с Романовыми хочешь? Пожарских тогда даже Коля от гнева остальных твоих родичей не спасет! Давай ты своим Родом пока займешься? А мы уж как-нибудь подождем.

— Хорошо. — вздохнул я. — Виноват, деда, опять не подумал. Но я всегда помню, какой именно Род меня воспитал.

— Вот и помни это про себя, а не вслух. — он опять был серьезен. — И лишний раз это знание открыто не демонстрируй. Понял меня, Лешка?

— Понял, деда. — хмыкнул я. — Говорю же, исправляюсь и подстраиваюсь.

— Хорошо, пойдем обедать, а то заговорились мы тут с тобой…

За обедом обсудили другого моего дядьку, Константина. Моим отзывом о поведении и действиях младшего сына дед остался доволен тоже:

— Похоже, я правильно сделал, когда Костину кандидатуру для участия в этой войнушке пробивал. Может у него вся дурь и выйдет? — задумчиво протянул князь

— Деда, еще раз повторяю, дядька Костя вел себя достойно. Почитай отчеты, отец с дядькой Гришей ничего не приукрашивали. И Прохор на его счет молчал, а ты знаешь, как они с дядькой Костей друг друга «любят».

— Это да… И слава богу!

К себе в особняк я вернулся только к четырем часам дня. Подготовка к визиту родовитой молодежи шла полным ходом — еще раз вытиралась пыль, мылись полы, с кухни был слышен звон посуды и нервные крики поваров, а официанты уже начали двигать на втором этаже столы и стулья.

— Леха, привет! — поприветствовал меня Сашка Петров, скромно расположившийся в уголке гостиной с планшетом. — Мне Дворцовые сказали, ты к Пожарским ходил?

— Ага, деда навещал. А ты почему к другому моему деду не поехал?

— Я к нему с понедельника по среду езжу. Мария с Варварой так с Государем договорились. Сам понимаешь, — он улыбнулся, — по четвергам и пятницам у нас эти тусовки, да и время мне на учебу надо выделять.

— Понял. Как Варвара себя ведет?

— Нормально. — Сашка перекрестился.

Из дальнейшего разговора с моим школьным другом выяснилось, что написание портрета моего царственного друга протекает нормально, Мария с Варварой в Кремле и на вечеринках Света всячески Александра опекают, но намеков на написание уже своих портретов не делают. С Гримальди у Петрова нежная дружба благополучно продолжалась, с учебой тоже протекало все нормально.

— Скучно тут без вас с Прохором было. — улыбался он. — Привык, видимо, что вы все время рядом. Только с Викой да Алексией, когда она приезжала, и общался по вечерам. А так, все спокойно.

— Остальные наши друзья, я имею ввиду Юсупову, Долгорукую и Шереметьеву, никаких заходов не делали насчет портретов?

— Молчали. — заулыбался Сашка. — Ты их как-то напугал?

— И этот туда же! — вздохнул я. — Монстра-то из меня не лепи, Сашка! Просто прикрыл тебя авторитетом Императора, объяснив девушкам реальный расклад и последствия его изменения. Сам же говоришь, даже Мария с Варварой не намекают.

— Извини, Леха, я не хотел тебя обидеть. — улыбался он. — Просто с этими дамочками по-другому не получается. Вот я и подумал…

— Забей! — отмахнулся я. — А насчет этих дамочек ты абсолютно прав, дружище.

К пяти вернулись от родителей довольные Николай с Александром:

— Наши матери пустили слезу, а отцы нами гордятся! — улыбались они. — Говорят, мы как-то даже повзрослели и стали мужественнее. Леха, тебе велели передать огромный привет и спасибо, а Прохору… А где Прохор?

— Не знаю. — пожал плечами я. — Похоже, еще не возвращался.

— Смотрите, что наши родители решили ему подарить.

Николай с Александром аккуратно развернули ткань длинного свертка, принесенного с собой, и продемонстрировали нам офицерскую шашку.

— Красотища какая! — не удержались мы с Сашкой от восклицания.

