Глава 7

К десяти часам утра четверга мы с Прохором, Николаем и Александром прибыли, как нам сказал воспитатель, в один из учебных центров Военного министерства, расположенный примерно в двадцати километрах от Москвы. В отличие от столицы, в ее окрестностях уже установился легкий снежный покров, воздух был свеж и приятно пах сжигаемыми березовыми дровами — как пояснил Прохор, топить баню вояки начали заранее, чтоб, значит, их Императорские Высочества в количестве аж цельных четырех штук после планируемых мероприятий смогли в комфорте смыть трудовой пот и накопившуюся усталость.

Отец с генералом Воронцовым встретили нас уже на месте, и последний провел для нас экскурсию по учебному центру. Если для меня все увиденное напомнило мое имение на Смоленщине, то вот на Николая с Александром, которые были самыми настоящими городскими жителями, все эти одно— и двухэтажные здания, стоящие прямо посреди леса, произвели совершенно неожиданное впечатление:

— Коля, давай себе что-нибудь подобное в окрестностях Москвы соорудим! — смотрел на брата Александр. — Скромный деревянный домик… Банька… Никакого контроля со стороны родичей… И будем туда в увольнительные мотаться, а не в городе этой гарью дышать.

— И на сколько таких поездок вас хватит? — улыбался Прохор. — И где вы баб себе брать будете? Вон, с братом поговорите, — он мотнул головой в мою сторону, — пусть он, наконец, с имуществом Гагариных разберется. Уверен, там что-нибудь, отвечающее вашим требованиям, и отыщется. Съездите пару раз, посмотрите и определитесь для себя, нужна вам такая головная боль или нет.

— Прохор дело говорит. — кивнул Николай. — И вообще, Саша, чем тебя поездки к Демидовым в поместье не устраивают?

— Всем устраивает, Коля. Только хочется чего-то своего… — протянул тот.

Про Демидовых, вернее Род Демидовых, я конечно же слышал. К Главным Родам он не относился лишь формально, а так был побогаче и влиятельнее многих из них. Металлургия — вот одно из многого, чем занимались Демидовы у себя на Урале, избрав Екатеринбург столицей своей немаленькой промышленной империи. Как Великие князья умудрялись постоянно бывать в поместье у Демидовых, где оно находилось, я не знал и спросить не успел — отец развернул карту и начал ставить перед нами задачу:

— Мы с вами вот здесь. — он указал точку на карте. — И сейчас выдвинемся вот в этот квадрат, где расположено тренировочное здание, которое вам троим придется защищать от захвата. По дороге к зданию, в лесу по обе стороны от дороги, нас будут скрытно сопровождать бойцы армейской разведки. Ваша задача — отразить их возможное нападение. Задача понятна? — мы кивнули. — Старший в группе Николай. Выдвигаемся.

«И почему отец назначил старшим Николая? — думал я на ходу. — Все равно глаза и уши нашей маленькой группы это я, а решения надо принимать мгновенно — бойцы армейской разведки не так обучены, чтобы давать противнику время на размышления. Ладно, посмотрим, что из этого всего получится, отцу виднее…»

Легкий транс, без перехода на темп, сразу же дал свои результаты:

— Коля, параллельно нам, с обоих сторон дороги, двигается противник общим количеством порядка двадцати единиц. — начал я отчет. — Расстояние до них порядка двухсот метров в каждую сторону. Трое на двенадцать часов, четверо на десять, четверо на восемь, столько же на четырнадцать и шестнадцать. Сзади еще двое.

И так напряжённые братья напряглись еще больше, а отец с Прохором с улыбками глянули на Воронцова, который нахмурился и что-то шепнул в рацию.

Взвизгнувшая чуйка выбросила меня в темп — подсознание засекло чужое внимание.

— Коля, — спокойно продолжил я, — обнаружены три колдуна в группах на двенадцать часов, десять и четырнадцать. Могу погасить.

Николай ничего ответить не успел — колдуны армейской разведки начали атаку.

Досталось не только братьям, но и отцу с воспитателем и генералом — они замедлили движения и побледнели. Мои же ощущения были совершенно другими — кошки скреблись не на душе, а мягко царапались о сознание. Особо и не напрягаясь, я отстроился от этих попыток вторжения, и уже сам потянулся к армейским колдунам, решив не гасить их сразу, а, раз уж представилась такая возможность, немножко потренироваться.

Моя попытка объединить их закончилась полным провалом — это все-таки был не обычный человеческий материал, а ментально подготовленные бойцы военной разведки, и они, просто-напросто, благополучно уворачивались, ускользали из моего захвата. Вторая попытка, даже на более глубоком погружении в темп, тоже не увенчалась успехом, но я добился одного — армейские колдуны вынуждены были бросить выполнение основной задачи, и переключиться полностью на меня. Что сразу же дало свои результаты:

— Леха, гаси их! — заорал пришедший в себя Николай.

— Есть гасить… — пробормотал я.

И потянулся к тому, который был на двенадцать часов…

Когда погас и третий армейский колдун, решил, до кучи, погасить и остальных разведчиков. Заморачиваться с объединением не стал, гасил маленькими группами.

— Противник полностью уничтожен, дорога свободна. — отчитался я Николаю.

— Как полностью уничтожен? — подскочил ко мне бледный Воронцов.

— Условно уничтожен, господин генерал. — поправился я. — Через некоторое время придут в себя.

Он отошел в сторону и начал сначала тихо, о потом уже и громче безуспешно вызывать каких-то Тополя с Ясенем.

— Алексей, — хмыкнул подошедший отец, — противник действительно скоро придет в себя, или?..

— Должен… — пожал плечами я. — По крайней мере, Волкодавов на второй раунд, да еще и после жесткого мордобоя, вполне хватило. А если разведчиков не хватит, я в наших военных очень сильно разочаруюсь. И Николаю с Александром, — я кивнул в сторону прислушивающихся к разговору братьев, — порекомендую на следующий год выбрать факультет Отдельного корпуса жандармов.

— Туда не так просто попасть. — опять хмыкнул отец. — Даже Романовым.

— Ну… — протянул я. — Род же изыщет возможности?

— Вот сам и переводись в военное училище. — он вовсю ухмылялся. — Покажи пример. Род на такое дело возможности точно изыщет.

— Не пойдет. — не повелся я. — Меня и в Университете все устраивает. Даже как-то умудрился Георгия удостоиться. И вообще, чего стоим, папа? Или ты зря с таким важным видом в карту пальцем тыкал?

— И правда, чего это я?.. — отец снова принял «важный вид» и вытянул руку вдаль. — Вперед, только вперед! Нас ждут великие дела!

Добравшись до тренировочного здания, представлявшего собой аналог здания в Ясенево, только на симпатичной полянке посреди леса, мы с братьями переглянулись — чуть в стороне от здания, в специальной деревянной беседке, нас ждал накрытый стол. Война войной, а обед по расписанию! Тут я подтверждение этой великой мудрости увидел лишний раз!

— Это не для курсантов. — сходу заявил отец. — А для приглашенных высоких чинов. Так что, губы не раскатывайте, молодежь.

— Александр Николаевич, Дмитрий Владимирович, — хмыкнул Прохор, — а давайте лучше наших курсантов этот объект поставим охранять? — он указал на стол. — Они же костьми лягут, но объект вражинам не достанется. Зуб даю!

— Конечно, не достанется. — кивнул Цесаревич. — Доставаться уже будет нечему, как и охраняться… Ладно, Дмитрий Владимирович, твои в себя пришли?

