Глава 8

— Так, господа офицеры, начнем. — полковник Григорий Михайлович Пожарский встал из-за стола и подошел к светлой стене палатки, на которую проектор выводил карту предстоящих «боевых действий» …

В пятницу утром мы с Прохором еле растолкали Николая с Александром.

— В какой другой раз, алкашня, я бы вас заставил по кварталу бегать, чуму выгонять! — улыбался воспитатель хмурым, похмельным братьям. — Да времени у нас нет. Но и гвардейским офицерам вас в подобном виде показывать нельзя. Так что, быстро собираемся, курсанты, во время завтрака опохмелитесь. Но потом, ни-ни!

— Спасибо, Прохор! — с благодарностью кивнули они.

Процедура опохмеления прошла успешно, и на военный борт на Тушинском военном аэродроме Николай с Александром загружались во вполне адекватном состоянии.

Всего нас в салоне набралось порядка двадцати человек, считая меня, отца, Прохора и братьев.

— Многие уже на месте, на границе. — пояснил нам воспитатель.

К моему немалому удивлению, с нами летел и полковник Литвиненко.

— Здравия желаю, господа курсанты! — с улыбкой подсел он к нам. — Камень! Господин Зверь! Позвольте представится, вчера как-то не получилось. Полковник Литвиненко, Николай Николаевич. — козырнул он. — Позывной Леший. Представляю военную разведку.

Мы поручкались, и Прохор представился тоже:

— Белобородов Прохор Петрович. Представляю Род Романовых.

— Тайную канцелярию, то бишь… — полковник хмыкнул. — Мы все так вчера и поняли. Ладно, время на пообщаться у нас еще будет. Господа курсанты, Камень, господин Зверь! — кивнул он, ухмыльнулся и вернулся к остальным.

— Леший-то наш весьма дерзок… — улыбался Прохор. — Явно под солдафона без вредных комплексов косит… Ать-два левой… Он вчера себя так же вел, Лешка, когда ты его в том лесочке брал?

— Сейчас он был сама скромность. — кивнул я, уже начиная понимать, к чему ведет воспитатель. — Вчера, в том лесочке, Леший солдафонским специфическим юмором жег не по-детски.

— А учитывая вчерашнюю тренировку, с этим оставлением колдунов без прикрытия, сегодняшнее неожиданное появление полковника в сводной группе и желание генерала Воронцова завлечь тебя к себе на службу… Какие можно сделать выводы?

— Вербовочный подход? — решил пошутить я, а так ничего и не понявшие Николай с Александром сразу напряглись.

— Не перегибай, Алексей. — отмахнулся Прохор. — Какой, к лешему, вербовочный подход? А если серьезно?

— Генерал Воронцов таким вот образом, через полковника Литвиненко, предлагает мне нежную дружбу. — хмыкнул я. — Именно с целью привлечения на службу.

— Верно, Алексей. — воспитатель довольно улыбался. — Твои действия?

— Буду дружить. И с Литвиненко, и с Воронцовым. А там посмотрим. Со своей же стороны, постараюсь привлечь к себе на службу уже их. Личные отношения, а не приказы, еще никто не отменял. О ходе дружбы буду регулярно докладывать тебе, как… представителю Рода Романовых.

— Еще кое-что забыл, Лешка. — «представитель Рода Романовых» на эту шутку никак не прореагировал.

— Вроде все… — задумался я. — Хотя, надо справки навести о Лешем. Особенно обратить внимание на его отношения с Воронцовым.

— Вот теперь, все. — кивнул Прохор. — Информацию по полковнику постараюсь добыть как можно быстрее. — он посмотрел на Николая с Александром. — Учитывая, что вам двоим с Литвиненко тоже придется контактировать, ведите себя с ним в соответствии в выше услышанным. — а заметив, что братья после этих его слов переглянулись с заговорщицким видом, добавил. — Молодые люди, ничего плохого Литвиненко не замышляет. Человек на службе, и выполняет приказ вышестоящего командира. И не надо с ним играть. — воспитатель обвел нас взглядом. — Он, я уверен, таких как вы, молодых и ранних, на раз-два просчитает… Короче, все по классике: полковник знает, что мы знаем, мы знаем, что он знает… Вот и не накручивайте себя, ведите естественно. Понятно?

Мы дружно кивнули, после чего Александр, с довольным видом, пихнул Николая вбок:

— Еще толком до места не добрались, а уже вона как все заворачивается! А дальше, я уверен, будет только интересней!