Богато изукрашенные золотом ножны с небольшими миниатюрами каких-то битв, так же богато изукрашенный эфес и темно-серый клинок с двуглавым орлом. Понятно, что это было самое настоящее произведение искусства, годившееся разве что для парадных, выставочных и коллекционных целей, но, все равно, руки к шашке тянулись сами!

— Прохор будет очень доволен! — я крутанул шашку одной кистью, оценив ее развесовку. — Добрая зубочистка. Жаль только, что для допросов не подходит, слишком уж нарядная…

Если Николай с Александром понятливо переглянулись и хмыкнули, то вот мой школьный друг смотрел на меня непонимающе.

— Это я так шучу, Сашка. — шашка со свистом рассекала воздух. — Прохор у нас сама добродетель. Буквально, мухи не обидит.

Петров же только недоверчиво покивал.

— Лешка, это еще не все… — Николай достал конверт. — Здесь чек на пятьдесят тысяч для Прохора. Как думаешь, он не обидится?

— Вот и проверите. — улыбался я. — А так, не думаю. Еще и учитывая, что шашка стоит раза в три больше, если не в четыре. — я протянул ее Петрову.

Сашка с шашкой «игрался» дольше меня, продемонстрировав Николаю с Александром неплохое владение холодняком — наши совместные тренировки с Прохором в детстве не прошли для художника даром. Наигравшись, он принялся разглядывать более подробно ножны, давая по ходу свою оценку нанесенным на них изображениям. Через какое-то время Сашка понял, что его комментарии никому особо не интересны и со вздохом сожаления отдал шашку обратно братьям.

— Леха, а ты запись видел с нашего последнего построения? — поинтересовался, вдруг, Александр.

— Нет.

— На, глянь. — он протянул мне свой телефон. — Она уже гуляет по паутине.

Запись называлась «Казнь остатков Рода Никпай вместе с Главой Рода». Понятно, что отца на этой записи было не видно, как и весь строй, вырезали и проникновенные речуги отца и дядьки, но вот висящие голые Никпаи в отблесках костров показаны были подробно и с разных ракурсов. Аудиоряд соответствовал — крики и стоны висящих в динамиках слышны были отчетливо. Сам момент казни отредактировали, «замазав» квадратиками процедуру аутодафе, но не особо-то и сильно, так что желающие вполне могли в полной мере «насладиться зрелищем» под вой огня.

Никаких особых эмоций у меня эта видеозапись не вызвала, да и Николай с Александром стояли с вполне спокойными лицами. Один только Сашка Петров шумно сглотнул после просмотра, но от комментариев благоразумно воздержался.

— Род Романовых таким образом отчитался перед подданными о свершившимся правосудии. — пожал я плечами, глядя на друга. — И предупредил разных там коллаборационистов и других злодеев об их неизбежной судьбе. Тайная канцелярия не спит, господа, и мы вместе с ней. Да ведь, родичи?

У Николая с Александром непроизвольно сжались кулаки.

— Да, родич…

* * *

Раньше всех на вечеринку прибыли Мария с Варварой.

— Ну вы, блин, даете! — только и смог сказать я.

Сестры явились в том песочном камуфляже, который мы им вчера подарили! Да еще и умудрились его подогнать по фигурам! Не сами, конечно, но…

— Мальчики, как мы вам? — девушки крутанулись на месте и щелкнули каблуками ботинок.

— Вы самые красивые Валькирии в Империи и за ее пределами! — первым нашелся Александр. — Сестренки, выглядите просто сногсшибательно!

— Мы старались! — они сделали вид, что смущены. — Вы правда думаете, что получилось неплохо?

— Великолепно! Превосходно! И смело! — начали убеждать их мы.

— В дом-то пустите?

— Конечно-конечно! Проходите!

Первым делом, Мария с Варварой проверили готовность зала на втором этаже к приему гостей. Удовлетворившись увиденным, они принялись за нас, выпытывая подробности поездки на границу. Сашка Петров тут же насторожился и превратился в одно большое ухо. К моему немалому облегчению, Николай с Александром отвечали довольно-таки сухо и неохотно, в основном отделываясь общими словами и пространными фразами, и, фактически, ни сказали ничего конкретного. Было заметно, что сестры это нежелание обсуждать подробности нашей поездки прекрасно видят, расстраиваются, но настаивать, как и положено, не собираются.

