Луна для Дракона 3 (СИ)

Глава 1

Воспоминания исчезли, осталась только реальность, которая сводит с ума.

Страх убивает…

В буквальном смысле.

Я не могу этого произнести. Не могу об этом думать. Не могу даже осознать.

Нет действий без последствий…

Нет силы без расплаты…

Нет будущего без жертвы…

Меня зовут Арина Лунаева. По крайней мере — я так думаю. Некоторые говорят, что на самом деле Арина Ари-Ар. И это одна из тех вещей, которые меня сейчас беспокоят: Кто я такая?! Впрочем, на данный момент я не особо тороплюсь это выяснять. Вопрос «что я такое» сам по себе достаточный повод для беспокойства.

Нас определяют только наши поступки. То, что мы в итоге выбираем. То, чему мы сопротивляемся. То, за что мы готовы отдать жизнь.

«Ах, этот запах! Что это за запах?!» … запах опасности…

***

В небе плыла молодая луна. Сама луна, большая, беспристрастная, летела в темном небе сквозь редкий дым облаков, сквозь какое-то предчувствие. В мыслях луна была точкой, от которой отсчитывают начало, она довлела над всеми понятиями, определяла их, и был какой-то укор, немой укор, но такой силы… Странно, молчаливая луна почти не освещала темную землю — лишь небеса вокруг… а на земле едва заметный бледный отблеск да чуть приметные тени … Звонко лают собаки, слышны далекие голоса людей.

Неожиданно, лежащая на земле девушка застонала. Мгновение назад спокойное лицо ожесточилось, на лбу выступила испарина. Сребристые волосы в беспорядке разметались. Сведенные судорогой пальцы заскребли по земле, ломая розовые ноготки. Луна отпрянула, испуганная метаморфозами, охватившими юное создание, а девушка изогнулась и закричала. Страшно, отчаянно, нечеловечески.

Иступленный крик разнесся в пространстве, дробясь испуганным эхом, разрывая дрему тихой ночи. Безмятежная тишина сменилась испуганными голосами, разбуженных иступленным криком людей. Невдалеке кто-то выкрикивал приказы. Девушка много чего слышит, но ничего не понимает. Она заозиралась по сторонам… незнакомые места, темно, тошнотворный запах… запах чего? Она не могла подобрать слов для описания… насторожилась, принюхалась, снова огляделась, из глубин подсознания тревожно зазвенел колокольчик словно подсказывая — опасность. Интуитивно она почувствовала приближение и повернув голову увидела их… Они шли быстрым шагом в ее направлении, лица суровые, злые.

Опасность…

Она знает, что нужно бежать…

И не знала, почему бежит. Одно было абсолютно ясно — останавливаться нельзя. Если перестанет бежать — пропала. В этой безумной гонке были только начало и конец.

Надо успеть убежать как можно дальше. Инстинкт гнал ее прочь, дальше от преследователей, чтобы расстояние между ними росло — расстояние между ней и… тем местом, откуда она начала бег.

Она промокла до нитки, потому что начался дождь и лил не переставая, но она больше не вздрагивала ни от ударов грома, ни от ослепительных вспышек молний. Она больше не боялась темноты и грозы. Но тем не менее страх липкой лапой сжимал сердце и гнал ее дальше, хотя все клеточки усталого тела просили пощады, умоляли свернуть с дороги, найти теплое сухое место и затаиться там.

Она не знала, где находится, не знала, откуда бежит. Не помнила этих мест, где росли высокие прямые деревья, стволы которых с одной стороны были оголены ветром. Шум поблизости тоже не вызывал в памяти ничего, как и запах мокрых травы и цветов, которые ломались под ее ногами.

Она плакала, хотя не отдавала себе в этом отчета. Рыдания сотрясали тело, страх рос в ней, она ничего не чувствовала, кроме страха. Голова была как в тумане, ноги подкашивались от слабости. Как просто перестать бежать, свернуться клубочком под огромным деревом и перестать бороться. Но что-то толкало ее вперед. Не только страх, не только смятение. Это была внутренняя сила, которую никто не мог бы предположить при взгляде на нее, которую она и сама в себе не предполагала. Именно эта сила питала ее, заставляла прилагать нечеловеческие усилия, чтобы продолжать бег. Она не вернется туда, и поэтому надо бежать.

Она не знала, сколько времени бежит, какое расстояние пробежала. Дождь и слезы застилали глаза, поэтому и не заметила приближения живых существ, таких же, как и она. Ее ослепил резкий свет. Она застыла, как зверек, парализованный ужасом, пойманный в перекрестье ярких лучей. Они нашли ее. Догнали. Спрятаться, нужно срочно спрятаться…

Девушка юркнула в темный угол и затаилась.

