Глава 11

— Подъем, Алексей! — В дверь долбили. — Подъем!

Открыв глаза, я не сразу узнал свою комнату в общежитии училища.

— Подъем, Алексей!

— Встаю, Женя! — крикнул я, узнав голос командира своего отделения.

Черт, если бы он не постучался, я бы точно проспал: настолько привык к гауптвахте, что сегодня ночью забыл запрограммировать на телефоне будильник. Или еще поспать? Все равно мой очередной залет закончится губой. Нет, лучше воздухом подышу, на солнышко из окон аудиторий полюбуюсь, да и из столовки проще сбежать будет.

После душа и чашки наскоро приготовленного кофе быстро натянул камуфляж с берцами и вышел в коридор, по которому уже вовсю ходили курсанты. Поздоровавшись со всеми, спустился вниз по лестнице, а вот на крыльце меня ждал «приятный» сюрприз: два улыбающихся военных полицейских.

— Доброе утро, курсант Романов. Прошедшая ночь была исключением, и вы все ещё находитесь под арестом.

— Доброе утро, господа, — вздохнул я и мысленно себя похвалил, а вместе с тем решил встать, поспать бы мне все равно не дали. — Под арестом так под арестом.

На этот раз до спортгородка мы с конвоирами добирались примерно в середине потока курсантов, так что я спокойно встал в строй без всяких там выкриков «No pasaran» и вскидывания руки со сжатым кулаком.

За завтраком демонстративно достал телефон и набрал Прохора:

— Привет! Ты меня сегодня в районе обеда заберёшь?

— Привет. Заберу. У проходной тебя ждать?

— Да.

Убрав телефон, я многозначительно посмотрел на своих конвоиров.

— Намёк поняли, — буркнул один из них. — Препятствовать не будем.

Два занятия опять отсидел, копаясь в телефоне, а вот за обедом решил пообщался с братьями, подойдя к ним самостоятельно, чем вызвал очередной ажиотаж среди курсантов второго курса, некоторые из которых при моем приближении стали вскидывать руки со сжатыми кулаками. Пришлось улыбаться и отвечать тем же. А вот и стол Николая с Александром.

— Привет, как дела? — поинтересовался я.

— Как сажа бела! — ответил мне неунывающий Александр. — Или у нас теперь в моде иная форма приветствия? No pasaran?

— Как тебе будет удобнее, братишка. — усмехнулся я. — Похоже, дела у вас нормально?

— Нормально! — отмахнулся он. — Почиваем на твоей славе, Лешка! Со вчерашнего вечера училище опять обсуждает твою скромную персону и гадает, по какому такому поводу к тебе приезжал сам патриарх? В версию, что общение с тобой у Святослава шло по остаточному принципу, никто не верит. Все хотят с тобой дружить, и парни, и, что самое приятное, девчонки! Обращаются с соответствующими просьбами к нам. Ну, ты понял.

— А вы раздуваете щеки и многозначительно молчите? — опять усмехнулся я. — И работаете на имидж рода Романовых?

— Именно! — Александр довольно улыбался, как и Николай. — Леха, только не говори, что патриарх тебя в семинарию вербовал! Учти, там девчонок отродясь не водилось! Поделишься подробностями?

— Обязательно поделюсь, но дома, — пообещал я. — Чего подошел-то, меня сегодня не ждите, я скоро собираю сваливать по делам, увидимся уже в особняке.

— Договорились, — кивнули они.

Тут к нам подошли Демидова с Хачатурян.

— Алексей, добрый день! — поприветствовали они меня. — Ну что, как ночь провёл после того, как причастился у его святейшества? — девушки улыбались.

— Спал как убитый, — невольно усмехнулся я в ответ. — При полном душевном покое.

— А как там французская принцесса поживает? — прищурилась Хачатурян. — Просто тут разведка донесла о её внезапном визите в Москву.

— Совершенно не в курсе, как она поживает, — хмыкнул я, — но представлять её сегодня малому свету мне уже поручили.

Тут влезли братья:

— Лёха, и чего ты молчал?

— А чего мне говорить? — пожал плечами я. — Ну, представлю, пообщаюсь для приличия, а там видно будет. И вообще, она приехала навестить Гримальди, вот пусть Гримальди ей и занимается.

— Ага!.. — переглянулся Александр с Николаем. — Знаем мы, к кому именно она приехала… — Они усмехнулись и посмотрели в сторону Демидовой.

Евгения, в свою очередь, переглянулась с Тамарой, фыркнула и заявила:

— Посмотрим-посмотрим, что это у нас за иностранная принцесска пожаловала! Надеюсь, она прихватила с собой замороженные лягушачьи лапки, потому как у нас этого деликатеса днём с огнём не сыщешь.

— Это точно, — с важным видом кивнула Хачатурян. — Надо будет предупредить Геловани, чтобы они её настоящими шашлыками накормили. Может, после нормальной еды эта француженка перестанет всякую гадость употреблять.

— И «Оливье»! — добавил Александр. — С майонезом.

— Лучше пусть пельмени попробует и вареники с творогом, — кивнула Демидова. — Блины с икрой ещё можно и обязательно квашенную капусту!

Будущую карту блюд для французской принцессы мои братья с девушками обсуждали еще в течение десяти минут, после чего я попрощался до вечера и в сопровождении своих конвоиров направился на выход из столовой.

* * *

По дороге в Ясенево отчитался Прохору о вчерашнем визите в училище патриарха и о нашем с ним ужине.

— Да, мне твой отец ночью звонил, — сообщил Прохор, когда я закончил. — Поделился, так сказать, подробностями ваших переговоров. Хвалил тебя, кстати. — Улыбнулся воспитатель. — Говорит, будет из тебя толк в решении задач государственного масштаба.

— Нет уж! — отмахнулся я. — Пусть отец с дедом сами пока империей рулят! Без меня. Не хочу в эти дела лезть!

— То, что ты, Лёшка, откликнулся на просьбу Святослава, говорит об обратном. — Прохор продолжал улыбался. — Ничего, привыкнешь ещё. — И без перехода продолжил: — А что там с этой принцессой французской?

Я мысленно выругался и ответил:

— Уже тоже доложили? Отец прямо дал понять, что она по мою душу прибыла.

— Лешка, а я-то думал, что ты уже привык! — воспитатель хохотнул. — Подумаешь, одной больше, одной меньше! Радоваться надо, вокруг тебя вообще цветник собрался! Прям сплошные розы! А ты кобенишься!

— Мне Леськи с Викой хватает.

— А кто родичей и подданных радовать наследниками будет? Тетя Мотя? Дядя Петя? Так что терпи. — Прохор посерьезнел. — А теперь слушай вводную информацию по этой твоей Стефани. Сегодня мне выписку из досье на её прислали: умна, целеустремлена, образована, обладает широким кругозором, коммуникабельна, учится на втором курсе парижского университета по специальности «Международная экономика», старший ребёнок в семье наследника французского престола, среди братьев и сестёр пользуется большим авторитетом, то же самое касается и круга общения. Учти, её с детства готовили к замужеству по расчёту и хотели выдать за какого-нибудь наследника правящей ветви одного из королевских родов Европы. На Россию ставку, понятно, не делали, но тут объявляешься ты, как чертик из табакерки, и Бурбоны решили рискнуть. Так что русский язык этой Стефании пришлось спешно подтягивать. И ещё, твой отец отдельно просил напомнить о вашей вчерашней договорённости в отношении твоего поведения с этой принцессой.

— Я помню.

— Вот и молодец, что помнишь. Главное, не забудь.

— Прохор, а ты что-нибудь знаешь о правящих родах Европы? Я имею в виду их боевые качества. Нам в лицее про это ничего подробно не рассказывали, но упоминали, что они практически все владеют четырьмя стихиями, как и Романовы.

— Могу сказать одно, Лешка, сколько ни было… индивидуальных сражений, Романовы всегда выходили победителями.

— А чего тогда Российская империя не занимает весь континент? И Англию с остальными мелкими островными государствами не завоевала? — усмехнулся я.

— Историю Римской империи помнишь? — Я кивнул. — Вот и делай соответствующие выводы.

— Понятно. Прохор, а как там Ваня Кузьмин поживает? — решил поинтересоваться я. — Это же он ко мне в среду ночью на гауптвахту заявлялся?

— Было дело, — кивнул воспитатель. — Он как только из-под ареста освободился, так сразу и воспылал желанием продолжить твои тренировки. И вообще, хорошо, что ты поднял этот вопрос. Надеюсь, Лешка, сегодня дома никаких конфликтов не будет?

— Не будет, — вздохнул я. — Нет у меня желания идти на вечеринку малого света вареным.

— Вот и чудно, — упокоился он.

Пока доехали до конечной точки маршрута, я успел выспросить Прохора и про Алексию, и про подготовку к завтрашнему балу Сашки Петрова. Про нашу эстрадную звезду воспитатель сказал, что с ней все в порядке и что я сам у нее все вечером узнаю, а вот насчет друга успокоил:

— Михеев заверил, что наш Рембрандт Смоленский на завтрашнем мероприятии будет выглядеть достойно, не переживай. Тут ещё слушок до меня дошел от Пафнутьева, что на следующей неделе состоится официальная презентация императорского портрета. Думаю, что тебя тоже должны пригласить, готовься.

— Всегда готов, — кивнул я. — Ради Сашки даже улыбаться царственным деду с бабкой буду.

— Говорю же, — усмехнулся Прохор, — будет из тебя толк в решении государственных дел! Начал уже потихоньку соображать, когда можно свой характер демонстрировать, а когда стоит поступиться гордостью ради достижения важной цели.

— Прохор, прекращай меня агитировать! — поморщился я.

— Все-все, больше не буду, — усмехнулся он.

На базе Корпуса мы пробыли не очень долго: я быстро посмотрел поправленных волкодавов, пообщался с руководством подразделения, сообщив им, что в следующий раз приеду только в понедельник.

— Будем ждать, — вздохнул Орлов. — А то мочи уже нет бегать по территории! Не по рангу это генералу!

— Терпите, Иван Васильевич! — усмехнулся я. — Скоро все закончится.

По дороге домой не удержался и спросил у воспитателя:

— Прохор, я же специально с Орловым, Смоловым и Пасеком лясы точил так долго. Ты чего к своей Решетовой не подошел?

— А у нас с ней сегодня вечером свидание, — с довольным видом ответил он. — Ещё вчера договорился. А если ты сегодня ещё чего-нибудь не исполнишь, я с Катериной и завтра увижусь.

— А чего мне исполнять-то? — Я сделал вид, что слегка обиделся. — На запланированном светском мероприятии особо-то и не поисполняешь, вот если только позже… Где-нибудь в ночном клубе с братиками…

— Вот-вот! — кивнул воспитатель. — Опять потянет вас на подвиги… А мы с твоим отцом будем переживать!

— Ничего, — только отмахнулся я, — вам не привыкать.

