Глава 11


Директор вернулся с кофе и двумя небольшими бутылочками воды, одну из которых протянул мне.

— Спасибо. — Поблагодарила, примостив ее в дверную нишу. Когда мы отъехали, спросила: — Можно вопрос?

— Давай. — Он даже удивился, явно не ожидая, что я вообще с ним заговорю.

— Почему я? Неужели не нашлось кого-то покрасивее и помоложе?

Марк Янович отпил из картонного стакана и хмыкнул:

— Сколько мне лет, по-твоему?

Сдержавшись, чтобы не брякнуть о том, что меня это вообще не интересует, пожала плечами. Не знаю, делал ли он это умышленно или же непроизвольно, но его попытка завязать непринужденный разговор вызвала раздражение. Не собиралась я с ним общаться. Не хотела. Не могла себя пересилить.

— Что? Даже примерно не скажешь?

— Хорошо. Спрошу иначе. Почему именно я?

Он коротко взглянул.

— Ты про самое начало спрашиваешь, или потом?

Не сдержавшись, нервно потерла пальцами лоб и отмахнулась:

— Все. Забудьте. Не надо отвечать. — И только отвернулась к окну, как почувствовала теплую ладонь на своем колене.

— Давай на «ты», а? — его рука двинулась чуть вверх, отодвигая сумку в сторону.

— Прекратите. — Попросила негромко. — Вы же только что пообещали…

— Я помню. Расслабься. — Пальцы чуть сжали мое бедро и вернулись в коленной чашечке. — Но я же не говорил, что не буду тебя… трогать.

Отлично. Просто отлично! Посидела, успокоившись целых десять минут и все вернулось на круги своя. Прикасаться ведь можно по-разному! А то, как и чем он это мог делать — знала уже лично, не на словах, а на деле так сказать. Мороз пошел по коже. И за что, за какие грехи мне все это?! Ведь уже и так наказана жизнью по самое «не могу»!

— Саш, по поводу «выйти из анабиоза» — это была просьба. — Продолжая наглаживать мою ногу, проговорил, понизив тон. — Ты еще помнишь, что я не люблю дважды повторять?

— А чего вы хотите? — не выдержала. — Улыбок? Смеха? Радости?

— Чем быстрее ты пройдешь все пять стадий принятия неизбежного, тем легче нам будет общаться в дальнейшем. Я хочу отдохнуть. И чтобы отдых этот был приятным. Как ты это будешь делать — мне все равно. Но если у тебя есть неконтролируемое желание его испортить — советую хорошенько подумать прежде…

Директор, наконец, оставил меня в покое, взявшись за руль обеими руками и утопив педаль газа в пол.


На подъезде к «Омуту» Марк Янович стал нажимать что-то на панели машины и в итоге в салоне раздались телефонные гудки. То, что такое в принципе возможно, я узнала совсем недавно, когда с Антоном встречалась. Ну, просто космические технологии в действии, или я — отставшая от жизни. Последние годы металась между домом и работой, не поднимая головы…

— Ой, привет, дорогой! Когда тебя ждать, Марк-джан? — послышался громогласный голос с заметным кавказским акцентом.

— Пять минут, Вардан. Пять минут и буду. — Заулыбался тот в ответ.

— Ты чего раньше не предупредил, а? — запричитал неизвестный на другом конце «провода». — Иду! Уже иду встречать! Эх ты ж… дорогой ты мой Марк-джан…

После этого связь оборвалась, а мы через несколько минут подъехали к массивным воротам, которые открылись, пропуская внутрь на территорию. Так как на улице уже было темно, в свете фар я увидела крупную фигуру, взмахами рук показывающую место на стоянке.

Стоило только выйти, как мужчины стали брататься. Складывалось впечатление, что они не виделись лет десять, минимум. Я прекрасно знала об армянском гостеприимстве и радушии. Лучший друг моего папы — армянин. Дядя Сагател был таким же: большим, улыбчивым, добрым.

Закончив приветствия, Марк Янович представил нас друг другу и подошел к багажнику. Увидев мое намерение взять свою сумку — как бы невзначай оттеснил в сторону. В итоге я молча шла за ними по огромной, и, наверняка очень красивой в теплую пору года территории, слушая в пол-уха беседу.

