Глава 39


И все же первобытные инстинкты победили. Когда он провожал меня к такси, из ниоткуда появился Бортнич.

— Саша нас покидает? — уставился своими угольными глазами, заставив непроизвольно поежиться. Не знаю почему, но его присутствие всегда вызывало во мне робость. Не люблю я темные глаза. А он своими буквально дыры выжигал.

— К сожалению, вынуждена откланяться. — Изобразив печальную улыбку, потянулась и поцеловала Марка в щеку.

— Волк, что-то не так?

— Да все нормально. К подружкам на дачу спешит. — Объяснил тот, усмехаясь.

— И ты отпускаешь. — Удивленно констатировал Вячеслав Богданович.

— Помните Нелю? Мы с ней вдвоем тогда в клубе отдыхали. — Расплылась в ехидной улыбке не скрывая злорадства. — У нее тоже день рождения был. Вчера. Хочу поздравить.

Они оба уставились на меня. Ситуация — огонь! Ведь каждый из нас все прекрасно знал и понимал.

«Я мстю и мстя моя страшна! И буду мстить, пока не вымстюсь! О-о-о, да-а-а! Свой поход на дискотеку я не забыла, и как вы сдали меня с потрохами — отлично помню. А теперь буду рассказывать в красках обо всем, о чем вы бы хотели умолчать. Да-да. О жене с фигурой модели, о дочери лет семи и об во-о-он той черненькой очень личной помощнице, которая за вами по пятам ходит. И будьте уверены, глубокоуважаемый, меня не остановят никакие силы на этой планете!» — обещали все фибры души так, что произносить сие вслух не было никакой нужды.

— Спасибо большое за приглашение и примите еще раз поздравления. Передавайте привет Марианне и мои извинения, за то, что не составлю ей компанию на этих выходных. — Повернулась к Марку. — Не переживай, на танцы мы сегодня не собираемся. Скорее всего — проболтаем весь вечер. Столько тем для разговоров, хоть бы до утра управиться.

Вульф скорчил гримасу, сдерживая смех, а Бортнич нервно закусил и освободил нижнюю губу.

— Давай я ее в комнате закрою? — предложил Марк, бросив короткий взгляд в сторону владельца «Софитэль».

— А толку?

— Держи себя в руках. — Посоветовала, усаживаясь на заднее сидение.

И только когда машина отъехала, смогла выдохнуть и дать волю чувствам. Помимо ликования от скорой вендетты, не могла не признать, что встреча с Алиной меня подкосила. Зачастую женщина никогда не признается в том, что другая красивее нее. Так вот это был тот редкий случай, когда я реально ощущала себя дворняжкой на фоне породистой собаки.

Не спасало даже то, что отношения Вульфа с бывшей женой были, мягко говоря, не теплыми. Когда-то же он ее любил… и целовал… и ласкал… и делал все то, что со мной… Боже! Меня выкручивало не от ревности, а от того, что проигрываю по всем параметрам и он не мог этого не видеть, так как хочешь-не хочешь, а все мы сравниваем, если есть такая возможность.

Ну и о помаде пару слов. В глубине души я подозревала. Понимала внутренним чутьем, что тот эпизод в самом начале нашего знакомства был не просто сиюминутной блажью. Для Марка, судя по всему, в нем состоял важный ритуал, задевающий только ему понятные сексуальные струны. А после сказанного Алиной стало окончательно ясно, что и слабостью, которая касалась не только меня. В итоге из-за уязвленного самолюбия и снижения самооценки, все женщины присутствующие на празднике с красными губами представлялись мне его бывшими любовницами.

И с тем же лишний раз порадовалась собственному чутью. Из двух летних платьев, которые тогда были в моем гардеробе, я выбрала то, к которому не шел красный цвет. Оно было бежевое, двухслойное. Верхний чехол из фатина украшен вышивкой гладью: небольшими фиолетовыми листиками. Соответственно когда мне делали мейк-ап в салоне, попросила накрасить губы помадой сливового оттенка. А что бы было, если бы выбрала другое? Черное? Красная помада к нему — классика жанра. Представляете себе комментарии Алины в таком случае?

