Куда течет Темза?

В ЛОНДОН (Литрес)

ЛОНДОН начинается с ПАДДИНГТОНА

Город начинается с Паддингтонского вокзала. Сюда, помимо обычных поездов, прибывают экспрессы из Хитроу. Они останавливаются возле платформы станции метро Паддингтон. Все так привычно и обыденно. Я даже не заметил, как добрался до Лондона. Все кажется обычным и обыденным, кроме одной странной встречи. Поднимаясь по лестнице из подземки, я встречаю молодого человека идеально похожего на меня, но только лет на 20 моложе. Он спускается вниз, очевидно торопится. У него дела. Он уверен и несколько озабочен.

Я понимаю, что вижу себя. Но кто же из нас настоящий? Он – что вернулся из прошлого, или я – что существую в реальности? Или мне это только кажется?..

В этот момент он посмотрел на меня и улыбнулся, словно узнал себя. Он удивительно приветлив, я кажется таким не был. Впрочем, это не важно. Я понимаю, что встреча не случайна. Он пришел, чтобы напомнить мне о какой-то другой жизни веселой и стремительной, которая осталась в прошлом. И я всегда считал, что это была моя жизнь, но теперь оказывается, что все вовсе не так. Прошлая жизнь принадлежит ему, и не стоит даже пытаться присвоить ее. Именно это он и пришел сообщить.

«Ты вновь приехал в Лондон. А куда же еще? Конечно ты приехал сюда, в этот многоликий Лондон, потому что нет других подобных городов, а еще ты приехал, потом что хочешь вернуться в ушедшие годы, но это была чужая

жизнь и ты должен это знать. Так что напрасно ты стараешься – ничего у тебя не получится. В прошлое ты уже не вернёшься. Ты останешься там, в своём унылом настоящем – навсегда.»

Я буду называть его т.е. себя из прошлого – «мой двойник». Так вот мой двойник бывает весьма метафоричен, когда в ударе. Он продолжает: «Теперь тебе изо дня в день ползти по голым снежным просторам, теперь замерзать на бескрайних полях – там, где вечный холод и где на долгие месяцы надвигается мрак. Все это очень далеко – где-то там в суровом краю очень долгой зимы. Там, сынок, теперь твоя родина…»

Меня охватывает ужас и глубокое разочарование: неужели все – блеф, неужели все мне привиделось? Но нет, не может быть! Это ведь это я ходил по Пикадилли (Piccadily) и спускался в Коверд Гарден (Covert Garden), я же все хорошо помню, как будто это было только вчера. Ведь ничего, кажется, не изменилось. Я уверен и в этом не может быть ошибки.

Нет. Напрасно. Всё напрасно – там был другой человек. И теперь я называю его своим двойником. Конечно это он с некоторой беспечностью спускается в подземку на платформу Паддингтон. И поедет в Юнион Сквер в школу иностранных языков. Он вообще не знает о моем существовании. Он горд, что проводит вечера в Сохо, заходит в разные пабы, что попадаются по пути. А потом он отправляется в Кэмптон Корт(Campton Court), он занимается любовью в курортном отеле Брайтона. Он успешен, у него все получается, кажется, что он уже среди тех, у кого жизнь удалась.

Со времени той поездки прошло почти 20 лет. Я помню, что она начиналась экскурсией по городу. Как сейчас вижу, как мы с Сашей Полоцким едем на автобусе через арабский квартал, по улице (название забыл), там много маленьких магазинчиков, затем мимо Мраморной арки (Mayfair Arch), мимо Гайд парка(Hyde park), мимо Уголка ораторов (Speakers’ corner), мимо Букингемского дворца – и дальше, дальше, по маршруту, известному лишь гиду.

Многие из нашей группы приехали в Лондон впервые. И, как мне казалось, уже одного этого было достаточно, чтобы погрузиться в задумчивую восторженность: просто бродить по улицам, смотреть и удивляться.

Наш лондонский гид Джерри рассказывал столько нового и так увлекательно. Его голос, насыщенный тёплыми интонациями и остроумными замечаниями, наполнял салон автобуса. Он рассказывал о тайных уголках города, о событиях, которые здесь происходили, о людях, чьи имена давно стали легендой. Запомнить даже часть этих историй было невозможно. Да это и не требовалось: главное – впитать атмосферу огромного города.

Экскурсия длилась более трёх часов, и мы были в восторге – не столько от рассказов гида или улиц, мелькавших в окне автобуса, сколько от самого факта присутствия в Лондоне.

Для многих из нашей группы это была первая поездка в Британию, первый взгляд на город, который веками притягивал поэтов, художников, мыслителей, а главное свободных искателей приключений и удачи.

Именно это – осознание, что ты наконец то здесь, – погружало в состояние задумчивой восторженности. Хотелось выйти на каждой остановке, забрести в неприметный паб, затеряться в лабиринте улочек, прислушиваться к говору прохожих, впитывать каждый миг.

Мы ехали по Лондону – городу, который всегда казался мне воплощением свободы. Городу, где каждый камень шепчет о правах человека, где дух непокорности живёт в каждом переулке, где свобода – не абстрактное понятие, а воздух, которым ты дышишь.

Тогда, 20 лет назад, я не мог осознать всей глубины этого ощущения. Но сейчас, вспоминая ту поездку, я понимаю: Лондон подарил нам чувство, что мир огромен, что в нём есть места, способные пробудить в душе жажду открытий, восторг перед неизведанную и тихую радость от того, что ты просто есть, просто идёшь по этой земле, просто дышишь этим воздухом.

Между тем, возвращаясь в настоящее, поднимаюсь по ступенькам станции Паддингтон, и выхожу на улицу, и почти сразу останавливаюсь перед гостиницей «Касел Хауз». Так совпало, что именно здесь я жил тогда, почти 20 лет назад.

И теперь у меня бронь тоже в эту же гостиницу. Пока я стою у стойки администратора и получаю ключи от номера, подходит горничная и говорит по-польски, что нужно немного подождать. Она повторяет по-английски. Я располагаюсь за столиком в фойе, мне приносят чай с молоком.

И вновь возвращаюсь в пыльный и шумный автобус, крики и звон посуды, музыка, наверно “Madness” и вижу того человека, в котором узнаю себя. Мне очень хочется оказаться на его месте, вернуться в Лондон или в Пярну, где на бескрайних песчаных пляжах можно проводить отпуска, а потом на улицах города можно встретить девушек, которые вплетают в волосы цветы «Мы будем курить траву, любить и быть счастливыми – именно так, как поется в известной песне про поездку в Сан-Франциско.

Саша Полоцкий, устроившись у окна, фотографировал не переставая, не вникая в детали, он снимал все: приметные здания и обычные, улицы, памятники, парки, заборы, скверы, деревья. Можно сказать, снимал все подряд, не слушая гида. Наверно, хотел увезти с собой немного Лондона. Вдруг больше не представится такой возможности – побывать здесь.

А пока наша экскурсия продолжалась. Несколько раз мы останавливались в наиболее популярных местах. Нам показали дом Джимми Пейджа. Это викторианский таунхаус. А потом другой дом – в нем умер Джими Хендрикс.