— Вполне, Александр Николаевич. — кивнул генерал. — Минут через пятнадцать будут на исходных.

— Отлично. — отец повернулся к нам. — Курсанты, слушай задачу. У вас пятнадцать минут на изучение здания, после чего вы занимаете объект и защищаете его от захвата превосходящими силами противника. Старший Александр.

— Нет, дядь Саша. — тот помотал головой и вытянулся. — Прошу прощения, Александр Николаевич, я отказываюсь от командования и предлагаю кандидатуру Алексея.

— У кого будут еще какие-нибудь предложения? — поинтересовался отец.

— Я согласен с братом. — кивнул Николай. — Командовать должен Алексей.

— Алексей? — отец смотрел на меня серьезно.

Я молчал.

— Хорошо. — он начал прохаживаться. — Старшим назначается Алексей. — отец остановился. — Меняем задачу. Теперь это здание будет ловушкой для нападающих. Вы должны заманить их внутрь и связать боем, а потом взять. Чисто взять. Алексей, свои возможности разрешаю использовать только для защиты. Никаких гашений больше не надо. Справитесь? — мы дружно кивнули. — Приступайте, курсанты. Время пошло.

Осмотр здания занял десять минут, после чего мы устроили краткий «военный совет»:

— Саша, на тебе центральный вход. Коля, на тебе окна с правой стороны и подстраховка Саши. На мне вся левая часть здания, ваша подстраховка и общая информация о происходящем. Договорились?

— Да.

— Никого не покалечьте! Удачи, братики! Расходимся.

Еще десять минут ничего не происходило, пока я на расслабоне не заметил движение.

— Саша, Коля, внимание! Противник начал движение со стороны главного входа. — шепнул я в гарнитуру.

— Принял.

— Принял.

А вот и с тыла начали заходить…

— Движение с тыла. Они мои, не отвлекайтесь.

— Принял.

— Принял.

А вот это уже серьезно — переход на темп просигнализировал о начале атаки колдунов. Именно, что атаки! Колдуны нас конкретно гасили, а не настраивались и незаметно подгашивали! Не думаю, что они подобное практиковали в своих обычных операциях, но тут у них, после моего недавнего выступления, иллюзий точно не было.

— Коля, Саша, как вы? — озаботился я.

— Херово! — в один голос заявили братья. — Очень херово! Держимся…

— Терпите. — единственное, как я мог им посочувствовать. — Противник в двухстах метрах… В ста… Саша, пятьдесят метров. Коля, твои на подходе!

— Есть визуальный контакт!

— Работаем, бл@дь! — заорал Александр.

Мое «Не поубивайте никого!» потонуло в рычании братьев. А вот и гости пожаловали! Три чела в камуфляже и шлемах шутить и не думали — первый сразу нырнул мне в ноги, второй оттолкнулся от подоконника и нацелился в голову, а третий, по всей видимость, осуществлял, сука, общий контроль, и доставал наручники! Наручники, сука! Подпрыгнув в сторону третьего, я успокоил его ударом в грудь, и метнулся к оставшимся двоим.

Анализ! Коля справляется, а вот Сашке приходится туго — как ни странно, но военная разведка основные силы бросила именно на главный вход!

Глубже в темп!

Двое просто вылетают в окна, этот стекает по стене, следующие двое не успевают ничего понять…

— Саша! Это я! Помогаю! — заорал я в гарнитуру.

— Понял.

Трое моих лежат, Саша рядом укладывает еще двоих к пятерым распластавшимся.

— У меня чисто. — слышим мы уставший голос Николая. — Где, бл@дь, колдуны? Давление не спадает!

Саша смотрит на меня вопросительно.

— Сейчас достану. — шепчу я в гарнитуру.

Эти три твари и не подумали врываться в здание со всеми, решив отработать из лесочка! Приказ отца был однозначный — работать только на защиту! А еще был приказ взять всех! Вот и будем его исполнять в меру своего разумения!

— Саша, Коля, собрать добычу в прихожей! Я за колдунами.

Не знаю, насколько эпично смотрелся мой забег в лес со стороны, но «уважаемых чинов» скорость точно должна была впечатлить! Всех, кроме отца. Если я даже дядьку не могу достать, а уж про родителя и говорить не приходится…

Армейские колдуны мой спрут заметили и попытались противостоять, как могли — опять эти поскребывания по сознанию, попытки на меня настроиться и грубо погасить! Разделяться они и не подумали, как сидели под кустом все вместе, так и остались сидеть.

— Господа, вы есть захвачены противником. — устало выдохнул я. — Сдавайтесь.

— А ты возьми меня. — выпрямился здоровенный детина в камуфляже.

Вот это медведь! В холке точно под два метра! Только растительности не хватает. Но ухоженная бородка все же присутствовала.

— Ты есть доставить мне большой удовольствий! — хмыкнул я, и метнулся к нему.

Как говорится, большой шкаф громко падает. Что и подтвердил человек-медведь… Надо отдать ему должное, падал он несколько раз, очень громко, с хрустом веток, но каждый раз поднимался. Пока я не взмолился:

— Послушай, человек-медведь, ляг и не вставай! Чего тебе стоит? Я же просто боюсь тебя покалечить!

— Хрен с тобой, малолетка! — оперся на локоть он. — Твоя взяла. Требую почетных условий сдачи в плен и усиленный паек!

— Обеспечим. — пообещал я. — А у твоих коллег по колдунскому бизнесу пожелания будут?

Двое других колдунов, спокойно наблюдавших за перипетиями судьбы своего коллеги, были, скажем прямо, не так авантажны. Первый вообще был какой-то несуразный — угловатое лицо с сухощавой фигурой, да и второй не блистал — среднестатистическое обычное незапоминающееся лицо с такой же среднестатистической фигурой.

— Так, заканчиваем цирк. — вздохнул «несуразный», которому явно было ближе к пятидесяти. — Мы сдаемся. Будет ли нам, сирым, позволено узнать, кто нас так технично раком поставил? Аж цельных два раза! Или сие есть тайна великая? — он довольно-таки нагло смотрел на меня.

— Моя фамилия Романов. — улыбнулся я. — Откликаюсь на Камня.

— Леший. — протянул мне руку «несуразный». — Это Кудря. — он указал на «никакого». — По волосам. — пояснил Леший. — Как отрастут, кудрявится начинают. А это наш Миша, или Медведь. С ним ты, Камень, получается, больше всех знаком. — ухмыльнулся он. — Ладно, обнюхались, членами померялись… Ты мне, Камень, вот что скажи… В том спортзале ты работал? Слухи-то меж своими ходят…

Леший впился в меня взглядом, а я только улыбался.

— Что могу сказать, Камень… — протянул он. — От всей тебе разведки респект и уважуха! Филигранно сработал! А я сегодня убедился, что это не слухи. — Леший повернулся к своим, я даже не сомневался, подчиненным. — Чего расселись? Считайте себя личными пленными Его Императорского Высочества. Гордитесь! Отгордились? А теперь встали и пошли сдаваться, олухи!

Хоть и сдавались мы вместе, но я не мог отделаться от впечатления, что это Леший, очень ненавязчиво, конвоировал меня до места общего сбора, а не я их. Ну, и ладно! Мы не гордые.

— Полковник Литвиненко, построить подразделение! — рявкнул при нашем приближении Воронцов.