— Ага… — с улыбкой протянул тот. — А сейчас бы сидели в душной аудитории и рассуждения какого-нибудь старпера в лампасах о тактике и стратегии слушали!

— И не говори. — кивнул Саша. — Красота! А представляешь, сколько вопросов нам остальные курсанты по возвращению задавать будут? Жесть! Прохор, а у нас потом инструктаж будет, что можно говорить, а что нет?

— Обязательно. — ухмыльнулся тот. — И только попробуйте мне до возвращения так же, как вчера, набухаться, вам такой инструктаж проведут… Вообще ничего рассказать дружкам-курсантам не сможете. — братики переглянулись и притихли. — Ладно, вы тут отдыхайте, а я пока до остальных схожу.

Прохор ушел, и Николай сразу же у меня поинтересовался:

— Леха, вчера не успели спросить. Почему, когда Прохор разведчикам представился Зверем, они его сразу… зауважали?

Объяснил.

— Дела… — переглянулись братья.

Отец с дядькой Григорием, проведшие практически все время полета до Душанбе с офицерами из гвардейских полков, подсели к нам практически перед самым приземлением.

— Как настроение, бойцы? — поинтересовался дядька.

— Боевое. — дружно ответили мы.

— К подвигам готовы?

— Всегда готовы!

— Я вам их обеспечу. — с улыбкой пообещал дядька и многозначительно посмотрел на присоединившегося к нам воспитателя. — Под чутким руководством Прохора. И никак иначе. Договорились?

И опять наш дружный кивок.

На военном аэродроме под Душанбе нас уже ждали три транспортных вертолета, на которых мы и добирались до конечной точки маршрута — села Пяндж.

Весь полет мы разглядывали в иллюминаторы местные пейзажи. Если в Москве скоро ожидался приход зимы, а в окрестностях столицы уже кое-где лежал снег, то вот в Таджикистане хоть и чувствовалась осень, но температура воздуха держалась в районе 10–15 градусов выше нуля, да трава пожелтела.

А величественные горы? Рядом с которыми я чувствовал себя мелкой букашкой?

— Красотища! — заявил Николай, который смотрел в соседний с моим иллюминатор. — Представляю, какие здесь летом виды!

— Особенно с афганской стороны… — хмыкнул Прохор. — Где все засажено маком. Прямо глаз не оторвать.

В село Пяндж Халтонского района Таджикистана мы добрались через час, и приземлились рядом с небольшим автономным полевым лагерем, развернутым на удалении метров семисот от реки Пяндж, по руслу которой и проходила граница Российской Империи и Королевства Афганистан. АПС стоял на уложенных вровень бетонных плитах.

Встречали нас трое — мой старый знакомый по посещению Измайловского полка, командир ДШБ подполковник Мехренцев, неизвестный мне мужчина под пятьдесят в черном камуфляже Тайной канцелярии и такого же возраста полковник в камуфляже песочного цвета.

— Ваше Императорское высочество, — смотрел подполковник на Цесаревича, — разрешите обратиться к господину полковнику?

— Без чинов, Арсений Станиславович. — кивнул тот. — Обращайтесь.

— Григорий Михайлович, АПЛ успешно развернут, караулы выставлены, происшествий нет. Только со стороны Афганистана нами зафиксировано периодическое присутствие наблюдателей. — доложился он.

— Понял. — протянул дядька и посмотрел на остальных двоих. — Представьтесь, господа.

— Полковник Пограничной службы Отдельного корпуса жандармов Ермолов Иван Викентьевич. — представился мужчина в песочном камуфляже.

— Годун Дмитрий Олегович. — представился «черный». — Тайная канцелярия.

— Полковник Пожарский Григорий Михайлович. — кивнул дядька в свою очередь. — В процессе работы познакомимся поближе. Арсений Станиславович, обеспечь через час присутствие личного состава в штабе.

— Сделаю. — подполковник достал из планшетки пачку небольших по формату листков и начал нам их раздавать. — Господа, это план лагеря, потом ознакомитесь. А сейчас, чтобы не терять время, прошу следовать за мной для размещения по палаткам.

Нам четверым досталась отдельная небольшая палатка со всеми удобствами — прихожая со шкафами, четыре кровати с тумбочками в большой комнате, два стола со стоящими на них ноутбуками военного образца, обеденный стол с раковиной, холодильником и небольшой плитой, работающей от газового баллона. Посуда прилагалась. Кроме того, в углу, рядом со входом, располагался раздельный санузел с душем и двумя раковинами. После беглого осмотра Сашка достал смартфон:

— Ви-фи есть, только пароль требует…

— В выданной подполковником брошюрке пароль глянь. — разглядывая наши «хоромы», ответил Николай.

