Крючок для феномена

– Тебе не кажется, что это будет не расследование, а пародия на него, какой-то неадекватный водевиль на детективные темы? – проговорил оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска полковник Станислав Васильевич Крячко, скептически усмехнулся и пожал плечами.

Старший оперуполномоченный той же конторы полковник Лев Иванович Гуров, до сего момента сдержанно слушавший разговор Станислава с их старым другом, заодно и начальником, генерал-лейтенантом Петром Орловым, иронично улыбнулся.

– Петр, я со Стасом солидарен. Более странного дела нам еще не предлагали, – заявил он. – Может, ты поручишь поиски этого бесценного кота нашим стажерам?

– Нет! – даже не сказал, а свирепо выдохнул Орлов. – Искать будете именно вы! Только вы, и больше никто! Вопрос стоит об интересах всей нашей страны. Понимаете?! Некоторые корифеи сыска слегка зазнались. Они вполне могут, но не хотят видеть дальше собственного носа, пытаются саботировать мое задание. Но я буду не я, если не заставлю их его выполнить. Лева, у тебя же сильнейшая интуиция! Неужели она тебе не подсказывает, что нелепость этого дела – чисто поверхностная, только кажущаяся? В реальности-то все куда серьезнее!

– Ты еще скажи, что это расследование войдет в учебники криминалистики, станет образцом того, как за малым и неприметным скрывалось нечто великое, даже грандиозное! – с утрированной напыщенностью произнес Крячко, потрясая перед собой поднятой ладонью.

– Кстати, ты прав! Именно так все и обстоит. За внешне малым кроется колоссальная глыба негатива! – сердито проговорил генерал, ткнул в сторону Стаса указательным пальцем и укоризненно покачал головой.

Этот летний день для Льва Гурова начался как-то скомкано и даже коряво. Во-первых, он едва не проспал на работу, чего раньше с ним никогда не случалось. Вчера сыщик так набегался по городу, что даже не слышал пиликанья будильника, звонок которого был отрегулирован на минимальную громкость. Благо Мария различила сквозь сон назойливый писк электронного комара и толкнула мужа в плечо.

– Лева, с тобой все в порядке? – сонным голосом спросила она.

– Да! – Лев Иванович разом поднялся с кровати и нажал на кнопку выключения будильника, все еще пищащего. – Это я что же, чуть не продрых? Ну, спасибо тебе, радость моя, что не дала проспать! – Он благодарно улыбнулся жене.

Гуров потянулся и во всех деталях вспомнил, что же приключилось вчера. А было такое, что, как говорится, ни в сказке сказать, ни на заборе написать.

Минувшим днем они со Станиславом завершали расследование уголовного дела о хищении из главной библиотеки страны некоего бесценного фолианта. Господа полковники отправились в подмосковный поселок Тимофеево, где планировали уточнить некоторые детали, пусть и мелкие, но весьма существенные. В частности, они предполагали встретиться с двумя ярыми библиофилами, проживающими там, чтобы уточнить, не предлагали ли им воры купить то, что похитили. У Гурова имелись вполне обоснованные подозрения насчет того, что кража фолианта, совершенная шайкой книголюбов, уже попавшейся в их руки, не единственная, а одна из многих. Все остальные сыщикам еще только предстояло раскрыть. Вся проблема состояла в том, что точных координат библиофилов и даже их имен опера не знали.

Поселок Тимофеево не слишком давно стал маленьким городом, но по своей внутренней сути так и остался большой деревней. Здешние жители запросто могли, как это было показано в одном популярном фильме, высунуться с лоджии и всем домом, с первого по девятый этаж, обсуждать всякие новости.

На это Гуров с Крячко и рассчитывали. Они хорошо знали, что в деревне вечных секретов не бывает. Рано или поздно, но что-то откуда-то обязательно просачивается. Все тайное тут же становится явным.

Опера прогуливались по поселку, остановились у одной девятиэтажной «избы» и стали свидетелями бурного диспута жильцов по поводу состояния системы отопления дома. Как явствовало из пламенных речей новоиспеченных горожан, местные власти обещали поменять магистральные трубы еще весной, сразу по завершении отопительного сезона. Но шла уже середина лета, а там, как говорится, и конь не валялся.

Гуров и Крячко подошли к лоджии первого этажа и поинтересовались у участницы митинга, находившейся там, как бы им найти некоего Гену Переплюя. Но та лишь отмахнулась от них и тут же начала свой обличительный монолог по части все той же коммунальной темы.

Внезапно ее перебил вскрик, донесшийся с лоджии, расположенной на пятом этаже:

– Мужики! Хоть кто-нибудь вмешайтесь. Борька Мурмыгин опять свою Лиду колотит! Хотя бы полицию вызовите! Ведь убьет же он ее прямо сейчас!

– Ага! – откликнулся мужчина с шестого этажа. – Я сейчас пойду с ним драться, а потом Лидка скажет на суде, что никого не звала. Это я сам пришел бить бедную женщину, а Борька ее защищал! Нет уж, хватит! Один раз чуть не сел, больше не хочу!

– Ну, полицию вызовите! – чуть не плача, выкрикнула жительница с пятого этажа.

– Дождешься ты эту полицию! – заявил дед с третьего и саркастично хохотнул. – Это ихнее быстрое реагирование только к вечеру, может, и приедет!

– А в каком подъезде, в какой квартире проживают эти Мурмыгины? – показав удостоверение даме с лоджии на первом, спросил Гуров.

– Вы из полиции! – обрадовалась та. – Вот, слева от меня подъезд, третий этаж, квартира двадцать восемь. На двери домофон сломан, можете зайти свободно. Лифт тоже не работает. Наверх только пешком.

Опера побежали на третий этаж. Вскоре они, тяжело дыша и обливаясь потом, оказались у двери двадцать восьмой квартиры и услышали чьи-то отчаянные крики и отзвуки ударов, доносящиеся изнутри.

Гуров решительно нажал на кнопку звонка, и почти сразу же за дверью раздался хриплый голос:

– Кого там черт принес?!

Тут же, почти одновременно с этим, вместе со струями порохового дыма, прямо через дверь вылетели два заряда картечи. По всей лестничной площадке рассыпались мелкие щепки. Благо опера, уже не раз попадавшие в подобные переделки, стояли по бокам от двери и под выстрелы не попали.

– Вот скотина! – свирепо проговорил Стас. – Надо выламывать дверь!

– Она из толстой дубовой доски сработана и открывается наружу. – Лев Иванович досадливо вздохнул. – Ну-ка я попробую.

Он достал пистолет, снял его с предохранителя и три раза выстрелил в то место, где в дверном косяке мог быть расположен стопорный паз дверного замка. Сыщик тут же рванул дверь за ручку и понял, что там есть еще один запор. Он прикинул, где тот может находиться, и выпустил в косяк еще три пули. Его расчет оказался верным. После очередного рывка дверь распахнулась во всю ширину.

Гуров с пистолетом на изготовку одним прыжком влетел в прихожую, на полу которой валялась двустволка, и увидел, что там никого нет. Они со Стасом вбежали в зал, где царил немыслимый кавардак, все было перевернуто вверх дном. На полу валялась зверски избитая женщина с окровавленным лицом.

Первым делом Лев Иванович подбежал к ней, потрогал сонную артерию и с трудом уловил очень слабый пульс. Он быстро набрал номер «Скорой», Гуров представился на тот случай, чтобы лекари не тянули с выездом, и объяснил, куда и по какому поводу надо отправляться.

Тем временем Крячко подбежал к настежь открытому окну и увидел шлейф из простыней, связанных между собой, свисающий почти до самой земли. По нему быстро спускался какой-то мужик. Скорее всего, это и был Борька Мурмыгин. Он спрыгнул на землю, выхватил из кармана пистолет и дважды выстрелил в сторону Стаса. Тот уклонился от выстрелов, тут же снова высунулся из окна и выпустил пару пуль вслед убегающему негодяю. Судя по тому, что тот дернулся и схватился за плечо, одна из них его задела.

Опера вприпрыжку, перемахивая через целые лестничные марши, сломя голову помчались вниз. Выбежав из подъезда, Крячко с пистолетом на изготовку ринулся в ту сторону, куда убежал Мурмыгин. Гуров на мгновение задержался, крикнул жильцами дома, чтобы до приезда «Скорой» те поднялись к избитой женщине и оказали ей помощь, потом помчался следом.

Догнав Стаса, он на бегу спросил, куда мог направиться беглец.

– Вон впереди за домами гаражный массив! Скорее всего, побежит туда! – шумно дыша и не сбавляя темпа, откликнулся тот.

Сыщики прибавили ходу, выбежали за крайний дом и увидели Борьку, метнувшегося в одну из гаражных улочек. Теперь их положение осложнялось тем, что Мурмыгин, скорее всего, в гаражах был как у себя дома. Здесь он мог спрятаться в любом закутке, устроить им засаду.

Но приятели решили не отступать. Этот тип, как явствовало из того, что сейчас произошло, представлял собой чрезвычайную опасность для тех людей, которые могли оказаться на его пути. Господа полковники с оружием в руках шли по улочке, вдоль сплошных рядов гаражных боксов. Лев Иванович придерживался правой стороны, Стас – левой. Так им было удобнее прикрывать друг друга.

Когда они приблизились к тому месту, где улочка делала зигзаг, из-за поворота к ним неожиданно выбежал крайне напуганный мужчина лет шестидесяти в замасленной спецовке. Опера разом вскинули пистолеты, но тот отчаянно замахал руками.

– Мужики, не стреляйте, прошу вас! – чуть не плача, выкрикнул он. – Этот полоумный сейчас убьет моего внука. Он взял его в заложники! Мальчишке всего десять лет. Господи! За что мне такое?

– Успокойтесь! – заявил Гуров и окинул мужчину изучающим взглядом. – Он захватил ребенка и ставит какие-то условия?

– Да, он приказал мне идти к властям и передать, что хочет миллион баксов и вертолет! А то, мол, порежу пацана на куски. Ну и гад! Что делать? Этот псих сказал, что к моему Ване прицепит мину и она сработает через полчаса! Еще заявил, что если заметит какую-то угрозу, то Ваню зарежет или пристрелит!

– Откуда у него мина? – осведомился Крячко и вопросительно прищурился.

– Да у него, говорят, в гараже целый арсенал! – плачущим голосом пояснил мужчина.

– И давно об этом говорят? – поинтересовался Лев Иванович, переглянувшись со Стасом.

– Да, уже давненько.

– Занятный случай. Стало быть, вы тут все знали о том, что у неадекватного гражданина в гараже хранится настоящий арсенал, и не сообщили об этом в полицию. Так получается, да? – возмутился Стас.

– Да это как-то не принято вроде бы. Стукачество презирается и осуждается. – Мужчина горестно скривился и пожал плечами. – Если бы я знал, что так обернется…

– Если бы да кабы! – сердито оборвал его Гуров. – Влупить бы вам всем лет по пять за укрывательство! Ну и дурость! Что теперь? Мальчишку надо спасать. Никто не знает, чего этот психопат еще там надумает, что за дурь ему в голову ударит. Назови номера гаражей, твоего и этого ненормального.