— Есть! — подпрыгнул Леший, и добавил в полголоса. — Все, попала папе вожжа под хвост… Пiздец личному составу…

Это что получается, Леший был реальным командиром всего этого подразделения? Очень интересно…

После того, как подразделение военной разведки было построено, события для меня начали развиваться по уже знакомому сценарию — вдоль строя разведчиков начал прохаживаться недовольный Прохор.

— Да… — останавливался он то напротив одного бойца, то напротив другого. — Два шанса вам давали… — и опять проходка вдоль строя. — Да в мою бытность… Да за такое… — и снова остановка. — Вы все обговняли! — рявкнул он.

— Ведите себя прилично, мужчина! — не выдержал один из строя. — Вы с русскими офицерами разговариваете!

— Готов со мной один на один выйти, русский офицер? — Прохор, не торопясь, подошел к нему с довольным видом. — Можешь и дружков своих к забаве привлечь!

— Готов один на один! — кивнул тот. — Только представьтесь для начала. Чтобы я, не дай бог, не замарался в чем-нибудь непотребном!

— Позывной Зверь тебя устроит, русский офицер?

Откуда в руках воспитателя появился армейский нож, я так и не понял.

— Зверь? — замялся разведчик. — Прошу прощения, господин Зверь! Без ножа не признал! Виноват! Готов понести любое наказание за неуважение!

Удивлены были не только армейские разведчики, но и сам генерал Воронцов, как и Николай с Александром.

— На первый раз прощаю. — хмыкнул Прохор и пошел вдоль строя, так и не убрав нож. — По незнанию… А вот подготовочка у вас хромает, господа разведчики. Если колдуны еще худо-бедно отрабатывают свой хлебушек, то вот остальные… Никуда не годиться подготовочка! Вяло выходим на объект, вяло его берем, оставляя колдунов без всякого прикрытия! Ну, куда это годиться? А это предсказуемое сопровождение колонны в первом эпизоде? Где творчество? Где неожиданность? Где постоянная смена групп? Где полет фантазии, который будет этой самой неожиданностью для противника? Или мы по букварю так действовать и будем? Так вы заранее себе места на погостах покупайте, чтоб родичи потом не мучались! — он остановился перед строем. — Тройка с минусом вам, разведчики! Без вариантов! Тренируйтесь больше, потенциал у вас есть. И, самое главное, братишки… Вы мне живые больше нравитесь, чем геройски погибшие. Подумайте об этом. — воспитатель встал рядом с отцом.

Который и не подумал добавлять что-то от себя, только сделал знак расстроенному Воронцову заканчивать.

— Вольно! Разойтись! — приказал тот.

Разведчики, однако, далеко расходиться не стали и устроили рядом с нами самый настоящий привал с костром и жаренным мясом, а нас всех угощал генерал Воронцов за тем столом, который Прохор предлагал выбрать в качестве объекта охраны.

В какой-то момент у меня пискнула чуйка, и я почувствовал чужое, аккуратное прикосновение. Это что, меня Леший так позвал? Оказалось, да…

— Присаживайся, Камень. — полковник кивнул в сторону расстеленного прямо на земле камуфляжа. — Ценю твою простоту. Другой бы на твоем месте и срать бы с нами на одном поле не сел.

— Не преувеличивай, Леший. — поморщился я. — И роль отбитого вояки тебе совсем не идет.

— Да и хuй с ним! — махнул он рукой. — Чего позвал-то… Может посидим как-нибудь? Нашими? За жизнь поговорим, знаниями обменяемся? Методиками?

— Как насчет моего особняка? Винный погреб в вашем полном распоряжении. — улыбался я.

— Пойдет. — кивнул полковник. — Если еще и винный погреб будет фигурировать… А папаша с дедулей не будут против такого общения? С обычными-то сапогами? Да еще и легендарный Зверь тут нарисовался…

— Особняк только мой. — продолжал я улыбаться. — Как и легендарный Зверь.

— Успокоил. — хмыкнул Леший. — Диктуй телефон, Камень. И жди звонка. Заглянем к тебе на огонек, так и быть…

* * *

После бани, отец отправил Николая с Александром в машину, а нас с Прохором жестом руки пригласил следовать за собой по одной из дорожек военного городка. Какое-то время мы просто молча шли. Наконец, отец спросил у меня:

— И как впечатления от военной разведки?

— Нормальные впечатления. Подготовка бойцов вполне на уровне. Вы зачем Воронцова так расстроили? — поинтересовался я.

— Генерал стал о себе очень много думать. — ответил отец. — Вернее, о возможностях своих подчиненных. А мы ему сегодня показали обратное. Дима теперь десять раз будет думать при планировании каждой операции, что сохранит кучу жизней и даст больший результат. Уловил?

— Уловил. — кивнул я.

— Теперь поговорим о другом. Хотел обсудить с вами два вопроса. Начну с более важного. — он остановился и по очереди посмотрел на нас. — С вашего отчета по итогам тренировки с Волкодавами, неутешительные результаты которой подтвердил и мой младший брат. Неутешительные для Дворцовой полиции, я имею ввиду. Алексей, почему среди предложений по исправлению ситуации мы с Государем не увидели правила?

— Мне нужна информация. — ответил я.

Вот что мне надо было отвечать после вчерашней встречи с отцом Мефодием?

— Не понял?.. — протянул отец. — Ты нам условия собрался ставить?

— Именно. — кивнул я. — Прохор мне сказал, что эту информацию я смогу получить только у тебя и деда.

— Разговор закончен. — хмыкнул отец. — Государь будет поставлен в известность, что ты пытаешься нас шантажировать безопасностью родичей. И еще, Алексей, на границу ты не едешь. Всего хорошего. — он развернулся и направился в сторону стоянки.

Проводив отца взглядом, я пожал плечами и посмотрел на Прохора, который вовсю ухмылялся.

— Чего это он?

— А я тебя предупреждал, Лешка. Беги, догоняй отца. Уверен, это только начало. — воспитатель посерьезнел. — И извиниться не забудь.

Бегать я не стал, а достал телефон и набрал номер уже практически дошедшего до стоянки отца:

— Извини. — сказал я, услышав «Алло». — Больше не повторится.

Отец ничего не ответил, сбросил звонок и направился обратно к нам.

— И что тебя заставило передумать, сынок? — подойдя, поинтересовался он у меня. — То, что на границу не поедешь? Или еще что-то?

— Можете меня на границу не брать. — ответил я. — Мне, конечно, очень хочется туда поехать, но твой запрет я пойму и обижаться не буду, сам виноват.

— Виноват в чем? — продолжал настаивать отец.

— В том, что действительно пытался торговать безопасностью родичей. — признался я, и решил высказаться до конца. — Вы ведь правило Дворцовых воспринимаете, как должное! Да и правило родичей тоже! Просто указываете пальчиком и думаете, что я тут же кинусь исполнять ваши указявки, под предлогом поддержания величия Рода Романовых, которому я, раз за разом, что-то должен! Не хочу так!

— Хорошо, Алексей. — кивнул отец. — Ответь мне только на один вопрос. Давай представим, что Роду Пожарских угрожает опасность. Реальная опасность, Алексей. Ты бы поправил охрану Пожарских, или стал ждать отдельной просьбы Михаила Николаевича?

— Поправил бы. — вздохнул я.