* * *

На подъезде к нашему кварталу я перешел на темп и аккуратно потянулся в сторону особняка, параллельно мониторя окружающее его пространство. Перед внутренним взором через некоторое время появились два слабо светящихся абриса дежурных колдунов из «Тайги» и едва различимый силуэт, явно принадлежащий Алексии. Все трое, понятно, моего внимания не почувствовали, а вот Ивана я разглядеть с первого раза так и не смог. Напрягшись ещё больше и стараясь действовать так же аккуратно, попытался снова найти Кузьмина, и у меня это через некоторое время все же получилось: едва светящийся силуэт колдуна на секунду проступил из зыбкой тьмы, я почувствовал настороженное удивление, потом оно сменилось вполне отчетливым одобрением и… Ваня просто исчез! Больше Кузьмина я решил не искать — элементарно не хватало опыта, чтобы при больших усилиях в прямом смысле не засветиться перед колдунами «Тайги».

Я вышел из темпа и откинул голову на подголовник переднего сиденья Прохоровской «Нивки».

— И как в доме дела? — усмехнулся воспитатель. — Чужих не наблюдается?

— Как ты понял? — Я в недоумении уставился на него.

— Не забывай, Лёшка, что я с Ваней столько лет бок о бок работал, вот и подмечаю подобные вещи.

— Понятно, — протянул я. — Дома все в порядке, посторонних нет, канцелярские колдуны на месте, как и Иван с Алексией.

— Это хорошо. Букет Леськин не забудь. — По дороге домой мы заскочили в цветочный магазин, где я купил красивый презент.

— Не забуду.

Именно с этим букетом я и заявился в гостиную особняка, где меня встретила Алексия, видимо, заранее предупрежденная дворцовыми о моем появлении на охраняемой территории.

— Очень рада вас видеть, ваше императорское высочество! — с улыбкой поклонилась девушка. — Ой, неужели это мне?

— Вам, красавица! — Я протянул Алексии букет. — Надеюсь, вы вернулись надолго?

— Как вести себя будете, ваше императорское высочество. — Она взяла цветы. — Красивые! А запах! Лёшка, вот сколько мне роз на гастролях ни дарили, а твои все равно самые лучшие! Чего стоишь? Обнимай уже!

Я не только обнял, но и поцеловал Алексею.

— Пойдём, хоть чаю попьем, — после «минутки нежности» предложила она. — Заодно и насмотрюсь на тебя! Прохор, тебя это тоже касается.

Понятно, что я бы предпочел, миновав все эти смотрины, сразу же отдаться девушке со всем пылом нерастраченной молодости, но решил, что прелюдия в виде чаепития — это тоже неплохо, и покорно пошёл за Алексией в столовую.

На общение за столом мы потратили порядка часа, успев обсудить практически все последние события. К нам за это время успел присоединиться и Кузьмин, почему-то смотревший на меня глазами побитой собаки. Это он таким образом передо мной за свой визит на гауптвахту извинялся? Соответствующий вопрос я задавать не стал, пообщаюсь с ним, гадом, на эту тему потом.

— Так, пора уже начинать к вечеру готовиться. — Наконец поднялся я. — Пойду-ка я наверх.

Вслед за мной встала и Алексия:

— Надо бы проследить за молодым человеком…

* * *

— Да, весёлая у тебя жизнь, Лёшка. — Алексия прижалась ко мне ещё сильнее. — Моя по сравнению с тобой просто образец стабильности и предсказуемости, даже несмотря на постоянную смену городов, изматывающие перелёты, новые гостиницы и безумные выходки поклонников. Как ты живешь в таком постоянно меняющемся графике?

— Так привык уже, — усмехнулся я и погладил девушку по волосам. — Даже и остановиться боюсь.

— Я тоже, но все же вчера дала себе обещание расслабиться до вечера воскресенья, а то с понедельника опять начинаются все эти выступления у разных родов и корпоративы, там отдыхать будет некогда. Кстати, Лёшка, тебе Прохор говорил, что меня Долгорукие на ваш с ними бильярдный турнир пригласили?

— Нет, не припомню.

— Так вот, буду выступать у них за очень и очень приличный гонорар. Как и предполагалось, мой гастрольный тур начал приносить хорошие дивиденды. Как и слухи о нашем с тобой совместном проживании. — Она ущипнула меня за живот. — Лешка, мне кажется, или ты похудел?

— Есть немного. Просто на гауптвахте по вечерам не особо сытно кормят, да и все эти кроссы и другие физнагрузки дают о себе знать.

— Лешка, а у тебя какие планы на выходные? Может, выделишь мне какое-нибудь время?

— Смотри, Лесь, сегодня вечеринка малого света, — начал перечислять я, — завтра бал в Кремле, который устраивают мои сестры, а вот в воскресенье я пока полностью свободен. Обещаю, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы хотя бы половину дня побыть с тобой. Договорились?

— Договорились! — Девушка поскребла коготками по моему животу. — Может быть куда-нибудь сходим? Или съездим? Чтобы дома не киснуть?

— Лесенька, как ты смотришь на то, чтобы сгонять на дачу? — усмехнулся я. — Природа, лес, тишина и все соответствующие атрибуты загородной жизни? Можно даже шашлык самим приготовить.

— Смотрю крайне положительно. — Теперь я удостоился похлопываний ладошкой по животу. — У тебя есть конкретное место?

— Есть. Загородный особняк князей Гагариных, который теперь, понятно, тоже мой. Давно хотел его посмотреть, вот и совместим приятное с полезным.

— Тогда и Викусю надо взять с собой, иначе она обидится.

— Договорились. И Прохора с его Катериной. Ты же не против?

— Конечно же нет. Тем более его Катерина вполне приятная девушка. Только вот когда мы с Кузьминым сегодня занимались… этими делами, ну, ты понял, договорились, что очередная встреча у нас пройдет как раз в воскресенье.

И как я мог забыть про Ваню-колдуна и мое обещание помочь в налаживании отношений с дочерью? И побоку наши с ним терки! Получается, без него ехать не вариант.

— Сегодня занимались?

— Да, и вполне успешно, как сказал Кузьмин. Он учил меня защите, этому так называемому колоколу. Ну, это когда ты на себя накидываешь воображаемую сферу из силы. — Алексия аж повернулась и облокотилась на стол.

— И как? — заинтересованно протянул я.

— Что-то начало получаться, — улыбнулась она. — По крайней мере, я этот колокол начала хотя бы слегка чувствовать.

— Молодец. — Я опять погладил её по волосам. — Слушай Кузьмина, он знает, о чем говорит.

— Лёшка, — девушка опустила глаза, — он как-то странно себя со мной ведёт…

— А поподробнее?

— Такое ощущение складывается, что я ему очень нравлюсь…

Я чуть не расхохотался, но в последний момент сдержал себя и решил все обернуть в шутку:

— Лесенька, ну как ты можешь не нравиться? Тебя вон пол-Империи обожает! Сама же только что жаловалась на безумных поклонников! И я их прекрасно понимаю, сам от тебя без ума!

— Лёшка, ты прекрасно понял, о чем я, — чуть нахмурилась она, не приняв мой игривый тон. — И не надо тут меня успокаивать! Я же вижу и чувствую, что он ко мне неровно дышит!

— К тебе и Прохор с самого начала нашего знакомства тоже неровно дышал, — начал выдумывать я на ходу, пытаясь успокоить девушку. — Ничего страшного в этом не вижу. Ты очень красивая, очаровательная девушка, на которую любой нормальный мужчина так и должен реагировать.

— Мужчина мужчине рознь! — Она уселась на кровать, продемонстрировав свою идеально очерченную грудь и плоский животик. — И не надо меня успокаивать, Лешка! Мне такие занятия не нужны! Очнусь как-нибудь на койке в интересной позе с этим пыхтящим учителем сверху, а он потом ещё и заставит меня забыть о произошедшем! — девушка перекрестилась. — Лёшка, я его боюсь! Очень боюсь! Давай я лучше с тобой заниматься буду? А с этим Кузьминым мне теперь и ночевать под одной крышей страшно!

Твою же бога душу мать!!! Вот что мне прикажите делать? Похоже, переборщил Ванюша с ненавязчивой отеческой заботой о дочери, а мне опять разруливать очередную пакостную ситуацию! А может, это все и к лучшему? Лучшего момента может и не представиться…

Я вздохнул:

— Леся, послушай, тебе не надо бояться Ивана. Поверь мне, он желает тебе только лучшего. — И решился: — Всё дело в том, что Кузьмин — твой родной отец.

— Что? — вскочила она с кровати. — Что ты сейчас сказал? Мои родители погибли на той войне!

— Иван — твой отец, — уже спокойно сказал я. — А твоя настоящая фамилия — Кузьмина.

— Этого не может быть! — Она заметалась по спальне и в конце концов бросилась к сумке. — Мои родители погибли! Этого просто не может быть! — Девушка достала телефон и, как я подозреваю, начала набирать Пафнутьева. — Папа, папа, алло? Пап, это правда, что Кузьмин — мой настоящий отец? — После некоторого молчания. — Так, значит, это правда? Почему ты мне раньше не сказал? — Она уселась прямо на паркет и всхлипнула. — Пап, почему? — Из глаз девушки покатились слёзы. — Почему? — Рука с телефоном опустилась.

За ней опустилась и голова, да и вся Алексия как-то ссутулилась и съежилась. Я слез с кровати, подошел к девушке, уселся с ней рядом и приобнял:

— Лесенька, прости меня, надо было сказать все раньше, но мы берегли твои чувства… Исходили из лучшего…

— Отстань! — Она дернула плечом. — Вы все мне врали! И отец, и Прохор, и ты!

— Мы не говорили всей правды, а не врали. — Я обнял её ещё сильнее. — Просто там настолько все запуталось… Пойми, мы хотели постепенно тебя подготовить к появлению настоящего отца… Ты не представляешь, сколько я успел наслушаться вопросов от Ивана по поводу тебя, ведь он фактически вынужден был оставить тебя на двадцать с лишним лет… в силу определённых обстоятельств… А когда появился, не знал, как это всё тебе объяснить.

— Да пошёл он! — всхлипнула девушка. — У меня один отец, тот, который меня воспитывал! Также, как и семья, в которой я выросла! А фамилия моя Пафнутьева! И я ей очень горжусь!

— Да ты у меня вообще самая лучшая. — Я позволил себе усмехнуться. — Да, фамилия Пафнутьева звучит очень гордо, а для кого-то даже и довольно страшно. Но для понимающих людей фамилия Кузьмина звучит не менее весомо, а может быть, даже и пострашнее.

— Отстань, Лёшка! — девушка опять дернула плечом.

— А ведь я тебя понимаю лучше, чем кто бы то ни было, Лесенька. У меня тоже не было родителей, а потом внезапно появился отец и куча остальных родичей. Только вот моему отцу, в отличие от твоего, ни от кого не надо было скрываться и бегать, а появился мой папаша только тогда, когда не сумел заделать другого наследника мужского пола. А так я, Лесенька, самый натуральный ублюдок, рожденный хоть и по большой любви, но не в браке. Это сейчас все про этот факт забыли, но быстро вспомнят, когда будет нужно. А ты родилась в нормальной семье, и только потом… Да и росла в любви и ласке. А на Кузьмина не обижайся, насколько я понял, он твою маму до последнего пытался спасти… Тебе родным отцом гордиться надо… Так что…

Девушка вырвалась из моих объятий, встала, утерла слезы и надела халат.