– Мой – сто сорок первый, у него зеленые ворота, на них написано «Каширов», это моя фамилия. Его – сто сорок седьмой, – блеющим голосом проговорил мужчина. – Они покрашены серебрянкой.

– Иди и скажи этому отморозку, что деньги и вертолет скоро прибудут. Ну а пока что заложником к нему сейчас придет полковник полиции. Он будет без оружия. А мальчика пусть этот тип освободит. Давай, иди!

Тот уныло мотнул головой и зашагал обратно.

– Лева, а ты уверен, что это единственно верное решение? – с сомнением в голосе спросил Станислав. – Может, нашу контору известим? ФСБ?

– Ага! Давай всех поднимем, вплоть до ООН! – Лев Иванович саркастично усмехнулся. – Перепивший придурок решил поиграть в супермена. Видать, американских киношек насмотрелся. Ну что ж, подыграем ему немножко. Мне важно зайти с ним в гараж. Остальное – дело техники.

– А почему это тебе? – Стас выразительно взглянул на Гурова. – Вообще-то лучше бы мне пойти. Не согласен? Добро. Давай кинем монету. Орел – я, решка – ты. Идет?

– Ладно, идет, – нехотя согласился Лев Иванович с предложением старинного друга.

Крячко достал из кармана пятирублевку, щелчком подбросил ее вверх, поймал на лету и раскрыл ладонь. Монета лежала вверх гербом.

– Я иду! – Станислав просиял. – Ну и где он там, этот психопат?

Как бы откликаясь на его слова, из-за поворота показался Каширов. Он сообщил сыщикам, что Мурмыгин, в принципе, на обмен согласен, но при двух условиях. Прежде всего полковник, который придет сменить малолетнего заложника, должен будет показать ему свою ксиву, подтвердить, что он действительно тот самый человек, за которого себя выдает. Второе. Прийти этот полковник должен с руками, скованными наручниками за спиной.

Крячко утвердительно кивнул, достал из кармана удостоверение и отдал его Каширову.

– Неси! – распорядился он и добавил: – Условия приняты. Но есть требование и с нашей стороны. Пусть вначале он покажет нам мальчика без мины, закрепленной на нем. После этого я тут же иду к нему со скованными руками.

Каширов в ответ лишь помотал головой и снова пошел к гаражу Мурмыгина.

Едва он скрылся за поворотом, Гуров молча сбросил с себя светлую летнюю ветровку, подошел к воротам гаража, оперся ногой о замок, взялся за край крыши и одним махом взобрался наверх.

– Эй, Лева, ты чего это задумал? – забеспокоился Крячко.

– Я не собираюсь пассивно наблюдать за твоей героической гибелью от рук этого перепившего гиббона. Мне это на хрен не нужно! Не бойся! Я всего лишь на подстраховке. – Лев Иванович пригнулся, бесшумно перешел на смежную крышу и осторожно двинулся в сторону сто сорок седьмого гаража.

Тем временем вернулся Каширов. Он сообщил Стасу о том, что Мурмыгин, мучимый сильнейшим похмельем, совсем озверел. Теперь этот мерзавец уже не желает никаких обменов.

– Похоже на то, что у него окончательно сорвало крышу, – чуть не плача, проговорил мужчина и обхватил голову руками. – Я хотел хотя бы взглянуть на Ваню, но Борька мне даже этого не позволил. – Он всхлипнул и замолчал.

Станислав помрачнел, подошел к стене гаража, подпрыгнул и схватился руками за край крыши. Он без труда подтянулся и увидел Гурова, который стоял точно над воротами гаража номер сто сорок семь. Решение пришло мгновенно. Нужно было любой ценой выманить Мурмыгина из укрытия.

Крячко, не таясь, зашагал в сторону гаража, в котором засел пьяный отморозок, вышел на открытое пространство, поднял руки и громко выкрикнул:

– Эй, Мурмыгин! Ты мужик или трусливая дешевка? Вот он я, стою на самом виду. Можешь даже выстрелить в меня. Я тебя не боюсь. Чего спрятался за пацана? Позорище! Вот, гляди, мой смартфон. Я прямо сейчас выйду в интернет и буду вести репортаж на сайте «Вкус свободы», где пасется только крутая братва. Вот! Пошла связь, отлично! Парни, я полковник полиции Крячко. Веду свой репортаж с территории гаражных боксов, находящихся в поселке Тимофеево. Здесь отличился бывший сиделец Борька Мурмыгин. Он взял в заложники ребенка, мальчонку десяти лет, и прикрывается им, как последняя дешевка. Вот! Уже пошли отклики! Авторитет с погонялом Рольф пишет: «Если этот пес позорный попадет на зону, то я лично позабочусь о том, чтобы ему оторвали яйца!» Ага, еще один авторитетный гражданин с погонялом Морж пишет: «Дай координаты, полковник. Я сейчас лично приеду и порву этого петушару на куски голыми руками!»

Похоже было на то, что эта блистательная импровизация окончательно вывела Мурмыгина из равновесия.

– Да вот он я! Получи, падла! – выкрикнул он и выскочил из гаража с пистолетом в руке.

Судя по всему, этот мерзавец намеревался расстрелять полковника полиции, задевшего его за живое, но не успел. В тот самый миг, когда он оказался перед воротами гаража, Гуров стремительно обрушился на него сверху. Мурмыгин получил мощный удар в голову, выронил пистолет и покатился по земле.

Не теряя ни секунды, Лев Иванович запрыгнул в гараж и быстро осмотрел мальчика, привязанного к стулу. С задней стороны спинки было закреплено кустарное взрывное устройство с часовым механизмом. Гуров внимательно осмотрел мину и понял, что она не взорвется, если он заберет ребенка. Он быстро разрезал веревки, удерживающие юного заложника, облегченно перевел дух, быстро вывел его на улицу, вернулся в гараж и отключил взрыватель.

Мурмыгин в этот момент уже лежал со скованными руками. В их сторону спешил охающий и стонущий Каширов. После оформления положенных бумаг дед с внуком отправились домой.

Пришедший в себя отморозок угрюмо косился в сторону оперов. Он уже дал показания. Мол, ничего не помню, поскольку пьяный был. Однако этот негодяй вслух выразил сожаление насчет того, что выстрелить в полковника Крячко так и не успел. Кроме того, он уточнил, верно ли, что в интернете и в самом деле свое мнение огласили авторитеты.

Узнав о том, что это был всего лишь небольшой розыгрыш, Мурмыгин грубо выругался и сокрушенно потряс головой.

Станислав Васильевич измерил его пронизывающим взглядом и с хищной улыбкой негромко, но очень жестко проговорил:

– Ты, я вижу, жалеешь о том, что не убил меня и этого мальчонку, которого взял в заложники. Да? Верно? Конечно, так оно и есть. Ты же знаешь, что высшей меры сейчас у нас нет, а пожизненное, по твоему мнению, это почти как курорт. Я прав? Знаешь ли, хочу тебя разочаровать. Если бы ты убил этого мальчика, то завтрашний день уже не встретил бы. Ты издох бы сегодня, умирал бы долго и мучительно. Ты даже не подозреваешь, как должен быть благодарен Льву Ивановичу за то, что он вовремя тебя вырубил. Ты избавился от такого счастья, которое и в кошмаре никому не привидится. Понял? – Стас взглянул прямо в зрачки преступника, и тот невольно отшатнулся от него.

– Ты не посмел бы! Это противозаконно! – с апломбом выпалил он.

Ответом ему стал дружный, саркастичный смех оперов, отчего у него по спине вдруг загулял какой-то неприятный, прямо-таки потусторонний холодок.

– Говоришь, противозаконно? – с убийственной иронией уточнил Гуров. – Стало быть, в отношении тебя законы должны соблюдаться, а вот ты их в отношении всех прочих людей выполнять не обязан?

Похоже, только теперь до мерзавца, начавшего трезветь, стало доходить, сколь хрупка его жизнь и каким несчастливым может быть ее конец.

– Ты, наверное, думаешь, что твое задержание – это конец твоих приключений, не так ли? – проговорил Станислав. – Нет, голубчик! Это только их начало. Я сделаю все возможное, чтобы каждый твой день на зоне был предельно веселым и очень содержательным.

В этот момент в проезд между гаражами зарулил полицейский луноход, предназначенный для перевозки арестантов.

Опера отправили скисшего подонка в СИЗО и зашагали к жилому массиву. Им надо было найти Гену Переплюя и Витю Букваря.

Было это вчера. После всех этих давешних незапланированных кроссов и прыжков с высоты некоторые мышцы и связки ощутимо побаливали. Вот из-за этого-то Лев Иванович, скорее всего, и проспал.

Но это был не единственный косяк наступившего утра. Когда после разминки и холодного душа Гуров разогревал себе завтрак, он едва не уронил на пол горячую сковороду с бифштексами, шипящими и урчащими на ней. Потом, уже по дороге в главк, в его «Пежо» едва не врезался какой-то идиот, кативший на весьма рисковой скорости. Тут-то полковник и понял, что нынешний день будет нисколько не ординарным, ни разу не скучным. Внутреннее чутье его не обмануло.

Прибыв в главк и войдя в их общий со Стасом кабинет, сыщик с порога услышал трель телефона внутренней связи.

Орлов откашлялся, поздоровался с ним и поговорил несколько сбивчиво и отрывисто:

– Лева, привет! Что-то ты сегодня не как всегда. Я тебе уже третий раз звоню и никак не могу дождаться ответа. Давай быстренько дуй ко мне. Стаса, если он уже на месте, тоже тащи сюда.

В этот самый момент дверь распахнулась, и на пороге появился Станислав Крячко со своей неизменно оптимистичной, очень даже жизнерадостной улыбкой.

– Он уже на месте, – сказал Гуров и характерным жестом незабвенного Леонида Ильича ответил на приветствие Стаса, воздевшего левый кулак. – Все, Петр, сейчас будем. Пошли, бесценный ты наш радетель столичной демографии. Нас ждет любимый руководитель.

– Радетель, – едковато повторил за ним Крячко. – Вчера вечером, между прочим, я был дома, причем один.

– Ого! – с преувеличенным восхищением протянул Лев Иванович и воздел руки. – Смело можно сказать, что это в некотором смысле почти подвиг! Я тобой горжусь!

– Да ну тебя! – Стас отмахнулся. – Вечно ты любишь прикалываться не по делу.

Через пару-тройку минут старинные друзья вошли в кабинет Орлова.

Он тут же указал им на кресла, немного размял кисти, наподобие того, как это делают борцы перед схваткой, и объявил:

– Мужики! То, что я скажу вам дальше, не бред сумасшедшего, не шутка, не розыгрыш, а абсолютно серьезная информация. Дело тут вот какое. Мне сегодня позвонил один мой шапочный знакомый и конфиденциально попросил помочь в одном, я бы так сказал, не самом простом деле. Вначале об этом человеке. Чин у него не самый значимый – доктор наук, профессор химии. Но так уж сложилось, что кое в чем он выше, чем любой из наших российских министров. Это, скажем так, тайный советник первого лица нашего государства. Тайный вовсе не в том смысле, что это его чин и ранг, как было при царе, а по факту. Когда возникают какие-то запредельно сложные вопросы с совершенно неясным вариантом их решения, трудно просчитать последствия тех или иных наших шагов, следует обращение к нему с самого верха.