По словам Полоцкого обзорная экскурсия всегда обо всем и ни о чем, поэтому после нее хочется вновь побывать в уже посещенных местах. «И зачем нам нужна была эта обзорка? Все равно я толком ничего не запомнил», – говорил Саша Полоцкий. – Это все равно что оглавление прочитать…»

Вышли из автобуса возле Вестминстера, потом от Британского парламента с Биг-Беном пошли пешком до Трафальгарской площади, потом дальше по улице Пикадилли и Лейстер-сквер.

Впереди, во второй половине дня было

чествование Севы Новгородцева – отмечание его

Дня рождения. Это было запланировано сделать в

Гринвиче. А пока мы ехали с экскурсией по городу.

Завершилась она через 4 часа в одном из колоритных

английских пабов с названием «Четыре короны».

Не удивительно, что назван он был в честь

легендарной ливерпульской четверки. Так заключил

один из наших самых продвинутых битломанов

Сергей Заленохин.

Неожиданно в пабе выяснилось, что, хотя День рождения Севы сегодня, но отмечание передвигается даже не на завтра и не на послезавтра, а на три дня. Поэтому остаемся пабе неограниченное число часов. А для остальных, для тех, кто не хочет оставаться в пабе, наш организатор Татищев предложил совершить креативную прогулку по Сохо и Коверт Гардену с посещением еще более привлекательных злачных заведений.

____ ___________ _________________ _________________ _______

Хотя и прошло с тех событий уже много времени, а черты людей с годами стираются, имена забываются, и теперь трудно твердо сказать: кто же именно был со мной в Лондоне? Конечно это были мои друзья и товарищи, любители послушать рок-музыку и западные голоса, выпить пива, перед концертом и после, и вообще любители неформальных тусовок. С этим все ясно. Но ведь помимо них со мной была еще и моя девушка, и даже больше – партнер и друг. Так кого же именно я пригласил с собой в Лондон?

Саша Полоцкий рассказывает, что я называл ее женой, это была Елена. Но сейчас это кажется смелой выдумкой. Тогда отношения с ней, как мне представлялось, были закончены. Поскольку мы не виделись, почти не звонили друг другу, и даже не присылали открытки ни с 1 мая, ни с Пасхой. Поэтому почему я поехал именно с ней нужно отдельно пояснить.

В Лондоне мы ходили по магазинам на Оксфорд роуд, а потом еще в пабы Сохо, и не только это! Лена ведь весьма экстравагантная девушка с запоминающейся внешностью и порой неадекватным поведением, поэтому спутать ее с кем-то довольно трудно.

Еще Полоцкий добавляет, что я был влюблен в неё и ничего не хотел про нее плохого слышать. «Ты что забыл? – восклицает Полоцкий – ты даже не хотел видеть, как она изменяет тебе с этим документальным чехом». Так он называл режиссера с киностудии «Баррандов», кажется.

Никто не хотел тебе об этом говорить, потому что это значило разбить серебряными молоточками твой хрустальный замок из сверкающих иллюзий. Пусть все идет как идет, а потом, когда Туманный Альбион растает в прошлом, когда мы вернемся на землю, и ты проснешься – тогда ты все поймешь. И осознаешь в полной мере, как она обманывала тебя… Это меня не удивляет, поскольку некоторые творческие натуры, еще недостаточно реализовавшие себя, обманывают своих близких или просто друзей, или совершают измену, что ими воспринимаются как акт самоутверждения – они испытывают от этого удовлетворение и само утверждаются. Это мои же рассуждения, которые пересказывал Полоцкий.

И в доказательство он привел вполне конкретный факт: особенно тебя обрадует, что ее встречи с чехом проходили по ночам в отеле, который назывался Baltimore House, она бегала от тебя именно на соседнюю от Паддингтона улицу. Это вообще неслыханная наглость! Так считает не лишенный романтизма Саша Полоцкий.

Возможно он преувеличил. Но все равно мне неприятно, что меня обманывали.

И это делалось в ответ на мою добрую волю, заключающуюся в приглашении отправиться в такую замечательную поездку.

Конечно Саша мог ошибаться, хотя он действительно общался со мной, пил вино, фотографировался… – но на самом деле это был не я. Это был тот – другой, который во мне сидит и считает, что он – победитель. Теперь я называю его двойником. Он прожил мою жизнь, так запросто и непринужденно, путешествуя в Сан-Франциско и в Сингапур, собирая радости и не зная печали. Он забрал все лучшее, что было в прошлом, а что не смог взять – бросил. Рассовал по ящикам письменных столов, по картонным коробкам на антресолях, сложил в шкафах и просто на каких-то полках. Теперь я нахожу свидетельства той жизни в виде квитанций, музейных билетов, рекламных проспектов и журналов, туристических листовок и буклетов. Еще фотографий и почтовых открыток, постеров, рисунков и туристических схем. Оставаясь один, когда уже за полночь, интересно, порывшись в коробке, достать и развернуть конверт, и медленно внимать оттуда ваучер или кассовый ордер и удивляться: неужели это было и со мной? Неужели я побывал в том месте и в то время? И оплатит этот счет?

Конечно, это был он, этот беспечный победитель, он путешествовал везде, ездил по миру с Еленой и в конце концов испортил с ней отношения. Просто решил больше с ней не общаться. Ему безразлично, ему совершенно все равно до того, что я ведь по-настоящему, искренне любил ее. И хотел быть с ней. И не только, еще я хотел, чтобы мы были вместе. И еще в таком замечательном месте как Лондон. Не разлучались, а ходили по тусовкам и магазинам вместе. Все время вместе. Разве это не радость?

Я познакомился с ней, когда еще был студентом. Время было простое, мрачное и в целом спокойное. Теперь я это понимаю, потому что все светлое и яркое оказалось впереди.

Летом мы ездили на Азовское море в курортный город Бердянск. Тогда у подавляющего большинства наших соотечественников не было шансов перебраться через «железный занавес». И приходилось удовлетворяться местным туризмом. Сколько еще пройдет времени, прежде чем мы полетим на Сейшельские острова, и только тогда действительно откроем мир тропических пляжей и теплых ветров.

Оттуда мы возвращались в московский шум и суету, отдохнувшие и счастливые.

Прошло, кажется, совсем немного времени, годы оказалось спрессованы одно мгновение, если смотреть на них из будущего. Но пока мы живем это время – мы меняемся. Изменился прежде всего я сам, это произошло незаметно для меня. Я стал другим. И поехал осваивать Елисейские поля уже другой человек.

Дальше шли галереи Италии. Но в этом празднике я уже абсолютно точно не участвовал. Музей Прадо и Понт дю Гар – вехи наших открытий и точки отсчета. Ездил туда мой совершенный двойник, это его стиль. Этим он себя утверждал.

В те годы всё складывалось настолько успешно, что теперь, в сложных условиях закрытого почти мира, трудно вообразить, что легко можно полететь с тропических островов Индийского океана, таких как Сейшелы или Маврикий, в Западную Европу. Конечно, в этом ничего удивительного для олигарха, но я таким не был и никогда не задумывался – не мечтал о миллионах и яхтах. Так живут те – другие. Как-то раз мы зашли на модельное шоу в Милане и там мы увидели именно тех, у кого жизнь удалась. И еще прошли мимо них на причале приморского городка Сан Тропе, где пришвартовано много белоснежных и разных других яхт.