— Что и требовалось доказать. — опять кивнул отец. — С Пожарскими ты, значит, благородно поступишь, а с Романовыми — баш на баш. — хмыкнул он. — В одном ты прав, в Роду надо суметь себя поставить, заработать авторитет. Соглашусь, порой стоит действовать и такими вот методами. Но тебе пока рано в подобные игры играть, Алексей, можно на ровном месте шею свернуть. Оставь, на какое-то время, эти игры нам с дедом. Мы с ним, в первую очередь, о твоем будущем заботимся, а ты в штыки все воспринимаешь. И я очень надеюсь, что в следующий раз, сын, ты поумеришь свой юношеский максимализм и будешь сначала думать, а потом говорить и делать. Хорошо?

— Хорошо. — выдохнул я.

И подумал о том, что правильно Прохор тогда сказал, что просить меня, тем более нижайше, никто не будет. По крайней мере, не в подобных вопросах, касающихся безопасности Рода. А отец, тем временем, продолжил:

— Будем считать, что правило в отчете появилось?

— Да.

— Этот вопрос закрыли. — отец повернулся к моему воспитателю. — Прохор, как думаешь, нам стоит проверить и Канцелярию на предмет… профпригодности?

— Безусловно. — поморщился тот. — Учитывая опыт с Дворцовой полицией, следующие в очереди идут подразделения Канцелярии. Это ж сколько работы-то предстоит…

— А учитывая, что ты у нас официально назначен вести реестр всех поправленных… — отец хмыкнул. — Да и потом, на протяжении довольно-таки длительного времени, придется контролировать результаты проведенных мероприятий по исправлению сложившейся ситуации… Прохор, как ты посмотришь на то, чтобы занять должность помощника Государя, курирующего Дворцовых и силовые подразделения Канцелярии? С самыми широкими полномочиями? Это ж чисто твой профиль.

Очень мне хотелось сказать, что Прохора я никому не отдам, он мне и самому нужен, но вовремя себя сдержал — пусть воспитатель сам решает… Мало ли какие у него могут быть карьерные мечты и устремления? Не все же ему со мной возиться…

— Я так понимаю, Саша, — хмыкнул Прохор, — это Алексей, на самом деле, будет всю работу делать, а так называемым помощником я буду именно у него?

— Правильно понимаешь. — улыбнулся отец и перевел взгляд на меня. — Если, конечно, твой воспитанник не откажется.

— Не откажусь. — вздохнул я.

— Да и тебе самому, — он смотрел опять на Прохора, — сам понимаешь, придется много чего делать.

— Понимаю. — кивнул тот. — И я согласен.

— Вот и славно. — с довольным видом протянул отец. — Что делать, вы уже себе примерно представляете, а частности обсудим по возвращению с границы. Кстати, Прохор, тебе по штату пара-тройка сотрудников положена. Подумай пока, кого хочешь взять, время еще есть.

— Подумаю.

— Алексей, — продолжил отец, — какая тебе там информация была нужна?

— Имя Мефодий Тагильцев тебе о чем-нибудь говорит? Это батюшка такой, из Храма Христа Спасителя.

После этих моих слов отец изменился в лице и, с напряжением в голосе, спросил:

— Откуда ты его знаешь?

— Я его не знаю. Вчера у Юсуповых перед ужином встретил. На крыльце. Познакомиться не успели. — пожал плечами я, понимая, что Прохор не стал докладывать о нашем с ним вчерашнем разговоре. — Батюшка за те несколько секунд, которые мы виделись, сумел произвести на меня неизгладимое впечатление.

И поделился с отцом своими ощущениями.

Он молча меня выслушал, так же молча отошел в сторону, достал телефон и принялся кому-то звонить.

— Я же тебе говорил… — пробормотал воспитатель. — Сейчас начнется…

И, действительно, началось.

— Так, поехали в Кремль. К деду. — вернулся к нам отец. — Прохор, ты с нами. А Николай с Александром пусть в особняк возвращаются. — он быстро зашагал в сторону стоянки.

Мы с Прохором двинулись за ним.

— У меня же сегодня Малый Свет собирается. — «озаботился» я.

— Твои братья за Светом присмотрят вместе с Марией с Варварой. — не оборачиваясь ответил отец.

* * *

Всю дорогу до Кремля молчали, наблюдая из окон за быстро сменяющимися пейзажами и видами столицы — кортеж Цесаревича даже в городе двигался на очень приличной скорости, но сирены на машинах так и не включали.

В приемной Императора, несмотря на вечернее время, было достаточно много посетителей, которые повскакивали со своих мест и начали нам кланяться, а адъютант без лишних слов открыл дверь в дедовский кабинет.

С моего прошлого визита в этом кабинете ничего не изменилось, только Император сейчас сидел не на диване в углу, а за рабочим столом, который был завален папками разных цветов. Молчаливый жест рукой, мы втроем усаживаемся за приставной столик, дед откидывается на спинку кресла и начинает меня задумчиво разглядывать. Впрочем, долго это не продолжилось, он кивнул каким-то своим мыслям и бросил мне:

— Внимательно слушаю все, касающееся твоей встречи с господином Тагильцевым, Алексей.

Я вздохнул и принялся рассказывать. Когда дошел до ощущения проваливания, дед переглянулся с отцом и буквально потребовал описать все заново.

— Тагильцев точно не светился? — спросил он, когда я закончил.

— Да. И я его вообще не видел.

Дед снова переглянулся с отцом, поморщился и сказал:

— Слушай меня внимательно, Алексей. И ты, Прохор. Дальше вас информация уйти не должна. Договорились? — мы кивнули. — Этот Тагильцев, насколько мы знаем, потомственный колдун… И очень сильный.

Из того, что рассказал нам Император, выходило следующее.

Уже достаточно давно, где-то с конца 17-го века, Церковь в Российской Империи фактически являлась государством в государстве. Этот процесс становления Церкви протекал незаметно как для обычных подданных, так и для большинства Родов, даже для Главных. Со стороны все выглядело чинно и благопристойно, однако в руках батюшек сосредотачивалось все больше земли, другой собственности и финансовых средств. А самое главное, все больше влияния на настроения подданных Империи. Первая попытка Романовых ограничить власть Церкви, предпринятая ими во второй половине 18-го века, закончилась восстанием Емельяна Пугачева. Два года Империю лихорадило от волнений, подогреваемых священниками во всех ее уголках, пока, наконец, реальные стороны конфликта не пришли к устроившему всех компромиссу. С тех пор Церковь оказывала Роду Романовых всемерную поддержку, а Романовы обеспечили Церкви льготное налогообложение и не препятствовали той заниматься различной предпринимательской деятельностью. Новый конфликт с Церковью случился у Романовых, когда Императором стал Александр I, который решил проверить полноту уплачиваемых батюшками податей. Но ему это сделать сразу не удалось — явившийся к нему на прием Патриарх прямо намекнул на весьма вероятное повторение бунта Емельки Пугачева, только в существенно больших масштабах. Александр намек не понял, приказал Тайной канцелярии Патриарха задержать, а от его сопровождающих лиц потребовал полный отчет об имуществе и деятельности Патриархии. Этой же ночью, прямо в спальню к Александру, явился некто неизвестный, легко преодолевший всю охрану, в том числе и канцелярских колдунов, и, приставив нож к горлу Императрицы, доступно объяснил Императору последствия таких необдуманных поступков. Среди озвученных последствий была и угроза полного уничтожения семьи Императора, мол, после такого следующий Император будет более понятливым. Убедившись, что Императорская чета все поняла, ночной гость покинул спальню. Поднятая тревога результатов не дала — гость благополучно ушел…

Утром Патриарх был отпущен, а Александр срочно созвал Совет Рода, на котором и поделился с родичами схожими с моими ощущениями — ночного гостя он не видел, а воздействие того сравнивал с колодцем, в который непреодолимо тянуло упасть. Совет решил пока в открытую конфронтацию с Церковью не вступать, а усилить за ней негласный контроль, тем более, персоналии из высшего духовенства, явно замешанное в различных темных делишках, и так были прекрасно известны. Естественно, слежку и сбор информации поручили Тайной канцелярии.