Через несколько минут все вместе подошли к двухэтажному деревянному дому; вошли под не умолкающий аккомпанемент: «Все лучшее для тебя, Марк-джан». То, что мы находимся в одном из самых дорогих апартаментов — было понятно сразу: дизайн мебели и прочего оформления не оставляли сомнений. Да и Вульф был не из простых смертных вроде меня. Представить его в дешевом номере как-то не получалось. Но не это занимало тогда мои мысли.

— Проходи, располагайся Саша-джан. — Не умолкал Вардан, следя за моей реакцией. Оно, собственно было понятно и вполне нормально, если бы не ситуация в целом о которой он, конечно же не знал.

— Спасибо. — Улыбнулась приветливо, насколько смогла. То, что скоро ночь и мне предстоит остаться под крышей этого дома с человеком, от которого на данный момент хотелось бы оказаться как можно дальше — не выходило из головы. Немного успокаивало то, что, как правило, в вип-номерах спальня не одна.

Судя из услышанного по дороге, нам предстояло заселиться и незамедлительно отправиться в ресторан с приветливым армянином.

Войдя в гостиную, нерешительно замерла на месте.

— Можно я не пойду с вами? — спросила тихо.

— Что так? — повернул ко мне непроницаемое лицо Марк Янович.

— Во-первых, я вам буду только мешать, а во вторых — не голодна.

— Мешать ты не будешь, а Вардан искренне обидится. Не выдумывай.

Получив отказ, лишь вздохнула. Моя попытка остаться наедине, чтобы хоть немного от него отдохнуть, не увенчалась успехом, и тем тоскливее стало на душе.

Я отправилась помыть руки. Подумав, плеснула холодной водой в лицо, и, не успев разогнуться, почувствовала движение рядом. От неожиданности чуть не подскочила на месте.

— Не дергайся ты так. — Раздраженно посоветовал мой мучитель, набирая в ладонь жидкое мыло. — Называй меня по имени и на «ты». Поняла? — смыл пену с рук и взял белоснежное полотенце. — Мне не нужны вопросы от Вардана.

Всю дорогу к ресторану, да и сидя там пыталась понять, что же происходит на самом деле с Вульфом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Как-то Неля назвала меня высоко-интуитивным человеком, и это действительно было так. Я всегда подмечала такие мелочи, на которые многие не обращают внимания.

То, что у директора вавка в голове — и так понятно. Станет ли нормальный мужчина вести себя подобным образом по отношению к понравившейся женщине? Нет, конечно. Такое поведение можно было объяснить лишь одним — у людей от больших денег часто сносит крышу, и проявляется это по-разному. Но помимо этого, беспокоило другое: странные перепады в настроении и поведении. От пренебрежения и злости до явной заинтересованности и попыток наладить общение. Логики не прослеживалось.

Радушный Вардан накрыл шикарный стол: люля-кебаб, толма, хоровац, лаваши, суджук, бастурма — глаза разбегались. Ну и армянский коньяк, разумеется. К нам присоединилась его жена Шагане и разговор разгорелся с новой силой. Они вспоминали каких-то общих знакомых, говорили о работе, о наглости строительных организаций, о текучке кадров и прочей совершенно не интересной для меня ерунде.

Зачем Марк Янович потянул меня с собой, до поры до времени не понимала, а сообразила, когда он хорошо подвыпив, стал распускать руки.

Нет, ничего выходящего за рамки приличия не происходило. Со стороны все выглядело совершенно безобидно: то проведет рукой по ноге, то вдоль хребта по спине, то наклонится слишком близко. Навалил мне гору еды на тарелку, не обращая внимания на протесты. В общем — расслабился, чем здорово напряг меня.

Каждый из нас в курсе, что пьяный человек может вести себя не адекватно. И чего можно ожидать от него в таком состоянии — боялась даже представить. Там и без спиртного хватало психических отклонений. Разумеется, волновалась я в первую очередь из-за того, что пообещав не применять насилие трезвым, будет ли он держать слово после изрядного количества коньяка?

Его я, кстати, не пила. Лишь делала вид: обмакивала губы и ставила бокал на место. Вардан обратил на это внимание и захотел то ли показательно расстроиться то ли оскорбиться.

— Извините, но я не пью.

— Как так?!

Увидев искреннее удивление, не смогла сдержать улыбку:

— Очень редко и под настроение.

Мне тут же было обещано, что настроение появится, стоит только допить до дна. Усмехнувшись, спорить не стала, но и пить тоже.