— Лучше выпить налей, — попросила она.

— Без вопросов. — Поднялся и я, чувствуя, что девушка начинает понемногу приходить в себя. — Вина или коньяка?

— Коньяка. — Алексия буквально упала на кровать. — Здесь поможет только коньяк. И как давно ты знаешь, что Кузьмин — мой отец?

— С момента его появления в нашем особняке. Вернее, я не знал, а догадался. Помнишь ту историю, где были два Ивана? — она кивнула. — Мне показалось, что там должен был фигурировать только один Иван, тогда все сходилось. А уже потом Кузьмин сам подтвердил мою догадку и приказал мне заботиться о тебе всеми доступными способами.

— Понятно… — вяло протянул она.

Когда я вернулся из гостиной с двумя бокалами коньяка и отдал один из них девушке, зазвонил мой телефон:

— Алексей, добрый вечер! — Это был Пафнутьев. — Я так понимаю, что Алексия теперь все знает?

— Да, Виталий Борисович. Так получилось…

— Как она? — В голосе приемного отца девушки слышалась еле скрываемая тревога.

Я повернулся к виновнице всеобщего беспокойства и спросил:

— Лесь, ты как? Виталий Борисович интересуется.

— Нормально. Жить буду, — вяло отмахнулась она. — Передай отцу, чтобы не волновался.

Я держал телефон таким образом, чтобы Пафнутьев и так слышал наш разговор.

— Слышали?

— Алексей, я выезжаю, — сообщил он. — Скоро буду у вас.

— Ждём. — И, когда убрал телефон, сообщил девушке: — Виталий Борисович скоро приедет.

— Хорошо, — просто кивнула она.

Опять лезть со своим участием не стал, ей сейчас явно нужно было просто побыть наедине со своими мыслями, но и оставить ее одну никак не мог, мало ли что…

— Лесенька, ты бы оделась, скоро Виталий Борисович приедет.

— Хорошо, — также потерянно согласилась она, встала с кровати и начала рыться в шкафу.

А я вышел в гостиную и набрал Прохора, которому быстро описал сложившуюся ситуацию.

— Пафнутьев мне уже позвонил, — вздохнул в трубку воспитатель. — У тебя точно не было другого выхода? Слишком уж это как-то неожиданно получилось…

— Дружку своему лепшему претензии будешь предъявлять! Не надо было на дочь пялиться телячьими глазами! — достаточно жёстко заявил я.

— Тоже верно. Тогда ждём приезда Пафнутьева, вместе с ним проведем беседу с девушкой, — предложил Прохор.

— Да, это будет самый правильный вариант.

— И сам там к ней с разговорами лучше не лезь, — посоветовал он.

— И не собирался.

Пафнутьев приехал минут через сорок, которые я пробыл рядом с нашей страдалицей, и за которые мы обменялись лишь несколькими ничего не значившими фразами. И наконец я, заранее предупрежденный полученным от Прохора сообщением, открыл дверь Пафнутьеву.

— Алексей, может быть, ты нас оставишь? — со вздохом попросил он.

— Конечно, Виталий Борисович, — кивнул я и вышел из своих покоев.

В коридоре, как я и предполагал, меня ожидали Прохор с Иваном. Глядя на Кузьмина, я развёл руками и повторил то, что говорил до этого воспитателю:

— Ты сам виноват. Не надо было такими глазами на дочь пялиться.

— Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации, — буркнул он. — И не забывай, моя дочь не простая девушка, а колдунья! Она не только сердцем видит, она им ещё и… — Колдун натянуто улыбнулся. — Ну, попутала девка отеческую любовь с животной страстью, бывает… Еще научится… Да и вообще, может, оно и к лучшему, что так получилось.

В коридоре мы простояли минут пятнадцать, прежде чем к нам выглянул Пафнутьев и жестом руки позвал Кузьмина внутрь покоев.

— Да, несладко первое время Леське придётся. — Прохор покривился. — Она уже привыкла, что её родители геройски погибли на войне, а тут такое…

Не стал я ничего говорить воспитателю о том, что сам нахожусь в подобной ситуации, он это знал лучше меня.

Ещё через полчаса открылась дверь, и вышла Алексия, лицо который было явно заплаканным.

— Лёшка, давай отойдём… — Она схватила меня за локоть и, не обращая на Прохора никакого внимания, буквально потащила в сторону лестницы. — Лёшка, мне надо побыть одной и прийти в себя.

— Конечно-конечно, — закивал я.

— Ты не обидишься, если я пару дней поживу… у папы с мамой? — Она подняла на меня покрасневшие глаза.

— Да что ты такое говоришь, Лесенька? — погладил я её по руке. — Звони в любое время, а если захочешь увидеться, я обязательно приеду.

— Спасибо, Лешенька, — кивнул она. — А сейчас прости, я побегу. Не хочу, чтобы ты видел меня в таком виде.

Она аккуратно высвободила свою руку из моей и метнулась вниз по лестнице. А когда ко мне подошли Прохор, Иван и Виталий Борисович, последний меня успокоил:

— Не переживай, Алексей, все прошло вполне нормально, можешь поверить человеку, который воспитал Алексию. — Он покосился на Кузьмина. — Просто надо дать ей некоторое время, чтобы прийти в себя. Буду на связи. — Он пожал мою руку и быстро стал спускаться вслед за дочерью.

А я повернулся Кузьмину и вопросительный на него уставился.

— Ненавидит меня дочь пока. — Он криво улыбнулся. — Понятная первая реакция отрицания, я другого и не ждал. Но уверен, что все наладится. А к тебе, Алексей, будет огромная просьба: сообщай мне обо всём, что будет связано с Алексией. Вы же все равно с ней будете общаться?

— Конечно. Обязательно обо всем сообщу, — кивнул я.

* * *

Когда, наконец, приехал с учебы Сашка Петров, я, чтобы хоть как-то отвлечься от последних событий, сразу же после взаимных приветствий решил проверить его готовность к завтрашнему балу в Кремле:

— Шурка, ты костюм выбрал? Мероприятие-то, сам понимаешь, очень ответственное.

— Как раз вчера вечером привезли, — с довольным видом ответил он и прищурился. — Хочешь, продемонстрирую?

— Очень хочу, — кивнул я. — Веди показывать.

— Мне Владимир Иванович помогал выбирать. — Школьный друг направился в сторону лестницы, я пошёл за ним. — А Прохор с Алексией ещё вчера все проверили и сказали, что даже в Кремль в таком костюме идти не стыдно. Дорогой он только, собака!

— А чего ты хотел-то? — улыбался я. — Это ж столица! А представь сколько девушкам приходится на разные там туалеты тратиться? Ужас! Это ты в своем костюме потом хоть на учебу, хоть еще куда сходишь, а у них эти платья моль в шкафу доедает.

— Это точно.

Темно-синий костюм на Александре действительно сидел очень хорошо, а подобранный в тон галстук с торчащим из кармашка платком и белая рубашка с чёрными лакированными туфлями отлично дополняли образ юного аристо.

— Приобретаешь соответствующий светский лоск! — одобрительно покивал я. — Скоро и со мной через губу разговаривать начнёшь.

— Да брось! — отмахнулся Сашка. — Но в чем-ты прав, таскаться в этих костюмах уже начинаю привыкать. Правильно нас в лицее заставляли в форменных пиджаках и брюках ходить.

— Это да… — согласился я. — Как у тебя в Суриковке дела?

— Нормально… — Он пожал плечами. — Готовимся к сессии. У меня, слава богу, долгов никаких нет, а вот у некоторых… Похоже, не все мои однокурсники получат допуск к сессии из-за веселой, разгульной студенческой жизни. У тебя как?

— Нормально у меня дела. — Теперь была моя очередь пожимать плечами. — С нетерпением жду своего отчисления и перевода обратно в родной университет. — И я решил задать ещё один интересующий меня вопрос. — Шурка, а тебе Кристина твоя ничего не говорила про приезд подружки своей, Стефании?

— Что-то такое упоминала. — Петров кивнул. — Вроде та из Франции прилетела, и они уже встречались. Да, вспомнил, Кристинка говорила, что эта её подружка должна сегодня на вечеринку малого света приехать.

— И больше вообще ничего не говорила? — поинтересовался я.

Перешел на лёгкий темп и стал более плотно отслеживать реакцию своего школьного друга на вопрос: мало ли что, вдруг Гримальди попросила Петрова о какой-нибудь услуге, а тот в силу питаемых к своей подружке нежных чувств не смог отказать.

— Да нет… — задумался на секунду он. — Обещала только меня с этой Стефанией познакомить, вот и всё.

Слава тебе, господи! Никаких подозрительных интонаций я у своего друга не заметил.

— Лёшка, а что ты этой Стефанией так заинтересовался? — Сашка начал снимать с себя пиджак.

— Так мне ее сегодня малому свету представлять, — хмыкнул я.

— Да ты что? — насторожился Петров.

— Ага. А знаешь, какая фамилия у подружки твоей Кристины?

— Удивляй, — еще больше насторожился он.

— Бурбон её фамилия.

Тут, как пишут в бульварных романах, на лице моего друга отразилась непередаваемая гамма чувств.

— Из тех самых Бурбонов?

— Из них, — с улыбкой кивнул я. — Как я понимаю, кое-что из предмета «История иностранных родов» ты в лицее всё-таки усвоил, но немного, если не сумел сформировать совсем простенькую логическую цепочку. Шурка, привыкай, дружище, ты теперь вращаешься в самом высшем свете, выше не бывает. У тебя даже девушка, и та королевских кровей! С натяжкой, конечно, но все же.

— Да, тут я лопухнулся, — вздохнул Сашка. — Не подумал как-то…

— А теперь представь себе перспективы твоего знакомства с этой французской принцессой, — хмыкнул я. — Можешь в легкую напроситься на индивидуальную экскурсию по Лувру, да и Париж тебе покажут во всех возможных ракурсах, и не только Париж.

— Брось, Лёшка! — отмахнулся друг. — Это тебе все покажут и расскажут, а передо мной-то им смысл распинаться?

— Из-за твоих отношений с Кристиной. — Я продолжал ухмыляться. — Будешь личным гостем правящего Францией рода Бурбон, если клювом не прощёлкаешь. И даже моей протекции не понадобится. Хочешь Лувр посмотреть?

— А кто не хочет? — Сашка чуть задумался. — Думаешь, может получиться?

— Уверен. — Хлопнул его по плечу и помог развязать галстук. — Скоро у тебя такие знакомства будут, весь наш малый свет обзавидуется! И большой тоже. Это я тебе гарантирую.

— Лёшка, мне твоего рода достаточно! — вздохнул Александр. — И так на всем готовеньком живу. Давай не будем строить замков на песке, пусть будет как будет.

— Договорились. Хотя, Шурка, от замков на песке тоже своя польза есть.

— И какая же?

— Помогают уйти от задолбавшей действительности.

Расстегивающий пуговицы на рубашке Петров замер и серьёзным видом оглядел меня с ног до головы:

— Лёшка, прекращай! Мне не нравится, когда ты говоришь этим тоном подобные вещи.