Очень быстро удалось установить и личность предполагаемого ночного гостя, коим оказался Семен Федорцов, состоявший скромным диаконом при Патриархе, но при этом пользовался особым доверием последнего. Брали колдуна при личном участии Александра, а закончилось все печально — Федорцов погиб, как и два канцелярских колдуна, а еще двое других, вместе с обычными бойцами Канцелярии, три дня приходили в себя. Канцелярия, как и Александр, такое прощать не собиралась и, с его ведома устроила нескольким батюшкам-колдунам в самой Москве и в ее окрестностях «несчастные случаи» — кто сгорел заживо вместе со своей церковью, кто дома вместе с семьей, кого задавило обрушившейся кровлей «дома божьего», кого убили разбойники с большой дороги, позарившиеся на золотую цепь с крестом и приходскую кассу. Не забыла Канцелярия и про ближайшее окружение Патриарха — один из его приближенных самоубился путем утопления в бочке с кагором в винном погребе одного из монастырей. В предсмертной записке он обвинял в случившемся лично Патриарха, проклял его и обещал достать главу Церкви и с того света.

Император своего добился — напуганный Патриарх срочно напросился на прием к Александру и предложил забыть обо всех недоразумениях, случившихся в последнее время. Не забыл он извиниться и за некий ночной визит неизвестного лица, пообещав, что подобное больше никогда не повторится. В качестве виры Патриарх передал Роду Романовых очень много золотых украшений, драгоценных камней и, самое главное, земельных наделов по всей Империи вместе с приписанными к ним крестьянами. Кроме того, Императору была обещана полная поддержка со стороны Церкви в обмен на прекращение… несчастных случаев. Александр милостиво принял подарки Патриарха и обещал подумать над таким щедрым предложением.

Был опять собран Совет Рода, на котором было приняты решения об усилении контроля за деятельностью Церкви и о прощении Патриарха. Контроль поручили, понятно, Тайной канцелярии.

До конца 19-го века открытых конфликтов у Романовых с Церковью больше не случалось, однако, Тайная канцелярия постоянно докладывала о неких подводных течениях среди высшего церковного руководства и появления среди них большого количества колдунов, которые обладали таким набором навыков, которые позволяли им свысока смотреть на канцелярских колдунов, объединившихся к этому времени в подразделение «Тайга».

Конфликт случился в начале 20-го века, сразу после войны, когда пришло время делить трофеи и контрибуцию — если во время войны Церковь полностью поддерживала Романовых перед лицом засилья католицизма и других направлений Христианства, то после имела наглость предъявить солидный счет за свою поддержку. Ослабленный Род Романовых был вынужден согласиться.

Дальше, на протяжении всего 20-го века, Церковь делала все для того, чтобы никаких конфликтов с Императорским Родом не было, но при этом вовсю внедрялась в Общество, строила новые церкви и занималась показной благотворительностью. По докладам Тайной канцелярии выходило, что на территории Империи есть как минимум один центр подготовки батюшек-колдунов, местонахождение которого все никак не удавалось выяснить, а в семинариях вовсю преподавали основы манипулирования общественным сознанием на очень высоком профессиональном уровне.

Индикатором происходящего явился, как ни странно, Иван-колдун, который случайно забрел на службу в Храм Христа Спасителя, и обалдел — батюшки, нисколько не стесняясь, по полной программе обрабатывали прихожан. Понятно, что установки были соответствующие — возлюби Господа и ближнего своего, смирись, укроти гордыню и так далее. Не забывали батюшки и про себя — жертвуй в дом божий. А напоследок — всеобщая эйфория и чувство причастности к чему-то великому. И все это было сделано на таком высоком профессиональном уровне, что Иван был искренне восхищен! Однако, его восхищение длилось недолго — к нему подошел скромный служка, которого Ваня не видел, и порекомендовал тому покинуть дом божий, во избежание, так сказать… Мол, у Вани слишком душа черная! Иван в полемику вступать не стал и покинул храм, после чего сразу же рванул к Лебедеву за разъяснениями. Командир подразделения «Тайга» подчиненного выслушал и приказал забыть об увиденном, или не увиденном. Ваня же не успокоился и зарылся в архивах. Тут-то его и пригласили на аудиенцию к моему деду, на которой, помимо Лебедева, присутствовал Патриарх и… тот скромный служка по фамилии Тагильцев.

— Алексей, — Император был крайне серьезен, — до ощущений от твоего гнева тем ощущениям далеко, но… Этот Тагильцев… натуральная нежить! От него могилой за версту несет! Можешь не верить, но я потом неделю в самых неожиданных местах могильный смрад носом чувствовал. Как накатит… — его передернуло. — Потом прошло. А Иван так вообще весь бледный стоял, краше в гроб кладут.

Я посмотрел на Прохора, который поморщился от последних слов деда, который, тем временем, продолжил:

— Короче, на той встрече мне очень вежливо дали понять, что не надо мешать Церкви зарабатывать деньги. И, как же вежливо, попросили не сильно вмешиваться в их дела, заверив, что они по-прежнему верны Роду Романовых. А визит Ивана на службу в храм они воспринимают как недоразумение.

Вспомнив этот засасывающий взгляд Тагильцева, я спросил:

— Что Канцелярия думала по этому поводу тогда? И сейчас как обстоят дела?

— Лебедев до сих пор считает, что угроза со стороны церковных колдунов сильно преувеличена. — вздохнул дед. — Они действительно не особо-то себя и проявляют. Жадные только… — он усмехнулся. — Со Света столько дерут за замаливание грехов, что диву даешься. Но, хочу заметить, все отжатое с грешников остается в Империи, никаких выводов за границу. Так что можем особо не волноваться…

— Опять Лебедев… — протянул я. — Лебедев тут, Лебедев там. Не много ли вы на него замкнули?

— А на кого замыкать? — прищурился дед. — Он у нас по этим колдунским делам единственный нормальный специалист. Да ты еще… Теперь. Возьмешься?

И опять поганое чувство этого засасывающего взгляда Тагильцева.

— Возьмусь. — кивнул я. — И надо бы Лебедева… проверить. По полной программе. Слишком уж много совпадений накопилось. Дворцовые наши, с хреновой подготовкой… Батюшки, не стесняющиеся демонстрировать свои возможности при Романове…

Дед с отцом переглянулись, а Прохор насупился. Я очень хорошо знал своего воспитателя, этот насупленный взгляд говорил лишь об одном — решение уже принято, и никаким приказом недоверие к Лебедеву теперь у Прохора не отменить.

— Внук-то дело говорит… — протянул Император. — Саша, ты знаешь, что делать. Пафнутьева обо всем только в известность поставь.

Отец кивнул.

— Деда, прошу прощения. — влез я. — Дайте мне возможность с Лебедевым позаниматься после возвращения с границы, а уж потом делайте с ним все, что угодно.

И опять эти переглядки между дедом и отцом.