– Он не с «Битвы экстрасенсов»? – осведомился Станислав.

Петр Николаевич отрицательно качнул головой и ответил:

– Нет, мужики, этот человек для таких шоу не годится. Он вообще, если разобраться, никаких таких провидческих талантов не имеет. Но у него есть кот. Совершенно особый! Именно благодаря ему этот гражданин получает доступ к некой базе данных, возможно, даже космической, откуда и черпает нужную информацию. Если опираться на теорию Вернадского о ноосфере, то это не выглядит слишком уж фантастичным.

– Как и реалистичным, – задумчиво обронил Гуров. – Впрочем, то, что мы сейчас услышали, это, так сказать, присказка. Верно? Ну а сама сказка о чем? Хотя догадаться можно без особого труда. Этот дивный кот внезапно куда-то исчез. Я прав?

– Да, Лева. Его надо срочно найти. – Орлов сделал паузу и окинул оперов изучающим взглядом. – Я не спрашиваю, возьметесь ли вы за это дело. Вам придется заняться им!

Вот тут-то Стас и высказался о пародии на расследование, неадекватном водевиле на детективные темы. Однако Петр Николаевич тут же проявил запредельный, можно даже сказать, ураганный напор, подтверждаемый шквальными и порывистыми выражениями. Господа полковники слышали от него такое крайне редко и несколько ошалели. Подобный штурмовой натиск весьма впечатлил их. Они переглянулись и решили, что деваться им некуда. Придется браться за это дело.

– Ладно, давай контакты этого человека. Мы возьмем у него исходную информацию и на ее основе будем строить какие-то версии, – деловито проговорил Гуров.

– Это пожалуйста! – Петр Николаевич заметно повеселел. – Значит, этого моего знакомого зовут Фоминин Роман Викторович. По образованию он, как я уже говорил, химик-технолог, профессор, работает в вузе соответствующего профиля. Кстати, человек очень здравый и весьма уважаемый в научных кругах. Про него говорили, что он даже из зачерствевшего батона может синтезировать что-нибудь наподобие динамита.

– Нормальное российское явление! – в тон ему произнес Стас, изобразив одобрительный жест. – Мы ведь знаем непреложную истину. Что бы в России ни делали, все равно получится автомат Калашникова.

– Эту шутку я уже слышал, – суховато проговорил Орлов. – Вот номер телефона Фоминина. – Он протянул Льву Ивановичу зеленый стикер.

В этот момент зазвонил один из его городских телефонов.

Генерал-лейтенант кого-то выслушал, положил трубку и сказал:

– Звонили из Следственного комитета. Этот Мурмыгин, которого вы вчера задержали, подозревается в двух убийствах с целью ограбления. В одном из них он уже сознался. Так что вам объявляется благодарность.

– Очень рады! – заявил Гуров, поднялся с кресла, пробежал взглядом по стикеру. – Ладно, мы пошли работать. Красота, красота, будем мы искать кота, – вполголоса пропел он.

– Чижика, собаку, Петьку-забияку! – во весь голос подхватил Стас, выделив «Петьку».

Орлов на это лишь сокрушенно вздохнул и безнадежно махнул рукой. Что с них возьмешь, с этих юмористов-самоучек?

Войдя в свой кабинет, Гуров достал телефон и набрал номер Фоминина. Тот откликнулся сразу же, словно все это время держал палец на кнопке включения связи.

– Да, да, я слушаю! – раздался в трубке чуть хрипловатый баритон.

– Это Роман Викторович? Доброе утро! – поздоровался сыщик и продолжил: – Вас беспокоит полковник полиции Лев Иванович Гуров, старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска. Как бы мне и моему товарищу с вами увидеться? Нам поручили заняться расследованием исчезновения вашего… кота. Давайте определимся, где и во сколько мы сможем встретиться.

– Давайте увидимся прямо сейчас, у меня дома, – с нескрываемой радостью в голосе ответил профессор. – Именно отсюда и пропал кот. Я проживаю в поселке Столетово. Он находится…

– Я знаю, где это, – перебил его Гуров. – Свой адрес назовите, пожалуйста.

– Улица Чайковского, дом тридцать два.

– Хорошо, где-то через полчаса мы будем у вас.

Лев Иванович выключил связь, взглянул на Стаса, который смотрел в окно, переминаясь с ноги на ногу.

– Едем в Столетово! – объявил Гуров, доставая из шкафа кейс, который приятели оснастили на все случаи жизни.

В нем имелось все то, что не предусматривалось инструкциями, но когда-нибудь могло понадобиться.

Полковник заглянул внутрь кейса, тут же его защелкнул.

– Все как будто на месте, – отметил он. – Судя по голосу профессора, мы в его глазах чуть ли не чудотворцы, которые приедут и из рукава достанут пропавшего кота.

– А мне думается, кое-чего в кейсе все же не хватает! – заявил Стас и ернически ухмыльнулся.

– Чего же именно? – осведомился Гуров, заранее зная, что его лучший друг сейчас обязательно сморозит что-нибудь эдакое.

– Как минимум литра валерьянки! – сунув руки в карманы, с видом знатока объявил Крячко. – Лучший способ найти кота – все углы дома облить этим снадобьем. Этот шельмец тут же прибежит на дивный запах!

– Гениально! – с той же долей ерничества оценил его заявление Лев Иванович и добавил: – А если он кастрат? Ты не в курсе, они на валерьянку реагируют или нет?

Станислав от неожиданности даже закашлялся.

– Блин! Я как-то даже не задумывался об этом. Ладно, поехали, на месте все узнаем.

Они загрузились в «Пежо» Гурова, недавно капитально отремонтированный на СТО, и помчались в сторону МКАД. Сыщики постояли в паре не самых затяжных пробок, вскоре пересекли пригородное транспортное кольцо и минут через двадцать пути увидели слева по курсу разноцветные крыши коттеджей в окружении зелени, к которым от основной трассы тянулось ответвление дороги.

– Если память не изменяет, пару раз мы с тобой здесь уже были, – окидывая взглядом крыши зданий, негромко произнес Станислав. – Поселок интеллектуалов. Здесь каждый второй кандидат или доктор наук.

Господа полковники въехали в поселок и вскоре остановились на улице Чайковского, у механических ворот. Лев Иванович первым делом отыскал взглядом фигурную табличку с номером тридцать два, укрепленную на кирпичном столбе, рядом с которым располагалась кованая узорчатая калитка. За высокой оградой из зеленого металлопрофиля высился двухэтажный коттедж под кровлей того же цвета.

Выйдя из машины, Лев Иванович нажал на кнопку звонка, укрепленную рядом с калиткой.

Менее чем через минуту из дома появился худощавый мужчина с унылым выражением лица. Он подошел к калитке и вопросительно взглянул на визитеров.

– Добрый день, мы из Главного управления уголовного розыска. – Гуров показал ему удостоверение. – Это я вам звонил. Со мной полковник полиции Станислав Васильевич Крячко.

– Здравствуйте! Рад видеть вас! Проходите! Идемте в дом. Что будете, чай, кофе? – распахнув калитку, с нескрываемой радостью спросил Фоминин. – Или, может быть, коньячку?

– Это потом. Сперва нам хотелось бы поговорить, – изобразив постный, какой-то монашеский вид и слегка напирая на «о», смиренно проговорил Станислав, пряча усмешку.

– Я понял! – с улыбкой сказал хозяин дома. – Вы совершенно правы. Сначала надо войти, а потом уже обсуждать такие вопросы.

Опера вошли в небедно обставленную гостиную, сели в кресла у фасонистого журнального столика, сработанного из дорогих пород дерева. Отпивая чай из расписных фарфоровых чашек, самых настоящих, саксонских, приятели приступили к расспросам. Прежде всего они попросили Фоминина рассказать про своего кота все, что тот сочтет нужным сообщить им.

Хозяин дома согласно кивнул и начал повествование.

Лет десять назад Роман Викторович дикарем ездил по странам Южной Азии. В ту пору он работал химиком-технологом на одном из предприятий, попутно делал кандидатскую диссертацию. В деньгах Фоминин не купался, но сумел-таки скопить средства на дальние странствия, осуществление мечты своей юности. Он в совершенстве владел английским, более-менее – китайским, относительно неплохо – бенгали и хинди, он отправился в путь, преисполненный самыми лучшими надеждами.

Фоминин проехал через всю Индию, побывал в Непале, после чего отправился на Тибет. Он навестил самые разные места этой необычной страны, которая с некоторых пор стала частью Китая, посетил несколько буддийских монастырей, обстоятельно побеседовал с их обитателями и наконец-то решил, что пора возвращаться домой.

В тот день, когда собирался покинуть Лхасу, Фоминин напоследок решил прогуляться по городу. Кто знает, доведется ли ему побывать здесь еще раз?

Он подошел к уличному торговцу сувенирами и заметил неподалеку от него котенка необычной масти. На ярко-оранжевом фоне его шубки были разбросаны темно-коричневые овальные пятна с красноватым оттенком.

Роман спросил торговца, не его ли этот котенок.

Тот перегнулся через прилавок и сердито закричал на животинку:

– Опять ты здесь? Пошел вон отсюда! Нечего тут шляться!

Фоминина заинтересовало, чем так прогневал торговца этот малыш кошачьей породы.

Из небольшой лекции, прочитанной ему этим человеком, Роман узнал о том, что немалая часть буддистов, прежде всего ортодоксально настроенных, считает кошек греховным животным. Согласно древнему преданию, в день кончины богочеловека Будды животные пришли поклониться ему и выразить свою скорбь. Не появилась одна лишь кошка. К тому же в день всеобщей скорби она совершила совершенно недостойный, жутко греховный поступок – убила и съела крысу.

– Разумеется, это было очень давно. Многие буддисты простили кошку и даже сделали ее своей любимицей. Но есть и те люди, которые и сегодня порицают этих животных за тот проступок, – сказал торговец сувенирами.

– То есть этот котенок ничей? Значит, я могу взять его себе? – спросил Фоминин.

В этот момент, словно понимая, что разговор идет о нем, котенок подошел к Роману, сел на тротуар и посмотрел на чужеземца внимательным, изучающим взглядом.

Торговец снова взглянул на котенка через прилавок и с нескрываемым удивлением проговорил:

– Он сам выбрал тебя, значит, признал за хозяина.

Как рассказал далее работник уличной коммерции, котенок этот не простой, а особой породы, в былые времена содержавшейся при дворе древних правителей Тибета. Взять его чужеземец может, раз сам котенок его выбрал, но ему надо иметь в виду, что с этого момента их жизни будут связаны настолько тесно, что, согласно древним преданиям, уйти в мир иной они обречены в один день и час.

Роман суевериями не страдал. Пушистого найденыша он взял с собой и сразу же дал ему кличку Тибет, по названию его восточной родины. Правда, на то, чтобы довезти Тибета до нового места жительства в Подмосковье, ему пришлось изрядно потратиться на всевозможные справки и разрешения.