Теперь оглядывая собравшуюся на улице публику, я подумал, что наверно многим из этих людей хотелось бы почувствовать себя владельцами тех белых кораблей. Но увы, каждому – свое.

SHOW MUST GO ON

Когда я слушаю эту неумирающую песню, представляю, как в наплывающих сумерках загораются огни и начинается шоу больших городов, которое не закончится никогда. Он (исполнитель) так думает, что шоу будет продолжаться вечно, только он так думает. И даже когда его не станет, когда он умрет – оно все равно будет продолжаться.

Ему так казалось, потому что он так жил: на полную катушку, с раннего утра и до позднего вечера, не жалея себя, словно сил хватит на вечность. И теперь еще шаг, еще год и эта вечность станет реальностью.

А когда его не будет? Когда он уйдет, то шоу все равно будет звучать и сиять. Даже сейчас, взглянув на него, невозможно вообразить, что без него “Show must go on” («Шоу должно продолжаться») остановится. Его жизнь словно продолжение красочного ослепительного шоу. Он верил, что так будет вечно.

Но все оказалось иначе. И виной тому его беспечность и безразличие. Дальше он разбил, уничтожил свой хрустальный мир. Ослепительный пылающий шар сорвался с невидимой нити и упал на землю, и разбился на тысячи осколков. Так он представлял свою трагедию. Но самое важное не доводить до того экстремального состояния, когда нить не выдержит напряжения и порвется. И шар уже не сможет описать очередную амплитуду и после одного из больших колебаний полетит, сорвавшись куда-то в сторону и вниз…

Все предвещало скорый конец, но шоу пока еще продолжалось.

Дальше начиналось другое представление, уже из понятной нам реальности. И главное в ней была моя тогдашняя подруга, партнерша и спутник. О ней тогда я думал больше всего. Она занимала мои дни и мечты. Но наши встречи тоже были обречены. И хотя мы не хотели видеть предрешенности в наших любовных отношениях. Она все равно была.

Словно во сне, а скорее всего это был действительно сон, Ирина уходила все дальше и дальше. Я видел, как она идет по стеклянному коридору. По сторонам только витрины и зеркала, и еще яркие огни, неоновых лампочек, отсвечивающих синевой. Как только она дойдет до определенной точки, стекла превратятся в тысячи осколков и рухнут на пол. Это точка невозврата. Нет формулы или алгоритма, чтобы вычислить эту точку. Ее находят только экспериментальным путем, и уже не имеет значения, когда точка невозврата достигнута. Уже ничто нельзя вернуть. Она в это же миг пройдена. И процесс разрушения начинает прогрессировать на глазах. Стекла превращаются в пыль и мелкие блестящие осколки.

Стеклянный коридор как раз именно то место, где она, по-видимому, и миновала точку невозврата.

Теперь я очень сожалею об этом. Вместо зеркал, огней и стекол я вижу зелень и широту альпийских лугов, вижу темный хвойный лес и сверкающие водопады небольшого альпийского городка Лаутербруннена. Всплывают четко отпечатанные в памяти конкретные названия ( Интерлакен и Майринген) и картины смешиваются с воображаемыми образами, людьми и предметами и кажется, что сон приобретает реальность. Я вижу действительно Лаутербруннен , я прогуливаясь по его единственной улице и любуюсь снежными вершинами трех самых известных гор. В центре – Юнгфрау, третья по высоте вершина Бернских Альп, рядом расположились еще два великих горных пика – Айгер и Мёнх. А дальше начинаются ярко-зеленые луга, шумят ручьи, водопады ударяются о камни и создают водяные облака. Все так естественно и реально, что кажется, что ты вновь оказался в тех местах.

Иду дальше по улице этого курортного альпийского городка и вижу на открытой веранде небольшого ресторана женщину. Она сидит в кресле с высокой спинкой, на ней черное платье. Её фигура стройна, но суховата, лицо испещрено морщинами, а руки, покоящиеся на подлокотниках, выдают возраст – ей, должно быть, за семьдесят, а может, и за восемьдесят. Но в осанке, в линии подбородка, в разрезе глаз читается былое очарование: когда‑то она была довольно красива. На голове у нее черный платок, а на столе перед ней высокий бокал с игристым вином. Блестит камень в перстне и еще какие-то драгоценности может серьги или колье, сверкает браслет, когда она поднимает бокал.

А рядом с ней в соседнем кресле молодой человек. Ему наверно, лет в тридцать или сорок. Их разница в возрасте бросается в глаза, он тоже во всем черном, во фраке. И перед ним одинокий бокал с вином. Они молчат. Они смотрят на величественные горы со снежными вершинами, на зеленые луга и на реку и водопады – на все природные красоты этого ущелья.

Видимо эта немолодая женщина вспоминает былые годы, которые проводили на этом горном курорте. Может она приезжала кататься на лыжах. Она вспоминает

былые годы – когда жизнь казалась бесконечным праздником.

Они приехали сюда на несколько дней. И это, возможно, последняя встреча с природой, горами, звенящими водопадами и ручьями перед тем как отправиться к конечной остановке. И партнер должен поддержать ее в этом последнем свидании с уходящей прошумевшей жизнью.

Пора сказать прощай альпийскому ветру и горным красотам, время короткого визита вышло, сейчас официант принесет счет, они сядут в машину и уедут.

Наблюдать за необычной парой мне больше не было возможности. Нужно было спешить обратно в отель, чтобы собрать вещи, погрузить их в багажник, сдать номер и ехать дальше. Но прежде мы решили задержаться Лаутербруненне еще на несколько часов.

В итоге нам удалось совершить прогулку по сельской местности, лугам и подняться на подъемнике на одну из вершин. И только после этого выехали на трассу. Мой второй пилот изучал карту.

Мы направились через Бернские Альпы в сторону Санкт-Морица. На первый взгляд городок своим спокойствием и тишиной похож на закрытый санаторий для советского партийного руководства. Но проходя дальше видишь спортивные сооружения и вспоминаешь, что Санкт-Мориц – столица Зимней олимпиады.

Наш маршрут проходил через перевал Зустен (Susten ) не такой и высокий всего 2222.2 метра до города Вассена, но очень живописный, залитый солнечными лучами и поросший вековыми елями. Подниматься было гораздо легче, чем спускаться, поскольку, в частности, при спуске перегревались тормоза, а у Лены, моего второго пилота снизилось от резкого изменения высот кровяное давление. Она побледнела и просила не останавливаться, а скорее спуститься вниз.

А потом, уже после Санкт-Морица мы поехали в другой известный любителям шахмат горный городок Мерано. Там проходил матч за первенство мира по шахматам. Встречался легендарный гроссмейстер Корчной с владельцем шахматной короны советским гроссмейстером Карповым. Мы живо вспоминали это противостояние между свободным миром и представителем тоталитаризма, когда поднимались по горному серпантину, а потом спускались в долину, чтобы попасть в Инсбрук, который мы выбрали для ночлега.

На следующий день уже остановились в лыжном курорте Оберстдорфе. Запомнились ещё пустые подъемники, потому что только ранняя осень, и шумные по вечерам ресторанчики на мощеных булыжником улицах закрыты. Дальше мы планировали ехать на ярмарку в Тюбинген. чтобы посмотреть шоу фейерверков и купить что-нибудь из одежды на рынке. К сожалению, аутлет найти не удалось, записанный в блокноте адрес оказался неправильным, а какой-то немец с тротуара долго объяснял и показывал куда ехать, но все это было так длинно и путанно, что мы отказались от этой затеи.

