Глава 13

Выйдя из императорского кабинета, я придержал итальянского принца:

— Джузеппе, извинения извинениями, но давай, чтобы и дальше между нами не возникало никаких недоразумений, прямо сейчас расставим точки над «i»?

— Давай, — кивнул он и указал в сторону ближайшего окна. — Может, там нам будет удобнее?

— Может быть.

Первые несколько секунд я смотрел в окно и прикидывал, с чего бы начать, а Джузеппе с улыбкой меня разглядывал. Первым «выяснение отношений» начал именно он:

— Я видел, как ты себе ноги разминал. Ничего не порвал от такой-то скорости?

— Да нет, не порвал, — пожал плечами я. — Так, растянул только.

— Я такую скорость только у деда видел, — продолжал улыбаться принц. — И то, мне кажется, он за тобой не успеет. Я вот даже среагировать на твой спурт не успел. Чем еще можешь удивить?

— Крестиком вышиваю. — И добавил, глядя на то, с каким недоумением уставился на меня принц после этого обычного для русских выражения. — Много чем могу удивить. Например, на бильярде неплохо играю.

— На бильярде? — хмыкнул он. — Пул? Снукер? Карамболь?

— Русский бильярд. У нас лузы не ведра, а на три-четыре миллиметра шире шара. Еще и битка в большинстве игр можно сыгрывать.

— Понял. Что еще? Танцуешь? Поешь? — В хитрых глазах Джузеппе не было насмешки, там читался только интерес. — А то меня со старшим братом чуть ли не под роспись заставили недавно ознакомиться с той записью, где ты троих афганцев с улыбкой кончаешь, а потом еще и сжигаешь их.

Моя известность, похоже, распространилась далеко за пределы империи.

— Да я там пьяный был, — опять пожал плечами я, — перестарался чутка. Джузеппе, раз ты запись видел, почему тогда моего друга на дуэль вызвал, а не меня?

— А тебе самому-то это видео не попадалось? Там лицо не особо хорошо видно, да и не запоминал я тебя специально. А на балу… на взводе был, когда твоего друга по ошибке вызывал. Раз стоял молодой человек рядом со Стефанией, значит, это был ты. Вернее, великий принц Алексей.

— Понятно. — И решил сменить тему разговора: — А ты чем похвастаться можешь? Судя по словам твоего деда, развлекаться тоже умеешь.

— Умею, — кивнул он и ухмыльнулся, — но, похоже, мне до тебя далековато. Тебя же не заставляли специально мои похождения изучать?

— Нет.

— Вот и делай выводы. Так о чем ты там хотел поговорить? — он опять ухмыльнулся. — О том, что нам с тобой Стефанию делить не надо?

— Именно, — кивнул я. — Как ты к этому относишься?

— Сугубо отрицательно. — Эти слова он говорил уже серьезно. — Но понимаю, что мою гордость, как и остальные чувства, в том числе и ревность, придется засунуть куда подальше. Алексей, обещаю, у тебя не будет из-за меня проблем. По крайней мере, пока я нахожусь у вас в гостях. А уж в Европе…

— Очень рад это слышать, Джузеппе, — с облегчением кивнул я. — А теперь послушай, пожалуйста, еще вот что…

В двух словах я предупредил его о чувствах к Стефании моего брата Александра и попросил отнестись к этому факту с пониманием. Итальянец пообещал, и на этом наше выяснение отношений, ко взаимному удовлетворению, закончилось, и мы направились в Георгиевский зал.

О своем отношении ко всей этой ситуации и об отсутствии каких-либо нежных чувств к Стефании, а главное, планов на нее, я распространяться не стал, много чести будет для Джузеппе. Кроме того, он все эти нюансы мог косвенно уловить из общения между мной и императором, по крайней мере, я на это надеялся, и не воспринимать меня в качестве соперника. Еще надеялся на нормальное поведение принца после слов уже его деда о грозящей высылке с территории империи. Ну, будем уповать на то, что свой темперамент он сумеет удержать в узде.

За время нашего с Джузеппе почти часового отсутствия в Георгиевском зале практически ничего не изменилось: все тот же приглушенный свет, все та же веселенькая музычка и огромное количество веселящихся лицеистов на «танцполе». Наше с итальянским принцем появление не осталось незамеченным, и навстречу тут же двинулись Мария с Варварой, которых, судя по всему, предупредили о нашем появлении дворцовые:

— У вас все хорошо? — поинтересовались девочки у меня на русском.

— Все замечательно, — кивнул я и опять перешел на итальянский. — Мария, Варвара, позвольте вам представить принца Джузеппе Медичи.

— Принц… — сестры изобразили книксен.

Итальянец ответил кивком, быстренько извинился за свое «слишком импульсивное» поведение, пообещал, что больше себе подобного не позволит и разразился пространной речью о красоте девушек из рода Романовых. Мария с Варварой выслушали сей спич с весьма благосклонным видом, поблагодарили принца за теплые слова, после чего посмотрели на меня, давая понять, что приличия соблюдены в полной мере.

— Джузеппе, пойдем, представлю тебя остальным моим родичам.

А вот и итальянский посол в дверях нарисовался…

Первым делом, как и положено, принц был представлен моей царственной бабке, которая покивала ему с улыбкой, но обратилась ко мне:

— Алексей, я надеюсь, ты не будешь больше обижать нашего итальянского гостя?

— Как можно, ваше императорское величество? — заверил я в ответ. — Не переживайте, обиды остались в прошлом.

— Очень рада это слышать. — Императрица кивком головы дала понять, что можно знакомить Джузеппе с остальными.

Отец с дядькой Николаем были с молодым человеком более приветливы и заявили, что очень рады столь неожиданному, но от этого еще более приятному визиту отпрыска славного рода Медичи в столицу Российской империи.

Закончив с родичами, мы все вместе направились в сторону малого света. Там я передал Джузеппе в заботливые руки Марии и Варвары под предлогом того, что именно они являются хозяйками бала, а значит, и обязанность по представлению итальянца молодым аристо лежит именно на них. Сестры, что характерно, от подобной почетной миссии отказываться и не подумали и с важным, довольным видом повели принца к цвету российской молодежи. Я же первым делом подошел к французской принцессе, стоявшей в обществе Гримальди:

— Стефания, искренне прошу прощения за произошедшее. Кристина, у тебя тоже.

— Ничего страшного, Алексей, — француженка, захлопав глазками, ответила и за себя, и за свою подружку. — Крис уже рассказала мне про вашу дружбу с Александром. Надеюсь, у тебя не было неприятностей с его императорским величеством?

— Все хорошо, спасибо! — отмахнулся я. — Государь меня только слегка пожурил в очередной раз, а я ему в очередной же раз пообещал вести себя прилично. Кроме того, он обратил мое внимание на тот факт, что я уделяю тебе слишком мало внимания, и попросил исправиться. Именно этим я и собираюсь заниматься в ближайшее время, только вот мне надо пару минут — узнать, все ли в порядке у друзей.

Стефания всем своим видом продемонстрировала удовлетворение от услышанного и «разрешила»:

— Конечно, Алексей! Буду ждать тебя с большим нетерпением!

Мое общение с друзьями не заняло много времени: сначала я успокоил Николая с Александром, озабоченных реакцией царственного деда на наши с Джузеппе выходки, потом тем же самым занялся с компанией остальных друзей, в том числе и курсантов, которым намеками объяснил, что все хорошо. Отдельно пообщался с Петровым:

— Шурка, ты молодец! Повел себя как настоящий мужчина!

— Прекращай, Лешка! — чуть поморщился он. — Спасибо, конечно, но ты опять за меня все проблемы попытался решить. Сколько же можно? Ты представляешь, как бы я выглядел, если бы все сложилось… не так, и моей репутации пришел бы конец. — Я молчал, признавая его правоту, хотя в тот момент думал по-другому. — Молчишь? Тогда на правах лучшего друга хочу тебе заявить, что не разделяю общих восторгов наших друзей по поводу твоей слишком уж бурной реакции на поступок этого итальянца. — Он вздохнул. — Лешка, может, хватит уже по каждому поводу кулаками махать? Это все, — он показал глазами на окружающее нас пространство, — не наш с тобой провинциальный смоленский лицей, в котором ты мог себя вести подобным образом в силу… понятных моментов. Это Кремль, ваше императорское высочество, а мы все ваши будущие подданные. Вот и показывайте нам пример своим поведением. — Он опять вздохнул и натянуто улыбнулся. — Одно твое слово, и сегодня же вечером съеду из твоего особняка.

— Хрен тебе! — думаю, моя выдавленная улыбка выглядела еще натянутее, чем у друга. — Шурка, давай выпьем по одной? А потом я пойду исполнять свои великокняжеские обязанности. Как ты на это смотришь?

— Сугубо положительно, — с облегчением кивнул он.

Уставившись в бокал с вином невидящим взглядом, я опять попытался найти себе оправдание за очередную выходку, которая после слов Сашки уже не выглядела столь… естественной. Его слова, хоть и до боли напоминали нравоучения Прохора и всех моих родичей, но произвели на меня более сильное впечатление, и я даже понимал почему: мнение лучшего друга было для меня важным, потому что воспитателя и родичей я не выбирал, а с Петровым подружился сам. Правильно царственный дед сказал, что случилась ошибка, которую тут же можно было исправить, и репутация Петрова не пострадала бы, а вот уже после моей выходки вполне могла. И всему виной моя самоуверенность и дурной характер! Вот же!..

— Шурка, прости меня, дурака! — поднял я глаза на друга. — Бес попутал!

— Забыли— уже вполне искренне улыбнулся он. — Вещи точно собирать не надо?

— Не говори глупостей! — только отмахнулся я.

