Карл Хайнц Абсхаген Канарис. Руководитель военной разведки вермахта. 1935–1945 гг

Мои так называемые преступления – всего лишь фантазии глупцов. Нужно ли умному человеку преступать закон? Преступление – это вспомогательное средство политических простофиль… У меня были слабости, быть может, даже пороки, но преступления?!

Талейран в беседе с поэтом Ламартином

Предисловие

Вероятно, ни о какой другой известной личности времен Второй мировой войны не говорилось и не писалось так много противоречивого и неверного, как о главе военной разведки германского вермахта адмирале Вильгельме Канарисе. Ему посвящены сотни статей в немецких и зарубежных газетах и журналах, ему отводится важное место во многих книгах, опубликованных после войны. Но если непредвзято изучить всю эту обширную литературу, то можно убедиться, что правдивый образ шефа абвера как человека и государственного деятеля все еще не создан.

Типичной для массы посвященных Канарису печатных изданий следует считать книгу эмигрировавшего из Германии журналиста Курта Зингера под названием «Шпионы и предатели Второй мировой войны», опубликованную в США и в Швейцарии. Типичной она является из-за той бесцеремонности, с какой автор на трехстах страницах жонглирует фактами. Если верить Зингеру, почти за все, в чем обвиняют Гитлера, Геринга, Гиммлера, Гейдриха, Верховное командование вермахта и Генеральный штаб, ответственность несет только или в первую очередь Канарис, который к тому же якобы мог по своему усмотрению распоряжаться не только гестапо, но и целыми армиями и авиаэскадрильями. Читая сочинение Зингера, невольно приходишь к заключению, что Канарис в Третьем рейхе обладал не меньшей властью, чем сам Гитлер. Довольно серьезный английский ученый, профессор Тревор Роупер в своей книге «Последние дни Гитлера» называет Канариса сомнительным политическим интриганом, под чьим бездарным руководством абвер влачил паразитическое существование. Очевидно, Роуперу – при всем моральном осуждении – больше импонирует не абвер, а шпионско-террористическая организация Шелленберга. Из зарубежных авторов наиболее справедливую оценку шефу абвера дал бывший начальник французской контрразведки генерал Л. Риверт в статье, опубликованной в «Revue de defense nationale», в которой он довольно резко раскритиковал Курта Зингера. В ней генерал, безусловно настоящий профессионал, с рыцарской любезностью отдает должное личным и деловым качествам адмирала Канариса.

Естественно, имя Канариса встречается в многочисленных публикациях, принадлежащих перу участников немецкого движения Сопротивления. Появляется оно в разных контекстах и в дневнике Ульриха фон Хасселя, вышедшего в свет под названием «Другая Германия». В своем сочинении «До горького финала» другой участник движения Сопротивления, Гивиус, описывает несколько эпизодов, в которых Канарис играет определенную роль, и признает, что адмирал никогда не оставлял его в беде. Рудольф Пехель в книге «Немецкое Сопротивление» подчеркивает значение Канариса как противника Гитлера, выражает несогласие с несправедливыми обвинениями в адрес Канариса, проистекающими скорее из незнания подлинных обстоятельств, и указывает на настоятельную необходимость нарисовать правдивый портрет этого человека.

Непостижимым образом Канарису была уготована судьба со всех сторон подвергаться нападкам и оскорблениям. Если одни представляют его шпионом, честолюбцем и жестоким милитаристом, то другие – в том числе и бывшие сослуживцы адмирала – считают его предателем, который, по их мнению, нанес вермахту и немецкому народу кинжальный удар в спину.

Искренне стремясь быть объективным, я попытался правдиво описать жизненный путь и нарисовать выразительный портрет Вильгельма Канариса. Я старался развеять ложный ореол, которым наделили его сочинители шпионских и криминальных историй, и изобразить его симпатичным человеком, мужественным офицером, истинным патриотом, остающимся при этом европейцем и гражданином мира, каким я знал его лично и каким он предстал передо мной в ходе изучения обширного материала, собранного мною в последние годы.

Познакомился я с Канарисом довольно поздно, весной 1938 г., и мои встречи с ним сводились к редким, но весьма оживленным разговорам в узком кругу, во время которых всякий раз очень откровенно обсуждалась внешнеполитическая ситуация. Этих контактов оказалось вполне достаточно, чтобы распознать такие присущие адмиралу качества, как широта кругозора, удивительная способность к быстрому восприятию взаимосвязей, глубокое знание положения дел в других государствах и особенно в Англии, умение давать здравые политические оценки, сдержанный юмор. Однако свое право на изложение биографии Канариса я обосновываю не мимолетными личными встречами с ним, а беседами со множеством людей, близко соприкасавшихся с адмиралом по службе и в частном порядке и поделившихся со мной не только своими воспоминаниями и впечатлениями, но и предоставившими в мое распоряжение большое количество писем и деловых бумаг.