— Тебе не кажется, папа, — хмыкнул отец, — что Алексей начал демонстрировать нужные двойные моральные стандарты?

— Мне не кажется. — с довольным видом кивнул Император. — Такая гибкость психики, особенно в период юношеского максимализма, дорогого стоит. Ты, например, таким не был, Саша. С возрастом пришло, все справедливости требовал. И то… только когда после второго курса на этот факультет Корпуса попал. — он ухмыльнулся. — А твой сын в семнадцать лет вполне здоровый цинизм демонстрирует.

— Что делать-то с этим Тагильцевым? — опять вмешался я. — И с батюшками-колдунами? Так просто это все оставлять нельзя, они же людям головы морочат!

— Насчет твоего здорового цинизма, Алексей, я, похоже, погорячился. — посерьезнел дед. — Чего делать? Да ничего. Пока Церковь верна взятым на себя обязательствам, да и Патриарх Святослав вполне адекватен. А то, что они чуть лишнего с паствы стригут… Так ничего страшного я в этом не вижу. Главное, в устоявшиеся расклады между Родами не лезут и подданных не баламутят.

— Хорошо. — вздохнул я. — Тогда следующий вопрос. А Иван-колдун может быть агентом Церкви? Не они ли ему помогали столько лет успешно скрываться от Канцелярии? — я поморщился. — И опять у нас всплывает Лебедев, который все это время безуспешно ловил Ивана.

— Не исключено, что Иван мог снюхаться с нашим духовенством. — кивнул дед. — Однако, исходя из той информации, которую удалось собрать по нему Пафнутьевым, можно сделать противоположный вывод — никаких пересечений с делами Церкви у Ивана не было. Абсолютно никаких.

— Понятно.

У меня даже как-то отлегло — если бы Ванюша еще и с этими страшными батюшками связался… Все, туши свет!

— Алексей! — голос деда вырвал меня из раздумий. — Не вешай нос! И забудь про этого Тагильцева. Пока забудь. Дальше видно будет. Договорились?

— Договорились. — кивнул я.

— Удачно съездить на границу. — он встал и протянул мне руку. — Прохор, пригляди там за воспитанником.

* * *

— Не нравится мне все это, Саша… — Император задумчиво смотрел на только что закрывшуюся за внуком дверь. — Алексей правильно отметил, что наши батюшки совсем уже страх потеряли. Особенно этот Тагильцев. Пользуется, тварь, своей близостью к Святославу… И влиянием на нужные Рода. Может, пока не поздно, устроим ему несчастный случай? Во избежание, так сказать… Как думаешь?

— Если сработать чисто, то почему бы и нет. — протянул Цесаревич. — Напрашивается вариант с атакой на него «Тайги», с имитацией инфаркта. И концы в воду, никто ничего не заподозрит. Только вот сдюжат ли они, если даже Алексея при воспоминании о встрече с Тагильцевым так корежит. — он вздохнул. — Сработаем грязно, точно получим конфликт с Церковью. С дальнейшими не просчитываемыми последствиями. Да и эти совпадения с Лебедевым меня тоже очень настораживают… Надо с другим специалистом консультироваться.

— Я тоже уже про Ивана начал думать. — кивнул Император. — Только вот не кажется ли тебе, что Ванюша тоже?.. — он многозначительно посмотрел на сына.

— А смысл? — хмыкнул тот. — Ване тогда выгоднее было вообще в сторонке отсидеться.

— Тоже верно. — задумался Император. — Может он что-нибудь знает, просто нам не говорит?

— Не исключено, но вряд ли. — поморщился Цесаревич. — Переговорю.

— Переговори. И подготовку Алексея надо форсировать, хватит уже его в темную играть. Подумай, как ты Ивана легализовать будешь. — Император откинулся на спинку кресла. — Белобородов на твое предложение согласился?

— Да.

— Вот и определишь нашего блудного колдуна под начало Белобородова. И дочь Ванину, Алексию эту, тоже.

— Отец, ты решил специально под Алексея отдельную спецслужбу создать? — заулыбался Цесаревич.

— Сам же видишь, само как-то создается. — развел руками ухмыляющийся Император. — Пусть Алексей поиграется. Авось, ему и понравится. И еще, Саша. Пафнутьеву прикажи усилить контроль над церковниками. Особенно, над этим Тагильцевым. И пусть Виталькины орлы делают все аккуратно, чтобы меня Святослав жалобами на произвол Канцелярии не доставал.

— Сделаю.

* * *

— Успокоился? — именно это спросил меня Прохор, когда мы с ним сели в отцовскую «Волгу».

— Не особо. — признался я.

— Это нормально. — хмыкнул воспитатель. — Нет ничего хуже не понимать с чем столкнулся. Зато как тонизирует? — он смотрел на меня с улыбкой.

— Не то слово! — кивнул я. — Церкви теперь буду стороной обходить.

— А вот тут ты, Лешка, не прав. — Прохор стер с лица улыбку. — Тагильцев и компания являются, к счастью, подавляющим меньшинством среди служителей церкви. Особенно, если взять какую-нибудь глубинку. Да, батюшки там умишком не блещут, как и образованностью, но они по-настоящему добрые, сострадательные и отзывчивые, и Господу пошли служить по велению души, а не за звонкую монету. Наш Смоленский отец Илларион тебе в пример.

Прохор имел ввиду обычного сельского священника из старинной церквушки, расположенной километрах в десяти от моего поместья на Смоленщине. Воспитатель был прав, в эту церковь мы с ним ходили с большим удовольствием, как и Петровы. Да и помогали все вместе отцу Иллариону с ремонтом церкви, а он нам каждую осень меда на зиму привозил. Этот священник точно был правильным.

— Согласен с тобой, Прохор. — кивнул я. — Но в Московские храмы мы ни ногой!

— Как скажешь. — пожал плечами он.

* * *

Малый Свет к нашему приезду в особняк собрался, и вовсю отдыхал на втором этаже в большом зале.

— Долго не сидите, завтра улетаем. — сказал мне Прохор. — Буду поздно. Если что, звони.

— Хорошо. — кивнул я, и пошел к себе переодеваться.

А воспитатель пошел к себе, и тоже переодеваться — у него через час был назначен романтик с Решетовой. Как я понял из их телефонного разговора в машине, та была в курсе Прохоровской «командировки» и желала этот вечер провести в его компании. К вящей радости моего воспитателя.

Решетова была такая не одна…

— Романов, я надеюсь, ты с этими мажорами и мажорками не до ночи собираешься развлекаться? — именно этими словами меня в покоях встретила улыбающаяся Вика. — На меня-то часок перед сном оставишь? А то Николай с Александром на радостях от того, что едут на войнушку, гулять собираются до упора. Говорят, все в рамках славных традиций русского офицерства.

— Пусть гуляют. — махнул рукой я. — Со своей же стороны торжественно обещаю, что к вам, сударыня, с вечеринки вернусь вовремя.

— Будем надеяться, сударь. — с довольным видом кивнула она.

Быстро переодевшись в джинсы, рубашку и пиджак, спустился на второй этаж. В зале негромко играла музыка, столы ломились от закусок и алкоголя, а родовитая молодежь, разбившись уже на привычные компании, оживленно общалась. Мое появление не осталось незамеченным, и ко мне сразу же направились Мария с Варварой.

— Алексей, все в порядке? — поинтересовалась старшая сестра.

— Да. — улыбнулся я. — У вас, как вижу, тоже?