А уже когда брал другой бокал, заметил, что «проходка» итальянского принца в сопровождении моих сестер завершилась, и он, познакомившись с нашими девушками и курсантами, оказался в компании Стефании и Кристины. Подружки всем своим видом хоть и демонстрировали свою радость от возвращения итальянца, но я чуял, что их эмоции насквозь фальшивые. Мария же с Варварой продолжали «развлекать» Джузеппе разговорами под неожиданными ревнивыми взглядами Андрея Долгорукого, который стоял совсем недалеко от меня.

— Макаронник-то весьма смазлив… — пихнул я своего университетского друга в бок. — Смотри, Дюша, уведет Джузеппе у тебя даму сердца.

— Леха, не нагнетай! — покривился он. — Маша с ним только из вежливости так любезно себя ведет.

— Ты уверен? — хмыкнул я. — Глянь, и у Варвары глазки загорелись.

— Уверен, — не особо-то и твердо кивнул он. — Мария не давала мне повода сомневаться в себе.

— Ты чего? — я его опять пихнул. — И почему я не слышу в твоем голосе уверенности? Сам же понимаешь, Мария с Варварой просто исполняют свои обязанности, так что не вздумай потом сцен ревности устраивать.

— И не собирался, — буркнул парень.

— А может, и зря… — опять хмыкнул я. — Некоторым девушкам подобные сцены нравятся, мне воспитатель говорил. Только предупреждал, что другие дамы воспринимают это за проявление слабости со стороны мужчины и перестают его уважать. Машу ты лучше меня знаешь, особенно с этой стороны, так что смотри сам…

— Потом будет видно, — уже более уверенно кивнул Долгорукий.

Ревновал не один Долгорукий, но и Александр Романов. Проявлялось это в косых взглядах в сторону итальянского принца и общем недовольном виде брата. Ну, тут уж я поделать ничего не мог, кроме как понадеяться на его благоразумие и терпение, а также на контроль со стороны Николая.

— Алексей, — вскоре подошла к нам с Долгоруким Мария, — что мне дальше делать с Медичи? Я так понимаю, тебе дед выдал исчерпывающие инструкции?

Краем глаза я заметил, как Андрей слегка расслабился.

— Машенька, буду очень благодарен, если ты его отведешь… — я огляделся, — да хоть к своим подружкам. И принцу будет приятно в этом цветнике, и девушки развлекутся.

— Хорошо, — кивнула она и с виноватым видом обратилась к своему молодому человеку. — Андрюша, потерпи, вот сбагрю Джузеппе на наших красавиц и вернусь к тебе.

— Жду-волнуюсь, — довольно заулыбался тот.

В конце концов я все-таки оказался в обществе Стефании и Кристины с Сашкой Петровым, и бал для меня продолжился во всех его проявлениях: быстрые танцы в обществе французской принцессы, медленные с ней же, разговоры с комплиментами в тему и краткие передышки на «поднести красавицам вина или шампанского». Получил я и «фи» со стороны наших девушек за такое «возмутительное» поведение: Юсупова с Демидовой меня нарочито игнорировали, демонстративно флиртуя с Медичи, а остальные всем своим видом демонстрировали недовольство и тоже открыто заигрывали с Джузеппе, который, что характерно, не потерялся и вовсю флиртовал в ответ с нашими красавицами. Особенное внимание, чтоб его, он решил обратить на Аню Шереметьеву, которая «была совсем не против», вовсю общалась с молодым человеком и строила глазки итальянскому принцу.

— Ревнуешь? — поинтересовался у меня стоящий рядом Петров, проследив за моим взглядом, и утвердительно заявил: — Ревнуешь. Что, кто-то покусился на ту, которую ты привык считать своей полной и безраздельной собственностью?

— Шурка, а вот сейчас ты переходишь все границы, — зло бросил я, продолжая наблюдать за активно артикулирующим Джузеппе и «млеющей» Анной.

— Прости, — вздохнул он. — Действительно, это не мое дело, но, как мне показалось, от Стефании твой интерес не укрылся, вот и предупреждаю. Мало ли что…

— Спасибо, — через силу поблагодарил я его и с трудом отвернулся от нашей компании, быстро «переваривая» очередное откровение лучшего друга.

И действительно заметил недовольный взгляд Стефании и насмешливый со стороны Кристины.

«Неловкую» ситуацию разрядила подбежавшая к нам моя младшая сестра Елизавета:

— Прошу прощения! — залепетала она на отличном французском. — Отец заставляет меня удалиться в покои для сна, но я отпросилась у него потанцевать с братом. Принцессы, вы же не будете возражать, если я украду у вас Алекса?

Умилившиеся для вида Стефания с Кристиной отказать этому малолетнему чуду в нарядном платьице не смогли и согласились. Лиза опять схватила меня за руку и потащила к столам старших родичей, где уже вновь сидели царственный дед и французский король. Место с краешка нашлось даже для итальянского посла, который выглядел уже не таким потерянным.

— Бабушка, а я снова с братиком танцую! — Лизонька продемонстрировала меня императрице и показала язык отцу, после чего развернулась и с капризным видом обратилась ко мне. — Алексей, я не хочу спать! Давай будем танцевать!

— Ты хочешь меня с отцом поссорить? — строго спросил я. — Это очень некрасиво с твоей стороны.

— Я не хочу спать! — топнула ножкой она. — И хочу еще побыть на празднике!

— Лизонька, давай договоримся так: танцуем медленные танцы, после которых я передаю тебя отцу, и ты идешь спать?

— Хорошо. — На расстроенную сестренку, у которой от обиды навернулись слезы на глаза, было больно смотреть.

Когда отыграли последние аккорды второго «медляка», я отвел чуть ли не плачущую Елизавету к отцу.

— Алексей, — он аккуратно посадил расстроенную девочку на колени, — сейчас будут расходиться лицеисты, а малый свет останется до одиннадцати. Уверен, что вы соберетесь после бала еще куда-нибудь. Не забудьте прихватить с собой Стефанию и Джузеппе. Ты меня услышал?

— Услышал, — вздохнул я.

— И на завтра с Николаем и Александром придумайте для вышеуказанных лиц какую-нибудь культурную программу, а не кисните в особняке по вашему обыкновению.

— Будет исполнено, ваше императорское высочество. Лизонька, увидимся!

Сестренка соскочила с отцовских коленей, подбежала ко мне и обняла за талию:

— Братик, не пропадай! Приезжай ко мне в гости!

— Обязательно, Лизонька! — пообещал я.

Мое возвращение к французской принцессе было встречено последней с плохо скрываемой радостью, и наше общение продолжилось. Обратил я внимание и на вовсю развлекавшего наших девушек Джузеппе, который к Стефании пока так и не подходил.

Через несколько минут к Марии подбежала Варвара, и они вместе куда-то упорхнули, а еще через непродолжительное время самые младшие лицеисты стали покидать зал, в дверях которого их провожали мои сестры. В конце концов, в Георгиевском остались только лицеисты-старшеклассники, малый свет да продолжавшие сидеть своей компанией старшие родичи с французским королем и послом Италии.

Моему общению со Стефанией и Кристиной периодически помогал Сашка Петров, который играл роль эдакого советчика-гида для французской принцессы в вопросах будущего обязательного посещения общеизвестных культурных мест Москвы. Понятно, его советы в основном касались разных музеев и художественных галерей, а вот обо всем остальном подружке рассказывала уже Гримальди. Коснулась она и темы своего недавнего посещения Большого, а я поморщился от воспоминаний об особняке Карамзиных, который был расположен совсем недалеко от знаменитого на весь мир театра.

Пока не заиграл очередной «медляк», девушки с моим другом были заняты обсуждением всех этих вопросов, а я начал прикидывать, как именно провести остаток сегодняшнего вечера. Ехать в «Каньон» совсем не улыбалось: Николай с Александром опять попрутся в стриптиз, оставив на меня и Стефанию, и Джузеппе, или того хуже, прихватят итальянца к девкам с собой, и что мне потом под утро делать с этой троицей? И завтра днем? Кроме того, я и так сегодня серьезно накосячил, и царственный дед вместе с отцом и дядькой могут всерьез разозлиться на то, что я потащил важных гостей в место «с сомнительной репутацией», а оно мне надо? Необходимо просто до завтрашнего вечера дотерпеть и спокойно вернуться на родную гауптвахту подальше от всех этих сложностей. Решено, надо договариваться с Долгоруким. Предварительно извинившись перед Стефанией и Кристиной, я подошел к университетскому другу, стараясь при этом не смотреть на опять вовсю любезничающего с Шереметьевой итальянского принца:

— Андрей, можно тебя на минутку?

Переговоры с Долгоруким по поводу «Метрополии» не продлились долго, он пообещал мне и подошедшим Николаю с Александром решить вопрос, схватил трубку и принялся кому-то звонить.

— Леха, — обратился ко мне с улыбкой Николай, — ты заметил, что Анька Шереметьева вовсю Джузи глазки строит? А тот и рад стараться.

— И что? — пожал плечами я. — Пусть строит.

Николай прищурился и стал пристально рассматривать мое лицо.

— Думаешь, я один заметил, что ты стараешься не смотреть в сторону этой парочки? Даже сейчас встал к ним спиной?

— Да, мне неприятно это видеть, — признался я, а братья дружно хмыкнули. — Ничего больше. — И попытался перевести разговор на другую тему: — Лучше скажите, как мы завтра Стефанию с Джузеппе развлекать будем? Не по музеям же с ними ходить?

— Можно на природу съездить, — предложил Александр. — Они у себя в Европе такую зиму только на горнолыжных курортах и видят. Переговори с дедом Колей насчет поместья в Жуковке, он тебе явно не откажет. Мне кажется, это будет самым лучшим вариантом, тем более нам там для пикника все приготовят в лучшем виде.

— Точно, — кивнул Николай. — Шашлычки, вино, свежий воздух, заодно и Джузеппе попарим в настоящей русской баньке, он потом всем родичам про эту экзотику расскажет. Только надо и всех наших друзей позвать, и Машу с Варей, веселее будет.

— Отличная идея, — согласился я. — Пусть дед хоть поместьем поучаствует.