— Работает. — сообщил Александр.

— Жить можно. — хмыкнул Николай. — Главное, столовку на плане найти, и вообще отсюда хоть месяц можно не уезжать.

— Ваша правда, Ваше Императорское высочество. — в палатку зашел господин Годун, тот, который из Канцелярии. — К вашему приезду готовились на совесть. Ваши Императорские высочества, разрешите у вас господина Белобородова украсть?

— Не разрешаю, Дмитрий Олегович. — за нас ответил Прохор, и неспеша подошел к «коллеге». — Димон! — раскрыл он объятия.

— Прошка!

Они обнялись и уселись за обеденный стол.

— Молодежь, шмотье разбирайте. — кинул воспитатель. — Моя койка та, что ближе к выходу. Алексея следующая. — он повернулся к Годуну. — Димон, мы ж с тобой с войны не виделись! Как сам?

Какое-то время разговор двух сотрудников Канцелярии проходил на личные темы. Впрочем, без особых подробностей. А уж когда пошло перечисление фамилий и направлений, которые эти «фамилии» курируют, я совсем потерял нить разговора. Прохор успевал краем глаза отслеживать и разбор нами шмотья, а когда мы закончили, сделал знак нам сесть за стол.

— Дмитрий Олегович, доложи отрокам оперативную обстановку, будь другом. — попросил воспитатель Годуна. — Водки мы с тобой еще успеем выпить.

— Хорошо. — кивнул тот.

Из рассказа Дмитрия Олеговича выходила следующая картина. За рекой Пяндж, на Афганской территории начинались земли Рода Никпай. Местоположение нашего АПЛ было выбрано неслучайно — именно через этот район Таджикистана в Российскую Империю шел самый плотный наркотрафик. А наше развертывание должно было дать понять местным таджикским Родам о необходимости соблюдать приличия.

— Дмитрий Олегович, — влез Александр, — а почему нельзя местные Рода… покритиковать за такое наглое поведение?

— Высокая политика и национальные особенности. — улыбался Годун. — Вопрос не по адресу, Ваше Императорское высочество. С вашего позволения, я продолжу. Именно в связи с этими особенностями АПЛ и был разбит не в самом селе, а рядом, с соответствующей охраной. И практически никто из местных в операцию не вовлечен. За исключением агентуры, которой хватает как у нас, так и у Пограничной службы. Хватает ее и у Никпаев, но, хочется надеяться, основную сеть их осведомителей мы с Пограничниками основательно почистили.

Из дальнейшего рассказа Годуна следовало, что Императору удалось договориться с Королем Афганистана о неком подобии совместных действий — афганские Рода постепенно зажимают Никпаев с их территории, внутри Афганистана, а мы давим со своей стороны.

— Отмечу особо, Ваши Императорские высочества, Никпаям терять уже нечего, прошу отнестись к этому факту особенно серьезно. — он сделал паузу и продолжил. — Полковник Пожарский доведет на заседании штаба до вас эту информацию и покажет все на карте более наглядно. Да, чуть не забыл. — хлопнул себя Годун по лбу. — На всей границе соприкосновения земель Никпаев с нашими, Погранцами усилено патрулирование на случай прорыва последних, а все три вертушки приписаны к АПЛ не только с целью заброски на территорию Афганистана, но и на случай соответствующего реагирования на угрозу прорыва Никпаев уже на нашу территорию. Доклад закончил.

— Спасибо, Олегович. — поблагодарил того Прохор. — Ты здесь один или?..

— Прихватил с собой в помощь пару талантливых въюношей со взором горящим… Парнишки дельные, можешь, если что, на нас рассчитывать.

— Добро, Олегович. — воспитатель повернулся к нам. — Поняли, отроки, что не в сказку попали?

— Поняли. — дружно кивнули мы.

— А по сему, настраиваемся на серьезную работу и ведем себя соответствующим образом. И на заседании штаба делаем вид, что только там и узнали основную информацию. Не подведите нас с Олеговичем.

Прохор с Дмитрием Олеговичем оказались правы, на заседании штаба мы не услышали практически ничего нового, за исключением обозначения предполагаемых мест дислокации Никпаев и бойцов их Рода, да увидели подробную 3-Д карту здешних мест.

— Завтра утром каждая сформированная группа получит отдельное задание исходя из оперативной обстановки. — закончил полковник Пожарский. — Оружие и средства связи тоже получите завтра. Вопросы? Нет вопросов. Заседание объявляю закрытым, всем отдыхать.

