Глава 13


Вас били когда-нибудь в солнечное сплетение? Мне, однажды, еще в школе, на уроке физкультуры прилетел туда мяч. Что чувствует человек в этот момент, слава богу, знают немногие. Глухая боль и невозможность вдохнуть. В тот момент я ощутила то же самое.

Вульф выпрямился, и, поправляя одежду презрительно усмехнулся:

— Теперь, обсуждая где-нибудь на курилке своего урода-директора, не забудь рассказать о том, как…

Дальше я не дослушала. Сорвалась с места, опрокинув стоящий рядом стул, и взлетела по лестнице вверх. Забежала в туалет, закрыв за собой дверь на щеколду, и стала пить воду из-под крана. Пила до тех пор, пока не поняла, что больше не могу. Склонившись над туалетом, запустила два пальца в горло. Вырвала. Потом прополоскала рот и вымыла лицо с мылом. После чего прямым шагом отправилась в свою комнату. Там побросала вещи в сумку и переоделась, натягивая свитер и джинсы прямо на голое тело.

Меня разрывало изнутри с такой силой, что соображение отключилось начисто. Желание вырваться из лап монстра зашкаливало. Еще никто и никогда в жизни так меня не унижал и не оскорблял. Казалось, задохнусь или же сердце остановится. Горечь невыносимо жгла и трепыхалась в груди, разливаясь жгучей волной в стороны.

Выходя из дома, услышала:

— Куда собралась?

Отвернув назад руку, показала средний палец и выскочила на улицу, а там быстрым шагом припустила в сторону центральных ворот «Омута».

Еще до поездки я, разумеется, посмотрела, где находится этот загородный комплекс и знала, что в пяти километрах есть небольшой поселок городского типа. Это означало, что там должен быть как минимум автовокзал. Оставалось только надеяться, что вечерние рейсы маршруток или автобусов никто не отменил, и я смогу добраться до города.

На выходе спросила у охранника в какую сторону мне идти. Тот, немало удивившись, показал — вправо.

Адреналин, снабжающий каждую клокочущую клеточку тела энергией, придавал неимоверных сил, а отчаяние, боль и обида — скорости. Хотите — верьте, хотите — нет, а я в тот момент совершенно ничего не боялась. Ни животных, ни людей, ни приближающейся темноты. И даже мелкий колючий снег не останавливал.

Всю дорогу меня выедала тошнота от пережитого оскорбления. Так ошибиться в человеке! Ощущение было, как будто с разбега ударилась о каменную стену. А от понимания, что это сделал мужчина, который реально притягивал, становилось так дурно, что пару раз останавливалась, чтобы не упасть от болезненных прострелов.

Не буду скрывать, хотелось вернуться и все рассказать ему. Объяснить, что это ошибка, и что так его называла Диана, а не я. Но времени у меня было предостаточно, и чем дальше отходила, тем четче понимала, что смысла-то в подобных объяснениях нет.

Ну хорошо, допустим докажу и допустим даже он поверит. И что? Что дальше? Это изменит произошедшее? Или поменяет его отношение ко мне? Директор вытер об меня ноги. Намеренно. Поставил цель и достиг ее, чтобы отомстить. Все, финиш. Как же мне было скверно и отвратно на душе! До дурноты, до мигрени, до почти вырывающегося крика!

Пять километров прошла за сорок пять минут, а там еще до автовокзала минут двадцать, пока нашла. Людей на улицах уже практически не было. Погода, мягко говоря, стояла не летная. Снег усилился и лепил хлопьями прямо в лицо.

Проклиная нервы и поспешность, с которой одевалась, окончательно окоченев от холода, забралась в пустую маршрутку и дрожала еще с полчаса в ней, ожидая время отбытия. Мне сильно повезло на самом деле. Вот что бы я делала, если бы проснулась на час позже? Опоздала бы на последний рейс. Гостиниц-отелей в поселке не было — это я узнала еще в самом начале, когда только вошла в него. Автобусная станция — без зала для пассажиров, то есть, и там отсидеться бы не получилось.

Домой попала около восьми вечера — замерзшая, уставшая, разбитая. Вначале мне казалось, что дрожу из-за того, что перемерзла, но когда забралась в горячую ванну и просидела в ней около часа, поняла — остаточные явления стресса.

На следующий день проснулась из-за жара. Померила температуру — тридцать девять. К отвратительному душевному состоянию, как будто этого мало, добавилась еще и простуда. Радовало одно — на следующий день можно было спокойно не идти на работу. Да я и не собиралась туда больше. У каждого есть предел, и, как выяснилось, мой уже наступил. Зато теперь болезнь могла сослужить мне добрую службу, как бы это не прозвучало.

Все воскресение я пила жаропонижающее и горячий чай, периодически засыпая и просыпаясь в поту. В понедельник вызвала врача, а узнав, что она будет после обеда, совершила большую глупость: наглотавшись аспирина, отправилась в «Софитэль».

Многие сейчас покрутят у виска и будут совершенно правы. Оправданием служило одно: мне настолько было необходимо срочно разрешить вопрос с увольнением, что все остальное отошло на второй план. Ну не могла я больше это все выносить! Не могла! Свое состояние даже описывать не берусь, потому, что слов таких нет, чтобы передать всю гамму чувств, которую испытывала. Мне было так больно, как на похоронах папы, а может и хуже!