Разговаривать с императором решил чуть позже — и так долго тут эти вопросы решал, не дай бог, Стефания заскучает. «Загладить вину» перед француженкой решил сразу же, как вернулся к ним с Кристиной и Александром:

— Девушки, как вы посмотрите на то, чтобы после одиннадцати вечера выдвинуться в клуб к Долгоруким? — поинтересовался я и посмотрел на Гримальди, ища у нее поддержки.

Хоть я и не сомневался, что Бурбон согласится в любом случае, особенно после того ее заявления про нашу с ней поездку на Смоленщину, но решил, что девушке будет приятно, если ее поуговаривают. И Гримальди не подвела:

— Стефания, Алексей предлагает отличный вариант! Вчера мы были в хоть и модном, но простеньком клубе, а у Долгоруких все гламурнее и приличнее.

— Поеду с удовольствием! — как бы согласилась та, глядя на меня. — Надеюсь, гламура и приличий в новом клубе будет не так чтобы много, а то я от этой всей мишуры еще в Париже устала.

«Надо бы братиков попросить, чтобы они пару-тройку размалеванных девиц в откровенных нарядах к нам за стол приволокли или вызвали из «Каньона» несколько стрипок, вот и опадет вся мишура с гламуром, — подумал я. — Уверен, такого в твоем присутствии еще ни один молодой человек себе не позволял». Благоразумно промолчав, я улыбнулся:

— Вот и оценишь, Стефания.

— Договорились, — кивнула она.

Через некоторое время я опять извинился и отошел к Марии, рассказав ей про идею Николая с Александром.

— Пошли к деду, — заявила она. — Если что, настаивай на нашем с Варей присутствии.

— Заметано.

Переговоры с императором, как и ожидалось, надолго не затянулись:

— Сегодня же отдам распоряжения, завтра к часу дня беседка рядом с полигоном будет в вашем распоряжении, как и весь парк. Для пикника на свежем воздухе тоже все подготовят. Маша, вы с Варей тоже можете поучаствовать. — Она подскочила к деду и поцеловала его в щеку. — Алексей, баня в твоем полном распоряжении, по времени, когда она вам понадобится, сориентируешься сам и дашь знать дворцовым.

— Спасибо, — кивнул я.

— Как у вас там?.. — дед смотрел в сторону малого света.

— Нормально, — пожал плечами я и не удержался от сарказма: — Гостей развлекаем в полном соответствии с полученными инструкциями. После бала поедем в клуб к Долгоруким и продолжим веселить их дальше.

— Ведь можешь, когда захочешь. — Император не «повелся» на провокацию. — Почему же не делаешь все как положено с первого раза?

— Мы не ищем легких путей, — вспомнил я первые строки прочитанного когда-то стихотворения. — Процесс иногда доставляет гораздо больше удовольствия, чем результат.

— Тебе не процесс, внучок, тебе нервы родичам доставляет большое удовольствие мотать, — буркнул дед. — Все, возвращайтесь к гостям.

Процесс приглашения всей нашей компании, Стефании с Джузеппе и курсантов в Жуковку не занял у нас с Машей много времени, а для меня еще и омрачился присутствием при этом находящейся в хорошем настроении Ани Шереметьевой, обратившей на меня внимание только из вежливости. Я даже глянул ее, пытаясь выяснить, не играет ли, и убедился, что эмоции у нее натуральные. Головой я понимал, что девушка имеет полное право на подобное поведение, но все равно было обидно и досадно! Что же касается Джузеппе, то без раздражения я на него смотреть не мог, хотя той же головой понимал, что он тут совершенно ни при чем…

* * *

— Вот это да! — протянул Татищев. — Нас пригласили в саму Жуковку! У меня даже родичи, насколько я помню, там ни разу не были.

— Мои хоть и были, — поддержал его Нарышкин, — но меня с собой не брали.

— Аналогичная ситуация, — кивнул Багратион. — И приглашение-то не простое, а с банькой, где мои родичи точно не бывали.

— И во сколько, интересно, мы с вами в расположение училища после этой баньки заявимся? — поморщился Каранеев. — Я лично не хочу потом на губу залететь, да еще и перед самым Новым годом. Это Алексею Александровичу плевать, его все равно родичи отмажут, а я праздники в казарме отмечать не собираюсь.

— Не хочешь, не приезжай, — отмахнулся Багратион, а остальные закивали. — А я такие приглашения, о которых потом внукам рассказывают, отклонять не собираюсь. Да и с командованием училища, уверен, Романовы вопрос решат, так нас подставлять не станут. А что касается предвзятого отношения к Алексею, ты бы завязывал, дружище. Великий князь вообще на губе живет и под конвоем постоянно ходит, и никто его не отмазывает. Кроме того, на нем с братьями сейчас оба иностранных высочества, а ты тут спокойно стоишь, вино попиваешь и жизнью наслаждаешься. Хочешь с ним местами поменяться? — Каранеев молчал. — А справишься с массой дополнительных обязанностей? Уж мне-то как будущему наследнику рода дед с отцом все нервы этими обязанностями с детства измотали!

— Подтверждаю, — кивнул Нарышкин. — Это только со стороны кажется, что у великих князей жизнь прекрасна и хороша, но это только видимость, а на самом деле… Одни только представительские функции чего только стоят!

— Да понял я! — скривился Каранеев. — Не надо повторяться. Признаю, погорячился. Но с Николаем и Александром все же переговорю, чтоб Романовы не забыли с командованием училища вопрос о нашей задержке решить.

— Другой разговор! — хлопнул его по плечу Багратион. — А то начал тут опять… на жизнь с пессимизмом смотреть. Радоваться за себя надо, дружище, где ты еще с французской принцессой и итальянским принцем накоротке познакомишься? В месте будущей службы у тебя это точно не получится, разве что во время боевых действий на территории Европы.

— Сандро! — дружно выдохнули курсанты.

— Дайте помечтать! — с улыбкой отмахнулся тот. — Чем черт не шутит? Может, и на наш век какая-нибудь маломальская войнушка перепадет. Не все же великим князьям ордена получать…

* * *

До одиннадцати вечера я продолжал добросовестно исполнять свои обязанности и от Стефании практически не отходил, успев поговорить с девушкой на разные темы, одной из которых было мое обучение в военном училище после университета. Не знаю, то ли Кристина описала подружке все перипетии моей жизни, которые знала, то ли Стефанию заранее готовили во Франции, но факт оставался фактом, и пришлось мне опять на ходу выдумывать очередную легенду. Объяснениями девушка осталась удовлетворена, и мы заговорили о ее образовании. Расписав мне в красках, как устроена система обучения в Европе, делавшая упор на подготовку узких специалистов в определенной области, Стефания неожиданно поинтересовалась:

— Алексей, а как родичи относятся к тому, что ты отрыто живешь сразу с двумя девушками? — она смотрела на меня невинными глазами.

— Терпят, — сказал я первое, что пришло в голову. — А что они могут мне сделать?

— Запретить, — твердо ответила она. — У меня старший брат, например, себе такого позволить не мог.

— Так я отдельно живу, — пожал плечами я, — вот их мои девушки и не напрягают.

А про себя подумал: «Знала бы ты, красивая, как Николай с Александром развлекаются, эту бы тему не поднимала. Или тебя сам факт открытого сожительства напрягает, а на остальное ты бы закрыла глаза?»

— Все равно, — заулыбалась она, — необычно как-то. — И сделала вид, что смущена. — Алексей, ты только не подумай, что я какая-то там ханжа, я все понимаю, но это же можно делать не так открыто…

Понятно. Вот она, старушка Европа! Ты, Лешенька, загуливай направо и налево, только в рамках приличий, и тебе никто слова дурного не скажет! Хотя у нас в Империи тоже такое есть, но не до такой степени.

— Стефания! — хмыкнул я. — Прости, что разрушил твое идеалистическое представление о моем воспитании! Виноват! Но все дело в том, что, помимо этих двух девушек, с которыми я открыто сожительствую, еще у меня есть тайная страстишка к веселым девкам, с которыми все происходит как раз тайно и в рамках приличий.

Француженка сначала покраснела, а потом заулыбалась:

— Очень смешно! Очень! — и вздохнула. — Зря я вообще эту тему подняла. Извини.

— Извинения приняты, ваше высочество, — кивнул я. — А в качестве компенсации требую подробного рассказа, как именно развлекаются европейские молодые люди. Ну, чтобы мне соответствовать…

— Еще чего! — отмахнулась она. — Не дождешься! Лучше подскажи, как мне завтра на природу одеваться?

В общем и целом, наше со Стефанией общение меня не сильно-то и напрягало: девушка была воспитанной, начитанной и вежливой, даже с Сашкой Петровым вела себя как с равным. Хотя ее вчерашняя выходка у ресторана и сегодняшние расспросы про мою личную жизнь несколько напрягали. С другой стороны, я постоянно держал в голове слова отца про то, как ему в свое время приходилось «отбиваться» от британской и германской принцесс, так что мне даже повезло: француженка, слава богу, была пока одна, да и «отбиваться» от нее не особо-то и приходилось.

Используя принцип «Время лечит», я более или менее успокоился насчет Шереметьевой с Медичи и даже смотрел в сторону уже без особого раздражения. Надо было отдать должное Джузеппе, наши договоренности он соблюдал, и я только пару раз ловил его взгляды, брошенные на Стефанию, которая, в свою очередь, молодого человека демонстративно игнорировала. Зато итальянец, казалось, под конец вечера сумел очаровать не только наших девушек, но и молодых людей, тем более как такового языкового барьера между ними не возникало.

— Девочки, — обратилась к Стефанией с Кристиной подошедшая к нам Мария, — можно я у вас украду Алексея?

— Конечно, — кивнули те.

А когда мы с сестрой отошли в сторону, она уставилась на меня просяще:

— Леша, а ты можешь нас с Варей у деда с бабушкой и отца отпросить к Андрюшке в клуб?