Еще одним плюсом заседания было то, что мы после него начали потихоньку знакомиться с гвардейскими офицерами, задействованными в операции. Это знакомство продолжилось и в столовой, как и после приема пищи. Вот здесь меня очень выручили братики, которые знали практически всех гвардейцев.

— А как ты хотел-то, Лешка? — улыбался Николай. — Сюда абы кто не попал. Только офицеры из знатных Родов, да особо заслуженные, как этот твой знакомец, комендант который. — он имел ввиду подполковника Мехренцева, с которым мы успели поболтать. — А учитывая, что скоро еще гвардии прибавится, у нас тут свой армейский Свет нарисуется. Ты обратил внимание, что на плане самая большая палатка обозначена как ОС?

— Да.

— Офицерское собрание расшифровывается. Вот там жизнь нашего маленького, но со всех сторон благородного городка, и будет протекать по вечерам, в перерывах между операциями. Уверен, и бильярд там стоит, и столики для карточных игр, и, самое главное, барная стойка. Господа офицеры даже на войне не готовы отказаться от привычного образа жизни.

Пока я переваривал информацию о «привычном образе жизни» господ офицеров, к нам подошел отец:

— Пошли к вам в палатку, надо Марии с Варварой позвонить.

Звонили мы сестрам по видеосвязи. «Сеанс» долго не продлился — прилетели, добрались, разместились, поужинали. У Марии с Варварой тоже все было в порядке. Когда отец ушел, отписался Алексии и Виктории, получив ответы, что у них все в порядке.

Приняв по очереди душ, мы вышли из палатки «подышать свежим воздухом».

— Вот это звезды! — с восторгом заявил Николай. — В Москве их и не видно!

И действительно, среди редких пробегающих облаков сияло темно-синее звездное небо! Залюбовавшись им, я незаметно расслабился и обнял близлежащие пространство, включая городок. Единственными источниками напряжения мне виделись четверо часовых, да слабо светился Леший, который почувствовал мое прикосновение, сначала напрягся, а потом успокоился, послав мне в ответ что-то похожее на улыбку.

— Так, молодежь… — заворчал Прохор. — Звезды дело, конечно, хорошее, но подъем в шесть утра никто не отменял. Брысь по койкам!

Нам ничего другого не оставалось, как выполнить приказ моего воспитателя.

— И вместо «спокойной ночи»… — продолжил он, когда мы уже выключили свет и накрылись одеялами. — Дайте подсознанию команду на переход в режим «Война». Очень, знаете ли, организм мобилизует. Спать будете меньше, высыпаясь при этом, да и на опасность будете реагировать лучше.

Я закрыл глаза и мысленно прошептал: «Я на войне! Будь готов!»…

* * *

То ли сработала эта внутренняя настройка, то ли организм и без этого вошел в режим «Война», но разбудила меня попискивающая чуйка…

Темп! Анализ окружающей действительности! Источник беспокойства установлен — если прикидывать мое текущее местоположение, три облика находились на территории Афганистана, на землях Никпаев, метрах в трехстах от реки.

Я аккуратно сел на кровати, потянулся к Прохору и слегка потряс его за плечо. К моему удивлению, воспитатель быстро проснулся, повернулся на кровати и сел напротив меня:

— Слушаю.

Я доложил, что видел.

— Точно?

— Да.

— Погасить сможешь? — еле слышно прошептал он.

— Скорее всего. Если чуть ближе подберемся, то точно да. — так же еле слышно прошептал я.

— Нам с тобой еще этих двух героев воспитывать. — он кивнул в сторону братьев. — Так что буди Николая с Александром. По старинке супостатов брать будем.

Через пару минут мы стояли посреди палатки полностью одетые, причем, Николай с Александром не понимали, почему их подняли с нагретых постелек.

– Бл@дь, в оружейку времени идти нет… — с досадой оглядел нас Прохор. — Проблема и с тактической связью… Начнем искать, движуха в лагере ненужная начнется. А эти твари просто уйдут. Лешка, справитесь?

— Да. — кивнул я.

— Эти соглядатаи афганские нужны живыми. Исходя из этого и ставь задачу братьям.

Я, как мог, объяснил Николаю с Александром ситуацию.

— Поняли. — насупились они. — Сработаем чисто.

— Учитывайте рельеф местности. — вмешался Прохор. — Это горы, склоны и сплошные камни, а не привычная вам равнина с пригорками и лесом. Точно справитесь?

— Точно. — заверили братья.

