Глава 24


Пять дней прошли как в тумане. Вульф ни разу не позвонил и не написал ни слова. Меня кортизолило с такой силой, что руки и ноги отнимались. Я знала, что будет плохо, но что так, даже и предположить не могла. По вечерам рисовала картину. Пристрастилась к белому сухому вину, что для меня совершенно не свойственно, но иначе не могла заснуть. Заглушенная внутренняя истерика вытягивала силы, не давая им возможности восстановиться.

Марк Янович соизволил снизойти до звонка на шестой день. Паника рывком дернула сердце.

— Алло.

— Привет, ты меня еще не забыла? — проговорил с расстановкой.

«Да ты у меня из головы даже покурить не выходишь!» — но озвучивать это вслух не стала.

— Привет. Пока нет. А надо?

Не понравились ему мои слова. Очень. Это чувствовалось, несмотря на расстояние.

— Что делаешь? Не отвлекаю? — поинтересовался лениво.

— Работаю. Пишу отчет по расходникам. — В груди колотило медным звоном.

— Какие планы на вечер? Может, встретимся? — спросил после паузы.

Каждое его слово болезненным уколом впивалось в мое сознание. Таких разговоров у нас не было. Ни разу до. Хотелось закричать что есть мочи и выпустить клокочущую бурю, потому как она стала душить меня с таким упоением, что казалось, потеряю сознание.

— Извини, но сегодня никак. У нас встреча с девочками. — Сказала чистую правду, тем не менее, холодея.

От тишины, повисшей в ответ, возникло желание броситься с обрыва. Где бы он в этот момент не находился, в своем кабинете или на другом конце света, его злые флюиды со сверхзвуковой скоростью впились в мое тело, покалывая то тут, то там и заставляя сжаться.

— Так, да? Ну что ж… хороших тебе выходных.

— Спасибо. Тебе тоже. — Не выдержав, отключилась первой.

Говорят, что за каждым нервным тиком прячется увлекательная история. Могу поспорить. Не обязательно увлекательная. К дрожащему веку у меня еще и руки с коленями подключились. Я взяла бутылку с водой, которой поливала цветы и сделала несколько больших глотков. Как вырулить из сложившейся ситуации? Заявление об увольнении не вариант. Во-первых, он бы его не подписал, а во-вторых, чего уж греха таить — видеться хоть изредка было на тот момент ненормальной и болезненной необходимостью.

Все выходные занималась ремонтом. Это здорово помогало отвлечься. Ко мне с помощью приехала Неля, и мы умудрились не только покрасить заново потолок, но и покрыть жидкими обоями две стены.

Встретившись с ней накануне у Светы, я не смогла поговорить, так как не хотела посвящать вторую подружку в свои личные дела, а потому позвала в гости, сказав, что есть нужда в жилетке для плача. К Светке я относилась хорошо, но не доверяла ей секреты, имея в прошлом негативный опыт. Уж слишком болтливой она была и могла запросто вытрепать информацию кому надо и кому не надо.

Нелли выслушала все от начала и до конца практически молча. Потом слезла со стремянки и присела на одну из ступенек.

— Сань, я, пожалуй, впервые не знаю что сказать. Мужик мега жесткий. И, как мне кажется, не совсем здоров. Разве ж можно так истязать… если любишь?

— Нельзя. — Согласилась, нервно сглотнув.

— Картина вообще интересная получается. Он ведет себя нормально ровно до того момента, пока ты поступаешь так как ему хочется или нравится. И как только что-то идет в разрез с его желаниями — устраивает расправу.

Я застыла со шпателем в руках. Иногда очень полезно послушать мнение со стороны. Почему сама не увидела этого? Что мешало? Ответ известен, не стану повторяться.


На следующей неделе в клубе были возобновлены строительные работы в новой локации, и наш директор вдруг вспомнил о своем обычае заходить к нам на кофе. Если раньше я в обязательном порядке старалась присутствовать в зале, во время пребывания в нем руководства, то сейчас, при наличии дел, оставалась в своем кабинете. Ну и, конечно же, теперь дела у меня обязательно находились.

В один из дней Кира не вышла на работу, отпросившись в связи с поездкой к стоматологу, у нее разболелся зуб и благодаря этой неприятности, я столкнулась с управляющим у нас в ресторане.

— Добрый день, Марк Янович.

— Добрый, Александра Анатольевна. — Он уселся на свое обычное место, недалеко от входа. Поднял на меня тяжелый взгляд.

— Вам как обычно?

— Да.

Поймав глазами официантку Люду, показала ей на шефа. Та кивнула в ответ и метнулась к бару.

— У вас все хорошо? Проблем или накладок нет?

— Спасибо, все хорошо. Работаем. — Ответила, сжав себя за ментальные яйца. — Варочные поверхности вчера поменяли. Осталось собрать новые стеллажи и к сезону будем готовы. — Уцепив взглядом нового официанта, кивком головы подозвала к себе.

Вульф, прекрасно понимая, зачем я это сделала, криво улыбнулся.

— Загляните ко мне после смены, Александра… Анатольевна.

— По какому вопросу?

— Придумайте сами. — Успел ответить до того, как к нам подошел кельнер.