— Машенька, я могу только попросить, а не отпросить. — И развел руками.

— Этого будет достаточно, — не очень-то и уверенно кивнула она. — Пойдем?

Наши переговоры с императорской четой и цесаревичем закончились полным провалом: отказ деда поддержала не только бабка, но и отец.

— Будет достаточно того, что ты с сестрой завтра поедешь в Жуковку, — подвел итог дед и покосился на отца, который опустил глаза. — Мы до сих пор не уверены в вашей безопасности.

— Ну деда! — расстроилась Маша. — Дайте нам больше охраны, вот и все!

Тут в разговор вмешалась императрица:

— Будешь настаивать, завтра и в Жуковку не поедешь.

Сказано это было таким тоном, что сестра сразу поникла и потупилась, а бабка продолжила:

— И только попробуй мне тут слезу пустить, внучка, тут же в свои покои пойдешь! И будет Варя одна гостей провожать.

Это у меня суровое детство было? Даже вон отец молчит в тряпочку и дочку не защищает! Лишний раз убеждаюсь, что у бабки весь род под каблуком, а дед этим умело пользуется!

А Мария выпрямилась:

— Хорошо, бабушка, к Долгоруким в клуб мы с Варей не едем. Прошу прощения, что расстроила вас моим капризом. — Сестра схватила меня за руку и повела в сторону малого света.

— Маш, не расстраивайся, — попытался я ее успокоить.

— Ничего страшного, — вздохнула она. — Дедушка с бабушкой правы, пока с этими колдунами не разобрались, нам с Варей и Лизой территорию Кремля покидать не стоит. Да и вообще, бал вот состоялся, все вроде довольны. — И добавила уже игривым тоном: — Особенно Анька Шереметьева…

— И ты туда же… — простонал я. — Машенька, вот не поверишь, я за Анну очень рад.

— Не поверю, — так же лукаво ответила она. — Можешь не уговаривать…

* * *

В «Метрополии» Долгоруких практически всем малым светом мы оказались около двенадцати часов ночи, причем так получилось, что уже «нарядный» Джузеппе поехал со мной. Посол Италии еще на стоянке попытался выяснить у молодого человека, когда его забрать и отвести в гостиницу, но Джузеппе ничего вразумительного так и не ответил, неопределенно помахал рукой и залез ко мне в машину.

— Сейчас кинется деду звонить, — заявил он с заговорщицким видом. — Меня уже эти послы и консулы достали! Куда ни приеду, везде за мной следят!

— За мной тоже все следят, — усмехнулся я. — А что делать? Остается только терпеть.

— И не говори, Алексей. — И без перехода: — Слушай, а до которого часа вы сегодня отдыхать собираетесь?

— Как пойдет. Но, учитывая завтрашнее мероприятие, еще часа три, четыре максимум.

— Нормально. Как там Стефания? Не сильно на меня обижается за столь внезапный визит и сцену ревности?

— Мы с ней о тебе вообще не говорили, так что ничего сказать не могу.

— Это в ее стиле, — закивал итальянец. — Включает свой проклятый игнор, что бесит еще больше.

— А тебе как наша компания? — кинул я.

— Отличные молодые люди! — заулыбался он. — И с чувством юмора все в порядке, а девушки ваши еще и красавицы! Особенно мне Анна понравилась, у нее такой же типаж, как и у Стефании: волосы, черты лица, да и по характеру они очень схожи.

И действительно, я только после слов Джузеппе понял, что девушки действительно чем-то похожи, и если черты лица были под большим вопросом, то вот волосы точно да, как и характер, особенно рассудительность.

— Алексей, — оторвал меня от раздумий голос итальянца, — а Евгения Демидова не из тех Демидовых, которые промышленные магнаты?

— Из них, — кивнул я. — Что, Демидовых и в Италии знают?

— А как же. Мы с многими родами из России дела ведем, многие у нас отдыхать любят, а Демидовы со своей металлургией на особом месте стоят. Евгения на тебя, кстати, постоянно поглядывала, как и подружка ее Инга… если не ошибаюсь, Ю-су-по-ва. — Он с трудом сумел произнести эту фамилию. — Завидую я тебе, Алексей, столько девушек вокруг красивых собралось!

— Только не говори, что вокруг тебя на родине их меньше?

— Отрицать не буду, — гордо выпрямил спину Джузеппе и, не выдержав, рассмеялся. — Да и в Европе я весьма популярен, как-никак, сын будущего короля Италии и младший брат следующего. Но уверен, у тебя поклонниц гораздо больше, потому что ты к короне ближе.

Теперь мы смеялись уже вместе, а с этим смехом уходили и те остатки неприязни, которые я испытывал к Джузеппе из-за их взаимной симпатии с Аней Шереметьевой.

В клубе у Долгоруких нас всех, понятно, разместили в «випке», где мы и просидели одной большой компанией с краткими перерывами на танцы до половины четвертого утра. В «Метрополии» я не удержался и отошел от дедовских инструкций, потанцевав с Демидовой, Юсуповой и Долгорукой, дав при этом возможность Александру и другим молодым людям пригласить Стефанию.

— Алексей, как же мне тебя жалко! — заявила во время танца Евгения. — Вы с этой француженкой совсем не смотритесь!

— Неужели? — хмыкнул я. — И кто должен быть на месте Стефании? Постой, не отвечай, я угадаю! Неужели, это ты?

— Да, милый. — Серьезное выражение лица девушки портили только смеющиеся глаза. — Ты очень догадливый! — и она прижалась ко мне еще сильнее.

— Женя, — опять хмыкнул я, — а у меня Джузеппе о тебе спрашивал…

— Без шансов, милый. — Демидова погладила меня по плечу. — Нет у него твоего… твоей харизмы и… животной привлекательности.

— Харизмы? Животной привлекательности? Ну, пусть будет так…

Не удержалась во время танца и Юсупова:

— Алексей, а когда уже эта Стефания домой уедет? А то загостилась она в Москве. У Кристинки попыталась сегодня этот вопрос аккуратно выяснить, так та меня чуть не послала!

Понятие «аккуратно выяснить» и фамилию «Юсупова» у меня как-то не получилось поставить рядом в голове, но интересоваться подробностями я не решился.

— Не знаю, Инга, она мне ничего не говорила.

— Бесит меня эта Стефания! — безапелляционно заявила Юсупова. — И не меня одну! Представляю, как тебе с ней трудно приходится. Но мы все понимаем твое положение, даже вон Джузи после того как вас с ним… вашего отсутствия, — быстро поправилась она, — на эту француженку смотреть боится. Даже переключился, бедолага, на охмурение Аньки Шереметьевой. Кстати, Алексей, — Инга заулыбалась, — как ты отнесся к этой инициативе итальянца?

— Сугубо положительно, — поморщился я.

Девушка хотела сказать что-то еще, но вовремя передумала.

Одна только Наташа Долгорукая, святая женщина, танцевала со мной молча, чем доставила ни с чем не сравнимое удовольствие.

В итоге отдых в «Метрополии» прошел без всяких происшествий: Стефания продолжала демонстративно игнорить Джузеппе, тот к француженке не подходил и близко, к Александру Романову тоже не было никаких претензий. Одни только Демидова с Юсуповой периодически троллили Стефанию, но рамки все же соблюдали. Расходиться начали в четвертом часу утра, поблагодарив Андрея Долгорукого за гостеприимство. Джузеппе мы с братьями проводили до машины посла и предложили забрать его завтра из гостиницы, но тот отказался, сказав, что в Жу-ков-кю его привезут.

Дома, к моему немалому облегчению, Прохор в гостиной меня для профилактической беседы не дожидался, а вот уже в душе, в который я залез смыть сегодняшний «трудовой пот», на меня напал проклятый Кузьмин, для которого мое появление в особняке не прошло незамеченным. Стандартно накинув колокол и проигнорировав подкатившую дурноту, я только перешел в атаку, как Ваня, бес проклятый, опять исчез! Очухавшись после безуспешных поисков Кузьмина, я увидел свое отражение в запотевшем зеркале и не смог удержаться от нервного смеха: мокрый, в пене, с мочалкой в руке и тюбиком геля в другой, но несломленный нападками гадского колдуна!!!

* * *

Пока Тагильцев ходил встречаться с одним из своих осведомителей, отец Олег Бирюков сумел спокойно скачать из «облака» запись разговора оставшихся в Рязани батюшек и прослушать ее.

— Чего и следовало ожидать… — пробормотал он и с ненавистью кинул телефон на диван. — Вот же… твари трусливые! Все планы насмарку! — Олег вскочил с кресла и налил себе коньяка, после чего уселся обратно.

После первого бокала последовал второй, а затем и третий.

— Похоже, Мифа отыграл свою роль, интриган хренов! Совсем с катушек слетел на почве бессонницы! Как бы все дальше ни сложилось, но со сцены ему пора уходить. И желательно под бурные и непрекращающиеся аплодисменты…

* * *

Утро воскресенья оказалось стандартным: Николай с Александром не смогли отказать себе в удовольствии и мелкими глотками распивали в столовой сухонькое, пообещав Прохору ограничиться только одной бутылкой на двоих; воспитатель многозначительно поглядывал на меня, он был явно в курсе вчерашнего, но от комментариев воздерживался; Сашка Петров просто завтракал; Владимир Иванович так и вовсе устроился в уголке столовой и тихонько дремал на стуле; один только Иван выглядел хмурым и невеселым.

— Что-то с Алексией? — не выдержав, спросил я у него.

— Нормально все у нее, — отмахнулся Кузьмин. — Утром с Пафнутьевым общался. — И хмыкнул. — Такими темпами мы с Виталькой скоро снова лучшими друзьями станем. А так… — он посерьезнел, — что-то сердце у меня второй день давит…

Если Владимир Иванович только слегка встрепенулся на своем стуле и открыл глаза, то вот Прохор замер и медленно повернулся к колдуну:

— Есть предпосылки? Или на погоду давит?..