— А что не так?

— Мне страшно становится от того, в кого ты превращаешься, — вздохнул он. — Слишком ты много ответственности на себя взвалил: за меня, Алексею с Викторией, за Николая с Александром, за Прохора. А сколько всего я ещё не знаю?

— Забей, Шурка! — Я хоть и улыбался, но внутренне поежился от интуиции друга, знавшего меня с детства. — Все будет нормально! Прорвемся!

* * *

За ужином Вике, Сашке Петрову и Николаю с Александром мною было объявлено о том, что Алексия вернулась наконец с гастролей и на выходные уехала к родителям, после чего основной темой наших разговоров стал визит в Москву французской принцессы. Как я понял, Николай с Александром быстренько навели справки и стали выпытывать у меня подробности:

— Лёха, рассказывай! Ты же наверняка соответствующие инструкции получил?

Если Владимир Иванович лишь заинтересовано прислушивался к беседе, так же, как и Прохор с Сашкой Петровым, а Кузьмин вообще ковырялся в тарелке с задумчивым выражением лица, то вот Вика Вяземская всем своим видом демонстрировала, что ей абсолютно наплевать на тему разговора.

— Инструкции я действительно получил: встретить и представить малому свету. — Я посмотрел на братьев. — И встречать эту принцесску буду вместе с вами.

— Отлично! А то я уже хотел сам напроситься, — заявил Александр. — Интересно же! — Они с братом обменялись понимающими взглядами. — Лёшка, надеюсь, завтра на бал нам ее не везти? А то мы явно с похмелья будем, может некрасиво получиться…

— Отличная идея, кстати! — усмехнулся я и тут же успокоил возмутившихся было братьев. — Шучу. Но у нас тут другой вопрос возникает. — И демонстративно вздохнул. — Кто эту принцессу на балу развлекать будет? В одного я не справлюсь, так что готовьтесь, оба-двое, будете изо всех сил помогать.

— Э-э-э!.. — они опять всем своим видом выразили возмущение. — Раз тебе поручили, значит, ты и будешь заниматься!

— Мне поручили её малому свету представить, — повторился я. — Надо будет у старших родичей этот вопрос провентилировать. Думаю, что эту Стефанию в конце концов поручат не только моим заботам.

— Лёха!.. — в один голос протянули Николая Александра. — Может быть, как-нибудь разберёмся по ситуации?

— Так-то лучше, — удовлетворённо кивнул я.

Когда мы с Викой поднялись наверх, в гостиной у меня сработала чуйка.

— Принцесса, значит? — Удар в голову я удачно заблокировал. — Он только представит ее малому свету? — Удар в колено ушел в сторону. — Ещё и на балу будет с ней вошкаться? — Удар в «солнышко» самортизировал доспехом. — Романов, ты меня бесишь! При всём моем уважении, переговори со своими отмороженными братьями, чтоб они при мне больше не обсуждали твоих проклятых невест! — Вика действительно была в ярости.

— Прости, Викуся! И придурков этих прости! — искренне повинился я и попытался пошутить: — Ты ждала другого от этих двух будущих военных?

Однако моей шутки не поняли.

— На! — Мне прилетело в район печени. — На! На! На! — Теперь девушка целила только в голову.

— Вика! Прекращай! — попытался я её успокоить.

— На! На! На! Получай, Романов!

Наконец она выдохлась и уселась на диван:

— Обещаешь, что переговоришь?

— Обещаю.

— Тогда ладно. Следующий вопрос: где на самом деле Леська? Она, гадина, телефон не берет! И вчера она ни к каким родителям не собиралась.

— У нее действительно образовались срочные семейные дела, — вздохнул я. — Что-то там с отцом связанное…

— Но трубку-то можно было взять! — возмутилась Вика, встала и оценивающе меня оглядела. — Романов, быстро в койку! Будешь отрабатывать косяки своих братьев.

— Как скажете, госпожа штаб-ротмистр.

И поплелся в спальню, покоряясь судьбе.

* * *

— А теперь, оба-двое, слушайте меня внимательно! — перед самым выездом в ресторан Геловани обратился я к братьям. — Как вы знаете, статус у Вики Вяземской очень неопределённый. Да, я в любом случае на ней жениться не могу, как и на Алексии, но это не дает вам никакого права обращаться с ними как с какими-то содержанками! Тем более обсуждать в присутствии девушек мою личную жизнь за пределами особняка. Вам это понятно?

— Теперь понятно. — Они опустили головы. — Виноваты. Чем можем искупить?

— Хрен вам, а подсказки! — Я действительно не собирался им помогать. — Сами придумаете. И извинитесь как-нибудь аккуратно перед Викой!

— Лёха… — протянули они. — Все сделаем, не сомневайся!

— Очень на это надеюсь! — начал я успокаиваться. — И не забывайте о чувствах девушек, очень вас прошу.

— Не забудем, — кивнул они, после чего Александр мне напомнил: — Леха, ты обещал про визит патриарха рассказать…

В двух словах обрисовав братьям ситуацию со Святославом, родом Карамзиных и компанией Тагильцева, я указал на машину:

— Будете мне с этой Стефанией изо всех сил помогать. И сегодня, и завтра. Возражения не принимаются.

— Договорились, — кивнули они.

Они сели в свою «Волгу», а я залез в свою, где меня ждал Сашка Петров.

— Шурка, ты был прав, когда мне сегодня про ответственность говорил. И почему мне гауптвахта училища сейчас кажется такой милой и родной? А главное, тихой и спокойной?

— Соберись, Лешка! — друг с улыбкой ответил моей любимой фразой. — Прорвемся.

На этот раз на вечеринку малого света мы выдвинулись, если можно так сказать, при полном параде: три «Волги» сопровождения, «Волга» моих братьев и моя. На вопрос, зачем так круто, сидящий на переднем сиденье Михеев ответил просто:

— Приказ Александра Николаевича. Как-никак, встречаем цельную французскую принцессу. Там еще тихари по близлежащим улицам рядом с рестораном раскиданы на всякий случай.

— Понятно, — вздохнул я, признавая правоту отца в отношении всех этих великосветских понтов.

В самом ресторане, по сравнению с прошлым разом, ничего не изменилось: все те же радушные Геловани на входе и повышенный интерес к моей скромной персоне во время проходки. Странным было одно: компании курсантов и моих университетских друзей как-то очень подозрительно перемешались и со стороны смотрелись одним целым. Поздоровавшись со всеми и обменявшись несколькими ничего не значащими фразами, я не преминул поинтересоваться:

— Девушки-красавицы и молодые люди, позвольте уточнить, против кого дружим?

— Против французской принцессы! — тут же выдала Юсупова и многозначительно посмотрела на совсем потерявшуюся Гримальди. — Нам такие подарки под Новый год совершенно не нужны!

Если курсанты мужского пола старательно делали вид, что им это всё совершенно неинтересно, то вот две курсантки женского пола, а также Долгорукая с Голицыной активно демонстрировали полную поддержку Юсуповой. Одна только Шереметьева была абсолютно равнодушна. Что меня, кстати, не могло не радовать.

— Кристина, — обратился я Гримальди, давя растущее внутри раздражение, — не обращай внимания на злобные высказывания Инги. Это она просто так выражает свое отношение к появлению новой красивой девушки. Можно тебя? — Я взял руку Гримальди и вывел её к бару, братья, как и, понятно, Александр, следовали за мной. — Кристина, не переживай, все будет хорошо!

— Если за дело взялся ты, Алексей, — обозначила она улыбку, — то я не сомневаюсь, что все действительно будет отлично. И не надо за меня беспокоиться, спасибо, со мной все в порядке. А сейчас, прошу прощения, но мне нужно пообщаться с моим молодым человеком. Алексей, я надеюсь, что ты встретишь Стефанию?

— Безусловно, Кристина, — вздохнул я.

И представил, что могут устроить этой принцессе наши девушки. А разруливать в очередной раз придется мне. Тут ещё братья подлили масла в огонь:

— Лёха, такое ощущение, что эту Стефанию ждёт совсем не ласковый прием.

— Жизнь покажет, — только и нашелся, что ответить, я и выматерился про себя.

Как и предупреждал отец, французская принцесса пожелала заявиться на вечеринку малого света в одиннадцатом часу вечера:

— Алексей Александрович, — мне звонил Михеев, — кортеж французской принцессы на подходе, вам пора выходить.

— Понял, Владимир Иванович, уже иду.

Извинившись перед друзьями, я сделал знак братьям, и мы втроем направились на выход из ресторана.

Михеев постарался на славу, выполняя поручения отца: улица была полностью освобождена от машин, а мои дворцовые в строгих костюмах с грозным видом «оцепили периметр».

— Тридцать секунд, — сообщил мне ротмистр, выслушав что-то в гарнитуре, сделал шаг назад и чуть в сторону, чтобы моя персона была на переднем плане.

— Интересно будет посмотреть на эту Стефанию, — усмехнулся Николай.

Они с братом стояли на полшага позади меня.

— Я аж прям разволновался, — поддержал Николая Александр. — Хоть какое-то развлечение посреди серых будней.

— Помолчали бы! — вздохнул я. — У вас опять развлечения, а мне приходится работать. Как же меня заколебала вся эта светская жизнь!

— Лёха, тебе срочно надо развеяться! — ответил Александр. — Не нравится мне твое настроение. — Он практически повторил слова Петрова. — Давай-ка сегодня после всех этих великосветских приемов поедем в «Каньон»? А то ведь нам еще и завтра в Кремле на балу отбывать…

— Полностью поддерживаю инициативу, — сказал Николай. — Новые лица, свежие впечатления, красивые девушки с пониженной социальной ответственностью…

— Посмотрим… — вздохнул я, идея действительно начала казаться мне здравой. — Давайте сначала с нашей принцессой разберёмся, а потом решим.

— Вот такой Алексей мне нравится больше, — пихнул меня в бок Александр.

— Приготовились, — опять вздохнул я. — Всё, гости дорогие пожаловали.

— Да уж, не дешёвые… — пробормотал Александр.

И он был прав: на улице из-за поворота один за другим показались аж три лимузина марки «Renault» с красными дипломатическими номерами и с французской королевской лилией на бортах.

— Лёха, тебе срочно надо пересаживаться на «Чайку», «Волга», походу, уже не котируется. — Это был Николай.

— Мы себя в @бле покажем, — ответил я ему цитатой из известного анекдота.

А тем временем лимузины остановились, и из них начали вылезать похожие на моих дворцовых «мальчики» из охраны французской принцессы. Быстро рассредоточившись вокруг машин, они, не обращая на нас четверых никакого внимания, уставились на мою охрану. Тут открылась передняя пассажирская дверь самого ближнего к нам лимузина, оттуда вальяжно вылез мужчина лет пятидесяти в стандартном темном строгом костюме и направился к нам. Примерно за два метра он остановился, поклонился и на ломаном русском заявил:

— Добрый вечер, ваше императорское высочество! Я начальник охраны принцессы Стефании шевалье Дюбуа. Нам требуется осмотреть ресторан, прежде чем его посетит принцесса.