Очень интересный вопрос напрашивался сам собой: а она то зачем этим цветом губы накрасила..? Только ли для того, чтобы подразнить?

Одним словом разнокалиберных мыслей у меня было столько, что хватило на все выходные. Я, конечно же, старалась не показывать девочкам душевный шторм, творившийся внутри, но Неля не зря была однофамилицей знаменитого оперуполномоченного Арапова. Выбрав в субботу момент, когда Света плавала в озере, а мы вдвоем сидели на берегу, спросила:

— Что с тобой? У тебя все хорошо?

— Не знаю. Еще пару дней назад мне казалось, что Марк способен вести со мной диалог, услышать и пойти на уступки, а уже вчера вечером стала сомневаться. Думаю, он изначально предполагал, что бывшая жена может появиться на вечеринке, а потому и разрешил мне уехать, а не сидеть там в ожидании.

— Ого. А она появилась?

— Да. И мы имели честь познакомиться лично.

— Ух ты. Ну и как?

— Лучше не спрашивай. Чувство неполноценности теперь будет моим вечным спутником.

— Саш, ты с ума сошла?

— Наверное. Нель, я по сравнению с ней — бледная поганка. Как он вообще после нее на кого-то посмотрел — ума не приложу.

— Да ладно тебе. Уже ж не девочка, чтобы комплексовать. Если бы от внешней красоты зависело счастье, пластические хирурги не выходили бы из операционных. Вульфу ты нужна, а не она. Вон, смотри как методично и верно окучивает. Уже общую кошку завели. Скоро в ЗАГС потянет.

— Неля! — Посмотрела на нее укоризненно. — Хоть ты меня не добивай.

— Правда — она такая… не всегда приятная. А ты даже не надеешься?

— На что?

— На то, что он может оказаться другим. Не таким, как твои бывшие.

— Не знаю. — Ответила честно. — Есть лишь два варианта — либо да, либо нет. — Усмехнулась печально. — В любом случае, уже слишком поздно трепыхаться. Влипла по уши. — Проследила за Светкой, выходящей из воды, и предложила: — Давай лучше я еще о Марианне тебе расскажу.

— О, не-е-ет. — Застонала подружка в ответ со смехом. — Мне и вчерашнего хватит на месяц вперед.

— Нет, ты послушай. — Развеселилась непроизвольно. — Эта швабра с нарисованными бровями, оказывается, дружит с бывшей женой Марка и именно по ее наводке та приехала вчера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Не напоминай мне о Бортниче, пожалуйста. — Продолжила стенать и дурачиться Нелька. — Этот озабоченный мамонт меня достал. Я вынуждена была на дверь цепочку повесить. Курьеров с цветами не пускаю даже на порог. Так он теперь на работу присылает. Девчонкам раздаю.

— Зато, какой мужчина! Огромный как скала! — услышав наш разговор, вставила Света.

— Если эта скала на меня уляжется, то от меня гербарий останется.

Взрыв нашего смеха сотряс всю округу. Чтоб вы понимали: рост у Нелли метр шестьдесят, а у Вячеслава Богдановича, наверное, все два. И в плечах столько же.

Вообще меня очень радовало, что подружка начала потихоньку отходить от траура по мужу. Леша был хорошим парнем, и казалось, что ад ее отчаяния не закончится никогда. Да, она все еще страдала и плакала по ночам, но острота боли с годами ушла. Видеть ее улыбающейся, а не откачивать после истерики и заливать валерьянкой — явный прогресс.

На следующий день Вульф разбудил меня телефонным звонком.

— Привет, солнце. Как ты там?

— Привет. — Еле расклеив глаза, потянулась к бутылке с водой. — Все нормально. Ты чего в такую рань?