Мы свернули на локальную дорогу и вскоре вернулись на знакомый автобан, идущий на восток. Мы вошли и в заключительную фазу нашего путешествия – возвращение.

Теперь от этих путешествий остались только обрывистые воспоминания, всплывающие при рассматривании фотографий. Неужели жизнь уже прошла, и мы больше не увидим водопадов и тропических пляжей, не проедем по лесной дороге в карельских скалах?

Песня “Show must go on” – Фредди Меркьюри – звучит из неведомой тьмы словно свет погасшей звезды. Это призыв покинувшего нас музыканта – «Шоу должно продолжаться» – несмотря ни на что.

Его уже нет с нами. Но на самом деле его нет только физически, а дух его летит рядом, заполняя вселенную именно этой мелодией “Show must go on”. Он понимал, что неизлечимо белен, что скоро умрет. И он оставил нам эту песню как завет и призыв: пусть меня нет, но шоу должно продолжаться. Несмотря ни на что шоу должно продолжаться. Немногим дается такое счастье: оставаться с людьми после смерти.

ПУТЬ в БЕРЛИН

Путешествие в Лондон началось в Брест-Литовске. Там наша веселая, сплоченная на основе любви к рок-н-роллу и алкоголю компания погрузилась в двухэтажный автобус (нет, это был не лондонский дабл-деккер) и стартовала в направлении Берлина. Участники группы, их набралось почти 70 человек, а если быть точным, то именно 66, разместились по всей длине салона и прильнули в интересе к окнам, там другая – европейская жизнь, ровные газоны и чистые набережные, а другие участники – это была именно та часть энтузиастов, которая особенно влюблена в жизнь – сразу достали припасы и принялись за пиво.

За остаток дня и часть ночи мы пересекли Польшу. Удачно, учитывая узкие дороги в восточной части и тяжелый трафик.

Первая остановка в Берлине. Нас привезли в какой-то пригород и высадили на пустынной улице. Наверно, эта территория прежде относилась к восточной части. Дома с одинаковой планировкой, очень много зеленых насаждений, каких-то кустов и клумб с цветами. Не знаю почему, но взглянув на унылую скучную улицу с однотипными домами, я подумал о Лене, может быть, этот вид напомнил мне Воронеж, когда-то ее любимый, даже родной город, об ужасной жизни в котором она много рассказывала. Именно там и появилось у неё стойкое желание уехать навсегда из России.

А потом, когда наступила перестройка, его удалось реализовать, поскольку неожиданно выяснилось, что у нее имеются немецкие корни. Хотя бабушка и родилась в России, точнее в Украине, но ведь прадедушка и прабабушка приехали из Германии еще до революции, они были одними из первых переселенцев. Осваивали земли, сажали сады – они вели хозяйство где-то в Юго-восточной Украине, между Мариуполем и Бердянском. Потом их ферма была разорена большевиками, а они сосланы на Урал.

Немецкие корни еще предстояло документально доказать. Этим она и занималась. С того времени до нашей эпохальной поездки прошло почти 15 лет. Все это время Лена довольно интересно и успешно прожила в Германии и называла теперь эту страну своей родиной.

Оставаясь любознательной и активной, она успела побывать во многих больших городах, объехала почти всю Западную Европу. Но так и не добралась до Лондона. Да, вот все как-то не складывалось: только серьезно задумалась об Англии, думала туда во время осеннего отпуска поехать, уже и цены на туры посмотрела, но тут приглашение знакомого начальника почты: он звал составить компанию в рандеву в Тунис, как откажешь? Да тут еще одна приятная неожиданность: пакетный тур попался на распродаже с большой скидкой (60%)– такое нельзя пропускать! Опять приходилось Англию откладывать. Получалась печальная картина: за 15 лет она так и не смогла из своего провинциального городка (название Пфейрзац, находится где-то под Штутгартом) доехать до Британской столицы. А было всего-то рукой подать…

А теперь выпал такой редкий удачный случай: можно поехать со мной на автобусе и прямо из Германии. Она обрадовалась, когда я рассказал ей о нашей поездке. Помню, что не ожидал, совершенно не ожидал, что она сразу прямо так и скажет: я всю жизнь мечтала побывать в Лондоне!!! И поэтому ты непременно должен пригласить меня. И чтобы не разочаровывать девушку, я так и сделал. А еще купил ей билет и оплатил гостиницу. (неоправданная и неуместная щедрость, но тогда это представлялось нормой.)

Елена Румиш ( ее новая фамилия в Германии, а в Советской России она была Денисова) была рада. Все складывалось просто замечательно. И как не воспользоваться такой возможностью, тем более немецкой женщине, отличавшейся меркантильностью и экономностью. Это как бы национальная черта. И нужно ей следовать, если хочешь стать настоящим немцем! (или, точнее, немкой!)

Она присоединилась к нам в небольшом уютном городке неподалеку от Ганновера. Стояла на перекрестке как обычная студентка, возвращающаяся с фитнеса. С небольшой сумкой на ремне через плечо. И наш автобус подхватил ее словно запоздалого пассажира.

После нешироких зеленых улиц провинциального городка, мы выехали на трассу (А1) и вскоре остановились на одной из заправок. Обычно вокруг них строят целые центры для отдыха, покупок и питания, которые называются “rest areas”. Там мы пообедали, размялись и уже готовы были двигаться дальше, но в этот момент перед нашим автобусом появились полицейские. Оказалось, что у автобусников неправильно оформлена страховка, и поэтому дальше ехать на этом автобусе мы не можем.

Никто не встал, когда нам предложили покинуть салон. Полицейские молчали. Напряженная тишина. Лена в этот момент заявила мне, довольно язвительно и капризно, что «это ты виноват, что вовлек меня в это сомнительное путешествие на неисправном автобусе». И еще добавила, что она вовсе не собирается ночевать в грязной придорожной гостинице для водителей траков…

Мне не понравилась такая реакция, в общем то, на обычную дорожную проблему, но я промолчал. А потом вспоминал, что это был первый сигнал, что поездка будет неудачной.

Это был шанс. Можно было сразу заявить, что нам, в таком случае, лучше не ехать в Лондон вместе, тебе лучше сойти с автобуса и добираться авиатранспортом! (именно авиатранспортом: вертолетом, планером, дирижаблем еще каким летательным аппаратом, у них в Германии полно технических вариантов) Или вообще вернуться назад, в свой Пфейрзац дабы мы еще не покинули страну. Она бы не согласилась, но вести бы себя стала иначе: не устраивать мне сцен и не высказывать упреки, что ее интересы не учитываются.

Теперь сожалею, а ведь мог бы еще тогда поставить точку. Сразу не сойдешь со взлетной полосы, если вознамерился взлететь – я, помню, воображал себя сверкающем титановыми деталями лайнером. Или венным перехватчиком (как ЯК-истребитель у Высоцкого), который уже не остановить.