Поэтому, прилетев в Шереметьево, Фоминин с чужого телефона – на своем кончились деньги, а положить было нечего – позвонил жене и попросил ее приехать за ним.

Его приобретение семья встретила по-разному. Для жены Светланы и дочери Кати Тибет стал любимцем, а вот для сына Леньки – совсем наоборот. Тот почему-то кота невзлюбил с первого же взгляда.

Впрочем, Тибет отвечал на это тем же. Когда Ленька был дома, кот старался вообще не показываться ему на глаза.

Впервые необычные способности Тибета проявились, когда ему было три года. Роман и Светлана с какого-то момента начали замечать, что кот совершенно не переносил, когда при нем кто-то о чем-то врал. В такие моменты он начинал сердито шипеть и фыркать. Как Тибет распознавал ложь и правду, можно было только предполагать. Но факт оставался фактом. После того как кот раза три подряд уличил Леньку во вранье, тот окончательно возненавидел этого хвостатого и усатого детектора лжи.

– Получилось вот что. Ленька однажды собрался идти к своим друзьям, сказал мне, что они пойдут купаться на пруды. – Фоминин шумно вздохнул и продолжил: – Тибет как раз сидел под столом и вдруг зашипел! Смотрю, Ленька отчего-то задергался и быстренько убежал. Чую, что-то тут не то! Думаю, уж не в подземелья ли они полезут?

– А что это за подземелья? – спросил Гуров.

– Километрах в двух от нашего поселка есть какой-то заброшенный, старый военный объект. Там какие-то подземные ангары, штольни, штреки, которые ведут неведомо куда. – Роман досадливо поморщился. – Всякие диггеры-самоучки лезут в эти норы. Так-то все там закрыто, но это же такая публика, которая в любую щель протиснется. Был случай, мальчонку из соседнего поселка спасатели искали в этих катакомбах дня три. Ходили даже слухи, будто столичные диггеры видели там каких-то необычных человекообразных существ. Я быстро в машину и погнал к прудам. Там ни Леньки, ни его друзей и близко не видать. Тогда я поехал к подземельям. Эта шайка-лейка и в самом деле уже там отиралась. Пацаны нацепили на себя диггерское снаряжение, приготовились к спуску. Я им такого дрозда дал!.. Ленька после этого сам как кот ходил, шипел.

По словам Фоминина, года через два после этого случая у Тибета открылось еще одно необычное свойство. Работая над диссертацией, Роман Викторович иногда сталкивался с теми или иными проблемными моментами, которые ему подолгу не удавалось разрулить. Как-то раз он очень долго обдумывал возможный механизм производства нового перспективного типа биосинтетики, никак не мог понять, на каком этапе реакции молекулярные фрагменты соединения начинают объединяться в единое целое, в синтетический квазибелок?

Тибет, который до этого бесцельно гулял по дому, неожиданно запрыгнул на диван и сел рядом с хозяином. Такое с ним случалось не так уж и часто.

– Что, пришел меня поддержать? – спросил Фоминин, усмехнулся и погладил кота по голове.

Тут он вдруг явственно понял, в чем заключалась загвоздка. Теперь Роман мысленно мог себе представить во всех подробностях, как именно из молекул нескольких исходных веществ формируется пространственная структура искомого синтетика, совместимого с живыми тканями организма. Несмотря на вечер, он немедленно отправился в свою лабораторию, где и в самом деле смог получить первые крохи вещества, столь значимого для него. Благодаря этому Фоминин менее чем через год смог защитить кандидатскую диссертацию.

Примерно то же самое произошло, когда он начал делать свою докторскую. Эта работа тоже была посвящена органическим соединениям. Роман уже провел первые эксперименты, которые как будто дали обнадеживающий результат, тем более что в теории все выстраивалось как нельзя лучше.

Он сидел за столом в кресле. В какой-то момент напряженный ход его мысли перебил Тибет, который неожиданно запрыгнул на подлокотник.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – спросил Фоминин и, не отрываясь от исписанных листов бумаги, разложенных перед ним, свободной левой рукой Фоминин потрепал кота по голове и загривку.

Тот еще немного посидел рядом с ним, спрыгнул на пол и тут же куда-то ушел по своим кошачьим делам.

После этого Роман словно очнулся от непонятной одури, яростно бросил на стол авторучку и схватился за голову. Неведомо каким образом он вдруг осознал, что его нынешняя научная работа – путь в никуда, в тупик, что тема, избранная им, абсолютно бесперспективна.

Собственно говоря, ему ее, можно сказать, вменили, навязали старшие товарищи. Кто-то из академических шишек узнал о том, что в этом направлении уже начали работать несколько западных научных центров, по старой, еще советской традиции решил догнать и перегнать их. Но зачем соревноваться с теми людьми, которые по своему недомыслию бегут в никуда?

Одновременно на ум Фоминину вдруг пришла отличная тема, которая могла бы стать блестящей диссертацией, вполне способной потянуть и на Нобелевскую премию. Уже на следующий день Роман Викторович уведомил все, так сказать, заинтересованные персоны и структуры о том, что свою тему докторской диссертации он закрывает как совершенно никчемную и берется за другую, которая куда более важна и значима.

Попытки некоторых вышестоящих товарищей убедить его в том, что он неправ – дескать, уже много ученых с мировым именем работают в этом направлении, – Романа не впечатлили. Он напомнил данным персонам, как более тридцати лет назад эти самые ученые с мировым именем, грубо говоря, кинули былой Союз на предмет стратегической оборонной инициативы. Они якобы разработали систему ведения войн в космосе. На деле это была всего лишь хитро состряпанная наукообразная липа, на которую купились советские политиканы-перестройщики. Серьезные ученые предупреждали их о том, что нас дурачат, однако Союз по полной программе вложился в пустопорожнюю космическую гонку. Не в последнюю очередь поэтому он разорился и рухнул.

Вышестоящие товарищи побурчали и нехотя, со скрипом дали-таки свое добро на новую тему. Она оказалась весьма непростой. Диссертанту предстояло разработать совершенно новый класс соединений. Поэтому в ходе работы возникло немало спорных моментов, которые стали серьезным тормозом для ее успешного продолжения.

Тут Фоминин вспомнил про Тибета. А что, если этот кот и в самом деле обладает какими-то невероятными свойствами? Вдруг у него имеются некие способности, благодаря которым он может служить живым модемом, позволяющим установить ментальную связь с ноосферой Вернадского? Чувствует же каким-то образом, если кто-то врет.

Роман подозвал к себе Тибета, который снисходительно откликался и на обычное «кис-кис». Он некоторое время гладил кота по голове и спине, однако никакого озарения не наступило.

Разочарованный ученый попенял своему питомцу:

– Эх, Тибет-Тибет! Значит, кот ты самый обыкновенный и помочь мне не сможешь.

Но Фоминин поспешил с выводами. Этой же ночью он увидел удивительный сон. Ему пригрезилось, будто он на какой-то крупной научной конференции читает доклад о своем открытии, подробно рассказывает о том, какую работу и как именно проделал. Проснувшись, Роман кинулся к рабочему столу и поспешил все записать.

После этого работа над диссертацией пошла очень успешно. Менее чем через год Фоминин стал доктором наук.

– А ваша докторская действительно тянет на Нобелевскую премию? – поинтересовался Стас.

– Как будто да, – ответил Роман Викторович, усмехнулся и пожал плечами. – Друзья уверяют, что она вполне соответствует. Но я, знаете ли, об этой погремушке не мечтаю. Ну да, это звучит громко. Нобелевский лауреат! А на деле – всего лишь пустая реклама. Давайте возьмем хотя бы тот же «Оскар» для киношников. Кто скажет, что там действительно отмечаются лучшие из лучших? То же самое и «нобелевка». Она уже давно превратилась, говоря студенческим языком, в хохму. Эта премия слишком политизирована и ориентирована на угождение западному политиканству. Уж я-то знаю, что, например, в прошлом году эту награду по химии дали двум западноевропейцам за открытие достаточно сомнительного свойства. Это при том, что наши ученые ежегодно публикуют такие работы, масштаб и значимость которых просто поражает. А вы часто видите граждан России в числе лауреатов? То-то же!

– Но у нас есть и свои формы поддержки ученых, которые создали что-то выдающееся. Какие-то государственные премии, что-то еще в том же роде, – задумчиво отметил Гуров, внимательно слушавший своего собеседника.

– Мне и это не грозит, – заявил Фоминин, иронически хмыкнул и махнул рукой. – Видите ли, неслухов и строптивцев не жалуют нигде, в том числе и в науке. А я, увы, как раз из таких. Но давайте вернемся к нашему коту.

Роман Викторович назвал все то, что уже рассказал, присказкой и поведал своим гостям о другом случае, и в самом деле загадочном. Года два назад он без какого-либо особого повода увидел странный и пугающий сон. Ему привиделось, что он стоит невдалеке от столичного вокзала. Какого именно, Фоминин так и не понял, но явственно увидел в толпе, идущей к вокзалу, какого-то мужчину в синей куртке. Когда тот скрылся внутри вокзала, ему отчего-то стало тревожно и неуютно. Вдруг все вздрогнуло, из окон вокзала с грохотом вылетели дым и пламя. Роман проснулся в холодном поту. Сердце его колотилось как сумасшедшее.

– Вы считаете, что этот сон – дело рук… пардон, лап Тибета? – поинтересовался Лев Иванович.

– Совершенно уверен в этом! Когда я открыл глаза, он сидел рядом и смотрел на меня. Едва настало утро, я поехал в ФСБ и рассказал о своем видении. Меня там вежливо выслушали, но, как я понял, совершенно обоснованно засомневались в моем психическом здоровье. Тут я припомнил, что кто-то во сне мне назвал двадцать четвертое число. Тот день был двадцать третьим июля. Сотрудники ФСБ опять весьма своеобразно посмотрели на меня. Тогда я рассказал им про своего кота. Но это только еще больше убедило их в том, что я малость чокнутый. В конце концов я предложил им поехать ко мне домой. Один из них согласился отправиться со мной. Когда мы вошли сюда, Тибет сам выскочил нам навстречу. Я вслух попросил кота дать мне какую-нибудь подсказку о моем госте и провел рукой по его голове.

– Вы и в самом деле получили какую-то информацию о нем? – осведомился Крячко и прищурился.

– Нет. Информацию получил не я, а он. Во всяком случае, я так это понял. Знаете ли, мой гость вдруг перестал скептически улыбаться, неожиданно хмыкнул и сказал, что мне верит. Все, что я сказал, они обязательно будут проверять. – Роман Викторович широко развел руками. – На следующий день, ближе к вечеру, этот человек сообщил мне по телефону, что моя информация оказалась верной, подозреваемый выявлен и задержан. Где его взяли, у какого вокзала, мне неизвестно. Но мне было сказано, что если вдруг у меня появится похожая информация, то они всегда будут рады меня выслушать.

– Были и какие-то другие случаи, похожие на этот? – о чем-то напряженно думая, спросил Гуров.