— Скорее всего, на погоду, — натянуто улыбнулся колдун. — Точнее сказать не могу.

— Твою же!.. — теперь воспитатель смотрел на Михеева. — Быстро объявляй повышенную готовность! Проверить все посты и камеры видеонаблюдения! И пусть эти два обморока из «Тайги» клювами на дежурстве не щелкают!

— Есть! — ротмистр выбежал из столовой.

— Прохор, ты чего возбудился-то? — покривился колдун. — Ну, давит сердечко, и что?

— Ваня, почему еще вчера не доложил? — нахмурился Прохор. — А если бы?.. Ты же сам знаешь, сколько раз нам твои… ощущения жизнь спасали?

— Так это когда было? — колдун невозмутимо пожал плечами. — Нынче-то не то что давеча… Может, у меня эта, как ее, вегетососудистая дистония? Не молодею же, к сожалению…

— Понятно, — кивнул воспитатель. — Будешь мне теперь постоянно о своих старческих проблемах докладывать. Ясно тебе?

— Ясно.

— Постоянно, Ваня! — Прохор поднялся со стула. — Так, слушаем внимательно мой приказ, господа курсанты и подающие надежды художники! В Жуковку выдвинитесь при полном сопровождении, по дороге ушки держать на макушке, обратно тоже! Приказ понятен?

— Понятен.

— Отлично! — он вздохнул. — Была б моя воля, я бы вас вообще из дома в ближайшие дни не выпустил. А теперь, Ваня, пошли Саше звонить, цесаревич должен быть в курсе твоих ощущений. Уверен, он предпринятые мною меры полностью одобрит…

Отцу я позвонил первым и попросил его договориться с командованием училища о продлении для всех приглашенных в Жуковку курсантов увольнительной до десяти часов вечера.

— Могу хоть до полуночи, — просто ответил он.

— Давай до десяти, до двенадцати не выдержу, — хмыкнул я и заметил, как расстроились Николай с Александром, которым, в отличие от меня, в казарму совсем не хотелось.

— Договорились.

* * *

— Ну, рассказывай.

Князь Шереметьев смотрел на уже одетую для пикника внучку. Не укрылось от него и хорошее настроение Анны.

По мере рассказа внучки о том, как прошел вчерашний бал в Кремле, князь мрачнел все больше и больше. Аналогичная реакция была и у его старшего сына. Когда девушка закончила, глава рода переглянулся с наследником.

— Джузеппе Медичи, говоришь? — еле сдерживая раздражение, поинтересовался князь.

— Да, — заулыбалась Анна.

— А как же великий князь Алексей Александрович?

— А он тут при чем? — она с недоумением уставилась на деда. — У него есть эта Стефания, Женька Демидова, Инга Юсупова и много кого еще.

Князь повернулся к сыну:

— Приплыли…

— Похоже на то, — кивнул тот и посмотрел на дочь. — Аннушка, ты действительно не понимаешь, чем твое… излишне романтическое и незрелое поведение может обернуться для рода?

— А при чем тут род? — пожала плечами она. — Я ничего такого не делала.

— Еще бы ты что-то такое делала! — рявкнул князь, а девушка вздрогнула и вся сжалась. — Мы, значит, тут вовсю с Романовыми о твоем браке с Алексеем договариваемся, а ты хвост перед каким-то приезжим итальяшкой распушила! И что такого в том, что за Алексеем бегает столько девок? И пусть бегают! Главное, с кем из них он под венец пойдет! А уж там… — Шереметьев глубоко вздохнул и заставил себя хоть немного успокоиться. — Аннушка, признайся, ты ведь с этим Медичи любезничала, только чтобы Алексея позлить?

— Сначала да, а потом как-то втянулась… — она замялась.

— Ясно. Ты же понимаешь, что мы не можем тебя сегодня в Жуковку отпустить? Чтобы ты еще большей глупостей не наделала? — Девушка молчала. — Все, иди в свои покои.

Анна с потерянным видом направилась на выход из дедовского кабинета.

— И звонить никому не надо, внучка, — сказал ей князь в спину. — Если будут спрашивать, ты приболела. Все ясно?

— Да. — И за девушкой закрылась дверь.

С минуту в кабинете стояла тишина, пока наследник не решил высказаться:

— Как бы не оказалось поздно, отец.

— Поглядим-посмотрим… — вздохнул князь.

* * *

Наша импровизированная пати на свежем воздухе началась по расписанию, не явилась из приглашенных в Жуковку только Аня Шереметьева, до которой Инга Юсупова с Натальей Долгорукой так дозвониться и не смогли. Ну, как говорится, баба с возу — кобыле легче…

Если у самого особняка Романовых молодые люди и девушки чувствовали себя достаточно скованно, хоть и пытались это скрыть, то вот в самой беседке все быстро освоились и дружно поручили заниматься уже замаринованным мясом Багратиону, как оказалось, признанному мастеру готовки шашлыков. Девушки же принялись разбирать пластиковые контейнеры с овощами, фруктами, салатиками и другой мелкой закуской, причем Стефания, как и с Мария с Варварой, «особ королевской крови» из себя строить не стали и приняли в этом действе самое непосредственное участие. Молодые люди Багратиона не бросили и собрались вокруг него, обсуждая то на французском, то на итальянском фирменные рецепты приготовления шашлыка из мяса и птицы. Поучаствовал в болтовне и Джузеппе, поделившийся секретами вяления и засаливания сырого мяса, а также приготовления различных колбас. Закончив с «рецептурой», мы поинтересовались у Медичи его первыми впечатлениями о России. Итальянец со свойственной ему экспрессивностью принялся делиться своими чувствами и эмоциями от увиденного. Не обошел он стороной и размер полигона Романовых, правильно угадав назначение этого огромного поля, покрытого снегом.

— У нас в Италии, чтобы позволить себе такое, — Джузеппе показал вокруг, — надо быть очень и очень богатым родом. Земли у нас мало, она дорогая.

— Поверь, — хмыкнул Николай, — в Жуковке и местах рядом с ней земля не дешевле, чем у вас в Италии. Вон там, — он указал в сторону едва видневшегося забора, — поместье Пожарских, которое, конечно, уступает по размеру этому, но ненамного. Вон там, за речкой, личное поместье Алексея, а чуть ближе сюда имение Демидовых. И это лишь малая часть земли, которая находится в собственности этих родов и используется лишь для загородного отдыха в тишине и на свежем воздухе.

Не сказал бы, что Медичи после этих слов моего брата как-то расстроился, он только вздохнул и улыбнулся:

— La Dolce Vita. Искренне за вас рад и по-доброму завидую! Постараюсь привыкнуть к вашим просторам и размаху, который в Италии только снится.

Вскоре стараниями девушек был накрыт стол, на который мы начали носить партии готового шашлыка…

* * *

Около половины шестого вечера, после того как все наелись, напились, нагулялись по дорожкам парка под падающим пушистым снежком и наговорились, пошли провожать девушек. С каким же облегчением я прощался со Стефанией, заявляя той с кислой миной на лице, что увидеться мы сможем не раньше вечера пятницы. Присутствующие при нашем прощании с принцессой Юсупова с Демидовой «искренне» улыбались и в свою очередь сожалели о расставании с француженкой на столь длительный срок. Пока я провожал остальных девушек до машин, со Стефанией прощались Александр Романов, а потом и Джузеппе. Судя по тому, что лимузин принцессы вскоре скрылся в воротах особняка, никаких эксцессов не случилось.

— Милый, а ты сегодня опять на губе ночуешь? — севшая в свою «Волгу» Демидова не дала мне захлопнуть за ней дверь.

— А где еще? — хмыкнул я. — Так-то мой арест никто не отменял.

— Может, тоже попробовать этой экзотики? Влететь на чем-нибудь, зато хоть ночами через стенку от тебя буду.

— Женечка, а тебе потом твой резкий дедушка попку ремешком не излупцует?

— Так к тебе на губу хочется, аж переночевать негде, — улыбалась она. — Рада, что ты заботишься о моей попке. До завтра, милый! — и девушка захлопнула дверь.

А мое разыгравшееся воображение выдало вышеупомянутую сцену наказания княжны: нависшего над ней злодея с плеткой, белоснежные ягодицы девушки крупным планом и ее умоляющий шепот: «Накажи меня! Сделай мне больно…»

Твою же!.. Вон Юсупова своей очереди ждет, у нее явно ягодицы не менее привлекательные, чем у Демидовой, да и наказание она заслужила уже давненько…

Тьфу-тьфу-тьфу! Отставить садомазохестические мечты! А чтобы отвлечься, помечтать надо… о теплом море, песчаном пляже и красивом закате. Еще бы на Смоленщину смотаться, поместье проверить. И не забыть Петровых на Новый год пригласить…

Уф… начало отпускать.

Прощание с Ингой было быстрым, без всяких провокаций со стороны девушки, единственное, она у меня напоследок с ехидной улыбкой спросила:

— Аньке Шереметьевой привет передавать?

— Обязательно, — кивнул я и захлопнул дверь ее автомобиля.

Проводив до дома Марию с Варварой, которые собирались ночевать в Жуковке, мы направились по широкой расчищенной от снега аллее в ближайший лесок.

Называть баней это капитальное двухэтажное здание прямо посреди леса у меня не поворачивался язык, скорее это был банно-прачечный комплекс без той самой прачечной, но с двадцатипятиметровым бассейном, собственно, парилкой, сауной и хамамом, и это не считая всяких там массажных кабинетов, тренажерного зала, комнат отдыха, бара с бильярдом и небольшого ресторана с окнами «в пол» и видом на лесные красоты. Про роскошную отделку я вообще промолчу.

Во время быстрой экскурсии, которую проводили Николай с Александром, прекрасно здесь ориентировавшиеся, я несколько раз получал от Сашки Петрова локтем в бок и слышал его шепот: «Охренеть!» Общие же впечатления охарактеризовал в самом конце Джузеппе своей фирменной фразой:

— La Dolce Vita. — И добавил: — Настоящий храм чистого и здорового тела!