— Чего вам требуется, шевалье? — Я, обалдевший от подобной наглости, и сам не заметил, как перешел на французский. — Вы, уважаемый, ничего не путаете? Здесь все находится под контролем моей охраны, а внутри ресторана отдыхают сливки российского дворянства.

— При всем моем уважении, но мне необходимо проверить ресторан. — Дюбуа перешел на родной язык. — Прошу прощения, у меня есть соответствующие инструкции, и я буду их придерживаться, — твёрдо заявил он.

Я же повернулся к Михееву и обратился к нему на французском, чтобы у Дюбуа не было никакого недопонимания:

— Владимир Иванович, мне кажется, или этот французский господин требует невозможного?

— Вам не кажется, Алексей Александрович, — с хмурым видом кивнул ротмистр.

Я опять повернулся к французу:

— Господин Дюбуа, передайте принцессе Стефании, что род Романовых гарантирует ей полную безопасность в этом ресторане, а требование дополнительной проверки считает для себя оскорбительным.

— Ваше императорское высочество, — ещё раз поклонился шевалье, — у меня инструкции, от которых я отходить не намерен.

Он что, вообще берегов не видит?

— Господин Дюбуа, — у меня начал дёргаться глаз, — даю вам две минуты на то, чтобы убрать ваши машины от ресторана. А принцессе Стефании прошу передать, что я и все представители рода Романовых всегда рады её видеть. Всего хорошего, шевалье! — Я опять повернулся к Михееву и скомандовал: — Владимир Иванович, полная боевая готовность.

Ротмистр кивнул, что-то буркнул в микрофон рации, и все мои дворцовые стали менять позы на напряженные. Дюбуа же в это время сделал пару шагов назад, держа нас взглядом, и тоже что-то забубнил в свою рацию. Его подчинённые подобрались, но с мест так и не сдвинулись.

— Ваше императорское высочество, — француз смотрел на меня исподлобья, — ещё раз прошу дать свое добро на проверку ресторана.

— Да он издевается! — влез Николай.

— Помолчи! — одернул брата Александр.

— Господин Дюбуа, полторы минуты, — как можно спокойнее сказал я, глаз дёргался всё сильнее.

И тут у меня заверещала чуйка: по самому краю сознания мягкими кошачьими лапами прошелся колдун!

В темп выбросило на автомате, колокол накинулся сам, но ментальной атаки не последовало.

Что за херня? Колдун точно был!

Поиск колдуна!

Вот он!

Потянувшись к еле светящемуся человеку, находившемуся в последнем лимузине, я погасил его, сделав это, к своему немалому удивлению, совершенно без труда! Но думать о подобных нюансах было некогда:

— У них колдун! Коля, на тебе левый лимузин. Саша, на тебе правый. Я займусь последним автомобилем принцессы. Владимир Иванович, не вмешиваться! Работаем! Но без крайностей…

Можно было, конечно, погасить всю эту французскую шоблу разом, но свои способности я демонстрировать совершенно не собирался.

Первой моей жертвой стал Дюбуа, который хоть и пытался уклониться, обладая отменной реакцией, но получил удар в ухо и улетел в сторону, дальше я уронил попавшегося на дороге француза из правого лимузина и благополучно приблизился к авто принцессы, где в темпе разобрался с тремя охранниками, водителя пока решил не трогать. Обернувшись, убедился, что братья справились поставленными задачами и уже вытаскивали из машин «своих» водителей.

— Тук-тук-тук! — постучался я в заднее тонированное стекло, внутренним взором прекрасно видя, что на заднем диване находятся два человека, один из которых являлся колдуном. — Тук-тук-тук! Кто в теремочке живёт?

Дверь слегка приоткрылась, из неё высунулась изящная голая женская ручка, а слегка капризный голос на французском заявил:

— Принц, будьте так любезны, помогите девушке выйти из машины.

В том, что это была Стефания, я нисколько не сомневался.

— Конечно, принцесса! — Я распахнул тяжелую бронированную дверь шире, взял руку девушки и «помог» ей выйти.

— Благодарю, принц! — Мне мило улыбалась довольно-таки красивая шатенка с большими карими глазами.

Роста она, учитывая каблуки, была чуть выше среднего, стройная и, насколько я мог судить, обладала отличной спортивной фигурой. Это подчеркивало платье бирюзового цвета, на которое сверху была накинута коротенькая соболиная шубка.

— Что это вы, принц, тут устроили? — Она с той же милой улыбкой оглядела «поле сражения». — Так теперь в Российской империи гостей встречают?

— Только тех, принцесса, кто лезет в чужой монастырь со своим уставом. — Я с широкой улыбкой попытался перевести русскую пословицу на французский язык.

— Интересное выражение. — Теперь она смотрела на меня. — Надо будет запомнить. — И одним движением сняла свою шубку, кинув ее внутрь лимузина, оставшись в одном платье. — Принц, может, потанцуем? — девушка показательно сжала свои небольшие кулачки. — Или вы только с менее сильными такой смелый?

Вот, значит, для чего вся эта провокация была устроена! Девочка хочет произвести на мальчика впечатление! А чем больше у девочки возможностей, тем и впечатления у мальчика должны быть ярче! Она даже колдуна своего не пожалела! Однако!

Ответить я ничего не успел: и так пищащая чуйка завопила в полную силу.

Если Стефания хотела отличиться еще и в рукопашке, то ей это тоже удалось в полной мере: незнакомый мне стиль её боя делал основной упор на ударную технику руками, ногами же она била крайне редко, а может, просто боялась порвать платье. Но даже подключая приемы с использованием ног, действовала она весьма грамотно. Темпом принцесса тоже владела на достаточно высоком уровне, но мне все же в скорости уступала, а вот с гибкостью у неё было все в порядке.

Во время этого импровизированного поединка я специально нырнул в темп поглубже, потянулся к доспеху принцессы и стал с интересом его разглядывать: уже знакомые снежинки, но не такие сложные и красивые, как у Романовых, да и внутренняя решетка не такая плотная. Увиденное стоило осмыслить позже.

Устав уклоняться, ставить блоки и принимать довольно-таки сильные удары на доспех, грамотно нацеленные в нужные области тела, я всё-таки решил ответить и зарядил в три четверти силы девушке в грудь, хотя из этого положения удобнее было бить в голову. Взвизгнув, Стефания отлетела и растянулась прямо на дороге. Платье задралось, на всю длину оголились стройные ножки девушки, на которых красовались кружевные чулочки. Не обращая никакого внимания на этот факт, принцесса вскочила с прогибом и снова бросилась ко мне, тут же попав на удушающий. Терпела она довольно-таки долго, вырывалась и наносила мне удары локтями и шпильками каблуков, пока не затихла и не постучала ладошкой по моей руке.

Нет, девочка, теперь пришло мое время производить на тебя нужное впечатление!

— А теперь займёмся колдуном… — Я отпустил девушку, подошел к открытой двери её лимузина и заглянул внутрь.

Каково же было моё удивление, когда в салоне я увидел находящуюся без сознания рыжеволосую женщину в возрасте.

— Твою же мать! Колдунья!

Я схватил её за рыжие волосы и вытащил на улицу.

— Принц, что вы делаете? — подбежала ко мне явно напуганная Стефания.

— Принцесса, вот эта мадам по вашему приказу на меня напала. — Я решил до конца разыграть роль полного отморозка. — И вы прекрасно знаете, каким именно образом она это сделала. А теперь я сделаю с ней то же, что у вас в Европе в свое время с ведьмами творила святая инквизиция.

Отбросив в сторону бесчувственное тело колдуньи, я сформировал в руке огненную сферу. Огонь с радостью вырвался на свободу, забурлив у меня по венам.

Стефания, как и предполагалось, бросилась к своей охраннице, пытаясь прикрыть ту собой.

— Принц! Остановитесь! Марго не хотела причинять вам зла, она просто пыталась вас… посмотреть! По моему приказу!

— А вы знаете, принцесса, что бывает за подобное… «посмотреть»? — Я продолжал нагнетать. — Тем более на территории иностранного государства, тем более в отношении представителя правящей династии?

— Извини меня, Алексей! — Это были первые слова, сказанные француженкой на ломаном русском. — Это было очень глупо!

— Стефания, здесь одними извинениями не отделаешься. — Я состроил страшное, как мне казалось, лицо. — Такие оскорбления смываются только кровью!

Пафоса, конечно, многовато, но с девушкой, еще и в чужой стране, тем более в страшной и загадочной России, должно было прокатить.

— Алексей, прости! — у нее навернулись слезы. — Я Марго с детства знаю! Прости!

— Хорошо, Стефания, только из моего благорасположения к тебе. — Пришло время стать великодушным, но вот огонь с этим моим решением долго не желал соглашаться и уходить внутрь, пока не затих в груди. — Но я буду вынужден доложить о произошедшем императору. Со всеми подробностями. — Я указал ей на вход в ресторан. — Пойдём, принцесса, нас ждут в обществе, или дать тебе время прийти в себя? — она отрицательно помотала головой. — И не переживай о своих людях, о них позаботятся, а ведьму доставят в больницу.

Трагическое выражение лица девушки очень быстро сменилось на вполне нормальное:

— Спасибо, Алексей. — Она старательно выговаривала русские слова. — Не мог бы ты подать мне шубу? — И улыбнулась.

Быстро отошла! Видимо, не додавил. Или психика у девочки устойчивая…

— Конечно, Стефания.

После того как шубка опять оказалась на плечах принцессы, она взяла меня под ручку и как ни в чем не бывало пошла рядом. Вскоре к нам присоединились Николай с Александром, которых я быстро представил Стефании, причем Александр при этом как-то подозрительно смущался и краснел, что на него было совершенно не похоже. А вот около Михеева мы сделали остановку.

— Владимир Иванович, — обратился я к нему, — вы знаете, что делать. А вот на ту колдунью с рыжими волосами, — я мотнул головой назад, — обратите особое внимание. Думаю, к ней в больнице надо приставить пару людей из хозяйства… сами знаете кого.

— Будет исполнено, Алексей Александрович, — кивнул ротмистр и начал отдавать приказы в рацию.

А мы спокойно зашли в ресторан.

* * *

Со своими тремя французами Александр справился без проблем и только когда вытаскивал уже бесчувственного водителя из-за руля «Renault», до него начало доходить, что зря они с Николаем пустили Алексея впереди себя, надо было, как в Афганистане, оставить его сзади. Да, нападение колдуна на представителя рода Романовых можно было расценивать как вполне себе законный повод для проведения акции устрашения французской делегации, но, учитывая характер Алексея, последствия были совершенно непредсказуемы. С другой стороны, Александр не мог оспорить приказ командира в боевой обстановке, а то, что Алексей для него был именно командиром, сомнений не вызывало. Сейчас же молодому человеку оставалось переживать только за одно: как бы Алексей не переборщил с наказанием французской принцессы, а то им всем мало не покажется…

— Тук-тук-тук! Кто в теремочке живёт? — Алексей к этому времени тоже справился со своими французами и стучал в заднюю дверь лимузина принцессы.

Та приоткрылась, и, к немалому облегчению Александра, брат помог французской принцессе покинуть машину.