— Мы старались. — улыбнулась в ответ Мария. — И еще, Алексей, хотим тебя предупредить… Похоже, все догадались, куда именно вы с Колей и Сашей едете. Так что, не обращай внимания на шепотки и восторженные взгляды девчонок.

— Не буду. — пообещал я.

— И на Колю с Сашей внимания не обращай. — с усмешкой продолжила она. — Братики так собой гордятся…

И Маша указала мне на них.

Да, умели Николай с Александром произвести нужное впечатление! Казалось бы, они не делали ничего такого, но гордость за себя, как правильно отметила Мария, из них так и перла! А эта нарочито замедленная, плавная моторика движений! А повороты к собеседникам не головой, а всем телом! Самые настоящие альфа-самцы! И, что самое характерное, смотрелось это все со стороны хоть и несколько гипертрофировано, но вполне естественно, да и молодежь воспринимала такое поведение братьев благосклонно, понимая, что на их месте так бы вел себя каждый.

— Не будем тебя задерживать. — Маша с Варей вернулись к нашей компании, а я направился на «проходку» по залу, отдавая свой долг хозяина мероприятия.

Малый Свет ко мне явился практически в полном составе, и через полчаса, наговорившись на отвлеченные темы, наслушавшись «завистливых» намеков, касающихся поездки на границу с Афганистаном, я смог присоединиться к нашей компании.

Юсупова с Долгорукой продолжали вести себя подчеркнуто корректно, а вот Шереметьева с Голицыной явно нервничали, переглядывались и кидали на меня обеспокоенные взгляды. От внимания окружающих это не скрылось, но все остальные тактично молчали. Сашка Петров с Кристиной Гримальди стояли хоть и рядом, но, памятуя наш последний разговор на соответствующую тему, принимали в общей беседе активное участие, а не только «миловались» с друг другом.

Темы нашей с братьями поездки, по молчаливому согласию, мы на протяжении вечера так и не коснулись, один только Андрей Долгорукий, после тычка в бок от Ани Шереметьевой, откашлялся и попросил:

— Алексей… ты, если будет возможность, не только сестрам пиши… Нам тоже можешь… Николай, Александр, к вам просьба аналогичная.

— Договорились. — пообещал я, а братья кивнули.

Около десяти часов вечера молодежь начала разъезжаться по домам и, через некоторое время, мы остались только нашей компанией. Тут себя в полной красе показала Мария:

— И чего мы все такие грустные? — усмехнулась она. — Вон, берите пример с Коли и Саши. — Маша указала на уже весьма нарядных братиков, которые с довольными улыбками отсалютовали нам рюмками с коньяком. Они точно решили сегодня вечером «соблюсти все традиции русского офицерства». — И вообще, мы с Варварой сегодня не только братьев… в командировку отправляем, а еще и отца! Так что, все улыбаемся и не вешаем носы! — она оглядела компанию, члены которой после этих слов действительно стали делать попытки улыбаться. — Алексей, — сестра повернулась ко мне, — а в следующий четверг мы можем также у тебя собраться? Пока остальные… места на ремонте.

— Машенька, — улыбнулся я, — сколько можно повторять, мой дом — твой дом.

— Спасибо, Алексей. — кивнула она. — Всем пока. Нам с Варей надо ехать отца провожать. Алексей, Николай, Александр, вы нас проводите?

Если Мария, садясь в машину, кое как улыбалась, то вот Варвара слез скрывать не стала и обняла нас по очереди, перед этим перекрестив, а в «Волгу» села только после окрика старшей сестры.

— Не знаю, как вам, — с легким пафосом в голосе заявил Александр, глядя вслед машине сестер, — а мне война нравится все больше и больше.

— Мне тоже. — кивнул Николай.

— Пошли уже, вояки. — хмыкнул я. — У нас с вами гости. Не забыли?

Зачем портить вечер братьям своими насмешками? Пусть как следует отдохнут перед войной…

Наша компания пробыла еще полчаса, после чего мы их благополучно проводили тоже. Заминка случилась только с Аней Шереметьевой, которая на прощание порывисто поцеловала меня в губы и что-то сунула в руку, после чего быстро села в машину и захлопнула дверь.

Когда я разжал ладонь и присмотрелся, то на ней лежала золотая ладанка с вполне узнаваемым изображением Георгия Победоносца на коне. Поражаемый копьем Змей тоже угадывался вполне отчетливо. Цепочка для ладанки присутствовала, но, на мой взгляд, она была слишком тонкой для ношения — при моих нагрузках на темпе эта цепка была точно не вариант.

Со вздохом и грустной улыбкой достал телефон и отправил Ане сообщение: «Спасибо! Ценю!» Тут же в ответ получил смайлик в виде разбитого сердечка.

Алексей! Не! Думать! О! Шереметьевой!.. Забыть!

— Леха, ты чего там разглядываешь? — вовремя отвлек меня голос Николая. — Пойдем, выпьем, братан!

— Пойдем, выпьем. — кивнул я, и поднялся за братьями и Сашкой Петровым по ступеням в дом.

В гостиной нас уже ждали Вяземская и Михеев, к которым Николай с Александром сразу же и пристали с требованием выпить.

— Владимир Иванович, — улыбнулся я, — раз уж так получилось, что наш Прохор занят, сдавайте дежурство вашему заместителю. На вас сегодня эти два беспокойных молодых человека. За территорию особняка их не выпускать, провокационным желаниям не потакать. Короче, все по классике, всех впускать, никого не выпускать. А завтра у вас заслуженный выходной. — Михеев всем своим видом продемонстрировал, что «задачу» понял. Николай же с Александром только вздохнули. — Виктория Львовна, голубушка, вы же не торопитесь? — я вовсю лыбился Ведьме.

— Так и быть, Алексей Александрович, я под вас подстроюсь. — «благосклонно» кивнула она. — Время-то еще детское… Мы с вами все успеем…

Дальнейшие «посиделки» все восприняли буквально — начальник моей охраны начал самоотверженно «злоупотреблять» с братьями, а мы с Сашкой и Викой были как-бы при них.

— Леха, меня завтра к Государю вызывают… — сказал мой школьный друг. — Похоже, он все-таки решил, чтобы я написал его портрет…

— Петров, — хмыкнула Вика, — ты так это сказал, как пожаловался!

— Согласен. — кивнул я.

Сашка замялся:

— Ну… Вы поняли, что я имею ввиду…

— Бедненький-несчастненький Сашенька Петров! — опять хмыкнула Вика. — Скромник ты наш хренов! Ему все само в руки идет, а он отказывается! Гордый, видите ли! Лешка, друг твой, пуп рвет, шуршит по родичам, талантливые портреты твоей работы им под нос вовремя подсовывает, а ты рожу от предложений воротишь, штукатур неблагодарный!

— Я не штукатур! — возмутился было он.

Но был остановлен резким и агрессивно-непобедимым жестом пьяненького Николая:

— Молчи, Шурка! Не спорь с Викторией, она дело говорит! Кстати, наши с братом деды, Александровичи которые, тоже хотят портреты твоей работы. А они ждать очень не любят. — Коля многозначительно поднял вверх указательный палец. — И не потерпят… всякого там саботажа в тесных рядах!

— Да! — с очень большой амплитудой подтверждающе кивнул Александр, да так, что чуть не въехал лицом в столик.

— Если бабы нашему художнику не помогают, может что-нибудь другое поможет?.. — задумчиво протянула Вика.