Фоминин подтвердил, что получение информации такого рода имело место быть. Через какое-то время после случая на вокзале он смотрел по телевизору новости, находясь в полусне, в каком-то сомнамбулическом состоянии. Речь шла о выборах в одной из бывших союзных республик. Внимая голосу диктора, наблюдая обычный, самый что ни на есть дежурный сюжет, снятый в Средней Азии, Роман Викторович одновременно слышал стрельбу, видел каких-то бородатых людей с автоматами и очень много крови.

Фоминин позвонил тем же самым сотрудникам ФСБ, теперь уже знакомым ему. На сей раз они отнеслись к его сообщению очень серьезно. Позже Роману стало известно, что в этой республике намечалась крупная вооруженная провокация исламских фундаменталистов.

Роман мог припомнить более десятка этаких вот вещих видений.

«Трудно себе даже представить, сколько человеческих жизней это помогло сберечь, каких колоссальных убытков избежать», – подумал Лев Иванович.

Далее Фоминин сказал, что Тибет пропал позавчера. Этого ничто не предвещало. Все было точно так же, как и обычно. Утром Роман Викторович кота покормил и отправился на работу. Дома остались его жена Светлана и дочь Катя. Сын Ленька за неделю до этого уехал в какой-то молодежный лагерь, который назывался «Средилесье». Он периодически обретался там чуть не с самой весны.

Стас сразу же заинтересовался этим обстоятельством и попросил хозяина дома рассказать о «Средилесье» подробнее.

– Насколько мне известно, это некий аналог былых пионерских лагерей. Там есть корпуса для проживания. Молодежь там подвизается самая разная. Много всевозможных объединений, в том числе спортивное, джаз-рока, исторической реконструкции, – проговорил Роман Викторович. – Это учреждение расположено в лесу, то ли за Одинцовом, то ли еще где-то. Я там ни разу не был, поэтому точно не знаю.

Фоминин сказал, что вернулся к вечеру с работы и Тибета не увидел, но это его не слишком-то обеспокоило. Кот и раньше частенько скрывался, то в одном, то в другом месте. У него имелось несколько любимых лежбищ, где он имел обыкновение прятаться, если дома находился Ленька. Впрочем, в свои лежбища Тибет уходил и после тех случаев, когда его хозяин получал те или иные сведения из неведомых хранилищ информации. Иной раз Тибет мог отлеживаться дня два-три, выходил только поесть. По всей видимости, кот должен был восстановить свои силы, явно не безграничные. Например, после видения о возможном нападении фундаменталистов на одну из южных постсоветских республик Тибет отлеживался дня четыре.

– Скажите, а информация приходила к вам, так сказать, спонтанно или вы ее могли как бы заказать? – осведомился Лев Иванович и отставил от себя пустую чайную чашку.

Мол, спасибо, достаточно.

– По-разному бывало, – ответил Роман Викторович и пожал плечами. – В самом начале проявления этого модемного феномена Тибета все происходило только спонтанно. А позже да, я несколько раз поглаживал кота, при этом вслух проговаривал, о чем мне хотелось бы узнать, да и думал о том же самом. Примерно в половине подобных случаев информация вскоре приходила.

– Значит, позавчера вы внимания на исчезновение кота вначале не обратили. А потом? – спросил Крячко, откинулся в кресле, оперся рукой о подлокотник.

– А потом я спросил Светлану и Катю, не видели ли они Тибета. Они сказали, что не замечали его с самого утра. Последний раз он им попался на глаза, когда Света уезжала на работу, а Катя – в университет. Когда жена и дочь вернулись, они как-то даже не озаботились, не поинтересовались, где он, что с ним? Тогда я решил его найти, прошел по всем комнатам, проверил лежбища, но кота нигде не оказалось. Тогда и Светлана с Катей начали искать. Мы обшарили весь дом сверху донизу, звали Тибета, но он так к нам и не пришел. Мы вышли во двор, там тоже обшарили каждый уголок, однако результат оказался тем же самым.

– А ранее он у вас часто гулял во дворе? – последовал вопрос Гурова.

– Тибет выходил туда два-три раза в неделю, – ответил Фоминин. – В принципе, он сам решал, когда и сколько ему гулять. Вы могли заметить, что во входных дверях со стороны вестибюля есть снизу лазы для него. Их по моему заказу специально сделали для того, чтобы Тибет, когда нагуляется, без труда мог с улицы попасть в дом, особенно зимой. Кот очень умный. Он сам быстро понял назначение этих дверок и запросто научился ими пользоваться. Лапой спокойно их открывает.

Роман Викторович особо отметил, что вне дома Тибет всегда вел себя как самый обыкновенный кот. Он любил погоняться за воробьями во дворе, за мышами-полевками, когда шел на огород. С той самой поры, когда поселились здесь, Фоминины начали засевать грядки на придомовом участке. Поэтому все овощи у них были строго свои, без всяких нитратов и пестицидов. Но на огороде тут же стали заводиться всякие нежелательные гости – мыши, хомяки. Вот с ними кот там и воевал.

– А собака у вас есть? – сцепив пальцы между собой, осведомился Станислав.

– Да, шотландская овчарка колли. Мы ее назвали Вегой. Такое вот астрономическое имя. Очень доброжелательная, совершенно миролюбивая. Они с Тибетом большие друзья. Мне иногда кажется, что они между собой беседуют на каком-то своем, зверином языке, понятном только им.

Крячко хлопнул ладонью себе по коленке, коротко усмехнулся и заявил:

– Вот что бывает, когда хозяин – доктор наук. Даже домашние питомцы, и те у него с хорошей соображалкой. Надо же!

В этот момент дверь, ведущая в комнату, расположенную напротив входа, приоткрылась, и из-за нее осторожно выглянула колли. Собака замерла, с любопытством глядела на гостей и принюхивалась к ним.

– А вот, надо думать, и та самая Вега собственной персоной, – прокомментировал это событие Гуров.

Роман Викторович оглянулся и проговорил:

– Что, Вега, проморгала своего друга? Не углядела, куда он мог податься?

Собака измерила хозяина укоризненным взглядом, обиженно вздохнула и скрылась за дверью.

– Она с вами не согласна! – заявил Лев Иванович и покачал из стороны в сторону указательным пальцем.

– Да, похоже на то, – произнес Фоминин. – Кстати, мы пытались использовать дружелюбное отношение Веги к Тибету и во дворе искали его вместе с ней. Но все было тщетно. Вчера я обошел всех соседей и знакомых, обклеил весь поселок объявлениями. Но никаких результатов это не дало. Тибет исчез без следа, словно испарился. Мне даже подумалось, что такой необычный кот со временем приобрел способность к телепортации. Может быть, он и в самом деле куда-то перенесся из нашего дома. По-моему, это нисколько не исключено.

– Нет! – Стас отрицательно помотал головой. – Это уже из области не криминалистики, а фантастики. Я думаю, все намного проще. Кто-то его украл, только и всего. Вы ведь обратились к Петру Николаевичу, значит, не уверены в том, что Тибет телепортировался.

– Ну да. – Роман Викторович удрученно вздохнул. – Мое обращение в ваше ведомство было действием утопающего, который хватается за соломинку. Вы – моя последняя надежда.

В ходе дальнейшего разговора опера выяснили, что на фасаде коттеджа Фоминина установлена камера видеонаблюдения. Хозяин дома просмотрел позавчерашнюю запись за весь день. Но ничего интересного, то есть касающегося кота, на ней не оказалось.

– Между нами говоря, я грешным делом заподозрил, что это Ленька, паразит, решил втихую куда-нибудь спровадить Тибета. Если они и питают какие-то чувства друг к другу, то это, понятное дело, неприязнь, – сказал Роман Викторович и досадливо хлопнул себя ладонями по коленкам. – Но позавчера Ленька дома не был, это однозначно. Посторонние люди в дом не входили. Света и Катя у меня вне всяких подозрений. Так что я вижу перед собой полный тупик. А Тибет нужен очень и очень. Не только мне одному.

Фоминин отметил, что кот Тибет не только очень дорог их семье как ее полноправный член. Он весьма важен и для российских спецслужб.

После этого Роман Викторович сообщил сыщикам, что дней через пять в Брюсселе должен состояться саммит на уровне глав государств. Наш президент тоже будет там. Однако есть подозрение, что на него попытаются совершить покушение исламские фундаменталисты. Поэтому поездка под вопросом, хотя ему очень важно принять участие в работе этого совещания. Вчера Фоминину уже звонили по этому поводу. Пришлось ему огорчить собеседника.

Гуров внимательно выслушал Романа и попросил его рассказать о том, как кот вообще относится к людям, какие у него личные слабости, которыми могли бы воспользоваться те персонажи, которые захотели бы украсть его. Фоминин некоторое время думал, после чего пояснил, что Тибет к незнакомым людям относится не слишком дружелюбно. Он высказал сомнение в том, что кот мог довериться чужаку.

Хотя оказалось, что при всей своей необычности Тибет имел некоторые, чисто кошачьи слабости. Во время весенних свадеб он буквально сходил с ума, убегал из дому дня на два-три, после чего возвращался, довольный и умиротворенный, и спокойно жил до следующей весны. Но сейчас стояла середина лета, коты свои рулады на каждом углу не выводили, поэтому едва ли можно было подозревать, что Тибет всего-навсего где-то загулял. Скорее всего, кошачьи амурные дела тут оказались ни при чем.

Имелось у кота и пристрастие к валерьянке. Поэтому украсть Тибета проблемы не составило бы. Нализавшись этого немудреного зелья, он становился излишне доверчивым, и взять его в руки мог любой человек. Но кто сумел бы войти во двор, а тем более в дом, не попав в объектив камеры видеонаблюдения? Чужаки на записи не фигурировали, а шапок-невидимок, как известно, не существует. Поэтому для предположения о том, что произошло похищение кота, явных оснований вроде бы не было.

– Значит, подытоживая все, здесь сказанное, можно сделать вывод о том, что лично у вас никаких, даже чисто формальных версий того, куда бы мог запропаститься кот Тибет, на данный момент нет, – утвердительно проговорил Гуров.

– Ну да, выходит так, – признал Фоминин правоту сыщика и огорченно вздохнул.

– Впору и в самом деле предположить, что он мог куда-то телепортироваться. – Лев Иванович усмехнулся и решительно заявил: – Добро! Конечно, это дело для нас совершенно необычное, однако мы беремся его распутать.

– Я буду очень надеяться на это! – сказал профессор, взглянул на Льва Ивановича, как на некоего чудотворца, и сокрушенно вздохнул.

– Но я скажу сразу вот что. В данный момент мы автоматически включаем в круг подозреваемых всех тех людей, которые знали про сам факт существования Тибета, за исключением вас лично, – проговорил Гуров. – Если даже не в самом похищении кота, то в разглашении информации о нем. Скажите, Роман Викторович, кто еще, кроме членов вашей семьи, был в курсе про Тибета, его необычные способности?