Изначально эта история должная была развиваться совсем иначе. Поскольку вместо Елены я планировал поехать совсем с другой девушкой. Но к старту поездки она оказалась не готова, что меня очень огорчило. И чтобы как-то поднять себе настроение и заполнить неожиданно образовавшуюся пустоту, я позвонил без всякой надежды на положительный ответ Елене. Но все оказалось точно наоборот: они вцепилась в мое предложение, словно находилась в полном отчаянье, что уже никогда не будет в Лондоне. Вдохновленный я мысленно согласился, что это путешествие для нее как фолл последней надежды.

Подождав еще немного, полицейские развернулись и покинули салон. Проблема с автобусом ставила наше путешествие на грань катастрофы. Мы по-прежнему стояли на паркинге, кто-то курил рядом, кто-то просто гулял. К счастью все разрешилось хорошо и довольно быстро.

Через несколько часов наш автобус уже въехал на окраины Амстердама. Звучала из чьего-то мага “Shocking Blue”. Страховку прислали по факсу, в ближайшем деловом центре нашли открытый офис, туда из Каунаса отправили копию полиса, что вполне удовлетворило немецких полицейских. Они пожелали нам на прощанье веселых каникул на берегах Темзы! Мы дружно ответили: Rammstein forever!

Теперь мы ехали по Голландии и пили голландское пиво. Наверно, «Амстел» или «Хайникен». Закупались в местном супермаркете, глаза разбегались от разнообразия марок и видов, а руки так и хватали новые и еще неведомые красочные банки с такими соблазнительными названиями напитков, которые хотелось протестировать, прямо не отходя от кассы.

Твёрдо решили, что когда в Амстердаме заселимся в гостиницу желательно с видом на канал, то пойдем на прогулку и будем кататься на кораблике. Где же широко известная улица Красных фонарей? Где же это замечательное место, где можно пообщаться с девушкой и покурить травы, при этом не таясь и не опасаясь быть схваченным полицией?

Впрочем, это были только мечты, мои безумные мечты. Поскольку рядом со мной, в соседнем кресле сидела любимая женщина и меня поэтому не особо интересовали развлечения на улице Красных фонарей. Тем более что это удовольствие весьма недешево (500 E), но одновременно и сомнительно, если судить по внешнему виду жриц любви, выставляющих себя в окнах домов на обозрение пьяной и обкуренной публики. На прилегающих улицах и в многочисленных барах можно найти более симпатичный товар по более выгодной цене. Этим потом и увлеклись двое энтузиастов нашей группы.

Недолго думая мы с Леной решили заняться сексом прямо в автобусе. Для этого переместились на последний ряд. Товарищи по путешествию могли быть в некоторой степени смущены, если делать это у них на глазах. А на последнем ряду вполне подходящее место для тех, кто давно не видел друг друга, не обнимал не целовал и не проникал внутрь.

Удивительно и противоречиво то чувство, которое возникает при встрече после долгого расставания. Сколько не виделись! Столько, кажется, хочется сказать, рассказать, поделиться, а вот настает этот миг, и ты молчишь как рыба. Все слова и мысли куда-то улетели. Уже бесполезно вспоминать. Лучше просто спросить о погоде или о пробках в городе. Лишь бы как-то поддержать разговор.

– Ты где оставила машину? – спросил я, когда она вошла в автобус и села в кресло рядом.

– Я доехала на автобусе, от вокзала совсем недалеко. Машину оставила дома. Здесь дорого на местной парковке. Лучше ехать на поезде.

– Конечно, на поезде…,– сказал я и расстегнул у неё зиппер на джинсах.

ОТКРЫВАЯ ТУМАННЫЙ АЛЬБИОН

Еще задолго до поездки на День рождения к Севе, у меня зародилась мечта – побывать в Лондоне. Помню, как в 70‑х или 80‑х, слушая передачи Би‑Би‑Си, я ловил себя на дерзкой мысли, что смогу когда-нибудь пройтись по улице Странд(Strand) до Буш‑Хауса (Bush House), где прежде располагалась Русская служба радиостанции. Сева так сочно и соблазнительно произносил почтовый адрес пост-офис 76, Стренд, Лондон ).

Тогда эта мечта казалась почти безумной. «Железный занавес» надёжно отделял нас от Запада, и путешествие в Лондон представлялось чем‑то из области фантастики – доступным лишь избранным, словно ключ от потайной двери в иной мир.

Через несколько лет, когда далёкие страны стали доступны и каждый россиянин мог свободно путешествовать, я составил для себя глобальный туристический план, который заключался в том, чтобы побывать сначала во всех столицах мира и прежде всего в европейских, а потом уже проехать и по самим странам. Это был список из 195 стран. Возможно я был несколько наивен, думая, что составлением списка стран и выполняя его по пунктам можно узнать мир, но это было тогда – в самом начале поездок.

Поэтому открывая Туманный Альбион, посещением именно Лондона, я чувствовал себя почти чемпионом. Поскольку все-таки это одна из столиц мира, которую разве сравнишь с Любляной или Братиславой, хотя это тоже замечательные города.

Хорошо помню, что как узнал о готовившимся путешествии в Лондон сразу же записался в его участники. Идея мне очень понравилась, я прямо загорелся ей, воображая, как буду гулять по Трафальгарской площади, а потом может быть еще удастся проехать по стране: добраться до Оксфорда и Дувра. В то же вечер я был настолько охвачен мыслями что скоро увижу Лондон, что прямо был готов начать собирать чемодан, хотя до старта оставалось еще три месяца.

Подготовка началось с формирования списка участников и затем обсуждения маршрута. По Европе мы намеревались ехать на автобусе и побывать во многих городах (список горячо обсуждался, там были Амстердам, Берлин. Брюгге и Кельн – они вошли почти единогласно. Было предложено, что каждый участник составит свой вариант, а потом счетная комиссия выберет наиболее часто названные города) .

Наконец с городами, кажется, определились, даже показалось, что о Дне рождения Севы позабыли. Впрочем, Татищев заявил, что все-рано в ходе движения придется вносить изменения, так что пусть те участники, чьи города не вошли в список, особе не расстраиваются – все еще может измениться и ни раз!

Стало понятно, что настоящие путешествия не планируются в тихой пыльной комнате – они создаются в пути и в процессе освоения дороги. И это еще раз подтверждает тезис, что движение – это жизнь, а в путешествии еще и интересная!

Фаны клуба Новгородцева сделали еще один шаг к реализации ежегодной встречи клуба слушателей Русской службы Би-би-си. Приближалось 9 июля.

Особенно не углубляясь в прошлое, скажу, что увлечение заграничным радио приобрело с начала 70-х и до 90-х всесоюзный размах. Радио слушали везде. Кто гулял по парку с приемником в руках, из которого раздавалось характерное шипение и треск, и еще сквозь эти шумы продирался голос иностранного диктора с западным акцентом. А кто-то беззаботно сидел на скамейке, другие предпочитали оставаться дома, на кухне, кто-то уезжал за город, чтобы быть подальше от глушилок. И судя по географии членов нашего клуба, «вражьи голоса» слушали во всех городах Советской России.

Об этом позднее, в интервью журналистам Би Би-Си, которые снимали фильм о Русской Службе, делали это прямо на празднике чествования Севы, сказал Саша Полоцкий. Ему повезло поскольку киношники подошли к нему с включенной камерой, и ему ничего не оставалось кроме как убедительно, точно и прямо сказать, что увлечение западным радио было вызвано дефицитом правды и жаждой свободы. Мы задыхались от лжи, теряли веру в правду, и уже казалось, что нам не победить.