— Точно! — возбудился Александр. — Леха, ты же еще с полицией развлекаться собираешься? Вот и надо, помимо нас, Сашку с собой взять! Пусть посмотрит на изнанку столичной жизни!

Николай пихнул брата в бок:

— Заткнись, пожалуйста!

Если Вяземская сделала вид, что вообще ничего не слышала, то вот Петров уставился на меня в ожидании комментариев.

— Саша, может тебе действительно развеяться и поучаствовать в какой-нибудь полицейской операции? — поинтересовался я. — Заодно и жизненные приоритеты для себя расставишь. Типа, будет тебе во всей красе борьба добра со злом, правды с ложью, справедливости с общественными устоями? Хочешь?

Он опустил голову и долго думал, после чего кивнул.

— Я займусь. — сказала Вика. — Володя, поможешь? — она посмотрела на Михеева.

— Сделаем. — ухмыльнулся тот. — Такого каждый день в Москве навалом.

В спальне мы с Викой оказались уже во втором часу ночи, и я сразу же был брошен на кровать:

— Романов, гадина, какого хрена ты без меня на войнушку уезжаешь?

— Викуся, ты же остаешься устои охранять! — я улыбался. — Какие могут быть претензии?

— Ты гад, Романов! Мог бы и подсуетиться насчет меня! Но ты этого не сделал! — Вика нависла надо мной. — Будешь отрабатывать. И сейчас, и по возвращению. Не слышу ответа, курсант?..

— Как скажете, госпожа штаб-ротмистр.

— Четче!

— Язык не поворачивается, госпожа штаб-ротмистр. Ваш сосок мешается…

— Ладно, курсант, продолжай… Потом отрепетируем командирский голос…

* * *

— Сука! Мразь! Тварь! — Иван не выдержал и вскочил. — Какого?.. Ведь так все было хорошо! — колдун заметался по между столиков «Русской избы». — Саша, почему так случилось? Нахрена Алексею встретилась эта гнида Тагильцев?

— Вот ты мне и скажи. — невозмутимо ответил Цесаревич. — И давай побыстрее, меня дочки ждут.

— А я откуда знаю? — Иван сел в свое кресло и задумался. — У меня вариант один. И он тебе не понравится.

— Говори уже.

— Какого хрена вы с Государем опубликовали запись боя царевича с этими еб@ными Никпаями? — вызверился Иван. — По секрету всему свету, бл@дь? Похвастаться захотели?

От колдуна повеяло жутью, но Александр остался невозмутим:

— Я пока выводов нужных не слышу, Ванюша. Одна истерика присутствует.

— Выводы, бл@дь? — жуть никуда не исчезла. — Да вы же засветили царевича перед всеми заинтересованными лицами! И не заинтересованными тоже! И дочь мою подставили заодно!

— Короче, Ванюша! — Цесаревич повысил голос. — Не надо мне тут перечислять очевидные вещи! И не очевидные тоже. Слушаю выводы.

— Твою же!.. — колдун опять вскочил и заходил между столами. — Выводы ему подавай!.. — он повернулся в сторону кухни и рявкнул. — Человек! — из дверей кухни на полусогнутых появился официант. — Водки графин неси. — уже спокойней приказал колдун. — И закуски. — после чего сел обратно в кресло. — Саша, а выводы тебя не обрадуют. Совсем.

— Говори. — кивнул Цесаревич.

— А как же мое имущество, нажитое непосильным трудом? — ощерился Иван. — Вы с батюшкой в прошлый раз мне никакого ответа так и не дали…

— Тридцать процентов в казну Рода за… легализацию преступных доходов, остальное твое, в рамках имущества Рода, с соответствующими ограничениями и защитой.

— По-божески. — кивнул колдун. — А Алексию когда моей официальной дочерью признают?

— Ванюша, а ты не охuел? — хмыкнул Цесаревич. — Я не удивлюсь, если ты, как собака, внезапно сдохнешь под забором после таких заявлений. Очень уж Виталька к приемной дочке прикипел…

— Да? А я думал, мы на одной стороне. — закинул ногу на ногу колдун.

— А если я Витальку поддержу? — хмыкнул Цесаревич. — Так-то, он настоящий отец нашей эстрадной звезды, а у тебя, кроме биологии…

Сознание Александра поплыло, и он на темпе, опрокинув кресло, рванул к колдуну, схватил того за шею и зашипел:

— Ваня, еще раз себе подобное позволишь, и ты труп. Я такое, на многократной основе, могу позволить только сыну, кровиночке своей непутевой. А вот ты в этот список даже по старой дружбе не входишь. Так что, не отвлекайся и давай по делу.

Цесаревич отпустил шею колдуна и вернулся на свое место, подняв опрокинутое кресло.

В это время с кухни появился робкий официант с подносом. Расставив все на столе, стараясь не смотреть в глаза гостей, он юркнул обратно на кухню.

— Прошу прощения, Саша. Погорячился. — Иван спокойно разлил водку по рюмкам. — Сам понимаешь, отцовские чувства. Никуда от них не деться. — он потер шею и подвинул Александру рюмку. — А если по делу… Хреновый звоночек, если Тагильцев лично царевича прощупывал. А то, что он прощупывал, я даже не сомневаюсь. Как меня тогда…

— Выводы, Ваня! — потребовал Цесаревич, беря рюмку.

— Я в архивах Канцелярии тогда хорошо покопался. Императора Александра, прадеда своего, вспомни и сделай выводы сам. Он тогда Церковь плотно к ногтю прижал. — колдун взял рюмку и, не чокаясь, выпил ее.

Александр последовал примеру колдуна, и, поставив рюмку на стол, задумался — не может такого быть, чтобы Тагильцев решил устранить Алексея. Такого просто не может быть!

— Наливай! — буквально приказал он Ивану.

Да, всяко может повернуться, всяко произойти, но прошли те времена после войны с Китаем, когда без разбора, под шумок, валили всех неугодных! Не может такого быть, чтобы на жизнь второго человека в очереди престолонаследия покушалась… Церковь!

Второй стопарь тоже пошел без закуски.

— Задумался, Саша? — грустно улыбался Иван, который разливал уже по третьей. — Думать и планировать вообще полезно, хоть и не просто. Именно так меня учили незабвенные… Ну, ты сам знаешь. А еще меня учили ставить себя на место противника. Хотя, так самого себя на ровном месте можно переиграть. Как говориться, не стоит недооценивать предсказуемость тупизны. Да, Саша?

Третья пошла просто на ура!

Цесаревич наконец-таки расслабился после трудного дня, появилась легкая эйфория в мозгах, которую он благополучно переждал, успокоился и попытался взглянуть на всю ситуацию комплексно. Сначала это у него получалось с трудом — опьянение давало о себе знать — но, чуть погодя, Александр пришел в себя, встряхнул головой и согласился с предварительными выводами Императора:

— Ванюша, будем тебя полностью легализовывать.

— Это как? — замер тот, занятый разливом четвертой.

— Поступишь в распоряжение дружка своего, Прохора Петровича Белобородова. Жить будешь под одной крышей с Алексеем и своей дочкой. За безопасность моего сына ответишь головой.

— Да ты гонишь, Саша! — не сумел скрыть своих эмоций колдун.

— Я не понял, ты радуешься, или возмущаешься? — ухмыльнулся Цесаревич.

Колдун схватил рюмку и выдохнул:

— Спасибо, Саша. Буду должен…

Загрузка...