— Вы как наш отец! — Мария надула губки. — Тот тоже никогда ничего не рассказывает. Я на вас обиделась, братики! — она топнула ножкой. — Узнаю от подружек, что вы им сказали больше, обижусь не на шутку.

— И я. — присоединилась к ней не менее расстроенная Варвара.

Выручил нас с братьями Михеев, сообщивший, что появились первые автомобили наших друзей, и мы дружно отправились на крыльцо встречать подъезжавших гостей.

На этот раз Мария с Варварой специально не провожали молодых людей в дом, тем боле что все и так знали куда идти, и находились постоянно рядом с нами на крыльце, вовсю наслаждаясь реакцией молодежи на свой аутфит. Если наши друзья искренне улыбались и делали сестрам комплименты за смелость образа Валькирий, то от остальных комплименты смотрелись несколько натянуто и слегка неестественно, особенно в свете последнего ролика-страшилки, который все аристо точно уже успели посмотреть. Думаю, многие внешний вид Марии и Варвары истолковали как намек на толстые обстоятельства и некое предупреждение.

Улучив момент, когда Мария была занята очередным гостем, я спросил у Варвары:

— Это вам так отец посоветовал одеться?

— Не-а, бабушка. — девушка с заговорщицким видом прижала указательный палец к губам. — Только т-с-с, Лешка, папа не знает. Мы с Машкой бабушке еще вчера вечером ваши подарки показали, вот она и присоветовала вам приятное сделать. А сегодня камуфляж быстренько ушили, вот и… Классно же получилось? — она смотрела на меня ясным, незамутненным взглядом.

— Ваще отпад! — кивнул я. — Особенно Свету понравилось, точно тебе говорю.

— Я тоже заметила. — с довольным видом повернулась она к очередному гостю.

Вот ведь карга старая! Приятное она сделать присоветовала! А сестры-то, похоже, и не поняли ничего, может до Марии чуть позже и дойдет… Но бабке надо выразить респект и уважуху — вовремя сориентировалась и сработала на Малый Свет, который не только поймет намек как надо, но и доложит об этом Свету уже взрослому. Или я себя накручиваю совершенно без повода? Да нет, бабка, карга старая, насколько я успел ее изучить, ничего просто так не делает. Интересно, а Николай с Александром об этом маневре с камуфляжем догадались? Похоже, что нет, вон они с каким довольным видом стоят. Хотя…

Мои худшие опасения, что это очередное сборище превратится в наше с братьями чествование, особенно на фоне записи с аутодафе, совершенно не подтвердились. Более того, все старательно делали вид, что совершенно не заметили нашего отсутствия, как и «второго дна» «прикида» Великих княжон, и вели себя, как обычно. Аристократы, чего с них взять, кроме воспитания. А вот наша компания стесняться не стала, и Николай с Александром получили заслуженные комплименты от девушек по поводу мужественно заострившихся загорелых черт лиц на фоне легкого похудения и повзрослевших взглядов.

— А что с Алексеем? — улыбались братья. — Неужели он никак не изменился?

— Практически. — кивнула Юсупова, окинув меня критическим взглядом. — Глаза только еще хитрее стали, и все.

— Точно. — поддержала ее Долгорукая.

— Да что вы такое говорите, девочки! — возмутилась Шереметьева, которая весь вечер не сводила с меня взгляда. — Совсем у Алексея глаза не хитрые, а добрые!

— И ласковые! — влезла Голицына.

И тут же получила три совсем не ласковых взгляда от остальных подружек.

— Спасибо, красавицы! — чуть поклонился с улыбкой я. — Пойду я, с гостями пообщаюсь…

И, уже отойдя, услышал голос беспардонной Инги:

— Голицына, ты-то куда лезешь? Не по Сеньке шапка, медичка!

— Тебя не спросила, юристочка!

В конце вечера мы с братьями попросили наших друзей задержаться, и вручили им подарочные комплекты камуфляжа. Судя по последовавшей реакции, они ожидали чего-то подобного, и девушки сразу же заявили, что, по примеру Великих княжон, явятся завтра к Нарышкиным в ресторан в этих камуфляжных костюмах.

