Клушка

Глава 1

Взгляд у Жанки был наметанный — она сама не раз об этом авторитетно заявляла. Вот и сейчас сидела на моей кухне, громко прихлёбывая пила чай, закусывая пирогом, покачивала ногой, грозя уронить с нее тапочек и задумчиво смотрела на меня тем самым взглядом.

— Гуляет он у тебя, — категорично высказала Жанка. — Зуб даю. А взгляд у меня наметанный!

— Зачем мне твой зуб, — отмахнулась я. — Оставь себе.

Но где-то в глубине души ощутимо царапнуло. Жанка была на два года старше меня и мужиков успела сменить — добрый десяток. А я, как Степку встретила, так на других и не смотрела, первый он у меня бог даст — последний. А все же Жанка опытнее, как ни крути. Такая яркая и громкая, она приковывала к себе внимание мужчин, а там уже — как получится. То они ее бросят, то она. Вот и набралась опыта который теперь против меня и обращала. Раньше я про ее любовные приключения разинув рот слушала, но оказалось — они интереснее со стороны. Становиться героиней одной из таких историй я не хотела. Мне замужем, за Степкиной спиной хорошо и спокойно.

— Я тебе говорю! — воскликнула Жанна теряя терпение. — Он сколько раз за последний месяц в командировках был?

— Три раза.

— Ну вот!

— Так работает же…

Я пригорюнилась — в Жанкины доводы верить никак не хотелось.

— А до тела твоего когда последний раз дело имел?

Вот тут я вспыхнула. Воспитания и повадков я была почти пуританских и говорить о таком мне было непросто.

— Два месяца назад, — неохотно призналась я.

Жанкина нога от удивления дернулась сильнее и тапок все же слетел.

— Что? Таня! Тридцать лет мужику и два месяца не троганым ходит? Ты сама в такое то веришь?

— Он же работает… устает…

— Дура ты, — фыркнула Жанка. — Да не морщись, я же любя. Я за тебя… ты мне, как сестра родная, да даже роднее. А они на тебе ездят! Что Зинаида, мамаша его злобная, что сыночек ее. Ты на курсе первая была такую карьеру тебе пророчили, а теперь что? Дома сидишь, пироги печешь!

— Быть домохозяйкой тоже важно, не обесценивай меня.

Жана вздохнула, нашарила ногой тапок, откусила еще пирог.

— Да. Если ты сама этого хочешь. Если тебя ценят и уважают твои близкие. Если твой муж достаточно хорошо тебя содержит. А ты себе одежду когда последний раз покупала?

— Хватит, — попросила я. — У меня же Ванька. На ребенка много денег уходит. Успеется. А то что не работаю, так я дома важнее. У Ваньки больничные постоянно, да и как без внимания мамы…

— Свекровь твоя и Степочка тебя с работы уйти вынудили, — не уступала Жанка.

— А теперь сидишь, ни на ногти денег, ни волосы покрасить, да еще и затюкали…

Жанку наконец прервали — залязгал ключ в дверном замке. Но лучше бы я и дальше подругу слушала, потому что Стёпа, мой муж, в такое время еще не возвращался. Жанна была права, он все чаще задерживался на работе допоздна. Прийти в такое время — только к четырем дня близится, могла лишь свекровь. Я внутренне подобралась, готовясь.

— Сидишь, — вошла Зинаида Павловна. — Чаи распиваешь! А ребёнок при живой матери в садике торчит, как сирота!

— Так четырёх еще нет, — начала оправдываться я. — Я бы через полчаса и вышла за ним, я вас не просила его забирать…

— Не просила она! Да если я проверять все не буду вы с голода помрете и ребёнка профукаете!

— Обед у меня готов, а Ванька с удовольствием играл с детьми.

Ванька маячил где-то за спиной своей бабушки и смотрел на меня несчастными глазами. Еще бы — конец мая. Дни тёплые — парное молоко. Ребята с группой как раз к четырём играть и выходят, а его бабушка забрала.

— Поговори мне тут! — воскликнула свекровь.

Жанка удивлённо округлила глаза — уж она бы так с собой говорить не позволила, я это знала. А я за годы брака словно жить разучилась, да еще и Ванька таким сложным был во младенчестве, мне казалось я ни с чем не справляюсь, вот Зинаида Павловна и стала считать себя главной в нашей квартире.

— Так, — сказала Жанна. — Давайте хватит. Ребёнку через две недели шесть лет будет, до вечера в садике бы не помер. Да, Вань?

— Да, — кивнул мой сын.

Свекровь побагровела и я от греха выпроводила подругу восвояси почти подталкивая в спину.

— Увидимся в понедельник, — шепнула я.

— Дура ты, — повторила Жанна. — Мегера тебя живьём жрет, еще и небось своего сына гулящего покрывает от тебя.

— Иди, — выдавила улыбку я.

Вернулась на кухню. Свекровь пробовала суп из кастрюли ложкой. Попробовала — скривилась.

— Пересолено, — вынесла вердикт она. — Моего сына таким кормить собралась?