Очень жаль, что утрачен важный, предназначенный потомкам документ, в котором Канарис объясняет, почему он поступал именно так, а не иначе. Имеется в виду дневник, который он вел очень тщательно. После отстранения Канариса весной 1944 г. от руководства абвером значительную часть записей спрятал в надежном месте преданный ему офицер. Когда попытка переворота не удалась и этот офицер сам стал жертвой репрессий, его вдова, опасаясь, что в результате пыток и шантажа дневник может попасть в руки гестапо и дать основания для преследования других участников Сопротивления, все записи уничтожила. Дневник существовал в единственном экземпляре. Сперва Канарис делал записи собственноручно, а с лета 1939 г. текст под диктовку печатала в одном экземпляре его секретарша. Иногда Канарис разрешал своему сотруднику Остеру копировать наиболее интересные места для собственных мемуаров. Через несколько недель после 20 июля 1944 г. эти записи вместе с другими бумагами Остера были обнаружены в одном из сейфов в Цоссене. Среди них находились многочисленные описания подлостей и нелепостей, совершенных национал-социалистским режимом, а также планы его свержения и заметки, касающиеся движения Сопротивления. Помимо бумаг Остера, гестапо нашло дневники Канариса, относящиеся к периоду с марта 1943 г. по июль 1944 г. Согласно показаниям представителей высшего руководства службы безопасности (СД) на процессе в Нюрнберге, эти дневники незадолго до крушения Третьего рейха переправили в Австрию в замок Миттерштиль, где в начале мая 1945 г. сожгли. Уцелели лишь отрывочные сведения: Канарис изредка позволял некоторым начальникам отделов кое-что выписывать из своего дневника для служебных хроник. Только благодаря этому появилась возможность процитировать отдельные мысли Канариса в предлагаемой читателю книге.

Прежде чем взяться за перо, мне, как уже упоминалось выше, пришлось побеседовать с многими людьми, близко знавшими Канариса в разные периоды его жизни. С теми же, с кем по разным причинам мне не довелось встретиться лично, я вел оживленную и временами довольно обширную переписку. К сожалению, моим изысканиям препятствовало то печальное обстоятельство, что немало доверенных лиц адмирала, во время войны работавших вместе с ним, после 20 июля 1944 г. разделили его трагическую судьбу. Другие были убиты в боях.

Все опрошенные мною бывшие работники абвера говорили о своем шефе с глубоким уважением. Даже те, кто критически оценивал некоторые аспекты служебной или политической деятельности Канариса, отзывались с похвалой о его человеческих качествах. Многие называли его своим другом, а кто помоложе – наставником. При этом обнаружился чрезвычайно любопытный феномен: большинство моих собеседников и корреспондентов вполне серьезно уверяли, что пользовались безграничным доверием адмирала. Но чем дальше я продвигался в своем исследовании, тем яснее становилось: как раз люди, действительно близко знавшие Канариса и тесно с ним работавшие, хорошо сознавали, что им дано распознать лишь малую часть его истинной сути и мотивов поведения. Ближайшие доверенные лица прекрасно понимали, что Канарис никому не раскрывался до конца. По этой причине, видимо, у каждого из моих собеседников сохранилось свое собственное, не похожее на другие представление о бывшем шефе. Из моих разговоров со старыми друзьями и соратниками адмирала у меня сложился совершенно иной, отличный от прежнего образ Канариса. И передо мной встала нелегкая задача: из множества впечатлений об адмирале, воспринятых с разных ракурсов и при различном освещении, создать целостную и рельефную картину. Если бы я не помнил – пусть мимолетного – впечатления, какое произвела на меня эта многогранная личность, то сложность взятой на себя миссии могла бы привести в отчаяние. Во всяком случае, я должен признаться, что образ Вильгельма Канариса, созданный мною в меру своих знаний и способностей, является всего лишь эскизом. Я старался изобразить его как можно правдивее, насколько позволяли условия. Чтобы не испортить содержание книги разного рода анекдотичным материалом, мне пришлось ограничиться лишь фактами, существенными для характеристики адмирала Канариса, и отказаться от использования некоторых достоверных и весьма забавных эпизодов.

К. X. А.

Загрузка...