— Может, хочешь шампанского? — вопрос Вульфа, явно заданный с умыслом, достиг своей цели. Как закончился мой день рождения — прекрасно помнила. Не то, чтоб я винила во всем игристое вино, но определенную роль оно все же тогда сыграло.

— Нет, спасибо. — Ответила, опустив взгляд в тарелку.

— Можем взять с собой в номер. Хочешь? — наклонился ближе, пытаясь заглянуть в лицо.

— Нет, не хочу.

Он нависал надо мной до тех пор, пока я не посмотрела на него и увидела в глазах… смех. Марк Янович явно пребывал в хорошем расположении духа. Надолго ли?

«Вот и превратилась ты, Сашка, в собаку, которая считывает настроение хозяина просто глядя ему в глаза» — поежившись от собственных мыслей, извинилась и отлучилась в туалет.

Спать мы отправились около двенадцати ночи, когда уже все порядком устали и начали поочередно зевать.

Выйдя на улицу — с наслаждением втянула в легкие морозный воздух.

— Скоро зима. — Озвучил мои мысли директор, натягивая на голову капюшон.

— Да… — выдохнула в ответ.

Он взял меня за руку, переплел пальцы и повел в сторону коттеджа.

— У тебя есть кто-то? — неожиданный вопрос вызвал непреодолимое желание ответить нечто вроде: «Не ваше дело» или «Вас это не касается», но наученная горьким опытом, сумела совладать с чувствами.

— Нет. Нету.

— А Антон Кушнарев? Насколько я понимаю, бывший сокурсник? — его рука чуть сильнее сжала мою.

Подобрав отвисшую челюсть, ответила:

— Друг.

— Дружба между мужчиной и женщиной — чистой воды фарс.

— У нас была симпатия. Давно. Еще во время учебы. Но как-то… не сложилось.

По мере приближения к нашим апартаментам, беспокойство, несмотря на спокойную беседу, стало нарастать со скоростью снежной лавины. Войдя внутрь дома, я уже практически дышала через раз.

Марк Янович прошел вперед и уселся в кресло. Внимательно посмотрел на меня:

— Спокойной ночи, Саша. Выбери комнату, которая понравится.

— Спасибо. — Еле слышно прошептала, и, подхватив свою сумку, быстро ушла на второй этаж.

Принимая душ, никак не могла успокоиться. В то, что отделалась испугом, как-то до конца не верилось. Мне казалось, что он подготавливал меня весь вечер: все эти поглаживания, касания, обнимания…

Что ж, оставалось только выдохнуть, и, если ночь пройдет без приставаний — уверовать в то, что слово Марк Янович держит.


Утром проснулась и первое, что почувствовала — запах кофе. Потерла глаза, потянулась и дернулась изо всей силы. Помните фильм «Дикая орхидея»? Там есть эпизод, где главный герой сидит в кресле и смотрит на спящую девушку, дожидаясь, когда она откроет глаза. Примерно так все и было наяву. Управляющий «Софитэль» сидел недалеко и не сводил с меня взгляда. О, мироздание!

— Доброе утро. — Сглотнула, уставившись на него не мигая.

— Доброе утро. — Он сделал глоток из чашки. — Как спалось?

— Хорошо, спасибо. — Ночью на самом деле мне снился какой-то кошмар. О чем не помнила, но ощущение жара паники еще блуждало по телу.

— Собирайся. Пойдем завтракать. — Сказал и не двинулся с места.

Делать нечего, благо, что пижама на мне была, словно выписанная их пансиона для благородных девиц — широкие штаны и кофта такая же.

Умывшись и почистив зубы, вернулась, и к удивлению застала Марка Яновича на том же месте. Он сидел, откинув голову назад, и смотрел в потолок, думая о чем-то.

— Скажи мне, Саш, а то, что промелькнуло тогда, на твой день рождения, это было искренне, или так… по пьяни? — вдруг задал вопрос, заставив меня остановиться.

Отвечать я не поспешила. Достала вещи из шкафа и взяла в руки косметичку, собираясь отправиться в санузел, чтобы переодеться. Какие откровения он ожидал, учитывая все, что случилось после?

— Я не хочу об этом говорить. — Не оборачиваясь, ответила, когда уже стояла на пороге. Господи! И где он взялся на мою голову?! Отвратительный и притягательный одновременно. Дикая, адская смесь!


Загрузка...