— Рань? — рассмеялся в ответ. — Уже девять утра. Вы когда вчера спать легли? Или это было уже сегодня?

— Поздно. — Покаялась, сделав пару глотков.

— Саш, собирайся потихоньку я в течение часа заеду, заберу тебя.

— Куда… заедешь? — не поняла спросонья.

— На дачу к вам. Сбрось мне свою геолокацию.

— А… я думала, что… планировала здесь еще побыть. — Проговорила несмело, потерев от смущения лоб.

— Мне повторить? — Спросил таким тоном, что остатки моего сна как ветром сдуло. — Или я невнятно изъясняюсь?

Сердце неприятно сжалось, а по рукам пошли мурашки.

— Нет, все понятно. — Ответила тихо.

— Вот и отлично. Жду координаты. — После чего раздались короткие гудки.

Отключив телефон, положила дрожащими руками его на прикроватную тумбочку. Выпила еще воды и задалась вопросом: а можно ли вообще привыкнуть к таким словесным пощечинам? И стоит ли их терпеть? Да, они случались редко, но сотрясали не хуже семибалльного землетрясения. Подобные моменты одним махом перечеркивали все хорошее, что было между нами, поселяя внутри горечь.

Я отправила ему данные о своем местонахождении, умылась, почистила зубы, переоделась и села писать записку подружкам, не желая их будить. Да и сил на удобоваримые объяснения не было. Как там, в песне поется: «цвет настроенья черный»? Так вот у меня он был где-то очень рядом, — в темно-серых тонах, скажем так.

На веранду зевая и потягиваясь, вышла Света.

— О! Ты уже встала?

— Да… Свет, я уезжаю сейчас. Марк позвонил… заберет меня. — Ответила, сминая ладонью лист из блокнота.

— А сколько сейчас? — она еще раз широко зевнула и уставилась сонными глазами.

— Полдесятого. — Сообщила, взглянув на экран телефона.

— Соскучился? — понимающе улыбнулась и направилась к двери. — Ладно, я в тубзик. Или ты уже уходишь?

— Нет. Думаю где-то через полчаса. Неле скажешь, хорошо? Я позже ее наберу.

— Скажу-скажу.

Знаете, мне в какой-то мере повезло тогда, что разговаривала со Светкой. Арапова быстро бы меня раскусила, и пришлось бы рассказывать все остальное, а мне почему-то не хотелось настраивать ее против Вульфа. Когда-то я уже допустила подобную ошибку, будучи замужем за Артемом. Делилась с Нелей наболевшим, и в итоге воспитала у нее стойкую неприязнь к нему. Наши отношения с Марком и так по ее мнению давно перешли грань терпения среднестатистического человека, но до открытой антипатии пока дело не дошло, что радовало. А потому уже даже с ней информацию начала фильтровать и подавать дозированно.

Когда мой директор и по совместительству любовник подъехал к дачному участку, Света пошла следом, типа провести. На самом деле она бы с радостью завалилась дальше спать, но не мне вам рассказывать, что такое женское любопытство.

Познакомив их, попрощалась и молча села в машину. Думаю, многие сейчас скривятся в презрении или недоумении. Почему я это терпела? Почему не послала его далеко и надолго? Давайте будем честными. Женщины выносят намного худшие вещи: измены, побои, унижения, оскорбления. И не обязательно причиной их выдержки служат дети. Одиночество воспринимается как благо, только когда к нему привыкаешь, но о нем даже больно подумать, если в вашей жизни появляется кто-то.

Мы долго ехали в настолько гнетущем молчании, что в какой-то момент чуть не попросила отвезти домой. Марк нарушил тишину буквально в последнюю минуту, словно почувствовав край моей выдержки.

— Саш, скажи мне. — Складывалось впечатление, что слова даются с трудом. — Ты за эти сутки хоть раз обо мне вспомнила?

«Ах вот в чем дело!» — тут же осенила догадка. — «Мало того, что не давала о себе знать, так еще и не откликнулась по первому зову!»


Загрузка...