Главный же сюрприз ждал итальянца, когда мы дружно, выскочив из парилки, выскакивали голышом на улицу через специальную дверь в душевой и прыгали в наваленные для этого белоснежные сугробы, растирали себя снегом, а потом бежали обратно в парилку, поддавали на камни воды и снова с яростью начинали хлестать себя вениками.

— Эх, сейчас бы пивка! — вздыхал Багратион на русском, разливая по кружкам прохладный квас в комнате отдыха. — Как там Суворов говаривал: портки последние продай, но после бани выпей! Полностью согласен с фельдмаршалом! Но на губу не хочется… — Николай, сидевший рядом с разомлевшим Джузеппе, переводил итальянцу слова Сандро, который решил обратиться к последнему напрямую. — Ну что, чувствуешь, что заново родился? — Тот активно закивал, а Багратион продолжил: — Отдых — десять минут, твое высочество, потом повторим. За ожоги от пара не переживай, завтра все пройдет, зато спать сегодня будешь как младенец!

Глухой стон был ему ответом…

* * *

— Подъем, курсант! — И удар в дверь.

Господи, как же я соскучился по этим выкрикам, кто бы знал!

— Иду-иду! — потянулся на нарах и упруго вскочил на бетонный пол. — Секундочку, господин полицейский, лицо только умою.

Через пять минут я уже вдыхал полной грудью утренний морозный воздух, шагая в сопровождении конвоя в сторону спортгородка. Может, все же не выеживаться и остаться в училище? Сколько сразу жизненных проблем решится! А как же мои две красавицы, Алексия с Викторией? Ну, самоходы еще никто не отменял, а на губе я вроде как уже свой. Или ну его нахер, я свое у волкодавов отслужу. Но утро-то какое великолепное!

Настроение было настолько хорошим, что я не стал нервировать командира курса всякими там провокационными выкриками на языках вероятного противника и вскидыванием кулака, а спокойно занял свое место в строю. Кросс, как и дальнейшая зарядка, прошли штатно, потом был душ, после него завтрак и занятия. Не знаю, виновата ли вчерашняя баня, или я так утомился за выходные всей этой светской жизнью, но на первой же паре расслабился и задремал…

А проснулся от неприятного ощущения чужого взгляда в спину.

Темп. Колокол. Поиск

И ничего, как бы я ни напрягался!

— Курсант Романов, вы меня слышите? — Это был препод. — Не спать! Спать вечером будете в специально обозначенное время и в предписанной позе! Курсант Романов, вы с нами?

— Виноват, господин полковник! — вскочил я, замечая улыбки сидевших рядом ребят. — Больше не повторится!

— Присаживайтесь. — И он продолжил лекцию.

Уже сидя, я потряс головой и прикинул, что во сне на меня мог так смотреть тот же самый недовольный полковник, и немного успокоился, но вариант касания колдуном все же исключать не стал.

Может, Ване позвонить? Недаром его уже пару дней все эти ощущения мучают? Или это вообще он и смотрел, продолжая меня тренировать и здесь тоже? Да ну, подобный вариант — полная ерунда! Зачем Кузьмину это делать во время лекций, если можно меня подоставать без лишних свидетелей на губе? Логично? Логично. А в появление постороннего колдуна в расположении училища не верилось: если я Ванюшу с трудом обнаружил один-единственный раз, то какого уровня должен быть тот, которого я не смог засечь сейчас?

Минут через десять я успокоился окончательно и даже решил не говорить ничего Прохору, который должен был забрать меня после обеда со стоянки.

* * *

Еще вчера в Жуковке Долгорукий успел переговорить со своей сестрой и Юсуповой по поводу их поведения с Шереметьевой, так что, когда они все вместе утром в понедельник встретились на стоянке, Анна, ждавшая язвительных комментариев со стороны подружек, к своему удивлению, ничего подобного не услышала. Не было и рассказов про вчерашний отдых друзей, а уже после учебы, когда они встретились в кафе, девушка не выдержала и сама спросила про их поездку в Жуковку. Тут-то Юсупову с Долгорукой и прорвало, да так, что раздосадованный Долгорукий плюнул и уехал домой, пожелав сестре добираться до особняка самостоятельно.

* * *

В понедельник в свете обсуждали кучу новостей: внезапный приезд в столицу принцессы Стефании, старшей дочери наследника французского престола, и еще более внезапный визит принца Джузеппе, младшего сына наследника итальянского престола. Самым пикантным в этих новостях был конфликт этого самого принца Джузеппе с великим князем Алексеем Александровичем, который уже в своей привычной манере не потерпел хамства итальянца на балу великих княжон Марии Александровны и Варвары Александровны и поставил принца на место. Со слов детей, присутствовавших при инциденте, выходило, что великий князь вступился за честь своего друга детства, некого Александра Петрова, а совсем не за принцессу Стефанию, но общество жило на свете не первый день и в большинстве своем детям не поверило, решив, что причиной конфликта все-таки стала французская принцесса.

Не прошла аристократия мимо и того факта, что друг великого князя Александр Петров якобы находится в отношениях с принцессой Монако Кристиной Гримальди, подружкой Стефании Бурбон, что еще сильнее запутывало интригу и наталкивало на совсем уж дикие предположения…

* * *

— Все, Иван Васильевич, можете приступать к полноценным тренировкам.

Чуть помолодевший граф Орлов выдохнул и заулыбался:

— Слава тебе, Господи! Алексей, от себя лично и сотрудников подразделения «Волкодав» благодарю за проделанную работу!

Я пожал протянутую руку:

— Рад стараться, ваше превосходительство! Обращайтесь!

— И даже стесняться не буду, — кивнул он.

Хотел сказать еще что-то, но его прервало многозначительное покашливание Прохора. Генерал повернулся к стоящим рядом подчиненным:

— Приступить к тренировкам в полном объеме! Смолов, Пасек, Вяземская, задержитесь!

Команда была выполнена, а Прохор как-то неуловимо подобрался и уставился на жандармов, как будто видел их в первый раз. Орлов быстро уловил изменения в обстановке и резко скомандовал:

— Построились! — А сам встал во главе.

Воспитатель по своей привычке стал прохаживаться вдоль строя. Наконец он остановился:

— Господа и дама! Довожу до вашего сведенья, что высочайшей волей вашему подразделению дается полторы недели на боевое слаживание, после чего государь лично приедет на соответствующую инспекцию. Уверен, означенного срока вам хватит, чтобы показать ваши возросшие способности и повысившийся уровень боевой подготовки. — Прохор многозначительно оглядел волкодавов. — Лично от себя добавлю, что уверен в вас на все сто процентов, но советую эти полторы недели использовать по полной программе. Вопросы?

— Вопросов нет, господин Белобородов, — кивнул Орлов. — Разрешите приступить к тренировкам?

— Не возражаю, Иван Васильевич. — Прохор заулыбался.

Понятно, что никто из командования подразделением сразу на полигон не кинулся и к тренировкам не приступил, офицеры жаждали узнать подробности инспекции с участием императора.

— Государь будет точно, как и цесаревич, — развел руками Прохор, — ну, еще великий князь Николай Николаевич наверняка, как и великий князь Владимир Николаевич. Больше ничего не знаю.

Пока Орлов, Смолов и Пасек пытались выяснить другие подробности, я успел немного пообщаться с Викой, которую не видел с субботы.

— Романов, что у тебя там с этим итальянским принцем произошло? — хмыкнула она. — А то слухи разные ходят…

Пришлось отчитаться.

— Согласна с твоим царственным дедом, пережестил ты, Романов, — покивала она. — Впрочем, как и всегда. У тебя не будет из-за этого проблем?

— Вроде не должно. Хотя… Я ведь еще и от Сашки Петрова потом получил. — И пересказал ей наш разговор с другом.

— Вот-вот, Рембрандт дело говорит, пора тебе, Романов, с жестью завязывать, а то всех будущих подданных застращаешь. Ведешь себя, ей-богу, как слон в посудной лавке!

— Да понял я, понял. У тебя-то как дела?

— Нормально. Вчера к Леське заезжала, посидели чуть-чуть. — Она хмыкнула. — Представляешь, никогда не думала, что по собственной воле домой к Пафнутьеву заявлюсь, обычно он сам в гости заглядывает! Без приглашения… А тут: «Рад вас видеть, Виктория Львовна!», «Проходите-присаживайтесь, Виктория Львовна!», «Не хотите ли коньячку, Виктория Львовна?». Сюрреализм прямо какой-то!

— Как там Леська? — Вчера мы с ней обменялись лишь несколькими сообщениями.

— Да что с ней будет? — отмахнулась Вика. — Говорит, творческий кризис нечаянно нагрянул, а в стенах отчего дома она пытается найти вдохновение.

— Ага, творческие люди, они такие…

На обратной дороге из Ясенево поинтересовался у Прохора, как там поживает Кузьмин.

— Нормально поживает, но периодически стонет от этих своих ощущений. Вчера все проверили по камерам, ничего подозрительного не обнаружили, посты тоже ничего не заметили. На всякий случай я повышенную готовность отменять не стал, да и с Удовиченко связался, чтобы в училище за тобой плотнее приглядывали. — Он вздохнул. — Может, и в правду Ванюша стареет? И я тоже?..

* * *

Сегодня первому курсу после обеда поставили занятия со стихиями на полигоне, и курсантка Панцулая «оторвалась» там по полной программе, показав однокурсникам класс. Привычно похвалил ее и капитан Уразаев, выразив в очередной раз надежду на то, что девушка все же подтянет физподготовку к зимней сессии до требуемого уровня. Снова говорить командиру курса о том, что она не виновата в том, что браслеты действуют на нее сильнее, чем на остальных, Елена не стала и пообещала физподготовку подтянуть. Тут же она вспомнила великого князя Алексея Александровича, которого, по ощущениям, браслеты не тормозили вообще, и чуть не расплакалась от обиды на такую несправедливость, а вся радость от тренировки со стихиями улетучилась без следа.