— Кто бы сомневался… — вздохнул Андрей Долгорукий, глядя на то, как Наталья уже прикидывает на себя куртку.

— И эта туда же… — Виктор Голицын смотрел на занимавшуюся тем же самым Ксению.

— Да… Ушивать придется много… — это была уже Инга Юсупова. — Надеюсь, хоть ботинки подойдут, а то у меня ножка узкая и с большим подъемом…

— И у меня… — кивнула Анна Шереметьева. — Но ничего, это не на шпильках по паркету скакать, перетерпим как-нибудь.

— Девочки, а мне можно эту форму носить? — робко поинтересовалась иностранно-подданная Гримальди.

За всех ответила Юсупова:

— Кристинка, тебе эту форму подарили Великие князья. И кто тебе после этого что посмеет сказать?

Инга, на всякий случай, на нас все же посмотрела, ища поддержки.

— Носи с честью, Кристина! — улыбался я. — Только без знаков различия. Сама понимаешь…

— Спасибо! — кивнула она и добавила на французском. — Мне, как всегда, не подходит даже самый маленький размер любой формы. Все перекраивать заново приходится…

— Маленькие женщины созданы для любви… — глубокомысленно заметил Александр на том же наречии.

Кристина покраснела, Сашка Петров насупился, а остальные наши девушки, бывшие выше Гримальди минимум на пол головы, выступили единым фронтом, да еще и со сжатыми кулаками:

— Ты это на что намекаешь, Шурка?

— Это не я, это поговорка такая! — ничуть не смутился он. — А поговорки не врут! В них собрана мудрость предыдущих поколений!.. Отстаньте!.. Вы тоже все созданы для любви! Не для работы же!.. Отстаньте, красавицы!..

Не забыл я сообщить моим старостам группы и курса, что на учебу явлюсь только в понедельник.

Проводив всю нашу компанию, мы с братьями и Сашкой Петровым, который свой пакет с камуфляжем решил развязать у себя в покоях, вызвонили Вику, попросили ее спуститься в гостиную и пригласили туда же Прохора.

Торжественное вручение шашки прошло под благодарственную речь братьев, с множеством их «Спасибо» и «Спасибо», переданных их родителями, которые обещали поблагодарить моего воспитателя позже лично. Прохор был польщен и подарок оценил, уж это-то я видел. Не преминул он шашкой и поиграться, как и мы с Сашкой, удовлетворенно заметив:

— Добрый инструмент. Не только для парадки сделан. Спасибо, орлы, уважили старика! Дайте-ка я вас обниму.

Когда же Николай протянул воспитателю конверт, обозначив, что в нем находится, Прохор «ломаться» не стал:

— Вот выйду на пенсион, буду вас добрым словом вспоминать!

Тут к нему «подкралась» Вика:

— Прохор, дай инструмент глянуть?

Глядя на то, как девушка управляется с шашкой, я не удержался от комментария:

— Какое там Ведьма учебное заведение заканчивала?.. Завтра же попрошу Михеева проверить мои покои на предмет всего колюще-режущего, иначе спать спокойно не смогу…

* * *

— Отчета от наемников мой человечек так и не дождался, Мифа, и я решил навести справки по своим каналам. Выяснить удалось немногое и с очень большим трудом — группа благополучно прибыла в Королевство, взяла в аренду вертолет и… больше их никто не видел. Все, больше никакой информации по наемникам собрать не удалось. Но есть один нюанс, Мифа… — Олег замолчал и начал неторопливо наливать себе чая из чайника.

Отец Мефодий терпеливо ждал и никак не реагировал даже на то, что Олег преспокойно потянулся к вазочке с печеньем.

— О чем это я? — прожевал печенюшку тот. — Ах да! Нюанс… Человечка, который для нас наводил справки в Королевстве, пришлось убрать. Этот дурачок, упокой Господь его душу, к нам чуть Военную разведку на хвосте не привел.

— Афганскую Военную разведку? — не понял отец Мефодий.

— Нашу, Мифа. Нашу родную Военную разведку Военного министерства. Мне надо тебе объяснять, что это значит? — хмыкнул Олег.