– Только оперативники ФСБ, с которыми я нахожусь в контакте, – ответил тот и чуть развел руками. – Больше никому я не рассказывал. Да и как можно это сделать? Меня ведь сразу сочтут сумасшедшим. Ничего себе, кот, который служит модемом для связи с ноосферой! Обалдеть! Случись кому постороннему об этом услышать, так он тут же будет иметь все основания связаться с психиатрами и проинформировать их на сей счет. Нет, про Тибета я молчу как рыба. Если честно, я и сам до сих пор пребываю в жутком сомнении. Действительно ли именно кот помогает мне получить некую, более чем конфиденциальную информацию?

– А члены вашей семьи могли – ясное дело, не из злого умысла – кому-то рассказать про Тибета? – осведомился Крячко и прищурился в очередной раз.

– Я настоятельно предупредил всех своих домашних, что рассказывать кому-либо про Тибета недопустимо даже в самых общих чертах. Однако я боюсь, что кто-то случайно мог проговориться. Информация могла уйти из дома.

– Да, нам обязательно нужно поговорить с вашими близкими. Как бы собрать их всех? – проговорил Гуров и вопросительно взглянул на Романа Викторовича.

– Я сейчас всех их обзвоню, выясню, как скоро они смогут приехать домой. Хотя знаю, у кого какие дела, поэтому заранее скажу, что все смогут собраться никак не ранее двух часов дня. – Фоминин со вздохом развел руками.

– Хорошо, мы подождем, – взглянув на часы, сказал Лев Иванович.

– Да ради такого дела что ж не подождать? – согласился с ним Стас.

Профессор кивнул в ответ, сделал несколько звонков, после чего объявил визитерам, что в четырнадцать ноль-ноль вся семья будет в сборе.

Гуров еще раз взглянул на часы и спросил у Крячко:

– Предлагаешь ждать почти три часа?

– А что, у тебя есть другие соображения? – осведомился тот.

– У меня как-то так, совершенно случайно в багажнике завалялись две удочки телескопические и наживка. Тут, совсем рядом с поселком, я заметил отличное озерцо. Может, пока есть время, махнем туда?

– Идея просто шикарная! – заявил Стас. – Я только «за», к тому же обеими руками!

Опера сказали Роману Викторовичу, что к четырнадцати часам обязательно вернутся, и отправились к своему авто. Они выехали за пределы Столетова и вскоре остановились у озерца, берега которого поросли камышом. Доставая снасти, приятели договорились, что за время рыбалки не скажут ни единого слова о работе. Однако, изготовившись к лову и закинув удочки, они незаметно для себя заговорили о расследовании, только что начатом ими.

– Ну а ты как считаешь, куда мог запропаститься этот кот? – поинтересовался Лев Иванович, глядя на свой поплавок.

– Уверен, что его кто-то спер, – подсекая карася, ответил Стас без тени сомнения в голосе. – Других вариантов я не вижу. Скорее всего, он пошел в сад погулять. Кто-то приманил его валерьянкой, поймал, сунул в мешок и, как говорится, дай бог ноги.

– Да, не исключено, что все так и было, – сказал Гуров и тоже выдернул из воды рыбину. – Но тут возникает вот какой вопрос. Где находился этот котолов в тот момент, когда приманивал к себе Тибета? На улице или в каком-то соседнем дворе?

Крячко достал из банки червяка, озадаченно нахмурился и проговорил:

– Да, вопрос действительно не из простых. Со стороны улицы котокрад вряд ли сунулся бы. Там видеокамера. Вдобавок он запросто мог попасться на глаза кому-то из прохожих. Значит, скорее всего, вор находился в соседнем дворе. Только в каком? Их там три с разных сторон. Так что этот вопрос пока остается открытым.

– Но есть тут еще один довольно любопытный момент, – задумчиво, как бы про себя, произнес Лев Иванович, не отрывая взгляд от поплавка. – Каков вообще мог быть мотив кражи кота? Для чего этот самый Тибет кому-то мог понадобиться?

– Лева, это даже не вопрос, а удар ниже пояса! – заявил Станислав и невесело усмехнулся. – Я думаю, что если мы на него сможем ответить, то раскроем это кошачье дело в разы быстрее.

Их диалог прервал чей-то голос, донесшийся сзади. Судя по нагловатой интонации, этот человек чувствовал себя хозяином положения.

– Эй, мужики! А вам кто разрешил рыбачить на этом водоеме? Вы совсем оборзели! Здесь частная собственность, и за рыбалку вы должны заплатить! Ясно?

Опера неспешно оглянулись и увидели мордастого типа лет под тридцать, наряженного в крутой прикид. Невдалеке на пригорке стоял большой черный джип.

Лев Иванович окинул взглядом этого субъекта и спокойно поинтересовался:

– А где об этом сказано? Что-то никаких объявлений такого рода я тут не вижу. Кстати, кто хозяин этого болотца?

– А твое какое дело? – Мордастый фрукт выпятил грудь, сунул руки в карманы. – Твое дело платить и помалкивать. А то можно и промеж глаз заработать!

– И сколько же мы должны заплатить? – с искренним интересом осведомился Стас.

– По пять косарей выкладывайте и валите отсюда, пока целы! – чванливо объявил их оппонент. – А то сейчас пацаны сюда подвалят, отхватите по полной программе!

– По пять тысяч? – Лев Иванович саркастически хмыкнул и осведомился: – А не жирновато ли будет?

– Вы не согласны? Ну, хорошо! – со зловещими нотками в голосе проговорил их собеседник. – Сейчас вам ума вставят! – Он оглянулся и небрежно, в духе басмача из «Белого солнца пустыни», кому-то помахал рукой.

Из джипа тут же, словно чертики из табакерки, выскочили трое парней с бейсбольными битами в руках и быстрым шагом направились в их сторону.

– Кайф сейчас словите неописуемый! – заявил мордастый тип и ехидно ухмыльнулся.

– Это ты сейчас кайф испытаешь, чмо позорное! – заявил Стас, бросил удочку и стремительно, словно подброшенный пружиной, вскочил на ноги. – Пугать он нас надумал!

Наглец и ахнуть не успел, как жесткие руки Крячко скрутили его замысловатым кренделем.

Парни, один из которых Гурову показался знакомым, несколько опешили от увиденного, сразу же замедлили шаг.

– Если только дернетесь, то у этого сморчка мигом будет первая группа инвалидности! – прорычал Стас, еще сильнее стискивая противника в тисках своих рук.

– Да ты знаешь, кто я такой? – отчаянно взвизгнул тот.

– Фу! Я уже догадался! – Крячко нюхнул воздух, брезгливо наморщил нос и с отвращением сплюнул.

– Вы знаете, кто его батя? – выдал кто-то из группы поддержки.

– А вы знаете, кто мы? – Лев Иванович усмехнулся и сунул руку в карман, чтобы достать удостоверение.

– Вы полковник Гуров? – вдруг растерянно спросил один из этих парней, опустив свою биту.

– Да, Гуров, а также полковник Крячко, Главное управление уголовного розыска. – Сыщик измерил взглядом догадливого субъекта и проговорил: – Артемий Крючицкий, привлекался за мелкое хулиганство и как пособник медвежатника Хазара. Так?

– Ну да, было дело, – шмыгнув носом, подтвердил тот правоту Льва Ивановича. – Только это, гражданин начальник, вот сейчас вы не совсем правильно нас поняли. Мы никого не собирались бить и грабить. Это был пранк, розыгрыш, шутка. Мы создаем только видимость того, что на кого-то наезжаем, потом объясняем ситуацию и приносим извинения. Пусть пацаны подтвердят!

– Да, конечно!

– Разумеется! Само собой! – на разные голоса загалдели шутники, натужно изображая на своих лицах безмятежные улыбки.

– Ну и что мы с ними будем делать? Может, вызовем наряд из местного райотдела? – спросил Стас и вопросительно взглянул на Гурова.

– Да ладно, пусть валят отсюда на все четыре стороны. – Лев Иванович пренебрежительно махнул рукой. – Как говорится, овчинка не стоит выделки. Но вам, парни, я кое-что советовал бы зарубить на носу. Память у нас профессиональная, вы уже в ее анналах. Если вы где-то засветитесь как авторы чего-то нехорошего, то этот случай тут же потеряет даже намек на свою шутливость. Он в момент станет чем-то наподобие гири на вашу шею, фактом попытки вооруженного нападения на сотрудников уголовного розыска. Это очень серьезная статья. До вас дошло?

– Ну да, все ясно!

– Мы больше не будем! – нестройным хором откликнулись пранкеры.

– Иди, герой! – Крячко разжал руки и добавил: – Штаны постирай, а то твоим друзьям ехать придется в противогазе.

Мордастый тип на это ничего не ответил и, сопя носом, побежал за камыши.

Опять потянулись неспешные минуты рыбалки. Когда опера наудили около ведра карася, Гуров взглянул на часы и начал складывать удочку.

– Все, нам пора собираться! – объявил он Стасу.

– Эх, досада! Клев только разгулялся, – заявил тот, тоже выдернул удочку и начал ее складывать, сдвигать колена из углепластика.

К Фомининым они прибыли точно ко времени, к двум часам дня, как и обещали. Вся семья была уже в сборе. Опера в сопровождении хозяина дома вошли в гостиную и с порога увидели миловидную даму, сидящую на диване прямо напротив входа. Рядом с ней устроилась худощавая барышня лет семнадцати. Бесцельно прохаживался взад-вперед, скучающе позевывал фитиль лет двадцати трех.

На лице хозяйки дома было написано приветливое радушие. Дочка едва не сгорала от азартного любопытства. Надо же, всамделишные сыщики пожаловали! А вот в глазах Фоминина-младшего сквозила досада. Вот, мол, принесло вас! Какого черта вы сюда притащились?

На правах члена семьи здесь же присутствовала и Вега. Она грустно поглядывала на присутствующих, как будто понимала, что разговор будет идти про ее исчезнувшего друга.

Роман Викторович предложил гостям присесть и представил им членов семьи, хотя и так было яснее ясного, кто есть кто:

– Моя супруга Светлана Витальевна. Сын Леонид, студент Института современной экономики и управления. Катя, выпускница школы, абитуриентка МГУ. Наши гости. Лев Иванович Гуров, полковник, старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска, Станислав Васильевич Крячко, тоже полковник и оперуполномоченный. Они любезно согласились заняться поисками нашего общего любимца Тибета.

Гуров заметил, что в тот момент, когда Фоминин произнес слово «любимца», на лице Леонида промелькнула чуть заметная ехидная усмешка. Закончив свой вступительный спич, Роман Викторович попросил членов своей семьи как можно откровеннее отвечать на вопросы гостей, чем вызвал очередную ехидную усмешку сына.

– Если позволите, я задам первый вопрос, – сказал Лев Иванович и сдержанно улыбнулся. – Я хотел бы спросить уважаемых дам, делились ли они со своими знакомыми личными впечатлениями о загадочных способностях Тибета? Если да, то с кем именно и когда?

Светлана Витальевна пожала плечами и сказала, что был такой случай. Она по секрету поведала о Тибете своей давней знакомой, можно сказать, лучшей подруге. Это ее бывшая одноклассница, которая работает в администрации одного из округов города.