Господи, как же она была красива, отличаясь необычной для Российской империи внешностью! А фигурка, которую не скрывало платье, и накинутая на плечи девушки шубка! А глаза! В груди Александра что-то сладко защемило…

Дальше события стали развиваться совершенно непредсказуемым образом: после недолгого общения с Алексеем Стефания скинула шубку и буквально бросилась на брата. Александр, прекрасно представляющий себе возможности Алексея, с замиранием сердца смотрел на то, как брат лениво отбивается от нападавшей на него девушки, владевшей рукопашным боем на весьма и весьма высоком уровне. Когда же от удара Алексея Стефания отлетела и упала на едва припорошенный снегом асфальт, молодой человек невольно сжал кулаки, удерживая себя от попытки наказать брата за такое обращение с девушкой, а потом стыдливо отвернулся, увидев, насколько высоко у Стефании задралось при падении платье. Через минуту всё закончилось удушающим приемом, и Александр выдохнул было с облегчением, но тут Алексей вытащил из машины за волосы бесчувственную рыжеволосую женщину и откинул её в сторону. Судя по громким словам брата, это была самая натуральная колдунья, которая тремя минутами ранее на него и напала. Когда же брат сформировал огненную сферу, что-то при этом резко высказывая Стефани, Александр опять напрягся, зная, что Алексей действительно способен сжечь эту ведьму. Действиям Стефании по защите своей охранницы молодой человек восхитился — значит, девушке на ближников было не наплевать. Спустя какое-то время принцессе все же удалось каким-то образом успокоить Алексея, который достал из машины шубку и помог девушке накинуть её на плечи. Вздохнув с облегчением, Александр с замиранием в сердце присоединился к молодым людям, а его взгляд был буквально прикован к милому лицу француженки.

* * *

Внутри ресторана нас встретили братья Геловани, которые выглядели слегка растерянными, и у меня тут же возникло подозрение, что они видели мою встречу французского картежа на камерах видеонаблюдения. Представив Стефании братьев, я «помог» девушке снять шубку, передал её подскочившему гардеробщику, мы все вместе прошли в основной зал, где нас уже с явным нетерпением ждал малый свет.

— Друзья, позвольте вам представить Стефанию Бурбон, принцессу королевского рода Франции. — Улыбающаяся девушка обозначила лёгкий кивок. — Прошу любить и жаловать!

Одобрительный гул с широкими улыбками со стороны малого света означал, что любить и жаловать принцессу они будут обязательно. Выполнив эту непременную процедуру, я обратился к девушке:

— Стефания, прошу меня простить, но вынужден тебя покинуть и поручить заботам моих братьев. — И демонстративно достал телефон.

В любой другой ситуации подобное поведение рассматривалось бы как явное неуважение, но принцесса была не в том положении, чтобы обижаться.

— Конечно, Алексей, — кивнула девушка. — Я все понимаю. Надеюсь, ты вскоре к нам присоединишься?

— Безусловно, Стефания.

Выйдя обратно на улицу, я застал уже приходящих в себя французов, собравшихся вокруг своих машин, а также карету «скорой помощи», в которую под надзором угрюмого Дюбуа грузили ведьму. За всеми этими делами зорко следили мои дворцовые. Ротмистр Михеев стоял в сторонке и довольно-таки эмоционально общался с кем-то по телефону, явно описывая произошедшее. Ну, помолясь, будем докладывать и мы…

— Добрый вечер, отец. Как дела? — «издалека» начал я.

— Добрый вечер, сынок. Дела шли прекрасно, пока мне не позвонил Михеев. Рассказывай, что у вас там произошло, и постарайся сделать это в таком ключе, чтобы хоть как-то успокоить очень злого государя.

— Ну, французы начали выкобениваться, требовали проверить ресторан, я их и послал…

— Дальше, — потребовал отец.

— А потом ко мне прикоснулся колдун, оказавшийся колдуньей, вот и…

— Чего ты замолчал?

— Вот и сработали рефлексы, — вздохнул я. — Колдунью погасил, приказал Михееву не вмешиваться, а Николаю с Александром велел нейтрализовать охрану принцессы.

— Рефлексы у него сработали! — довольно-таки жёстко сказал отец. — У меня вообще складывается такое впечатление, что ты только на рефлексах и живёшь! А нельзя было там как-то по-другому ситуацию разрулить? Я же тебя просил!

— Отец, говорю же, рефлексы сработали…

— Да, переучил тебя Прохор! А жизнь в Москве с твоими постоянными приключениями и поездка в Афганистан закончили начатое спартанское воспитание! Правильно тебя Прохор Злобырем кличет, Злобырь ты и есть! Ладно, что там за драка была с этой Стефанией? Ты её как-то спровоцировал?

— Да она сама предложила! Давай, мол, потанцуем! Вот и потанцевали…

— Сама, говоришь? Ну ладно… А колдунья это нахрена к тебе полезла?

— Стефания сказала, что приказала той меня посмотреть.

— Совсем, бл@дь, лягушатники берегов не видят! Ну ничего, род Романовых подобных вещей не прощает, и мы обязательно придумаем, как использовать этот факт в дальнейшем общении с Бурбонами. Ладно, этот вопрос мы потом как-нибудь обсудим, ты мне лучше другое скажи, Лёшка, ты уже представил Стефанию малому свету?

— Да, представил. Все прошло нормально.

— Слава тебе, господи! — В голосе отца чувствовалось облегчение. — Надеюсь, дальше все пойдёт без эксцессов? Или опять у тебя рефлексы начнут срабатывать?

— Как пойдёт, так пойдёт. — Опять вздохнул я, боясь загадывать. — Но обещаю, что приложу все силы и терпение, чтобы наше общение со Стефанией проходило гладко.

— И почему я тебе не верю, сынок? — хмыкнул отец. — А теперь давай забывай про рефлексы и включай голову, вопрос на повестке дня только один: как ты объяснишь подобное поведение французов?

— Стефания явно хотела произвести на меня впечатление, вот её охрана и нарывалась. Как и она сама.

— Правильно, Алексей, — хмыкнул отец. — А её действия, поверь мне, полностью согласованы со старшими родичами. Так что будь готов к новым провокациям, но терпи! А то еще ославят нас Бурбоны в своей Европе, хлопот не оберемся.

— Отец, а может, мне на гауптвахте от этих жизненных сложностей спрятаться? — с робкой надеждой поинтересовался я. — Там-то меня эта принцесса точно не достанет.

— На гауптвахту, говоришь? — Я услышал отчетливый смешок. — А вот хрен тебе! Пришло время знакомить тебя с европейской знатью, так что терпи, Алексей! Императором станешь! — Он опять хохотнул. — Будь на связи, сынок! Хорошо развлечься! И Стефанию не обижай. — Он положил трубку.

Какая к хренам европейская знать? Романовы теперь мне что, вменят в обязанности еще и в Европе лицом торговать? Ладно княжество Монако, это самая натуральная экзотика, там хоть море есть, а Франция? Лазурный берег, разве что… Хотя… С точки зрения мир посмотреть это уже не казалась мне такой плохой идеей, надо будет потом обязательно выяснить, нет ли у итальянского короля какой-нибудь завалящей наследной принцессы, авось Рим погляжу с Ватиканом, Неаполь, Венецию, опять же. А то в детстве не съездил, вот и восполню культурные пробелы. И Сашку Петрова обязательно с собой возьму, пусть дружище новыми впечатлениями свою музу напитает.

Вернувшись в ресторан, я, к своему немалому облегчению, увидел, что ознакомительная проходка французской принцессы по компаниям малого света уже закончилась, и она довольно-таки оживлённо общается в компании моих друзей и присоединившихся к ним курсантов, а её подружка, Кристина Гримальди, ей в этом вовсю помогает.

— Стефания, тебе обязательно надо посетить Урал! — проникновенно вещала Демидова на очень приличном французском. — Ты себе даже представить не можешь, какая у нас природа!

— Да что ты пристала со своим Уралом?! — перебила её Юсупова. — Ты нам тут ещё сказки начни рассказывать, в которых ты Хозяйка Медной горы! Стефания, — Инга вовсю улыбалась, — тебе не в Москве сидеть надо, а обязательно посетить Питер! Вот где есть что посмотреть!

— В Армении красота! — тут же заявила Хачатурян. — А как не попробовать блюда нашей знаменитой кухни?

— Беляши, что ли? — отмахнулась Юсупова. — Не смешите меня! За настоящей кухней надо ехать в Казань! Там готовят вкуснее всего! Один чак-чак чего стоит! А эчпочмак? А азу из баранины?

— У меня в смоленском имени баба Дуся такие обалденные пирожки печет! — решил я прекратить этот троллинг французской принцессы. — И с луком с яйцом, и с капустой, и с творогом! А какая у неё кулебяка получается!

— Алексей, — кивнула мне принцесса, — мы с тобой в Смоленск можем поехать прямо сейчас, хоть я и не знаю, что такое ку-ле-бя-ка. — Она с трудом выговорила это слово, а вся наша компания замерла и уставилась на меня в ожидании ответа.

Ну вот кто меня опять тянет за длинный язык? Особенно с этой Стефанией, «действия которой полностью согласованы со старшими родичами»?

— Обязательно съездим, Стефания! — во все тридцать два улыбнулся я. — Обязательно! Но позже.

— Ловлю тебя на слове, Алексей. — Она кивнула мне с таким видом, как будто одолжение сделала. — А как вы в Москве развлекаетесь?

— Это тебе надо у Николая с Александром спрашивать. — Я указал ей на братьев. — Они у нас за развлечения отвечают.

Когда принцесса повернулась к ним, я опять заметил, как смутился и покраснел Александр. Неужели ему Стефания так понравилось? Обалдеть! Ладно, понаблюдаю еще за поведением брата.

В последующем общении я практически участия не принимал, меня в этом с успехом заменяли сначала Николай с Александром, а потом и наши девушки, все же переставшие «доставать» француженку. Не понравилось мне только состояние Ани Шереметьевой, которая все это время просто молчала, да и вид у нее был какой-то отсутствующий. Чуть заволновавшись, я вошёл в лёгкий транс и потянулся к девушке. Преобладающими её чувствами являлись грусть и обида. И я даже догадывался, кто именно был виновником подобного состояния Шереметьевой. Но делать ничего не собирался: в конце концов я ей ничего не обещал и на подобные чувства никак не провоцировал. Буду надеяться, что это у неё пройдёт…

* * *

— Молодые люди, ротмистр Михеев, дворцовая полиция.

Братья Геловани и так прекрасно знали, кто смотрел на них довольно-таки хмурым взглядом. Они даже догадывались, по какой причине были вызваны на крыльцо ресторана. И не ошиблись:

— Молодые люди, мне нужны все записи с камер видеонаблюдения за последний час, лучше за последние три часа. Кроме того, я хочу попросить вас, молодые люди, чтобы информация о том инциденте, который вы явно наблюдали на мониторе системы слежения, осталась между нами.

— Конечно, господин ротмистр! — закивали братья. — Можете не сомневаться!