— До выхода из лагеря я старший, — продолжил воспитатель, — дальше командует Алексей. Держитесь, по возможности, вместе и никаких имен! Лешка — Первый, Александр — Второй, Николай — Третий. Я — Зверь. Приказ понятен?

— Да.

— Алексей, проверь местоположение целей.

Я нырнул в темп.

— На месте.

— За мной. — махнул рукой Прохор и вышел из палатки.

Аккуратно пробравшись по улицам городка ближе к реке, мы, по сигналу Прохора, остановились и спрятались за уступом крайней в ряду палатки. Сначала Прохор обозначил часовому наше присутствие щелчками языком, а потом негромко сказал:

— Слышь, часовой, ты не дергайся. Свои. На той стороне реки абреки прячутся. Мы их будем сейчас брать. Иди, куда шел.

— Да пошел ты, берун! — ответил тот, но свой мерный шаг все же продолжил. — Я вынужден поднять тревогу.

— Давай, поднимай. Но только после того, как мы к реке рванем. Дежурному скажешь, что это Зверь с Их Императорскими высочествами развлекаются.

— И Леший. — добавил я, почуяв колдуна. — Леший, присоединяйся.

Тот подбежал к нам и присел рядом:

— Я с вами. На том берегу трое, могу… погасить.

— А чего так неуверенно? — отчетливо хмыкнул Прохор.

— Далеко. — услышали мы ответ.

— Первый? — поинтересовался воспитатель.

— Тоже не уверен…

— Слушайте мой приказ, Первый и Леший! — заговорил зло Прохор. — Отставить эти ваши колдунские штучки! Берем этих троих абреков традиционными методами! И только живыми! Главный — Первый, мы с Лешим прикрываем.

— Наручники возьмите. — сказал Леший. — У меня тут как раз четыре пары завалялось.

— Все свое ношу с собой? — хмыкнул воспитатель. — А вот мы лопухнулись.

После того, как мы получили по наручникам, Прохор выдохнул:

— Понеслась!

Еще подбегая к реке, я крикнул:

— Второй, очень не хочется замочить ноги!

Река Пяндж перед нами буквально развезлась в ту и в другую сторону метров на десять.

— Второй, красавчик! — честно позавидовал я навыкам Александра, проскочив по руслу.

А вот на берегу началось… Земля поплыла под ногами, со всех сторон полетели камни, поднялась пыль.

— Первый, Второй, общее направление улавливаете? — заорал я, прекрасно при этом ориентируясь в этом хаосе.

Как же мне хотелось погасить этих троих, но…

— Улавливаем, Камень.

— Двигаем за мной!

Три афганца уходили от нас под прикрытием земли вверх по склону. Никто из них, слава богу, не дотягивал по силе до воеводы, но этот самый склон им здорово помогал — чуть силы, и на нас пошла рукотворная лавина!

Пятьсот метров до целей, четыреста… Бл@дь, проклятый камнепад! Прохор был прав, это не на равнине силушкой меряться! Триста метров! Темп! Ориентироваться приходилось только с помощью внутреннего зрения. Если бы не доспех, я бы точно сдох в этом каменном и пыльном аду! Терпеть, Алексей! Пока никаких гашений! А горы все выше! Двести метров до целей!

— Второй, Третий! Вы как? — заорал я.

— Первый, дай мне их кончить! — это был Николай.

— И мне! — глухо орал Александр.

— Отставить! Берем живыми!

Сто метров! Пятьдесят!

Слегка себя придержав, я все же решил схитрить — чуть погасив первых двух, помогая тем самым братьям, метнулся к третьему, отход которого эти двое прикрывали. Погасил и его. А пока он падал, не удержался и добавил ему ускорения ударом в грудак в четверть силы, после чего защелкнул наручники на его запястьях.

— Тащите ко мне остальных. — скомандовал я Николаю с Александром, сидя на «старшем». — Рожи им только берегите, камни острые.

— Да после того, что эти трое тут устроили, мне на их рожи наплевать! — сплюнул Александр.

— И мне тоже! — пнул своего Николай.

— Их еще опознавать. — хмыкнул я. — Так что нежнее, злобыри, нежнее! И, мужчины, надо избавиться от пыли. И подсветить.

Задул ветерок, а в руках Николая и Александра появились огненные мечи, дававшие хоть какой-то свет.

Через минуту появились Прохор с полковником Литвиненко.

— Учись, разведка! — гордо выпрямился воспитатель. — Хер бы кто другой этих взял живыми в таких условиях!

— Даже пробовать возражать не буду! — причмокнул Леший. — Экстренное потрошение будет?