Целыми днями на диване сидит, дармоедка, готовить научится не может.

Прошла мимо меня с кастрюлей — вылила суп в унитаз. У меня на глазах вскипели слезы. Сражаться со свекровью бесполезно. Я пыталась раньше. Степка вставал на сторону матери, а если и говорил ей хоть слово поперек, та сразу скорую вызывала, сердце у нее и давление. И делала что хотела, остановить ее, как против танка идти с голыми руками.

— Пирог жёсткий, как подошва! — крикнула она с кухни. — А у моего Степы гастрит!

Степа был здоров, как бык. Я прошла в детскую и села на кресло. Ванька залез ко мне на колени и обнял, как во времена когда совсем малышом был.

— Мам, я правда еще домой не хотел, — сказал тихо мой сынок. — Наша группа только на улицу собираться стала, а тут бабушка пришла.

— Знаю.

— А суп у тебя вкусный. И пирог.

— Вот уйдет бабушка и сходим погулять во двор.

Свекровь бушевала еще два часа. Лишь когда ушла стало спокойно. Мы с сыном вышли гулять, все равно муж возвращается с работы поздно. Ванька наигрался в футбол, от души набегался, раз упал ссадив коленку. Зинаида Павловна увидит — все мне выскажет. Дескать и дома ничего не делаю, и за сыном уследить не могу, совсем никуда не гожусь. Я вздохнула.

Я была права — муж вернулся домой ближе к полуночи. Ванька уже давно спал. Я лежала, выключив свет, но уснуть не могла, снедали мысли, все, как одна — безрадостные. Степа вошел тихо. Разулся, чуть споткнувшись в прихожей и вполголоса выругавшись. Зашелестел одеждой. Мерно зашумел душ.

Я не встала, чтобы предложить ему ужин — задерживаясь на работе он ел в кафе. Может, права Жанка? Я уже успела забыть, что такое руки мужа на моем теле.

Он вошел в спальню. Лег. Натянул на себя одеяло, привычно повернувшись ко мне спиной. И я — решилась вдруг. Приблизилась к жаркой мужской спине, вдохнула воздух, словно пытаясь уловить аромат чужих духов. Но пах он лишь чистотой и свежестью геля для душа. Коснулась его предплечья, пробежалась по нему пальцами, опустила ладонь на мужской живот пытаясь начать в игру, игранную уже сотни раз, но все равно казалось — правила мной то ли забыты, то ли изменили их не поставив меня в известность.

— Устал я, — буркнул Степа. — Спи.

Я откатилась на свою сторону кровати и вцепилась зубами в уголки одеяла, пытаясь сдержать непрошеные слёзы, а то и крик. Кричать никак нельзя — Ванька проснется в соседней комнате, испугается…

Глава

2. Таня

Утром в ванной я несколько минут смотрела на тест. Задержка у меня была уже почти два месяца. Тест делать страшно, хотя купила я его уже несколько дней назад. Мне вспоминалось, каким сладким был Ванька почти шесть лет назад. А как потягивался со сна! У меня внутренности сводило от желания пройти это все снова. Но во первых близость с мужем у меня и правда случалась раз в несколько месяцев, торопливо в впопыхах. Я винила себя. Надоела ему? Может поправилась? Придирчиво смотрела на себя в зеркало — вроде нет. Постарела? Так тридцати еще не стукнуло. Жанка вон гуляет и в ус не дует и всем нравится. Во вторых… Свекровь. Она так и не дала мне насладиться первыми месяцами с Ваней. Постоянно поучала. Постоянно делала по своему. Ведь снова так будет, уверена… тест я спрятала в шкафчик, на полочку с ватными палочками и прочей нужной мелочью.

Дверь открылась за полдень. Я надеялась утро провести с мужем и сыном, но Степа все утро проспал и только вот проснулся.

— Поели уже?

— Степа еще нет, — начала было я.

— А все потому что ты опять до обеда спала.

Я было вспыхнула от обиды, но она сама унялась — привыкла уже. Жанка была права и свекровь на мне ездила, но как изменить положение я не представляла.

— Степа, — сказала свекровь, когда муж сел за стол. — На дачу поехали сегодня, бетономешалку через полчаса привезут, фундамент под баню залить нужно.

— Он устал, — встряла я.

— Все устают. А как в бане париться, так первые. Рабочих нанимать дорого, доедай и поехали.

Я смирилась, как и всегда. Была бы тут Жанка, закатила бы глаза и попыталась бы за меня заступиться. А мечталось ведь, что поедет свекровь на дачу одна, а мы тут втроем, как настоящая семья…

— Ваня, — крикнула я в комнату сыну. — Собирайся, на дачу едем.

Свекровь даже глаза округлила.

— А вы там зачем? — удивилась она. — Под ногами мешаться? Там весь участок в досках, из них гвозди торчат, душ летний разбирали, Ванька непременно наступит. И потом Степа работать будет, фундамент заливать, а ты только отвлекать и горазда.