– Женщина она очень серьезная, ответственная, слов на ветер не бросает. Да, собственно говоря, чего-то такого особенного я ей и не говорила. Упомянула только о том, что были не совсем понятные, трудно объяснимые моменты, когда кот и в самом деле вроде бы помогал моему мужу получить какую-то информацию, необходимую ему. Вот, собственно, и все.

Гуров понимающе кивнул и поинтересовался:

– А она к этому как отнеслась? Заинтересовалась и уточняла подробности или, наоборот, проигнорировала ваши слова и сменила тему разговора?

– Вот-вот! Вы совершенно правильно отметили, именно проигнорировала! Ей подобные темы совершенно не интересны. – Светлана изобразила на лице снобистскую скуку и повертела перед собой ладонью. – Эта Марина – воплощение скепсиса. Она не верит ни в приметы, ни в гадания, ни в какие-то вещие сны. Если бы, скажем, при ней наш кот вдруг заговорил по-человечески, то она, скорее всего, посчитала бы, что начала сходить с ума или стала жертвой глупого розыгрыша. Ну а кроме нее, я больше никому ни слова. Да, Рома… то есть Роман Викторович, меня предупреждал, чтобы я об этом феномене нигде не упоминала. Но каюсь, не выдержала и проболталась один раз. Хотя с учетом дремучего скепсиса Марины это, по-моему, ничего не значит.

Катя призналась, что про Тибета рассказывала двум своим подружкам. Девчонки самые обыкновенные, любопытные, болтливые, падкие на всякие секреты и тайны. Но все это в меру, не слишком. Их зовут Лида Василякина и Таня Ветренко. Рассказывали ли ее подружки про кота кому-либо еще, Кате было неизвестно.

«Непременно рассказывали, – тут же подумал Гуров. – А как же иначе? Раз удивилась сама, то непременно ошарашь еще кого-нибудь».

– Ну да, папа нас предупреждал, что про Тибета посторонним людям рассказывать не стоит, – произнесла Катя и конфузливо вздохнула. – Но я же не кому-нибудь говорила о нем, а своим лучшим подружкам. Они мне поклялись, что будут как могила!

Роман Викторович выслушал дочь и лишь удрученно покачал головой. Судя по всему, он не ожидал, что члены семьи пренебрегут его настояниями и будут с кем-то откровенничать.

– Ну да, как могила, – с нотками сарказма произнес он. – Ты обещала мне то же самое.

Леонид, черед которого высказаться настал последним, нахально улыбнулся и довольно резко проговорил:

– А на фига мне сдался этот шкодливый дармоед? Я про него вообще никогда не вспоминал. Какой смысл кому-то о нем рассказывать?

Лев Иванович внимательно его слушал и сразу же понял, что парень врет. Они со Стасом быстро переглянулись. Судя по всему, Крячко тоже уловил фальшь в словах Фоминина-младшего. Но вслух говорить опера ничего не стали. Гуров попросил Светлану Витальевну и Катю рассказать о позавчерашнем дне, поминутно изложить тогдашние события. Те сказали, что проводили главу семьи на работу и через какое-то время они тоже отправились по своим делам. Светлана поехала в «Горстройпроект», Катя отправилась на консультации, хотя, в принципе, ей это было ни к чему. Знаний этой девушке вполне хватало.

Тибет в это время находился здесь же, в гостиной, и куда-либо удирать не порывался. Поэтому утверждать, выходил он из дома или нет, мама и дочь не сочли возможным. Кот есть кот. Он ходит сам по себе, туда, куда ему заблагорассудится.

– А что вы можете сказать о своих ближайших соседях? Что это за люди, какие у вас с ними взаимоотношения? – проговорил Лев Иванович.

При этом он краем глаза продолжал наблюдать за Леонидом, который испытывал жуткое раздражение от разговора об усатом и хвостатом обитателе этого дома, крайне не любимом им.

Как явствовало из ответов Фомининых, сосед справа, профессор-физик Абрамян, был давним другом их семьи. Артур Каренович, хронический, пожизненный холостяк, по вечерам имел обыкновение время от времени заходить к Фомининым в гости. О пропаже Тибета он узнал одним из первых и принимал в его поисках самое активное участие. Заходил и минувшим вечером, очень сокрушался по поводу того, что найти кота так и не удалось.

О загадочных способностях Тибета Абрамян немного знал, но относился к этому весьма скептически. Для него абсолютными авторитетами были Ньютон и Эйнштейн. Все, что не объяснялось с позиции классической физики или хотя бы теории относительности, в его глазах являлось антинаучной ересью и шарлатанством.

– У Артура Кареновича три собаки и ни одного кота. Но Тибет ему нравился, – проговорил Роман Викторович и огорченно вздохнул. – Он не раз говорил мне об этом.

Сосед Фомининых слева возглавлял столичный филиал известной торговой сети. Дома он бывал редко, с соседями практически не общался. Ни кошек, ни собак у себя не держал. По мнению Фомининых, человеком он был мрачным и угрюмым. Семья у него имелась – жена и дочь, но в поселке они появлялись еще реже, чем он сам. Во всяком случае, последнюю неделю никого из них здесь не было.

Соседа с тыльной стороны, с которым граничил огород Фомининых, они знали еще меньше. Фасад его дома выходил на параллельную улицу. Поэтому следовало полагать, что круг его общения ограничивался теми людьми, которые проживали там. Во всяком случае, никто из Фомининых не мог припомнить, чтобы он хоть когда-нибудь появлялся на Чайковского.

– Так что о нем мы вам ничего не сможем сказать, – заявил профессор. – Я его за все это время, что мы здесь живем, видел, может быть, раза три-четыре, да и то мельком.

– Ничего, мы сейчас обойдем всех соседей, познакомимся и с ним, – сказал Крячко и чуть небрежно махнул рукой.

Тут Ленька, не вмешивавшийся в обсуждение соседей, неожиданно обронил:

– Да знаю я немного этого деда. – Парень пренебрежительно поморщился. – Он какой-то там доктор философии, малость свихнувшийся на этой почве. У него Гегель и Кант с языка не сходят. Спинозу обожает. Ну а Блаватская и Даниил Андреев – вообще его кумиры. Живет он замкнуто, родня к нему ездит редко. Разве что внук у него частенько бывает. Да и то только потому, что надеется прибрать к рукам дедов дом. Никакой живности у старика нет, так что никакой кот ему сто лет не нужен.

– А ты откуда это все знаешь? – спросил отец и недоуменно взглянул на сына.

– Так внучок этого деда – первый заводила на танцах в «Средилесье». – Ленька многозначительно ухмыльнулся. – Мы с ним на дискотеке в лагере при первой встрече даже малость подрались, потом помирились, скорешились. Он даже к деду в гости меня приглашал. Дней пять назад были, проведали. У старика весь дом – сплошная библиотека. Все только по философии. Скука неописуемая!

Слушая его, Гуров вновь мысленно отметил, что Фоминин-младший отчего-то не очень хочет, чтобы опера зашли к этому философу. С чего бы вдруг?

Сыщики задали хозяевам дома еще несколько уточняющих вопросов, после чего решили осмотреть придомовой участок, проверить состояние ограждения, чтобы оценить возможности Тибета пробраться к соседям.

Выйдя из дома, господа полковники тщательно изучили двор, клумбы, полосу декоративного кустарника, растущего вдоль фасада дома. Затем они осмотрели садово-огородную часть усадьбы. Здесь, как и во дворе, был образцовый порядок. Фруктовые деревья обрезаны, грядки прополоты, дорожки посыпаны песком.

Как показал осмотр, ограждение, отделяющее территорию, принадлежащую Фомининым, от соседей, было достаточно плотным. По бокам оно представляло собой металлический сайдинг, а с тыльной стороны – высоченную железобетонную плиту. Дыры, в которые могла бы прошмыгнуть мышь, кое-где имелись. А вот лазов, достаточных для перемещения кота Тибета с одного участка на другой, вроде бы не замечалось.

Покончив с осмотром, опера остановились подле яблони, усыпанной еще зелеными плодами.

Гуров огляделся и с нескрываемой досадой констатировал:

– И ограждение тупиковое, и ситуация пока что точно такая же. Кинолога бы с собакой вызвать, но я вижу, что вчера здесь пролил дождичек. Пусть и не сильный, но всякие следы он, скорее всего, смыл.

– Да, удружил он нам конкретно, – согласился Крячко с этими словами лучшего друга. – Если бы собака могла работать, то мы хотя бы узнали, в какую сторону подался этот Тибет. Ну так что, займемся соседями?

– Да, пожалуй, только это нам пока и остается. Идем!

Опера решили прогуляться по поселку, провести, так сказать, небольшую рекогносцировку. Они предупредили Романа Викторовича о том, что зайдут к нему еще раз, чтобы обсудить с ним то, что им удастся накопать.

Выйдя на улицу, они огляделись.

– Ну что, прямо отсюда пойдем по соседям? – спросил Стас, прищурился и окинул взглядом фасады домов, стоявших на противоположной стороне улицы.

– Давай лучше с той стороны начнем. – Лев Иванович кивком указал в сторону улицы Прокофьева. – Почему именно оттуда? Сам не знаю. Внутреннее чутье подсказало, что так лучше будет. Знаешь ли, я заметил, что Леньке очень не хотелось, чтобы мы зашли к деду его приятеля. Выходит, что-то очень мутное за ним кроется.

– Да, я тоже обратил на это внимание, – проговорил Стас. – Ну что ж, идем туда.

Приятели неспешно зашагали по добротно уложенному, ровному асфальту в сторону ближайшего перекрестка, чтобы там перейти на улицу Прокофьева.

– Что ты думаешь о Фомининых? – на ходу поинтересовался Гуров.

– Сам Роман, Светлана, Катя – вполне нормальные люди, – ответил Стас. – А вот их Ленька – это что-то с чем-то. Парень, как говорится, себе на уме, хитрый и пройдошливый.

– Согласен с тобой. Я того же мнения, – проговорил Лев Иванович. – Но если считать этого Леньку причастным к тому, что кот Тибет куда-то запропастился, то каков в таком случае мог бы быть его интерес?

– Думаю, чисто денежный, – сказал Крячко, глянул на фасады и крыши домов, напряженно наморщил лоб и продолжил: – Кот очень редкой породы, к тому же с какими-то аномальными способностями, для богатых любителей – невероятный раритет. Думаю, за такого котяру проказник Леня запросто мог срубить не один миллион в рублях. А может, и в долларах.

– Резонная мысль, – задумчиво произнес Лев Иванович, выслушав приятеля. – Но мне кажется, что есть смысл учесть и еще один серьезный фактор. Если информация об этом необычном животном ушла за бугор, то им вполне могли заинтересоваться тамошние спецслужбы. А если тут замешаны чьи-то шпионские конторы, то без помощи Александра Вольнова нам никак не обойтись.

– Думаешь, надо его подключить? – Стас с интересом взглянул на Гурова. – Вообще-то соображение дельное, но давай об этом потом поразмыслим. Ну что, попробуем зайти к профессору-философу?

На лице Гурова промелькнула ироничная улыбка.

– Да, я думаю, познакомиться с ним было бы не лишним. Тем более что его внучок, как я понял, фактически того же пошиба, что и Леня Фоминин.