— А как же… — ухмыльнулся Прохор. — Первый, анализ окружающей ситуации.

— Чисто. — вынырнул я из темпа.

— Отлично. Приведи в себя своего. Я, так понимаю, это старший группы?

Я кивнул и несколько раз ударил своего по щекам. Наконец, он завозился и открыл глаза.

— Твое имя? — спросил Прохор на английском.

Тот скривил рожу и отвернулся.

— Первый, сломай ему ногу. Побольнее. — сказал мне воспитатель на русском.

Удар. Истошный вопль. И было отчего — открытый перелом с торчащими расплющенными костями. Николай с Александром отвернулись.

— Твое имя? — как ни в чем не бывало, продолжил допрос Прохор.

— Пошел ты! — на английском послал его старший.

— Первый, — тоже на английском сказал мне Прохор, — сломай клиенту торчащие кости.

Хруст костей с продолжительным воем. От этого воя очухались остальные двое его подельников. Прохор довольно ухмыльнулся:

— Второй, Третьий, сломайте ноги своим подопечным. — и, наблюдая за нерешительностью братьев, рявкнул. — Они вас камнями заваливали, пытались убить! Ломайте ноги, бл@дь!

Удары, жуткий вой, и опять отвернувшиеся братья.

— А мне нравится с тобой работать, Зверь! — довольно улыбался Леший.

— Ты со мной не работаешь, полковник. — поморщился Прохор. — Ты у меня пока на побегушках. Дальше видно будет. Первый, приведи в себя своего!

Опять шлепки по лицу.

— Твое имя? — равнодушно спросил воспитатель

— Ихаб! — буквально выплюнул тот.

— Фамилия?

— Хавор.

— Ихаб Хавор, где ваша ближайшая база?

— Пошел ты!

— Первый! Сломай ему вторую ногу.

Опять истошный вопль.

— Леший, иди с этими с двумя побазарь.

— Ихаб? Где ваша ближайшая база?

— В пяти километрах юго-западнее!

— Не верю. Первый, пошуруди там, между костей.

Истошный вопль.

Истошный вопль со стороны двоих других.

— Зверь, они подтверждают информацию. — доложился Леший.

— Хорошо. — кивнул Прохор и начал рвать на себе камуфляж. — На, заткни рот этим двум. — он протянул два куски камуфляжа полковнику, а третий сунул в рот Ихабу. — Второй, Третий, тащите на базу этих двоих. Леший, ты этого. — он указал на Ихаба. Мы с Первым прикрываем. Пошли!

— Секунду! — потребовал Леший.

Я почувствовал, как на всех наших троих пленников было оказано давление, после чего они обмякли и затихли.

— Чтоб не дергались. — пояснил полковник.

— А как же база? — возбудился я.

— Леший, объясни отроку. — хмыкнул воспитатель.

— Нет там уже никого. — улыбался полковник. — После того представления, которое мы тут устроили. Аудио эффекты были просто обалденны! А ведь могли этих троих просто погасить… И взять тепленькими… А потом и базу накрыть.

— Леший… — хмыкнул я. — Ты что-то имеешь против приказов Зверя?

А Прохор смотрел на колдуна ну уж очень многозначительно.

— Понял. — заулыбался тот. — В отчет отдельные моменты этой операции не войдут. Уж слишком большое было расстояние до целей… Не дотянуться…

— Первый, глянь… — вовсю лыбился воспитатель. — Соображает разведка! Если и дальше так себя вести будет, так и быть, мы изменим к нему свое предвзятое отношение. Один момент! Чуть не забыл…

Прохор наклонился к Ихабу и приложил руки в местах переломов. Вспыхнул огонь, завоняло паленым. Воспитатель повторил процедуру и с остальными двумя афганцами.

— Еще по дороге кровью истекут. — пояснил он нам и так очевидный факт. — А теперь, Леший, закидывай на хребтину законную добычу, вы тоже, — воспитатель посмотрел на Николая с Александром, — и айда домой!

Минут через сорок мы были на территории городка. Встречало нас все руководство, но главными, как и полагается, выступили Канцелярские.

— Этот мой! — безапелляционно заявил Прохор, указывая на Ихаба. — Димитрий Олегович, твои двое остальных. Принимай.

Годун очень быстро сориентировался и подал знак своим подчиненным, которые и утащили в отдельную палатку добычу Николая с Александром. Те, было, дернулись вслед за сотрудниками Канцелярии, но были остановлены Прохором:

— Со мной пойдете. Будете в допросе участвовать.