В нашей стране, – продолжал Полоцкий, – во времена Советской власти во всех средствах массовой информации царила тотальная ложь. Как еще защититься от повсеместной пропаганды? Ответьте! Как еще, если только не использовать альтернативные источники. Тогда создаваемый и продвигаемый официоз будет сначала нейтрализован, а потом медленно и с каждым днем все быстрее начнет отступать. Пока не превратиться в грязную пыль…

И прежде всего те, кто слушал Битлз, – распалялся Саша Полоцкий, – те, кто собирал записи Роллингов и Цепеллинов, именно эти люди и стали постоянными слушателями одной из самых известных программ – передачи о рок-музыке на волнах русской Службы Би-Би Си, вел которую именно Сева Новгородцев. К нему мы и приехали, его и собираемся чествовать, – закончил свое выступление Полоцкий.

Теперь вспоминая его и сравнивая с просмотренным фильмом, видишь, что на пленке он получился еще ярче и убедительнее, чем звучал тогда на знойной поляне перед домом Севы.

Многие наши соотечественники в большинстве своем так и остались просто слушателями радио. Мой сосед Виктор Перестукин гулял вечерами по тополиной аллее на Фрунзенской набережной с трескучим и шипящим транзистором. Ему было безразлично, что подумают выходящие из министерства обороны советские офицеры, но он как и многие не решался не только обсудить свежую информацию, но даже сказать об этом кому-нибудь (даже жене). Люди боялись, что вездесущие «органы» услышат, зафиксируют и потом привлекут. (Этот страх поселился в их душах еще со сталинских времен.) Они так и остались наедине со своими приемниками, максимум, что они могли себе позволить – это обмолвиться с друзами и знакомыми что говорят в свободном мире о правящей власти.

А что же? Могло ли быть иначе? Других возможностей советским людям тогда не представлялось. Из-за страха маленького человека перед Большим братом или рабской боязни подвергнуться наказанию за неодобренным начальством поступок – люди предпочитали помалкивать об услышанном.

Как ни удивительно, но среди моих товарищей об этом страхе знали только понаслышке. Сколько времени прошло после мрачных лет репрессий! Другое поколение – другие взгляды. Поэтому слушатели программ Севы Новгородцева и организовали свой фан-клуб, они решили встретиться и познакомиться, а потом общаться и проводить даже коллективные вечера дружбы и пива. Об этих знаменательных событиях имеется целый сборник историй, поскольку каждый участники этой неформальный тусовки рассказывает исключительно свой вариант, в котором главное описание как именно он стал фаном клуба ночных передач и что ему это стоило, сколько испытать и пережить – радостей и огорчений.

Забрезжило перестройкой, власти объявили наступление гласности и демократизации. Заканчивались 80-е годы. Мало кто верил, что уже через два-три года сможет уехать не только в Лондон, но даже в Нью-Йорк. Как раз именно в это время и зачитал Сева в своем полуночном эфире письмо одного слушателя с предложением ко всем начать переписку и так познакомиться. Далее звучал почтовый адрес куда каждый желающий найти единомышленников может направить письмо. Немного необычно было, что с такой инициативой выступил слушатель из северного городка Медвежьегорска (находится между Мурманском и Санкт-Петербургом), но это не принципиально поскольку Сева прочитал в эфире его адрес, а потом еще и повторил в следующей передаче. Так началась история фан-клуба. А вскоре рухнул Советский Союз.

По этому поводу Полоцкий заметил, что был очень удивлен, что указан адрес в каком-то Медвежьегорске, поскольку проще было бы сказать, чтобы писали прямо на Большую Лубянку д. 2.

У него даже есть история про поездку в этот самый Медвежьегорск. Сколько он туда добирался и с какими приключениями и что в конце концов в указанной квартире нашел. Велико было его желание докопаться до истины – увидеть где и как живет тот таинственный Константин Федотов, который как бы и заварил кашу с созданием рок-информационного объединения.

Ничего удивительного, люди по-разному смотрят на происходящее. Поэтому у каждого рассказчика (участника фан-клуба) имеется своя история о прослушивании передач, потом написании писем с ответами на угадайки ( своеобразные квесты), отправке их в туманный Лондон и потом напряжённого ожидания: что же теперь будет? Придут за мной или нет? Вызовут «куда следует» или нет?

Только после личного знакомства или первой нашей клубной встречи многим стало понятно, что никому по большому счету не интересно чем мы тут занимаемся и никто не собирается следить за нами и ставить всех на карандаш.

Помню, что тогда я совсем не интересовался этими историями, не стремился докопаться до правды или выяснить где же реальные события, а в чьих словах больше фантазии, чем реальных вещей. Тогда мне все это было почти безразлично. Теперь я сижу и прочитываю письма фанов с кривым неразборчивым почерком, вместо того чтобы уехать в кругосветное путешествие. Теперь, когда уже догорела эпоха, понимаю, что это имеет большое значение.

Об этой встрече в Лондоне мы задумались еще год назад, на прошлой июльской поездке в Нижний Новгород, когда и возникла эта безумная, как многим тогда показалась, идея отметить следующий день рождения Севы в столице Туманного Альбиона. А собственно где же еще? Какие еще варианты? Ведь Сева живет в Лондоне, и сколько лет мы слушаем радио Би-би-си, которое вещает именно из Лондона, а еще ведь Лондон, помимо всего прочего – столица мировой рок музыки. Так что решено было отправиться в Лондон!!! И предложил это наш бессменный и неутомимый организатор – Алексей Татищев.

Он изначально задумал это путешествие не просто как поездку к Севе в Лондон, а как настоящий познавательно-развлекательный автобусный тур по всей Европе. Многие из участников еще ни разу не были за границей, у других заморские вояжи ограничивались пляжным отдыхом в Турции или в Египте. И вдруг такое потрясающее предложение: на неделю в Лондон и еще неделя по столицам и городам Европы. От такого голову снести может.

В ходе подготовки выяснилось, что у некоторых записавшихся не было даже заграничных паспортов. Для них обычная Хургада оставалась таинственной заграницей. А теперь они увидят Лондон – крыша точно поедет! Почти также как у меня десять лет назад, когда я впервые оказался в Риме. И вообще тогда я был впервые в Европе.

Мне было проще, поскольку сложность поездки в Лондон заключалась для автобусников еще и в том, что им помимо получения Британской визы нужно было еще получить Шенгенскую. А для подготовки документов и сдачу их в консульство времени не осталось. На следующей неделе нужно выезжать, а у половины участников нет шенгенских виз. Поездка оказалась на грани срыва. Татищев был шоке. Месяцы подготовки насмарку, а главное пропадала сама идея – отпраздновать день Севы в Лондоне.

Последним шансом стало решение написать письмо в Британское посольство, самому послу и отправить его через Би-Би-Си с просьбой оказать содействие в получении шенгенских виз в Германском консульстве. Надежд никаких.

Но в самый последний момент Татищев получает из Лондона сообщение, что письмо подготовлено, но получить его в Британском посольстве обычным путем т.е. через почту он не может из-за бюрократических оформлений этого письма в канцелярии время будет потеряно, и все окажется напрасной суетой. Поэтому представитель посольства предложил не оформлять получение письма , а просто перебросить его через ограду прямо в руки как бы случайно там проходящему Татищеву. Что и было сделано.