— Чудно, молодые люди. — Михеев обозначил улыбку. — Кроме того, я по этому вопросу свяжусь и с главой вашего рода, о чем ставлю вас в известность. А теперь я бы хотел получить записи…

* * *

— Стеша, что у тебя случилось? Я же вижу, ты сама не своя!

Гримальди с Бурбон уединились в дамской комнате.

— Крис, это кошмар какой-то! — Стефания вздохнула. — Ты была права, Алексей действительно… несколько резковат! Он откуда вообще такой взялся?

— Что случилось-то?

— Ну… его моя охрана спровоцировала, так он с братьями всю эту охрану за три секунды мордами в снег и положил, а потом ещё чуть мою Марго не сжег! — Стефания не собиралась рассказывать все подробности подружке.

— Твою Маргошу? Действительно кошмар! А у Алексея был повод? — Кристина с лёгким подозрением посмотрела на подружку, прекрасно зная, кем именно являлась телохранительница Бурбон.

— Был, — кивнула та.

— Аккуратнее, Стеша, — нахмурилась Гримальди. — С огнём играешь. Здесь тебе не Европа, я же предупреждала.

— Да я уж поняла, Крис… — Француженка поправила волосы и заставила себя улыбнуться. — Слушай, а твой Александр такой милашка! Со стороны кажется робким и застенчивым, а стержень все же в нём чувствуется.

Теперь улыбалась и Гримальди:

— Он самый лучший, Стеша! А ты заметила, как на тебя Александр Романов смотрел?

— Как побитый щенок? Конечно заметила. Очень милый мальчик, но я в Россию не к Александру приехала, а к Алексею, и отвлекаться не собираюсь. — У девушки зазвонил телефон. — Добрый вечер, дедушка! — Стефания знаками показала Кристине на дверь, давая понять, что этот разговор не для лишних ушей. Гримальди понимающе кивнула и покинула дамскую комнату.

— У меня только один вопрос к тебе, внучка, почему ты мне не звонишь после того, что произошло? — не предвещающим ничего хорошего тоном поинтересовался король Франции. — Почему я все должен узнавать от Дюбуа?

— Дедушка, фактически все прошло по плану, только вот Марго пострадала больше, чем ты говорил. А еще её этот бешеный Алексей чуть не сжег… И, дедушка, мне сейчас не очень удобно разговаривать, давай я тебе позже позвоню, когда освобожусь?

— Как у тебя там в общем и целом? — тон короля изменился на более благожелательный.

— Нормально. Уверена, первое впечатление на принца я сумела произвести.

— Хорошо, Стеша, тогда не ложусь, жду твоего подробного отчёта.

* * *

— Сашок, ты чего поплыл-то? — отозвал брата в сторону Николай, я пошел за ними. — На эту Стефанию запал?

— Да, запал! — с вызовом ответил Александр и покосился в мою сторону.

Твою же мать! Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь!.. Ну, вмешиваться я не собирался, пусть Николай Александром занимается, я в этой ситуации для него не самая лучшая кандидатура на роль утешителя.

— Приехали, бл@дь! — тяжело вздохнул Николай. — Этого нам ещё не хватало! И насколько всё херово?

— Все очень херово, братишка, уж поверь мне. — И опять косой взгляд в мою сторону.

— Так, соберись, тряпка! Давай-ка мы сейчас с тобой хорошенько выпьем, возьмём с собой Алексея и поедем, как он и предлагал, в «Каньон». Вот там в стриптизе и проверим силу твоих романтических устремлений, потому как давно известно, что лучшим лекарством от бабы является другая баба.

— Хорошо, — буркнул Александр. — Только проверять я ничего не буду.

— Ты в стриптизе просто посидишь, — согласился Николай. — Ничего больше. А я сейчас нужных людей о нашем визите предупрежу…

* * *

— Вот же лярва французская! — не стесняясь, высказалась Юсупова, когда Бурбон с Гримальди ушли в дамскую комнату.

— Полностью согласна! — присоединилась к ней Демидова, не обращая никакого внимания на смешки молодых людей. — Заявилась на все готовенькое и уже готова ехать с Алексеем хоть на край света! Кулебяку пробовать!

— И не говори, Женька! — закивала Юсупова. — И ведь, что самое противное, мы ничего с этой Стефанией сделать не можем! Не дай бог что, дело с Романовыми иметь придётся, а второй раз я под эти молотки попадать не собираюсь! Да и дед меня удавит, а потом приданого лишит!

— Аналогично, Инга, — вздохнула Демидова. — Мой тоже цацкаться не будет.

— И мой! — влезла Долгорукая. — Мне одной недели домашнего ареста тогда хватило!

— Наташа!.. — протянул её брат. — Лучше помолчи! А вообще, девушки-красавицы, мне эта Стефания показалось вполне милой. Кроме того, прилетела она в Москву явно не по своей воле, а… Вот и учитывайте этот факт при вашем с ней дальнейшем общении. И не забывайте, завтра все идут на бал, а Романовым очень не понравится, если вы будете на Стефанию дуться.

— За Машку свою переживаешь? — хмыкнула Наталья. — Кто бы сомневался.

— Она, кстати, и твоя подружка тоже, — отмахнулся Андрей. — Или ты про это уже забыла?

— Не забыла, — буркнула та. — Но эта Стефания меня бесит!

Долгорукий промолчал, зная по опыту, что сестру не переспоришь, а та продолжила:

— Инга, ты обратила внимание на поведение Сашки Романова? Думаю, не ошибусь, если предположу, что он в эту француженку влюбился!

— Точно! — с важным видом кивнула Юсупова. — Влюбился. Женя, Тамара, как думаете?

— Согласны, — кивнули те и приступили к бурному обсуждению уже этого факта.

Курсанты же многозначительно переглянулись с Долгоруким и Петровым и направились к бару за новой порцией напитков…

* * *

Маргарита Легранд постепенно приходила в себя и даже сумела открыть глаза, начав вспоминать, что же с ней случилось…

— Марго, похоже, Алексей — это тот, который стоит во главе встречающей делегации, — сказала ей принцесса.

— Поняла, Стеша. Работаю, — кивнула Маргарита.

Привычно перейдя в легкий транс, колдунья быстро огляделась, мониторя окружающее пространство в поисках других колдунов. Никого не обнаружив, она аккуратно потянулась к русскому великому принцу для проведения процедуры, называемой у них во Франции «Слепок». В Испании подобное именовали «Портрет», в Италии же более романтично — «Взгляд дьявола». А сводилось все к элементарному съему колдуном информации с нужного человека для более точного определения качеств личности и движущих мотивов.

К своему немалому удивлению, Маргарита не смогла сходу настроиться на молодого человека, а усилить свой нажим не успела, буквально ослепнув от того свечения, которым вспыхнул великий принц.

— Колдун!!!

Свечение резко погасло, а вокруг молодого человека возникла плотная стена.

— Колокол!!! Он владеет колоколом!!! — удивилась Маргарита, так пока и не добравшаяся до подобных высот колдунского мастерства.

Больше она ничего подумать не успела: стена исчезла, свечение заполнило все вокруг, а сознание мгновенно погасло…

Так этот русский великий князь еще и колдун! Да еще и стихиями владеет, судя по представленной ей информации! Но как у него это получается? Надо срочно доложить об этом факте даже не Стеше, а главе рода…

Взгляд Маргариты наконец остановился на какой-то фигуре. Судя по головному убору и халату, это был врач, а она, получается, в больнице? Присмотревшись еще, француженка поняла, что головной убор на человеке был кепкой, а то, что она приняла за халат, на самом деле являлось плащом. А вот сосредоточиться на лице человека у Марго почему-то не получалось, даже когда он нагнулся к ней и заорал на французском:

— Имя? Фамилия? Звание? Номер войсковой части? С какой целью заброшена на территорию Российской Империи? Быстро говори, подстилка французская!

Ответить Маргарита не успела, ее сознание опять погасло…

— Фи, как грубо! — сидевший в углу больничной палаты Белобородов поморщился. — Подстилка французская!.. Нет в тебе никакой куртуазности, Колдун, и никогда не было! А что это за пургу ты нес про заброску? Нахрена? Все без шуточек своих не можешь?

— Чья бы корова мычала! — отмахнулся Кузьмин. — Это не я у нас в клиентов сразу ножиком тыкать начинаю! И вообще, Зверь, щас мы эту мокрощелку французскую так раскрутим, карьера сразу попрет! Представляешь, — он демонстративно закатил глаза, — должности, звания, ордена! А я еще про премии там разные не говорю!

— Какая, к черту, карьера с премиями, Колдун? — поморщился Белобородов. — Мы с тобой уже и так на вершине пищевой цепочки! Кум королю и сват министру — это точно про нас говорено.

— Ну, хотя бы орденок? — в глазах Кузьмина читалась искренняя надежда. — Даже вшивенький «Станиславка» подойдет на крайняк! А третьего «Георгия» я, так уж и быть, на другом дельце заработаю.

— Хватит кривляться, Колдун! — Белобородов поднялся со стула. — Ты еще свою амнистию не отработал. И вообще, я злой! Меня со свидания с Катей сорвали. Начинай уже с этой ведьмой работать, время не ждет.

— Сей момент, Зверь, щас оформим все в лучшем виде. А знаешь, что меня удивляет?

— Что опять?

— То, как царевич при его-то силушке эту мадаму французскую вообще не убил? Ведьма-то из нее слабенькая, не то что твоя… — Кузьмин осекся. — Вырождается старушка Европа, ой вырождается…

* * *

К часу ночи первый ажиотаж по поводу присоединившейся к нам французской принцессы несколько спал, а разговоры стали больше крутиться вокруг её впечатлений о жизни в Европе и сравнения их с российскими реалиями. Вывод был вполне предсказуем: где родился, там и пригодился, с учётом того, что хорошо там, где нас нет. Я старался в этих спорах не участвовать, и все больше отмалчивался, а отвечал только тогда, когда кто-то непосредственно интересовался моим мнением.

К поведению Стефании было невозможно придраться, воспитание в королевской семье давало о себе знать: благожелательная улыбка, полное игнорирование мелких подколок со стороны девушек из нашей компании, внимательные выслушивание собеседников и обстоятельные ответы на вопросы. Про слегка томные взгляды, кидаемые в мою сторону, можно было и забыть. Кристина Гримальди же постоянно находилась рядом с француженкой и даже пыталась объяснять ей то, что та не понимала из наших разговоров. Кроме того, именно Кристина делала строгое лицо, когда ей казалось, что Юсупова или Демидова начинали хамить.

Наши девушки вели себя достаточно предсказуемо, но за рамки старались не выходить. Даже Александр взял себя в руки и уже не выглядел таким растерянным, как до разговора с Николаем, который, в конце концов, и предложил нам всем поехать в «Каньон». В то время как вся наша компания, кроме Шереметьевой, согласилась, Гримальди объясняла Бурбон, что же именно собой представляет этот ночной клуб.

— О, я однозначно с вами! — заявила Стефания.

Брошенный в малом свете клич тоже нашел отклик: большинство молодых людей и девушек изъявили желание поехать с нами.