Как оказалось, в допросе изъявили принять участие еще мой отец, дядька, полковник Ермолов, это который из пограничников, и, конечно же, полковник Литвиненко, который Леший.

— Первый, придержи клиента. — кинул мне Прохор.

И я вцепился в плечи афганца, которого приковали к железному стулу еще и ногами. Кляп у Ихаба никто вытащить так и не удосужился, и он просто мычал и дико вращал глазами. Из соседней палатки донесся сдвоенный вой — как я понял, это Годун начал свой допрос.

— Сколько я зарезал… Сколько перерезал… — «затанцевал» Прохор с ножом перед Ихабом. — Сколько душ я загубил… На, тварь!..

Нож вошел по самую рукоятку в левую ногу афганца. Он взвыл, но импровизированный кляп мешал ощутить все оттенки чувств жертвы.

— А так? — по-английски поинтересовался воспитатель, и провернул рукоятку ножа.

Вой усилился, а глаза Ихаба, и так красные, окончательно полопались сосудами и рисковали вылезти из орбит.

— Мне же от тебя ничего не надо. — наклонился к жертве Прохор. — Ты запирайся, как можно дольше! Я тебя очень прошу! Смотри. — он выдернул нож и сразу же пыхнуло огнем.

Запахло паленым, но кровь на ране афганца перестала хлестать.

— Давай еще раз попробуем. — Прохор опять воткнул нож в ногу Ихабу, но уже ниже.

Тот замычал и обмяк.

— Второй, Третий, тащите воду. — скомандовал воспитатель. — Клиент изволит отдыхать в счастливом небытие. Мы ему такое позволить не можем.

Братики выскочили из палатки как ошпаренные. Ждать их пришлось целых пять минут. Наконец, они вернулись с двумя ведрами воды и замерли на пороге палатки.

— Ополосните клиента! — попросил Прохор.

Те осторожно сделали три шага и опять замерли.

— Ну! — прикрикнул воспитатель.

Николай и Александр резко выплеснули воду на Ихаба. Тот дернулся и открыл глаза.

— Первого-то нахрена поливать? — скривился Прохор, хотя прекрасно видел, что вода стекла по моему доспеху. — Еще несите, клиент пока не готов к употреблению.

Пока Ихаб вращал глазами, мычал и пытался дергаться в моих руках, Николай с Александром вернулись с полными ведрами.

— Можно, конечно, уши клиенту отрезать и предъявить ему на обозрение… Потом и нос… — продолжал глумиться Прохор по-английски. — Но мы же не звери какие… Есть более цивилизованные способы получения информации… Давай гнев, Первый. — продолжил он по-русски. — Так, чтобы клиент прочувствовал твой гнев печенкой. Эта тварь тебя в горах завалить хотела!

Я отпустил плечи афганца, обошел, встал перед ним и даванул его гневом. Настраиваться на гнев и не пришлось — Прохор был прав, воспоминания о камнях и пыли были еще очень свежи!

— А-а-а-а! — Ихаб умудрился выплюнуть кляп. — А-а-а-а!

— Заткнись! — рявкнул я, а афганец понял меня без перевода, прикусил губу и преданно уставился в глаза. — Расскажешь все, что знаешь. — приказал я по-английски. — Будешь запираться, вернусь. Договорились?

— Да, да, господин! — залепетал он.

— Ополосните его! — вмешался Прохор. — Чуете? Клиент изволил опорожнить кишечник. И мочевой пузырь заодно…

Николай с Александром в этот раз выплеснули на Ихаба воду уже без дополнительных приказов, и, вслед за мной, выскочили из палатки. За нами вышли и Цесаревич с полковником Пожарским:

— Зверь, можно тебя на секундочку? — заглянул в палатку отец. А когда Прохор вышел, продолжил. — Вам всем сутки ареста! За самоуправство. Устроили тут ночные… побегушки без согласования с командыванием. Гриша, утверждаешь?

— Да. — кивнул тот. — Но наказание вступает в действие с завтрашнего утра. Курсанты, быстро обеспечили себя двумя бутылками водки на нос, которые вы должны употребить до отбоя. А ты, Прохор, мне еще здесь пригодишься.

— Рад стараться, господин полковник! — вытянулся мой воспитатель.

— Не ерничай, Белобородов. — нахмурился дядька. — Проследи, чтобы курсанты получили указанное, и возвращайся. Задачу понял?

— Понял, Григорий Михайлович. — кивнул Прохор. — Пятнадцать минут. И доверьте клиента в мое отсутствие полковнику Литвиненко. Я уверен, он справится.