— Группа или погибла, или взята в плен, а Военная разведка ищет заказчика, заранее рассчитав, что заказчик будет выяснять судьбу наемников. — протянул Мефодий.

— Так точно. — кивнул Олег.

— Судя по тому, как ты мне это все сейчас спокойно рассказываешь, концы ты подчистил? — с легким напряжением в голосе поинтересовался Мефодий.

— Я с самого начала по максимуму обставлялся. И с выяснением подробностей тоже. Дело-то серьезное, не обычного дворянчика ради богатого наследства умерщвляем. — он хохотнул. — На нас выйти не должны, гарантирую. А Великий князь Алексей Александрович, к твоему сведенью, уже в Москве. Жив-здоров и полон сил. Что дальше делать будем, Мифа, учитывая плотную опеку со стороны Тайной канцелярии?

— Руки у нас пока связаны, что прискорбно, Олег. — усмехнулся Мефодий. — Радует одно — нас с этими наемниками ничего не связывает, и на нас Романовы подумать должны в последнюю очередь. Дальше. Если я не ошибаюсь, ублюдок благополучно проживает в бывшем особняке Гагариных, Главу Рода которых Романовы так показательно кончили в Бутырке. Большую же часть Гагариных выслали за пределы Империи с наказом никогда не возвращаться. Вот скажи мне, Олег, — отец Мефодий улыбался, — могут Гагарины захотеть отомстить ублюдку за своего Главу Рода, его сыновей и потерю буквально всего?

— Не только могут, но и отомстят. — уверенно кивнул тот. — Мне искать на Гагариных выходы или будем использовать их в темную?

— Пока в темную. И вот еще что… Собери мне всю доступную информацию о раскладах внутри Рода Романовых, может удастся как-то натравить на ублюдка его собственных родичей. Я этим вопросом тоже займусь. — Мефодий задумался на несколько секунд. — И в этом же разрезе собери информацию по Главным Родам, и не только по ним, может кому наш ублюдок уже и успел оттоптать больную мозоль…

* * *

— Все меня видят и слышат? — получив утвердительный ответ от братьев, Император дал старт видеоконференции со старшими родичами.

Первый отчитывался Цесаревич, который кратко доложил об итогах операции на границе с Афганистаном. Получив заслуженную похвальбу от дядьев, он начал озвучивать планы по поиску младших Никпаев, но был прерван Александром Александровичем:

— Обожди, Саша, это все рутина. Ты нам лучше расскажи про поиски заказчиков покушения на твоего сына. Мне кажется, этот вопрос должен у нас сейчас быть в приоритете, а не поиски каких-то там маленьких выродков Никпаев.

Ответ Цесаревича можно было описать одной фразой: ищем, результатов пока нет.

— Подозреваемые? — продолжал настаивать Александр Александрович.

Среди прочих, прозвучала версия и про отца Мефодия, о которой Император ранее ставил в известность родичей, но на фоне усиления за церковниками контроля со стороны Тайной канцелярии и малого количества времени, прошедшего с момента встречи Алексея с отцом Мефодием и до покушения, эта версия была дружно причислена к разряду малоперспективных.

— Коля, Саша, усиливайте охрану Алексея. — недовольно заявил Александр Александрович. — Я уже настроился молодеть, терпежа не хватает. Саша, когда твой сын соизволит уже нас поправить?

— Дядь Саш, ты не волнуйся, сразу же после подразделения «Волкодав». Ты должен помнить это условие Алексея.

— Я все помню, племяш. — буркнул тот. — Поторопи сына, ему еще с нашими Дворцовыми разбираться. И еще раз повторюсь, усиливайте охрану Алексея, Роду несчастные случаи не нужны.

За сына ответил Император:

— Саша, тебе Ваня-колдун в качестве охраны для Алексея подойдет?

Старшее поколение Романовых замерло у своих мониторов, а Владимир Николаевич, сидящий рядом с братом и племянником, с шумом повернулся к ним всем телом и спросил:

— И как это понимать, твое Императорское Величество?..

Конец четвертой книги.

Уважаемые читатели! Не забываете ставить «лайк» произведению! Подобная обратная связь для автора очень важна! Заранее благодарю!)

Загрузка...