К ужину у девушки настроение улучшилось, а в общежитии она за подготовкой к завтрашним занятиям о своих грустных мыслях благополучно забыла. Около девяти вечера они с девочками с курса по традиции собрались в одной из комнат, чтобы поболтать и поделиться свежими новостями. Главными темами стали приезд в Москву французской принцессы и итальянского принца, а также бал, устроенный великими княжнами, на котором опять отличился их дерзкий, но такой милый однокурсник Романов. После произнесения это фамилии взгляды всех девочек устремились на Елену, которая покраснела и опустила глаза. А вот подробности конфликта Алексея с итальянцем Джузеппе Панцулая дослушать не успела: у нее зазвонил телефон.

— Елена, — это был капитан Уразаев, — срочно явиться в спортгородок.

Девушка извинилась перед подругами и направилась на выход, на ходу проклиная командира курса, доставшего с этой физподготовкой.

К ее немалому удивлению, в самом дальнем конце безлюдного спортгородка, отгороженного от окон общежитий деревьями, ее ждал Уразаев в обществе двух человек в стандартном камуфляже и с балаклавами на головах. Лиц, понятно, разглядеть не получалось, но, судя по фигурам, высокий был мужчиной, а его сопровождающая — женщиной, ненамного выше самой Елены.

— Господин подполковник, — начал Уразаев, — курсантка Панцулая по вашему…

— Я вижу, капитан, — прервал его «высокий» и щелкнул пальцами.

Как «женщина» двигалась к ней, Елена уловила лишь краем глаза, на темп перешла, а вот блок поставить не успела и, задыхаясь, полетела на землю. От удара ногой по ребрам уклониться тоже не смогла, и выставленный локоть обожгла острая боль. А «женщина» не собиралась останавливаться, просто запинывая Елену и не давая той подняться. Очень быстро тело девушки превратилось в одну большую ноющую гематому, а из легких вырывался только натужный хрип. Внезапно удары прекратились и прозвучала резкая команда:

— Встать!

Панцулая, шатаясь, поднялась и сквозь радужные круги перед глазами уставилась на этого «монстра в камуфляже».

— Нападай, — так же резко прозвучала следующая команда.

Собрав остатки сил и всю свою ярость, девушка бросилась в атаку. В этом «раунде» с ней играли, позволяя делать все, что она захочет, и Елена даже умудрилась пару раз попасть по этой стерве, но впечатление от этих попаданий было такое, что ударил по бетонной стене рукой, на которую надет браслет. В конце концов, «тетуське» надоело забавляться с Панцулаей, и девушка попала на удушающий, после чего была отброшена в сторону.

Кое-как придя в себя, Елена уселась на ушибленную во многих местах пятую точку, снегом протерла себе лицо и замерла от увиденного: капитан Уразаев стоял на коленях и тряс головой, а над ним склонился «подполковник».

— Капитан, ты меня слышишь?

— Да-а…

— Отлично. То, что ты бросился на помощь своей подчиненной, было очень благородно, но глупо. Кроме того, у тебя имелся приказ не вмешиваться, и ты его успешно нарушил, за что и поплатился. Без обид, капитан?

— Без обид, господин подполковник.

— Следующее, капитан. Хочу обратить твое внимание на то, что есть люди, хоть и редкие, но они есть, на которых браслеты действуют именно так, как на курсантку Панцулаю. Намек понятен?

— Это точно?

— Точнее не бывает. И Военному министерству совсем не хочется терять таких талантливых курсантов, как Панцулая, только потому, что у них якобы проблемы с физподготовкой. Надеюсь, я был услышан. Честь имею!

Когда эти двое неспеша удалились, Панцулая встала и на подгибающихся ногах подошла к своему курсовому офицеру:

— Вадим Талгатович, это кто вообще?

— Покупатели, Лена, — поморщился тот и тоже встал на ноги.

— Какие еще покупатели? — не поняла она.

— Из военной разведки, если не круче, — опять поморщил Уразаев, потирая затылок. — Бьет как кувалдой этот подполковник, если он подполковник! — И глянул на девушку. — На тебя они приезжали посмотреть, что непонятного? Приглядываются, вынюхивают, пробивают… А эта баба бешеная… Я уж думал, она тебя сейчас в конец замесит, вот и кинулся останавливать… А вообще, Лена, только между нами, есть у меня ощущение, что без участия… некого крайне непоседливого молодого человека сегодняшние твои смотрины не обошлись.

— Вы имеете в виду?..

— Именно, — прервал ее Уразаев. — Сходится просто все. Если это действительно так, тебя ждет блестящая военная карьера и совсем не в штабных коридорах, потому как этот молодой человек за столом сидеть очень не любит, а предпочитает душным коридорам свежий воздух. Так что учись, не залетай по ерунде — и будет у тебя все хорошо.

— Поняла, Вадим Талгатович, — кивнула девушка.

— О произошедшем сегодня и о нашем разговоре забудь. Ничего не было, вообще ничего. Если кто будет спрашивать про синяки, бегала под моим надзором кросс в браслетах и по темноте навернулась в овраг. А насчет физподготовки больше не переживай, я что-нибудь придумаю…

* * *

— Внимательно слушаю. — Смолов глянул на сидящую на пассажирском сиденье Вяземскую.

— Ты же сам все видел, — пожала плечами та. — Лешка прав, эта девка нам подходит. Понятно, что не прямо сейчас, но на третьем курсе ее явно надо будет переводить на факультет Корпуса, а уж там…

— Согласен. А со своей стороны могу предложить выйти еще раз через генерала на командование училища, чтобы они взяли Панцулаю на контроль прямо сейчас. В идеале, пусть за ней этот Уразаев приглядывает, он мне нормальным воспитателем показался, вон как защищать полез.

— Именно по этой причине ты его и отоварил? — ухмыльнулась Вяземская.

— Я бы его не отоварил, ты бы с ним что похуже сделала.

— Это да… А так девка добрая, через пару годочков, когда доспех окончательно сформируется, я бы с удовольствием ее к себе взяла…

* * *

После нехитрого арестантского ужина я развалился на нарах и с чувством выполненного долга похлопал себя по животу: во-первых, день прошел спокойно, что не могло не радовать; во-вторых, я наконец-таки закончил все мероприятия по волкодавам; и в-третьих, забор училища, а также стены гауптвахты надежно оберегали меня от всей этой надоевшей и выматывающей светской жизни.

Достав из кармана телефон, набрал Алексию и с удовольствием проболтал с девушкой почти час. Тему Кузьмина мы по молчаливому согласию не поднимали, зато обсудили все остальное, в том числе и кремлевский бал, про который Алексии рассказал Виталий Борисович. Не обошли стороной и визит к Пафнутьевым Виктории.

По моим впечатлениям, настроение девушки приходило в норму, а из лекарств для души ей сейчас требовалось самое универсальное и проверенное — время.

Остаток вечера посвятил чтению новостей в паутине, а также просмотру разных видяшек. В один прекрасный миг у меня появилось то же самое ощущение чужого взгляда в спину, что было утром на лекции. И опять поиск ничего не дал! Может, полковник Удовиченко, пока меня не было, в одну из стен видеокамеру засунул? Или мне опять поблазнилось? Да и хер с ним! Спать уже пора, а мне колдуны везде мерещатся…


…Я лежал у себя в камере и одновременно летал над территорией училища, прекрасно различая все здания внизу. Потом мое внимание привлекли два светлячка в районе общежитий, еще два обнаружились в одном из учебных корпусов. Потянувшись к первым двум, чтобы рассмотреть поближе, я почувствовал их замешательство, как будто они занимались чем-то предосудительным, и тут же меня ослепило их мгновенно ставшим нестерпимо ярким свечением. Ослепнув, я потерял ориентацию в пространстве и рухнул вниз, в свою камеру…


…Верещавшая чуйка выбросила меня в темп, колокол накинулся сам.

Поиск!

На грани чувствительности различил четырех!!! колдунов и как раз в тех направлениях, где видел их во сне.

Сука! В клещи тебя зажимают, Леха! Вот и все, похоже, пришел тебе полный и законченный пuzдец! Ну, твари, я просто так не дамся, парочку из вас с собой в могилу заберу!

Но почему они не двигаются? Не сжимают клещи?

Так, спокойно! Что сейчас делать будем? Первым делом надо выбираться с гауптвахты.

Начать выполнять свой план не успел, в кармане завибрировал телефон, и я замер у двери камеры с занесенным кулаком.

Какого хера кому надо?

Аппарат перестал дергаться, а через пару секунд трескотня возобновилась.

Какого хера?

Я достал телефон. Вызывавшим абонентом числилась Евгения Демидова. Этой-то что надо? Страшная догадка мелькнула через мгновение, и я трясущимся пальцем провел по полоске вызова.

— Доброй ночи, сын мой! — услышал я смутно знакомый хриплый голос. — Узнаешь?

— Доброй ночи! — мозги лихорадочно работали, просчитывая варианты. — Если не ошибаюсь, батюшка Мефодий?

— Он самый. Сын мой, ты видел на экране, с чьего именно телефона я тебе звоню?

— Видел.

— Могу с другого набрать, если хочешь, он у тебя записан как «Хачатурян». Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Вы, батюшка, двух девчонок молодых в заложницы взяли. Как же вам не стыдно? А вера подобное поведение разве одобряет?

— Сын мой, вопросы веры и стыда мы оставим за скобками, а насчет двух заложниц ты все-таки заблуждаешься, у меня их тут целое общежитие. Просто Демидова является, так сказать, жемчужиной этой коллекции, за нее родичи Романовым десятилетиями мстить будут.

— Сука ты, а не матрос, Мефодий! — Я на секунду потерял самообладание.