Я вздохнула — так тоже неплохо. С Ванькой мы время проведём отлично, поедим мороженое, фильм или мультик посмотрим. Квартиру отмою. Высплюсь. Поэтому я огорчилась, но не так чтобы сильно, дверь за мужем и свекровью закрыла даже с облегчением. Телефон зазвонил через два часа. Я подумала было муж, но звонила Лена — соседка по даче.

— Ни стыда у вас, ни совести! — воскликнула она в трубку.

Я напряглась — может ремонтные работы приносят слишком много шума и пыли?

— Это ненадолго, — ответила я.

— Ага, — засмеялась Лена. — Мне бы как то этот день пережить. Шашлыками пахнет невыносимо на всю округу, я слюной скоро захлебнусь. Может, занесёшь пару кусочков?

— А я не поехала, — растерянно ответила я. — Остались с Ваней в городе.

Лена замолчала. Я пыталась разобраться в своих мыслях. У них что, праздник какой-то? Почему меня не позвали?

— Ну так-то оно правильно, — успокоила меня Лена. — Зачем ребенку смотреть на пьющих людей и музыку громкую слушать?

Мне до ужаса хотелось спросить кто там на даче есть и как все проходит, но тогда Лена бы поняла, что мой брак трещит по швам. А мне не хотелось чужой жалости. Увидимся с Жанкой, ей выплачусь. Хотя та станет звать дурой, а я и так знаю что дура, лучше бы сказала, как перестать ею быть, если я по другому ее умею.

Вечером, когда наваливались теплые майские сумерки я позвонила мужу. Трубку он взял. Где-то на фоне играет музыка, слышен смех, если спросить скажет, что я паникёрша, что это соседи шумно гуляют.

— Как ты там? — спросила я.

— Устал, — ответил Степа.

Теперь устал — самое частое его слово.

— Много сделали?

— Фундамент залили, завтра с утра платформу залью под печь и можно будет домой ехать. Ты давай, мне до темноты еще дел переделать.

— Хорошо, пока, — попрощалась я. — Ты огурцов нарви в теплице, хорошо? И зелени на салат.

Оделась. Позвала Ваньку и пошла на остановку — автобусы еще часа два три будут ходить. Ехали мы до свекрови, ужасно хотелось одну теорию проверить. Во двор ее зашли когда уже почти совсем стемнело.

— Мы к бабушке? — спросил Ванька.

— Нет, — сказала я. — Просто гуляем.

— Тогда я на горку побежал, она тут самая крутая.

Я кивнула. Подошла к дому, нашла окна свекрови. Они — светились. Забыла погасить свет когда уезжала? Не похоже на нее. Свекрови от покойного мужа неплохое наследство досталось, но она все равно экономила каждую копейку. Я оглянулась на Ваньку в одиночестве съезжающего с горки и вернулась взглядом к окнам. Дождалась — вскоре в кухонном окне показалась сама свекровь. Стояла держа в руках крышку от кастрюли и видимо разглядывала свой будущий ужин. Она не на даче. Она и правда покрывает своего сына, чтобы он не делал сейчас.

Я утёрла слёзы обиды. Хотелось прямо сейчас же заказать такси и ехать на дачу, посмотреть что там происходит. Но Ваньку одного в ночь дома не оставишь, а с собой его везти — только в отце разочаровывать. Потерплю, правда все равно всплывёт. Да и страшно, что потом с ней делать, с правдой этой?

И как я так докатилась? Послушная дочь. Староста в школе. Староста в университете. Умница-разумница, красавица. Что со мною сталось? Когда и где я свернула не туда, став бессловесной тенью мужа, дрожащей при виде своей свекрови?

— Мам, — крикнул Ваня. — Ты грустная?

— Немного, — согласилась я.

— А ты с горки скатись, сразу весело станет. Она страшная, жуть!

Я посмотрела на себя. Выцветшее старое платье. Волосы в пучок. Тень прежней себя. Когда я радовалась в последний раз? И не помню даже. И вдруг я взяла и правда, полезла на дребезжащим ступеням наверх. Горка была высокой и крутой. Уже стемнело и от того ее зев казался чёрной дырой в пространстве.

— Не трусь, — рассмеялся Ванька.

— А вот и не трушу, — ответила я.

Села на прогретый солнцем за день металл и Ванька толкнул меня в спину. Летела я несколько секунд, но дух сперло, юбка задралась я успела вскрикнуть и вывалилась с металлического серпантина на песок ушибив колено. И пусть, оно того стоило, я даже рассмеялась в голос.

— Весело? — спросил Ванька подойдя.

Я так и лежала на песке и смотрела на своего сына снизу вверх.

— Весело, — согласилась я.

— Вот, а ты грустить вздумала. Подвинься, я еще раз скачусь, а то упаду прямо на тебя.

Ванька скатился и мы пошли домой. А Стёпа вернулся только к вечеру воскресенья. Не забыл привезти зелень и огурцы. Длинные, китайские, а свекровь предпочитала сажать короткие луховицкие. На одном огурце красовалась позабытая наклейка из супермаркета — самому Степе лазать по грядкам было явно лень.