Теперь поездка зависела от Германского консула! Какие надежды? Разве можно получить Шенген за три дня, да еще для какой-то абстрактной группы! Но имя Севы Новгородцева сотворило чудо! Немцы, прочитав просьбы британцев, визы дали сразу!

Тогда мы окончательно поверили, что наше дело правое и успех будет за нами и мы будем в Лондоне.

История с получением виз с одной стороны показательна, если говорить о популярности Севы, но с другой наводит на печальные мысли о том, что люди по-прежнему полностью зависимы от бумажек, называемых «визы». Я спросил об этом у Полоцкого.

– Что думаешь, дорогой друг, о тех людях, которые очень хотят увидеть мир, но даже не побеспокоились получить ни загранпаспорт, ни визу?

– Мне непонятен такой пофигизм, – сказал Полоцкий. – Но, если взглянуть на тех именно, тех конкретно, у которых это происходит, точнее ничего не происходит, то все становится понятно. Мечты и только! Никаких попыток сдвинуться с места. И еще они твердят: какие у провинциалов шансы?!

Они постоянно противопоставляют себя столичным. Наверно потому, что столичные жители в большинстве своем несколько иначе смотрят на мир. И сразу прилагают максимум усилий, чтобы получить паспорт. А эти только рассуждают…

Он еще долго говорил о заграничном паспорте, об этом дубликате бесценного груза, в общем, и в частности, какие неожиданные проблемы в связи с оформлением документов возникли у него.

Уже не слушая, я вспомнил свою первую заграничную поездку, более чем десятилетней давности. Она стала большим событием в моей жизни. Маршрут включал недельный отдых в уютном курортном городке на побережье Эгейского моря – в Пезаро. Это название врезалось в память до глубокой старости, я не мог забыть те суматошные пьяные дни. Тенистые улицы и широкие песчаные пляжи, гавани с яхтами и набережную с многочисленными ресторанчиками. Впрочем, этот городок очень похож на многие другие курортные городки Италии, но тогда весь мир для меня ограничивался именно этим – Пезаро.

На огромном экскурсионном автобусе мы приехали в него из Рима. Там прожили несколько дней, совершив поездку через Флоренцию в Венецию, и еще потом в Сан-Марино.

Столько впечатлений! Но одно разочарование. Я был опять один. Может быть потому, что в тур я отправился в определенной степени спонтанно, поскольку сначала я планировал ехать с Леной, но она непонятно почему неожиданно отказалась, хотя мечтала об Италии и сколько раз говорила мне об этом. И объяснила это тем, что она летит в Германию решать вопрос подтверждения этнической принадлежности. Так сразу? Меня такой внезапный поворот мало того, что огорчил, он даже вывел из равновесия. Мне стало как-то безразлично, неинтересно, и еще я тогда впервые почувствовал какую-то обреченность в наших отношениях. Словно заглянул в пропасть, подойдя к ее краю совсем близко.

Когда мы прилетели в Италию (вместо подруги со мной поехали коллеги с работы со своими подругами, они почти сразу уединились или откололись, оставив развлекаться меня одного) я сразу почувствовал, что вошел какой-то иной мир, и теперь словно инопланетный пришелец гуляю по тенистым улицам, ведущим от пляжа к центральной площади с парком и захожу в каждый ресторанчик, чтобы пропустить рюмку кальвадоса или вермута. Полумрак и прохлада бара остаются, а я иду дальше по жаре под ослепительным солнцем и голубым небом.

Потом увлеченно и с удивлением и скупал журналы с обнаженными красавцами. Их продавали в каждом газетном киоске, и стоили они ничтожные копейки. После рассматривания соблазнительных сцен соития, хотелось отправиться на отдельный специальный пляж, где загорают натуристы, и о котором мне кто-то из нашей группы рассказал. Расспрашивая о дороге туда, я даже нашел на набережной компаньонов, это были ребята из Германии или из Америки, толком не разобрал, да это было и неважно, потому что они все равно отказались со мной ехать хотя я обещал оплатить такси. Они засмеялись и сказали, что и здесь мне тоже можно так загорать, можно особенно в таком состоянии. И действительно к тому моменту я уже здорово накачался вином. Поэтому отправился в пиццерию обедать, а потом купаться на общественный пляж. Хорошо, что по пути от переизбытка вина мне захотелось спать и я повернул в сторону отеля, и в результате не совершил никаких безрассудных поступков. Что тоже хорошо.

Полоцкий между тем замолчал и смотрел на меня с некоторым удивлением. Оказывается, он спросил меня про ночную дискотеку, где мы тоже намеревались

побывать.

– Конечно мы пойдем на дискотеку в Сохо, – ответил я Полоцкому, и он радостно засмеялся. – Мало того, мы еще побываем в легендарном клубе «Фламинго»

Три месяца ушло на подготовку документов, сбор денег и получение британских виз. С Шенгенскими все было не так просто.

Начался тур в Брест-Литовске, где наша веселая братия загрузилась во внешне шикарный автобус какой-то прибалтийской транспортной компании, (из Каунаса приехал) и тронулась через Польшу в Берлин, затем в Амстердам, потом в Брюгге и, наконец, в город Кале, чтобы переправиться на пароме через Ла-Манш, и прибыть в столицу Англии. И там закончить. Но только первую часть путешествия!

Вторая часть маршрута – возвращение, эта часть обсуждалась особенно долго и шумно – и наконец было решено, что мы поедем через Гент, Мюнхен, Прагу и Варшаву. (Среди участников оказалось немало желающих прогуляться по баварской столице, выпить настоящего баварского (именно такое привозили Штирлицу) и пройтись по маршруту участников Пивного путча).

Поскольку для многих это было первое путешествие в Европу, средневековые улочки Гента, древние соборы, каналы Брюгге поражали воображение. А пивные Мюнхена, особенно, кажется Левенбрау, не говоря уже о Хоффброй Хаусе, оставили неизгладимое впечатление на всю оставшуюся жизнь. «Жаль, что Октоберфест еще через два месяца, не продержаться…» – говорил наш пивной энтузиаст из Нижнего старина Ёффе. И с ним нельзя было не согласиться.

Пока шла подготовка к путешествию, я собирался лететь в Лондон на самолете. Не хотелось тратить время отпуска на автобус. Словно в подтверждение этому Саша Полоцкий рассказывал о своей поездке на автобусе в Крым, когда он еще был юным студентом и зарабатывал на жизнь, разгружая коробки с мороженым.

– К сожалению, – говорил он, – слишком порой бывает душно и тесно в этих междугородных «комфортабельных» автобусах… И постоянно хочется чего-то неопределенного: или выпить воды, или в туалет.

Поэтому автобусный тур по Европе меня мало привлекал. На самолете ведь совсем другое дело: и быстро, и удобно. Меня даже не заинтересовало то обстоятельство, что из окна автобуса я смогу еще раз взглянуть улицы и города Европы. И не просто, а взглянуть в окружении в окружении старых друзей – горячих любителей пива и рок-н-ролла, даже это не повлияло на мое решение отказаться от автобуса. Я определенно настроился на самолет, чтобы без проблем миновать границу над облаками.