Первыми мы посадили в машину Бурбон с Гримальди. Причина была проста: лимузины французской принцессы так и остались стоять на своих местах, а её охрана выглядела уже достаточно нормально. Следующими в «Волги» загрузились мы с братьями.

— Алексей Александрович, — повернулся к нам с Сашкой Петровым с переднего сиденья Михеев, — прошу меня простить, но в этот ночной клуб вы снова попадаете только в нашем сопровождении. У меня прямые инструкции.

— Понял, Владимир Иванович, — кивнул я и задал волнующий меня вопрос: — Как себя французы вели?

— Были подавленные и злые, — усмехнулся он. — Тетка та рыжая, говорят, до сих пор в себя не пришла.

— Ну, она сама виновата. — Ни о каком чувстве вины с моей стороны и речи не могло идти, это мадама точно знала, на что шла. — Дюбуа как?

— Весь из себя гордый и несломленный, — опять усмехнулся Михеев. — Я его прекрасно понимаю.

Тут на соседнем кресле тяжело вздохнул Петров:

— Вот даже не хочу знать, о чем идёт речь! Только очень надеюсь, что обошлось без трупов.

Ротмистр усмехнулся в третий раз, а я попытался успокоить друга:

— Шурка, не переживай, как и всегда, мы были не виноваты, они сами начали.

— Это не повредит моим отношениям с Кристиной? — с надеждой спросил он.

— Думаю, что нет. И вообще, Шурка, тебе не кажется, что у тебя отношения с Гримальди складываются совсем уж хорошо? — Я не выдержал и рассмеялся. — Не пора ли вам для проверки чувств чутка поругаться?

— Не пора, — буркнул он. — Нас все и так устраивает. Всё, Лешка, заканчиваем этот разговор, а то еще накаркаешь.

— Как скажешь, дружище…

* * *

— Николя, и как вообще понимать этот инцидент?

Император Российской империи с отсутствующим видом смотрел на монитор видеосвязи, который транслировал изображение нахмуренного лица короля Франции Людовика Двадцать пятого.

Мария Федоровна, Владимир Николаевич и Александр с Николаем Николаевичи разместились в императорском кабинете так, чтобы их не было видно в объектив камеры.

— Твой внук вместе с двумя братьями положил всю охрану Стефании, а её личную телохранительницу отправил в реанимацию! Николя, ты понимаешь, к каким последствиям могут привести действия твоих родичей?

Николай как будто очнулся и спокойно ответил:

— Людовик, охрана твоей внучки проявила полное неуважение к моим родичам. Кроме того, эта телохранительница оказалась ведьмой и, тварь такая, совершенно не постеснялась напасть на моего внука в ментальном плане, за что и поплатилась. Это я с тебя буду спрашивать за этот инцидент и спрашивать буду по полной программе! — Император начал заводиться. — Ты меня хорошо понял, Людовик?

— Николя, какая ведьма? — возбудился тот. — Ты, вообще, о чем? Да и кто поверит твоим словам, будто бы я способен устроить подобную провокацию при участии собственной внучки, да еще и на территории твоей империи? Не смеши меня! — Он демонстративно глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Короче, Николя, надо как-то эту ситуацию разрешать ко взаимной выгоде, а не претензии друг другу предъявлять. Завтра днём прилечу в Москву, пышной встречи не надо. Конец связи.

Экран погас, а Николай откинулся на спинку стула и ухмыльнулся:

— Вот же Люда, старый хрыч! Оригинальный он предлог выбрал для неофициального визита, даже внучку не пожалел! Что ж, встретим дорогого гостя…

* * *

Наше появление в «Каньоне», как и в прошлый раз, вызвало некое оживление среди обычных посетителей, но особого ажиотажа все же не случилось. Разместившись в вип-зоне, мы заказали напитки с закусками и продолжили светское общение. Судя по реакции Стефании, место ей понравилось: она с интересом оглядывалась по сторонам, рассматривала интерьер, притоптывала ножкой в такт музыке и особое внимание уделяла танцполу, на который, слава богу, скоро и собралась. За ней двинулись и остальные девушки, а моих дворцовых, дернувшихся было за ними, я остановил жестом. Михеев после этого сделал знак охране клуба, которая и занялась исполнением своих прямых обязанностей, но с учетом статуса охраняемых особ.

— Алексей, на какое число будем назначать финал турнира? — поинтересовался у меня сидевший рядом Долгорукий. — И сразу задам ещё один вопрос: кого бы ты хотел пригласить на финал из тех, кто не участвовал в турнире?

— Андрей, мне надо подумать по поводу приглашенных, — не сразу нашелся я. — А по поводу даты финала… Давай лучше мой отец с твоим дедом сами определяться.

— Договорились, — кивнул он. — Деду передам. Кстати, ты уже в курсе, что мы пригласили Алексию? — Мой университетский друг с довольным видом улыбался.

— Спасибо, Андрей! — Я усмехнулся в ответ. — Уже оценил. Передай князю мою отдельную благодарность.

— Обязательно.

Примерно через час нашего нахождения в «Каньоне» у меня зазвонил телефон.

— Доброй ночи, дедушка! — Насторожился я и прикрыл ладонью микрофон трубки, чтобы громкая музыка не мешала деду меня слышать.

— Добрый! Алексей, решил тебе позвонить лично, и вот по какому поводу. В свете сегодняшних событий с этой французской принцессой её дед, король Франции, буквально кипя оскорблённым достоинством, напросился к нам в гости.

Твою же мать! Точно будут разборки! Куда я встрял на этот раз?

— Он прилетает завтра днём, — продолжил дед, — вы с Николаем и Александром вместе с нами поедете его встречать. Инструкции получите завтра при встрече, а сейчас прекращайте веселье и езжайте домой. Мне надо, чтобы завтра вы выглядели прилично. Задача понятна?

— Понятна.

— Выполняй. Спокойной ночи. — Он сбросил вызов.

Посидев с минуту и прикинув свои дальнейшие действия, я передал Николаю с Александром приказ императора.

— Стриптиз отменяется, братики. Давайте выпьем на посошок, попрощаемся со светом и двинемся потихоньку домой, в люльку. Сегодня обойдётесь без баб. Завтра после бала себе кого-нибудь вызвоните…

* * *

Когда великие князья внезапно собрались, быстро со всеми попрощались и уехали, Стефании стало несколько обидно: девушка привыкла быть в центре мужского внимания, и, как правило, никто раньше неё с вечеринок с ее участием не уезжал. Обидно ей было ещё и потому, что, кроме стандартного вежливого внимания со стороны Алексея, большего она не дождалась. А вот собранная по нему информация оказалась правильной: фактическим лидером всей этой российской молодёжной тусовки в короткие сроки стал именно он, и не благодаря своему высокому происхождению, а в силу врождённых природных качеств. По остальным пунктам характеристика тоже не врала.

Нравился ли Стефании Алексей? Безусловно. Именно такого супруга нормальные девушки представляют в своих мечтах. Но вот его излишняя резкость, жестокость и даже равнодушие, которое он проявил во время их стычки у ресторана, принцессу слегка напрягли.

— Будем считать, что знакомство прошло удачно, — прошептала она. — Даже несмотря на отдельные шероховатости. Главное, нужное впечатление я произвела, как и он на меня, а дальше видно будет…

* * *

— Царевич! Царевич! Давай выпьем!

Мы с Николаем и Александром остановились прямо на входе в гостиную и с немым удивлением уставились на кое-как поднявшегося из кресла явно пьяного в дымину Кузьмина.

— Ваня, успокойся! — вскочивший с соседнего кресла Прохор придержал друга. — Веди себя прилично!

— Отстань! Я хочу выпить с царевичем! — не унимался колдун.

Мы с братьями подошли ближе.

— Давай выпьем, — согласился я и обратился к Прохору: — Давно куролесит?

— Как вы уехали, так и начал, — вздохнул тот. — Меня не слушается, угрожает в жабу превратить.

— И превращу! — кое-как выговаривал слова Иван. — Царевич, а слабо меня погасить, чтобы у меня вертолёты ночью не летали?

Оригинальный Ваня способ выбрал, чтобы нормально проспаться!

— Ты этого действительно хочешь?

— Хочу! — Он так сильно мотнул головой, что чуть не завалился вперёд. — По рюмахе, и ты меня гасишь, договорились?

— Договорились.

— Но я буду сопротивляться! Сдюжишь, царевич?

Это пьяная ухмылка и запинающаяся речь начали меня раздражать.

— Сдюжу. Прохор, наливай!

Когда мы с колдуном выпили, я у него поинтересовался:

— К полёту готов?

— Готов! — Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Темп!

Потянувшись к Ивану, я, по ощущениям, как будто на приличной скорости врезался в бетонную стену!

Пьяный, говоришь? Ну ладно…

Глубже в темп! Отбросить все мысли в сторону!

А стена всё никак не поддается.

Ещё глубже в темп! Настроиться на его частоту!

Что-то уловив, я усилил нажим, а потом на чуйке начал расшатывать преграду, которая спустя несколько ударов сердца потрескалась и развалилась. Настроиться на сознание колдуна не составило особых проблем, как и погасить его.

Вернувшись в нормальное состояние, я чуть не упал от слабости, но вовремя схватился за прохоровское кресло и увидел развалившегося в кресле напротив колдуна, которого там явно разместил Прохор, стоящий рядом.

— Лёха, ну ты даешь! — услышал я голос Александра, сил к нему поворачиваться не было. — Ты самым натуральным образом двоиться начал, а потом и троиться!

— И я видел! — заявил Николай. — Прохор, а ты?

— Всё я видел, — буркнул воспитатель. — Лучше помогите это тело до его покоев донести. Вот же, вертолетчик хренов… А мне ещё всю ночь за ним следить, чтобы он рвотой не дай бог не захлебнулся! Лёшка, как себя чувствуешь?

— Нормально, — отмахнулся я, борясь при этом с сильным желанием присесть. — Спать только очень сильно хочу.

— Вот и иди с богом, — приказным тоном сказал мне воспитатель. — О ваших с Николаем и Александром подвигах мы завтра поговорим…

* * *

Воспитатель великого князя терпеливо дождался, когда колдун придёт в себя, и даже помог тому сесть на диване, протянув при этом стакан с водой.

— Слушаю твои выводы, Ваня, — потребовал он, когда Кузьмин наконец поставил стакан на столик.

— Я уже не справляюсь с ним, Проша, — ответил тот. — Царевич и без наших спектаклей со временем в свои силы поверит! Удивительный талант! Работает только на ощущениях! Да и силы в нём хватает. Я ведь и выпил-то чуть-чуть, только для запаха, а трезвым все равно бы с ним не справился.

— Ну, положим, выпил ты не чуть-чуть, да и Лешка был далеко не трезв, — усмехнулся Белобородов, — но ход твоих мыслей я уловил. И знаешь что, сынка опять двоился и троился, как тогда, в парке университета.

— Я же тебе говорил, что он частоту как-то меняет! Вот только, как это у него получается? Господи, ну почему кому-то всё, а кому-то ничего?

— Прекращай ныть, — улыбнулся Белобородов. — Меня, Ванюша, ты все равно не разжалобишь.

Загрузка...