— Фи, сын мой! Что за сленг портового грузчика? А теперь слушай меня внимательно. — Голос Тагильцева потерял всякие нотки игривости. — Сбросишь вызов, Демидова умрет; попытаешься объявить тревогу, Демидова умрет; не явишься через две минуты к общежитию пред мои светлые очи, Демидова умрет. Повторю, сбросишь вызов…

— Да, бл@дь, понял я! — меня трясло не переставая. — Ну, тварь еб@ная, молись! Смертушка твоя пришла! — И заорал в трубку: — Я тебе сердце вырву! И печень! А высушенную черепушку деду подарю, чтоб он в Кремле ее на самое видное место приколотил!

— Две минуты, сученыш ублюдочный! — голос Тагильцева все-таки сорвался.

Дверь камеры улетела в сторону, рывок к еще ничего не понимающему дежурному.

— У меня срочные дела! — заорал я на прапорщика, продолжая держать телефон у уха. — Поднимешь тревогу, я тебя в Бутырке сгною!

— Есть, ваше императорское высочество! — вскочил тот.

А я уже выламывал входные двери и калитку под голос Тагильцева:

— Молодец, сын мой! Про Бутырку ты ему правильно сказал, он вскоре там и окажется, потому что тревогу не поднял.

— Заткнись, бл@дина!

— Хорошо-хорошо. Тик-как, тик-так…

Если Тагильцева и его напарника при движении к общежитиям я видел все отчетливее и отчетливее, и у меня даже сложилось впечатление, что они совершенно перестали скрываться, то вот, отслеживая передвижение двух других колдунов, которые раньше находились в районе учебного корпуса, заметил некую странность: те хоть и двигались в стороне и позади меня, но продолжали маскироваться и еле светились на грани восприятия. Зачем? Я и так буквально несусь в цепкие лапы Тагильцева. Может, они являются страховкой на тот случай, если передумаю и решу сбежать? Или они «резерв командования» и должны вступить в битву в случае непредвиденной ситуации? Как бы то ни было, про этих двух колдунов забывать точно не стоит…

* * *

— Олег, запомни, ублюдок мой! — Тагильцев повернулся к Бирюкову, зажав микрофон телефона рукой.

— А пуп не надорвешь, Мифа? — на полном серьезе поинтересовался тот и указал через окно на стремительно приближавшегося великого князя. — Мальчонка-то совсем не прост.

— Ублюдок мой!

Продолжить разговор колдуны не смогли, на несколько секунд потеряв ориентацию во времени и пространстве от того урагана напитанной ненавистью силы, которая снесла их ментальную защиту, как яичную скорлупу.

Действуя скорее на отточенных огромным количеством тренировок инстинктах, чем сознательно, Тагильцев перестал сопротивляться, расслабился и просто позволил этой силе проходить сквозь себя. Получилось у него это с огромным трудом: мощь накатывала волнами, постоянно меняла частоту, амплитуду и скорость, раздваивалась, делилась на три, четыре и пять отличных потоков. Кое-как приспособившись, Мефодий из последних сил потянул в себя даже не великого князя, на которого так и не смог настроиться, а тот его образ, запомнившийся с их первой и единственной встречи на крыльце особняка Юсуповых.

Уловив нужные ему изменения в потоке силы, Тагильцев ощерился:

— Теперь ты мой, ублюдок еб@ный…

* * *

Сознание плыло, мысли путались, а окружающий мир стал представлять собой огромную темную воронку, в которую меня засасывало с ужасающей скоростью. И чем больше я сопротивлялся, чем больше тратил сил, тем мощнее работала воронка. Вариант спасения, лежащий на поверхности, как и всегда, подсказала чуйка, и вот меня уже окружает колокол, на создание плотных стен которого я бросил все оставшиеся силы.

Воронка никуда не делась, она все-таки тянула мои силы, истончая стенки колокола, но в голове прояснилось, способность нормально мыслить вернулась, а с ней и понимание того, что долго так сидеть нельзя, могут пострадать девушки.

Еще секунда передышки, глубокий вздох, еще секундочка, и снова вздох. Все, Алексей, накинуть колокол ты всегда успеешь, а сейчас надо просто собраться и закончить с этим любителем ночных прогулок по женским общежитиям…

* * *

— Сука! — Тагильцев безуспешно пытался высосать сознание великого князя, но тот умудрился спрятаться за довольно-таки умело поставленной защитой. — Олег, помогай! Олег?

Мефодий, не обнаружив в комнате никого, кроме валявшихся на своих кроватях девушек, был вынужден отвлечься и поискать свое доверенное лицо, которое обнаружил метрах в двухстах от общежития.

— Предатель! — взревел Тагильцев.

И замер, чувствуя приближение двух колдунов со стороны ублюдка.

— Господи, помоги! — он перекрестился и сосредоточился только на великом князе, тратя весь остаток сил на последнюю, без сомнений, в своей жизни атаку.

* * *

Колокол потрескался и рассыпался в невесомую пыль, сознание схлопнулось и потухло, осталось только гадкое ощущение падения в бездонный колодец…

* * *

— Не успел… — это было последнее, о чем успел подумать отец Мефодий Тагильцев перед тем, как его сознание погасло навсегда после сдвоенной атаки неизвестных колдунов…

* * *

— Алексей Александрович, вы меня слышите?

Бл@дь, ну почему так трещит голова? А этот звон в ушах? И кто вообще такой этот Алексей Александрович?

Воспоминания о проигранном бое с Тагильцевым, как и о осознание себя в качестве Алексея Александровича, ударили в голову с такой силой, что я застонал от боли.

— Алексей Александрович, вы меня слышите?

— Да… — прошамкал я.

И безуспешно попытался перейти на темп, чтобы проверить окружающую обстановку на предмет угроз. Закончилось это закономерно: новым приступом боли.

— Вам нельзя так напрягаться, Алексей Александрович. — В голосе чувствовалось некоторое участие. — Не переживайте, мы убили Тагильцева, а вот Бирюков еще вначале вашего боя бросил Мефодия и сбежал.

Тагильцев мертв? И его кончил не я? Сука!

Попытка сесть закончилась полным провалом, а когда мне помогли, с трудом открыл глаза и рассмотрел этих «мы»: передо мной стояли двое обычных мужчин в стандартном камуфляже и балаклавах.

— Алексей Александрович, у нас очень мало времени, я вообще удивлен, почему по училищу до сих пор не объявлена тревога, так что просто молчите и слушайте меня внимательно. Мы с напарником последние несколько дней следили за вашими передвижениями и страховали от возможного нападения. Сегодня утром и вечером вы чувствовали именно мое внимание, мне приходилось искать, когда мы вас теряли. Теперь по вашему бою с Тагильцевым. Могу сказать прямо, мы не вмешивались до последнего только потому, что надо было ударить наверняка, чтобы Тагильцев в очередной раз не соскочил. А перед тем как мы уйдем, позвольте представиться, отец Владимир, — он кивнул, — и отец Василий. — Его напарник даже не кивнул, а поклонился.

Вот тут-то я и напрягся, чувствуя свою полную беззащитность перед этими тварями.

— Алексей Александрович, не делайте поспешных выводов, так отчетливо читающихся на вашем лице, — усмехнулся отец Владимир. — Мы с отцом Василием, на секундочку, вам жизнь спасли, а вы, мы слышали, умеете быть благородным. Ждите нашего звонка, Алексей Александрович, разговаривать мы будем только с вами и ни с кем больше. Выздоравливайте!

Батюшки на темпе рванули в сторону проходной, и только сейчас по всей территории училища начали завывать сирены.

А я разлегся на снегу и просто уставился в звездное небо, ловя себя на ощущении, что могу в это небо провалиться без остатка…

* * *

Олег Бирюков все никак не решался нажать на иконку вызова абонента шифрованной видеосвязи. Наконец он выдохнул и щелкнул клавишей мышки. Вызываемый, несмотря на четко установленные часы созвона, долго не отвечал, пока экран ноутбука не показал седого старика в красной сутане кардинала Римско-католической церкви. Бирюков склонил голову в поклоне и замер, не решаясь посмотреть на экран.

— Мефодий не справился? — вместо приветствия спросил кардинал на английском.

— Да, монсеньор. Как я и предупреждал, монсеньор. — Олег поднял глаза и преданно уставился на старика.

— Группа высокопрофессиональных киллеров, которых я послал по твоей просьбе в Афганистан — раз; тот подставленный тобой отец-дурачок, погибший около…

— Бутырки, монсеньор.

— Бу… тюрьмы — два; теперь вот Мефодий — это три. Олег, не желаешь ли стать номером четыре? Я могу это устроить. — Бирюков, понятно, на этот вопрос предпочел не отвечать. — Нам не нужны подобные проблемы сейчас и особенно в будущем, когда принц войдет в полную силу. Если он сейчас может работать с фантомом, я даже боюсь представить, что он сумеет еще. — Кардинал отпил кофе из чашечки. — Ладно, Олег, жди инструкций. И помни, еще один прокол, и…

Экран погас, Бирюков с облегчением откинулся на спинку стула, нащупал рукой заранее приготовленную бутылку коньяка и хорошенько к ней приложился.

«Какой же я молодец, что не стал рассказывать подробности гибели Мефодия и упоминать о роли в этом остальных наших братьев, которые, похоже, всерьез намереваются перейти в услужение к Романовым, — подумал Олег и снова отхлебнул. — Может, ну их всех? Денег у меня достаточно, на три жизни хватит. — И тут же испугался. — Нет уж, эти гораздо хуже Романовых, везде достанут, и никакие деньги не помогут…»


Конец шестой книги.


Уважаемые читатели! Не забывайте ставить «лайк» произведению! Подобная обратная связь для автора очень важна! Заранее благодарю!)

Чтобы не пропустить выход следующей книги из цикла «Камень» подписывайтесь на автора.

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги📚:

https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Загрузка...