Но все получилось иначе. Стоило мне упомянуть в разговоре с Леной, что мы начинаем грандиозное путешествие по Европе от Бреста до Лондона! Не нужно было объяснять, что за компания собирается. С некоторыми из участников она была знакома еще по первым встречам клуба в Москве, еще до своего отъезда из России. Поэтому она живо представила шумную веселую тусовку, особенно из своего провинциального Пфейрзаца.

И сразу сообщила мне, что она готова ехать с нами, а именно может присоединиться к нашей группе, например, в Ганновере, или мы будем пересекать Германию в каком-нибудь другом направлении?

Сначала я был удивлен: мне показалось, что она с невероятной силой вцепилась в эту идею: поехать с нами в Лондон. У нее было столько энергии, что словно всю предыдущую жизнь провела в каком-нибудь Мичуринске или за Уралом, от тоски по неведомому. И тут вдруг ей предлагают Лондон! (Так почти реагировали встречавшиеся в нашей тусовке далекие представители, такие как новосибирцы и краснокурганцы.)

Ну вот! – с некоторой досадой заключил я – Надо же было взять и так прямо и ляпнуть, что она тоже может принять участие в походе в Лондон. И кто меня тянул за язык предлагать ей поездку? Но что теперь? Теперь и она тоже едет. Сразу вспомнил прошлогодний разговор по телефону, когда я хотел предлагал поехать в Рим на машине – она тогда категорически отказалась, сославшись на свою занятость и техническую неготовность автомобиля. На самом деле она элементарно решила попридержать свою машину в целях экономии, ведь до Рима и обратно не менее 2700 км пробега. Поэтому я заключил, что побывать в Лондоне и не заплатить за это ни копейки, – стало более веской причиной ее скорого согласия.

Мое предложение и поехать на автобусе с шумной и веселой компанией, это же шанс, думал я. Это же шанс! (“Give Peace a Chance”) уйти из рутины, из провинциального городка, не видеть ни соседей, ни коллег из клиники (а потом я еще узнал, что она решила отдохнуть от поднадоевшего партнера со своим традиционным сексом на терраске) и как им не воспользоваться? Поэтому она сразу согласилась.

Но как бы то ни было теперь у меня не оставалось выбора между автобусом и самолетом: нужно было ехать. С некоторым сожалением я заключил, что ж, теперь придется попотеть в пыльном и душном салоне.

В том же разговоре я не придал значения, и даже не обратил внимания на ее проскользнувшую фразу, что «мой друг, разве что, будет против». Какой еще друг, если она едет со мной и предоплата уже внесена?

Почти сразу забыл об этом, только потом Саша Полоцкий рассказал мне, что чуть ли не следом за автобусом ехал ее сожитель – чех, бывший работник киностудии «Баpрандов». Его старенький французский автомобильчик заметили наши опытные автобусные водилы, Саша случайно услышал их разговор, что кто-то повис на хвосте. И сразу мельком взглянул через заднее стекло, не придал значения, но потом, когда увидел тот же самый автомобильчик в Лондоне рядом на парковке, понял, что все не случайно.

Разумеется, она не сказала мне, что после резкого разговора со своим сожителем она все равно едет в Лондон и этим практически разрывает их отношения, а поскольку сожитель не согласен с таким решением, он не хочет отпускать ее одну, поэтому он поедет тоже. Он будет следовать за ней (или за нашим автобусом), чтобы препятствовать как сможет нашему общению. Каким образом и для чего, мне было непонятно. Даже после того как Саша Полоцкий все рассказал. Иначе бы я не поверил, поскольку мне такое поведение казалось очень глупым.

Но я не учитывал особенности характера моей подруги, которая могла извлечь пользу для себя даже, казалось бы, в совсем безнадежной ситуации. Отправляясь со мной в Лондон, она конечно думала: как это прекрасно увидеть такой необыкновенной город как Лондон, но и не забывала, что неплохо иметь возможность громко хлопнуть дверью и уйти, если что-то в отношениях со мной не понравиться. Вполне возможно, что она готова была убежать к чеху.

Такое сочетание компромисса и желания полной независимости было в ее характере. Она всегда была готова устроить скандал с демонстрационным сбором вещей и уходом. А через 15 минут забыть об этом и вновь стать покладистой и внимательной. Даже во время поездки в Лондон она не исключала это. Чех становился как бы «засадным полком» – средством воздействия и причиной капризов.

Он поселился в небольшом семейном отельчике на следующей за соседней с нами улице. Постоянно слал ей эсэмески. А вечерами он возможно прогуливался под нашими окнами и разрабатывал планы мести или вызволения своей возлюбленной из сладострастных лап соперника. Придумал план «ночное рандеву», зная, что Лена любит ночные развлечения, он пригласил ее в модный клуб «Фламинго» в Сохо. И даже прислал фото входного билета. И написал, что если она не выйдет, то об придет за ней и устроит грандиозный скандал, после которого ей придется убираться из Лондона.

После полуночи она встала с постели, быстро оделась, я даже не заметил, потому что крепко спал после долгого и насыщенного секса, и тихо вышла. Когда я обнаружил ее отсутствие, шел четвертый час. Не успел я удивиться, как дверь в номер отворилась, и она впорхнула в комнату как ни в чем не бывало. Я был настолько счастлив, что даже не стал ее расспрашивать куда это ее носило? Так ли это важно после того, что было у нас, что происходит и еще столько раз будет происходить?

В Лондоне мы остановились неподалеку от железнодорожного вокзала Паддингтон. И нужно заметить, что Паддингтон – это еще и одноименная станция метро. Она построена одной из первых, в 1861 году, а в целом лондонское метро открылось в 1863 году. Особенность этой станции в том, что у ней нет крыши. Так что стоя на платформе в ожидании поезда, пассажиры могут любоваться звездами. А нам, когда мы, отправляясь куда-то и тоже стояли на платформе, было видно окно нашей комнаты в отеле. Лену это весьма забавляло: она могла смотреть из окна номера на платформу старейшей в мире станции метро. И наоборот.

Во многих европейских городах метро превосходит московское по числу станций и протяженности. Почему же так? А потому, что в Москве построено два метро: первое открыто для всех, а второе, секретное, построенное для партийно-правительственной элиты на случай ядерной войны. Чтобы народным вождям было удобно драпать, когда все остальные будут умирать. Второе метро держится в секрете и сейчас никак не используется.

Наш горячий питерский сосед по этажу – Андрей, мы были знакомы еще с 90-х годов, отмечал прибытие в Лондон, поглощая алкогольные запасы, сделанные еще в Дьюти Фри в Шереметьево. Он накупил столько бутылок, что, когда в самолете ему сообщили, что в Англию можно ввозить только 2 литра, сильно приуныл. Что делать? Выпить или бросить в самолете? То и другое совершенно невозможно. Тогда он раздал каждому из нашей группы (было 15 человек) по бутылке, чтобы мы пронесли через таможню. И вот теперь он пожинал плоды нелегального провоза. Через некоторое время в дым пьяный свалился на кровать. Наутро, похмелившись из горла шотландским виски, он схватил непочатую бутылку и отправился на завтрак. Встал перед входом в столовую и наливал каждому в бумажный стаканчик «по случаю прибытия в славный город Лондон».