Приятели свернули на улицу Прокофьева и неспешно зашагали в сторону большого коттеджа под высокой островерхой крышей прибалтийского фасона. Тыл этого здания выходил в сторону дома Фомининых.

Лев Иванович подошел к высокому кирпичному ограждению и нажал на кнопку звонка, укрепленную у железной калитки, вделанной в нишу стены и окрашенной под бронзу. Через некоторое время послышались чьи-то шаги. Калитка со щелчком распахнулась. Сыщики увидели крупного седовласого деда с пышной бородищей, которой наверняка позавидовал бы даже Леонардо да Винчи.

Хозяин дома окинул удивленным взглядом незнакомых визитеров, ответил на их приветствие и спросил:

– Вам кого?

– Мы из уголовного розыска, – сказал Гуров, после чего господа полковники показали этому деду свои служебные удостоверения. – Ищем потенциальных свидетелей одного происшествия, честно говоря, не совсем обычного. Нет-нет, речь идет вовсе не о преступлении века. Понимаете, пропал домашний питомец одного из ваших соседей, стоящий огромнейших денег. Учитывая данный факт, нам и пришлось взяться за это дело, на первый взгляд, совершенно пустячное.

– А у кого же это из моих соседей пропало такое диво? И что это за существо? – сразу же заинтересовался хозяин дома.

– Вы не поверите! – Стас негромко усмехнулся. – Это кот, но очень редкой тибетской породы. Принадлежит он жильцам вон того дома, их фамилия Фоминины. – Крячко указал взглядом на особняк, стоявший за ограждением, в окружении разросшихся деревьев.

– Потрясающе! – Старик удивленно покрутил головой и тоже хохотнул. – Сколько живу, с таким сталкиваюсь впервые. Ну что ж, проходите, будьте гостями. Готов ответить на все ваши вопросы.

Ленька не соврал. Весьма обширный дом старика и в самом деле больше походил на филиал какой-то большой библиотеки, причем преимущественно философской тематики. Как успел заметить Гуров, войдя в гостиную, хозяин этого дома являл собой педанта. В доме царил порядок, нигде ни пылинки, но обстановка была чисто функциональной, без каких-либо излишеств.

Хозяин, назвавшийся Николаем Евгеньевичем Рублевым, и его гости расположились в креслах у столика. Они попивали очень даже недурной кофе, который принесла моложавая статная особа средних лет, и говорили о возможных причинах пропажи соседского кота. Хотя начало беседы было несколько иным. Стас отпил из своей чашки и похвалил качество ее содержимого.

Рублев согласно кивнул в ответ и заявил, что его Ниночка – самый настоящий ас по части кулинарии.

– Она у меня года три служила домработницей, но четыре недели назад стала законной хозяйкой этого дома. Мы с ней узаконили наши отношения, – проговорил он вполголоса, как видно, одолеваемый желанием поведать гостям о своем счастье. – Она просто прелесть, само совершенство. Правда, не все мои близкие одобрили этот шаг. Особенно внук Леха, шалопай и бездельник. Он все ждал, что я прикажу долго жить и дом достанется ему. А дед взял и огорчил его, женился. Вот такой казус. Теперь, думаю, он больше ко мне ни ногой.

– Кстати, о вашем внуке. В вашем доме он бывал вместе со своими приятелями? – поинтересовался Гуров.

– Да, не так давно вместе с ним приходил сюда молодой человек, который назвался Леней, – ответил хозяин дома. – По-моему, вполне приличный, воспитанный юноша. Он студент какого-то крупного столичного вуза. А этот самый Леня что, каким-то образом может быть причастен к пропаже необычного кота?

– Пока трудно сказать. – Стас чуть развел руками. – Мы только сегодня взялись за это дело, занимаемся сбором информации, необходимой нам. Кстати, Николай Евгеньевич, этот Леня – сын ваших соседей Фомининых, хозяев кота.

– Ага, – буркнул Рублев, поставив чашку на стол. – Вон оно что! Надо сказать, парень грамотный. У нас с ним даже состоялся небольшой философский диспут о сущности самого понятия «информация». Друзья мои, может, еще кофе?

– Нет, спасибо, – сказал Лев Иванович. – Я вот что хотел бы спросить. У вас с Фоминиными общая стена, разделяющая ваши садово-огородные участки. Как вы считаете, кто-то посторонний мог бы незаметно пробраться через ваш двор и перемахнуть через нее к соседям?

– Теоретически возможно многое, даже то, что на практике нереально вообще, – потерев лоб кончиками пальцев, задумчиво произнес доктор философии. – Тем более что камерой видеонаблюдения я так и не обзавелся, хотя собираюсь установить ее уже давно. Да, при известной сноровке такое сделать можно. Правда, только днем. Ночью по двору гуляют мои песики-барбосики. Это немецкая овчарка и пара дворняг. Я их подобрал прямо с улицы. Жалко стало. А когда именно пропал этот кот?

– Позавчера, – рассматривая корешки фолиантов, теснящихся в соседнем книжном шкафу, флегматично ответил Крячко. – У кота был свободный выход во двор. Хозяева разъехались по своим делам, именно в это время он и исчез. Сам ли куда-то сбежал или кто-то ему помог, это нам пока неизвестно.

– А у вас какой-нибудь снимок этого кота имеется? – потерев пальцами кончик уха, спросил Рублев.

– Да, пожалуйста! – Гуров достал телефон и вывел на монитор фотографию Тибета, сброшенную ему Романом Викторовичем по блютусу.

– Ого, какой симпатичный котище! – восхитился хозяин дома. – Хоть я и не по этой части, но себе такого зверя завел бы. Никогда ничего подобного еще не видел!

– Он родом с Тибета, поэтому у него и кличка такая же – Тибет, – проговорил Лев Иванович, увеличивая изображение. – Вроде бы даже принадлежит к какой-то особой, королевской породе.

– Погодите-погодите. В прошлом году на своей территории я видел какого-то кота похожей масти. Да, точно! Только он проскочил очень быстро, и я толком не успел его разглядеть. Видите ли, на том месте, где у большинства здешних жителей грядки и тому подобное, у меня что-то наподобие мини-парка с газоном. Я посадил каштаны, липы, пару березок. Поэтому бываю там, когда мне хочется отдохнуть от книг, компьютера, работы вообще. Я сейчас заканчиваю книгу, где даю сравнительный анализ воззрений русских философов-космистов… Кстати! Надо бы у Нины спросить. Может быть, она тоже видела этого кота? Нина, тебя можно на минутку? – громко проговорил Рублев.

– Ты меня звал? – спустившись по лестнице со второго этажа, спросила та.

– Ниночка, взгляни, пожалуйста, на снимок и скажи, ты в нашем садике этого кота не замечала? – Доктор философии вопросительно взглянул на жену.

– Да, я видела его раза три, – сказала женщина, разглядывая снимок, и улыбнулась. – Такой красивый кот! Большой, взгляд умный, усищи! Последний раз он появлялся у нас с неделю назад. Я ходила выгуливать Пирата. Он погнался за этим котом. Тот кинулся удирать, мигом взобрался на березу, сиганул с дерева на стену, с нее спрыгнул на участок соседей, который прямо за нами.

– А позавчера, ближе к обеду или во второй половине дня, вы его не видели? – сцепив меж собой пальцы, осведомился Станислав.

– Так мы перед самым обедом вдвоем уехали в город. – Нина взглянула на мужа. – Тебе же что-то нужно было найти в Ленинской библиотеке, или как сейчас ее называют?

– Да, конечно! – Рублев стукнул себя по лбу. – Мы же действительно позавчера ездили в главную нашу библиотеку. Меня интересовали некоторые работы российских философов восемнадцатого века. Вернулись, по-моему, часу в пятом. Или позже? – Он вопросительно взглянул на жену.

– Да, именно в пятом часу мы и вернулись, – сказала та.

– То есть в то время, пока вас не было дома, чисто теоретически кто-то мог здесь побывать? – спросил Гуров.

– Мог, но только именно теоретически! – изобразив упреждающий жест, поспешил ответить на это хозяин дома. – Ключ от калитки существует в единственном экземпляре. Во дворе бегали отвязанные собаки. Они запросто спустят штаны любому человеку, который рискнет сунуться сюда.

– Но не тронут того, кого хорошо знают? Особенно если он еще и принесет им чего-то вкусненького. Так или нет? – полюбопытствовал Лев Иванович и выразительно взглянул на Рублева.

– Вы имеете в виду моего внука? – Тот несколько растерялся и как-то совсем не по-профессорски поскреб пятерней затылок.

– Не только его, а еще и Леню Фоминина, – сказал Гуров, наморщил лоб и продолжил: – Нет-нет, не надо думать, что я считаю этих парней преступниками и прямо сейчас готов защелкнуть наручники на их запястьях. Ни в коем случае! Я всего лишь пытаюсь рассмотреть все возможные версии. Скажите, Николай Евгеньевич, а соседи напротив вас, через дорогу, люди достаточно адекватные? С ними можно нормально общаться?

– Вы хотите спросить у них, не приходил ли кто-нибудь сюда в наше отсутствие? – Рублев понимающе покачал головой.

– Вы правы. Именно это нам и было бы нелишним выяснить, – ответил сыщик и поднялся с кресла. – Николай Евгеньевич, еще вопрос. Мы могли бы осмотреть заднюю часть двора со стороны Фомининых?

– Да, – поддержал эту тему и Станислав. – Вдруг там обнаружатся какие-нибудь следы?

– Разумеется! Идемте! – Рублев простер руку к двери.

Заднюю часть двора, оформленную под мини-парк, где росли березки, рябинки, каштаны и даже дубок, украшали несколько самодельных скульптур, сработанных из старых автопокрышек. Причем не тяп-ляп, а вполне профессионально, с выдумкой и вкусом. Особенно удачно получились у автора жизнерадостный Змей-Горыныч и добродушный инопланетянин.

– Архитектор оставил на память? – поинтересовался Стас, кивнув в сторону этих резиновых творений.

– Нет, это я сам баловался, – несколько смущаясь, признался доктор философии.

– Супер! – оценил его работу Крячко.

Опера прошли вдоль железобетонного ограждения высотой в два с лишним метра и ничего особенного не обнаружили. Правда, Лев Иванович заметил вмятины в земле наподобие тех, какие могла бы оставить лестница, прислоненная к ограде. Но Рублев тут же пояснил ему, что пару дней назад он пользовался лестницей, снимал с ограждения ловушку для ос и шершней.

Уже на улице Гуров обернулся к хозяину дома и проговорил:

– Николай Евгеньевич, мы не прощаемся. Надеюсь, вы не будете против, если вдруг у нас появятся какие-то еще вопросы и мы вас снова побеспокоим?

– Ну да, разумеется, не против! – ответил тот. – Мы по мере возможностей и сами поищем кота Тибета, поспрашиваем о нем.

– Да, это было бы просто замечательно! – сказал Крячко. – Но у нас к вам будет одна настоятельная просьба. Пусть все то, что мы здесь обсуждали, останется строго между нами. Хорошо?

– Конечно, разумеется! – заявил доктор философии.