Вначале я отправилась в «Милан», а так как еще вчера предупредила Киру о том, что заболела — своим появлением вызвала ее немалое удивление. Не объясняя, позвала за собой в кабинет. Там собрала мелочи, которые оставались в столе, и рассказала о том, что увольняюсь.

Она особо не расстроилась, но и не обрадовалась. Должность администратора — не фунт изюма, и заместитель это прекрасно знала. Количество отчетов и ответственности не покрывала даже та зарплата, на которую щедрился наш клуб.

Слыша мое тяжелое дыхание и изменившийся голос, Кира прокомментировала:

— Ого. Вот это отдохнула…

— Ага.

— Ты это… дела мне передашь?

— Постараюсь, если вылечусь раньше. — То, что благодаря больничному у меня появилась возможность не отрабатывать положенные две недели, как-то и не пришло в голову до ее вопроса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Написав новое заявление на увольнение, в бухгалтерию зашла уже со знанием дела, прямиком к окну. Молча положила лист перед кудрявой.

— Януш? — та подняла на меня васильковые глаза. — А… Марк Янович распорядился, чтобы… чтобы вы с заявлением к нему подошли.

— Когда? — не поняла, округлив глаза.

— Ну, когда вам удобно, наверное. Он времени не называл.

— Когда распорядился? — и чуть не добавила «курица тупая».

— Еще утром. А что?

Посмотрев на нее молча какое-то время, отправилась к директору. То, что меня там ожидает еще ушат дерьма, не вызывало сомнений. Его физическое увечье сделало из него монстра. Такой скот не насытится просто так.

Зайдя в приемную, кивнула на дверь.

— Здравствуйте. У себя?

— Да.

Не дожидаясь, пока секретарь свяжется и спросит соизволения, открыла кабинет.

— Здравствуйте, Марк Янович. Желали видеть? — чеканя шаг, подошла к столу и положила заявление перед ним, прямо на бумаги, которые он просматривал. — Подпишите, пожалуйста.

Он демонстративно отложил ручку в сторону и откинулся назад, криво улыбаясь. Видя, что управляющий не станет этого делать, развернулась и пошла к выходу. Там остановилась, и, достав из сумки помаду, которую он подарил мне на день рождения, отправилась назад.

— Наше с вами соглашение я аннулирую в одностороннем порядке. Делайте с Дианой, что хотите. — Бросила подарок ему на стол, увидев, как он поменялся в лице. Тубус по инерции покатился вперед и упал прямиком ему между ног, брякнулся на пол, отскочив, и зашуршал куда-то под мебелью. Если бы за убийство не сажали в тюрьму, думаю, он уже разорвал бы меня на части.

— Ты пожалеешь… — Просычал сквозь зубы.

— Не сомневаюсь. По части мести — вы профи. — Меня начинал давить кашель, а потому поспешила раскланяться. Я подошла к двери и даже открыла ее, но потом закрыла и обернулась. Не выдержала. — Знаете, сестра у меня, конечно же дура безмозглая, и язык у нее без костей, но в одном она оказалась права: вы действительно Гуинплен. Только не внешне. Вы уродливы в душе.


По дороге домой, почувствовала, что мне становится хуже. Пришлось купить бутылку воды и прямо на улице глотать жаропонижающее. В квартиру не вошла, а ввалилась, так как ноги не держали. Сил сделать ингаляцию не осталось, а потому решила прилечь, отдохнуть. Да так и уснула.

Проснулась от настойчивого звонка в дверь.

Ко мне пожаловала врач. Она прослушала меня, задала стандартные вопросы, прописала антибиотик и сопутствующие лекарства. Поставила диагноз «острый бронхит» и открыла больничный. Чтобы не тратить время, я решила сразу же сходить в аптеку, благо она находилась на первом этаже соседнего дома.

Возвращаясь назад, даже не поняла что произошло. Вот проходит кто-то мимо и в одну секунду захватывает меня рукой, припечатывая к себе.

— Ты почему работу прогуливаешь? — спросил Марк Янович, отбрасывая капюшон парки назад.

— Отпустите! — попыталась вырваться, но безуспешно. — Или я позову на помощь!

— Только пикни. И я тебе шею сверну. — Пообещал, а для убедительности положил вторую руку на затылок, прижимая к себе еще крепче. Со стороны мы выглядели наверняка как влюбленная пара, обнимающаяся в темноте.

— Что вам надо?!

— Я задал вопрос.

— У меня больничный! — дернулась еще раз.

— Не ори. Если человек болеет, он должен сидеть дома и лечиться, а не шататься по морозу на улице.

— Отпустите меня немедленно. — Проговорила, чувствуя, как мне становится холодно. Температура опять возвращалась.

— Дурочка… — выдохнул он вдруг. — Ты почему тогда ничего не сказала?

— Пустите. Мне плохо. — Прошептала, теряя остатки сил и терпения.

Вместо этого, он прижал мое лицо к себе, целуя, куда смог попасть, так как я стала уворачиваться. Коснувшись губами виска, а потом лба, замер.

— Ты горишь…

— Боже, идиот какой. — Не стесняясь выражений, простонала в сторону. — Я заболела! За лекарствами вышла! Отпустите или я прямо тут ноги двину!

И только после этого Вульф меня отпустил, но сразу же взял за руку и поволок за собой.


Загрузка...