Его просьба удивила, так как глупым он не был, далеко не. Решил поиграть на нервах? Или убедиться лишний раз в моей непокорности? Не знаю. Идти к нему я не собиралась. И никакая сила бы меня не заставила.

Сдавая выручку, получила сообщение: «Я жду». Сердце в который раз больно дернулось и застучало. Как же мне хотелось вернуться в Доминикану! Чтобы все было как тогда: идиллия во всем. И он рядом, олицетворяющий заботу, защиту, ненасытность, любовь…

«А был ли мальчик?», спросите вы. Был. Никто не говорил о своих чувствах вслух, но и сомнений на этот счет у меня не возникало. Понять ведь не сложно: по словам, по глазам, по жестам и поступкам. В какой момент все вышло за пределы похоти, не возьмусь судить.

Почему же я уперлась и не взяла ключи? У меня на это была причина. И очень серьезная, поверьте. Эгоизм, конечно же, должен присутствовать в каждом, но и меру необходимо знать. В данном случае, моя ситуация очень четко описывалась поговоркой: «Чем дальше в лес, тем больше стресс». Хотите — верьте, хотите — нет, а мной руководила человечность и нежелание усугублять положение. Я и без того корила себя за то, что упустила момент, когда надо было остановиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Уже иду» — набрала ответ и отправилась… в хостел. На ходу отключила телефон и натянула капюшон на голову, чтобы не светить лишний раз своей беловолосой шевелюрой. Домой не поехала по двум простым причинам. Во-первых, дорога к выходу лежала мимо административного корпуса, а во-вторых, дубликат ключей от моей квартиры все еще был у Вульфа.

По правилам клуба услугами хостела могли пользоваться только те, кто не успевал на последнюю служебную маршрутку в город из-за разгулявшихся посетителей, но, несмотря на это ими иногда пренебрегали. Чихать мне хотелось в тот вечер на все запреты и нарушения внутреннего устава. К тому же существовала реальная возможность затеряться между сотрудниками «Техаса», у которых в локации проходило какое-то празднество.

Кроме прочего я не собиралась спать в общей комнате, чтобы не вызывать вопросов. Как-то Елизавета Петровна дала мне магнитный ключ от помещения, где хранилось белье. Сделала она это еще в декабре, когда новогодние корпоративы шли один за другим, опять же в силу благодарности, так как ночевать одному куда комфортнее, чем в компании пяти человек. И вот впервые за четыре месяца у меня пришла необходимость вновь воспользоваться ее благодушием.

Оставалось дело за малым — проскользнуть туда незамеченной. Для этого мне пришлось подождать минут пятнадцать, наблюдая через прозрачную входную дверь за стойкой консьержки пока дежурная не отлучилась куда-то.

Оказавшись в комнате, освободила одну из кроватей, переложив стопки с бельем на другую и умостившись, стала обдумывать ситуацию. О том, что меня ждет завтра, фантазия рисовала такую футураму, что становилось плохо. Реакцию Марка на мою выходку уже примерно представляла и периодически вздрагивала от этого. Телефон включать боялась, а нервный зуд никак не давал уснуть. В итоге провалялась полночи и только потом отключилась, благодаря чему чуть не проспала.

Утром, несмотря на отсутствие времени, успела даже душ принять и со скоростью ветра за пять минут до открытия примчалась к себе в «Милан». Кира пришла первой, а потому идти за ключами мне не понадобилось, что порадовало. Переодеваясь в кабинете, услышала тяжелые шаги, уже наперед зная, кто пожаловал.

Вульф вошел, не потрудившись постучать, а я, непроизвольно подскочила на месте, отворачиваясь и судорожно застегивая блузку, вскрикнула:

— О, господи! Минутку!

— Ты где была? — захлопывая за собой дверь, спросил, понижая тон, но так, что заставил повторно вздрогнуть.

— Вы о чем? Еще две минуты до открытия. — Ответила невпопад.

— Где ты ночевала, я спрашиваю? — подступил ближе.

— Марк Янович, при всем уважении… — повернулась, выгибая бровь дугой.

Он схватил меня рукой за горло и припечатал к шкафу, наклоняясь. Желание сломать меня как чужую красивую игрушку со словами: «Так не достанься же ты никому», пронеслось в воздухе так явно, что от страха я окоченела.

— Ответь мне, или я сейчас голову тебе откручу. — Сжал пальцы сильнее, давая прочувствовать, что не шутит.

— В хостеле. — Выдавила из себя и поняла по выражению лица, что этот вариант не посещал его мысли.

— Здесь?

— Да.

Он ослабил хватку, но не отпустил. Глядя одуревшими от страха глазами на мерно и сильно покачивающуюся грудь из-за глубоких вдохов, и потемневший взгляд, старалась не дышать. Постояв так минут пять, директор отклеился от меня и ушел, а я, сделав два неровных шага, опустилась в кресло. То как меня колотило, не могу передать: не то что руки-ноги, но и голова дергалась.

Приходила в себя около часа. Что делать и как вести себя дальше? С такими раскладами можно запросто отлететь в дом с мягкими стенами или и того хуже — в общежитие с крестами на краю города.


Загрузка...