— Договорились. Ждем. — кивнул дядька.

Через десять минут мы сидели с братьями за обеденным столом в своей палатке и тупо пялились на шесть бутылок водки.

— Чего смотрим? — ухмылялся Прохор. — Наливаем и пьем!

— Не хочется. — выразил общее мнение Александр.

— Надо, молодые люди. — улыбался воспитатель. — Алкоголь расслабляет, примеряет с ужасной действительностью, и, самое главное, в таких вот ситуациях помогает не сойти с ума. Как бы дико это не звучало. Так что пейте, чтоб после сегодняшнего крыша не поехала! Если в Лешке я уверен, то вот в вас…

Тут я с Прохором был полностью согласен — братики до сих пор были сильно бледноваты.

Я разлил по стаканам водки, и проследил, чтобы Николай с Александром выпили.

— Прохор, ты иди… — махнул рукой я. — Мы разберемся.

— Я бы с вами посидел… — вздохнул он. — Но дела, дела… Не скучайте! Допьете, и сразу спать.

Минут через десять после его ухода, я решил поинтересоваться:

— Ну, братики, как вам война?

— Говно! — сразу же ответил Николай. — Нахер войну!

— Поддерживаю. — присоединился Александр. — Давайте еще выпьем! У меня эти крики пленных из головы так и не уходят!

— У меня тоже! — кивнул Коля. — Леха, наливай! Да еще этот хруст костей…

— А как же хруст камней? — бросил я. — Их удары о доспех? А каменная пыль? Братики, эти три твари нас там похоронить пытались!

— Понятно все это… — Николай опрокинул очередной стакан. — Но все равно, стремно на душе как-то…

— И у меня. — опрокинул свой стакан Александр.

* * *

— Прохор, а ты с Николаем и Александром не жестковато начал? — спросил нахмуренный Цесаревич.

— А насчет Лешки ты не переживаешь уже? — ухмылялся тот.

— Нет, не переживаю. Все последние события подтверждают стабильность психики сына, да и ты его в соответствующих… традициях воспитывал. А вот за Николая и Александра я начинаю переживать…

— Да нормально все с ними будет! — отмахнулся Прохор. — Себя вспомни.

— При мне людей пытать не сразу начали. Да еще так показательно. Я сначала трупов насмотрелся и сам… убивать начал, а уж потом…

— Саша, ты пойми… — вздохнул Прохор. — Если в Лешке я уверен полностью, то вот что могут выкинуть твои племянники в боевой обстановке, не знаю. А сейчас у них мозги должны хорошо прочистится… Как шелковые будут, можешь мне поверить.

— Будем надеяться. — кивнул Цесаревич.

— И вообще, Саша. — Прохор улыбался. — Лешка мне еще в палатке этих троих афганцев предлагал погасить… Это же предлагал и Литвиненко перед броском…

— Погоди… — вскинулся Александр. — Точно! Как я не сообразил-то? Так ты с самого начала был настроен моим племянникам дать возможность проявить себя? И показать все ужасы войны? — Белобородов продолжал скромно улыбаться. — А Николай с Александром… поняли?

— Нет.

— Ну ты и жучара, Зверь! Я теперь желание братца Николая отдать тебе на воспитание сыновей полностью поддерживаю. А там и еще кого пристроим…

— Саша! — нахмурился тот. — Вы что, действительно из Лешкиного особняка ясли собрались сделать? У нас скоро свободных покоев не останется!

— Уплотнитесь. — отмахнулся Цесаревич. — Если что, соседние участки выкупим. Прохор Петрович Белобородов, директор-распорядитель Императорских яслей! — он причмокнул. — А что, мне нравится как звучит. Визиток тебе наделаем, — ухмылялся Александр, — форму какую-нибудь придумаем с эмблемой. Штатные единицы выделим, щедрое финансирование… Как сыр в масле будешь кататься!

— А должность помощника Императора куда девать? — Прохору было совсем не до смеха.

— Будешь совмещать. — пожал плечами Цесаревич. — Утром, например, ты помощник Императора, а после обеда директор-распорядитель Императорских яслей.

— Это ты, Саша, обалденно придумал… — совсем поник Белобородов. — Я на тебя Государю официально пожалуюсь.

— Как жалобу подписывать будешь, ты уже определился? — ухмылялся Цесаревич. — Как помощник, или как директор-распорядитель?

— Все! Заканчиваем этот беспредметный разговор! — отмахнулся Белобородов и зашагал в сторону пытошной…

Загрузка...