Сосредоточься. Это важно. Найди слова. Вспомни слова. Дыши глубже. Не думай о том, что происходит с тобой в данную минуту.

Ее мозг пытался постигнуть то, что было перед ее глазами… объять это… он почти разрывался пополам, пытаясь увязать картинку с понятными ей образными стереотипами. У нее ничего не получалось найти, и чем больше она безуспешно пыталась искать, тем больше это сводило с ума, и, тем больше ей хотелось найти нужный образ. Замкнутый круг. Набирающий скорость.

Прекращай с этим бороться, сказала она себе, прекращай искать определение, просто смотри. Слова сами всплывут, найдутся… расслабься, дыши глубже. Хорошо. Молодец.

Сидя в темном углу, она старалась запечатлеть в своей памяти место действия. Она запоминала все объекты, заполняла все пустоты своей воображаемой карты, все четко просчитывала, вычисляла, а затем все фиксировала в своей памяти. В тесном переулке громоздились горы мусора: ящики, гниющие отбросы, коробки, битая посуда, всевозможный и никому не нужный хлам. Невдалеке женщина с ребенком копались в большом ящике на краю кучи, мимо нее прошел хромой человек в дурно пахнущих лохмотьях.

Девушка сжалась и привалилась к каменной холодной стене. Что делать? Куда идти?

Резко похолодало. Вместо запаха травы — запах затхлости и пыли. Все тело болело. Она как будто потеряла способность что-либо чувствовать. Рядом послышалась невнятная речь, но слов невозможно разобрать. Только навязчивое бормотание.

Девушка притаилась и ждала, все тело колотило крупной дрожью, она, то проваливалась в беспамятство, то снова возвращалась и держалась на одном лишь упрямстве. И услышала голоса, женские, но они до нее доносились словно сквозь плотную пелену. Кажется, к ней наклонились так как она почувствовала дыхание у своего лица.

— Помогите мне… — еле прошептала Ари.

— Как тебя зовут девушка? — спросила одна из двух женщин.

— Не знаю, — проваливаясь в темноту, но стараясь удержаться прошептала Арина. — Я ничего не помню.

— Кажется она потеряла сознание, — хмыкнула женщина что помоложе.

— Как думаешь Сильвия, она лунная?

— Не знаю мадам Жозефина, но с ней точно что-то произошло.

— Она красива, — прошептала та, которую звали мадам Жозефина и убрала с лица девушки волосы, с прищуром осматривая ее лицо, а потом достала камень и поднесла к девушке.

— Она человек или магиня? — прошептала младшая женщина по имени Сильвия.

— Человек, мой камень подтверждает это. Она пуста. И похожа на лунную, экзотичная внешность, будет пользоваться спросом. В такое место, как это, приличная девушка и носу не сунет, скорее всего она бежала от своего любовника, либо воровка или преступница, вон смотри… на ней кулон, видимо дорогая безделушка, да еще цепочка серебряная, — женщина зацепила пальцами расколотый кулон. — Видишь… — и сняла с шеи девушки кулоны положив к себе в карман, подумав, что за эти вещицы получит немало деньжат, а девчонке они без надобности, тем более она не помнит ничего.

— На ней вроде нет больше ничего, — прошептала вторая, осматривая девушку.

— Когда очнется, сама будет рада, что мы ее забрали.

— Вы хотите забрать ее с собой?! — удивилась Сильвия.

— А почему и нет?

— Но ее могут искать.

— Кто? Тот, кто огрел ее так, что она все забыла?

— На ней одежда мужская… словно военная.

— Ты определила по брюкам и рваной рубахе? — усмехнулась мадам Жозефина. — Неважно, важно то, что сейчас она осталась жива на милость Богам и… нам, — хитро прищурилась женщина.

— Это рискованно, она может все вспомнить.

— Это вряд ли, но вот если выживет, то принесет нам не мало деньжат, воспользуемся ее потерей памяти на некоторое время. Подыграешь мне, когда она очнется, — приказала та и младшая женщина кивнула с опаской смотря на старшую. — А теперь помоги ее донести.

Сквозь пелену слабости и усталости, застилающую глаза, Арина увидела, как склонившиеся женщины помогли ей подняться, а потом куда-то повели. Долго они шли или нет, девушка определить не могла, но вскоре они вошли внутрь чего-то теплого. Тусклый свет одинокой свечи не дал возможности лучше рассмотреть добрых женщин и само помещение. Нет сил… Веки сами собой сомкнулись. Словно издалека доносились слова женщины, отчитывающей кого-то, но девушка не могла уловить их смысл. А затем опять нахлынуло спокойствие. Арина закрыла глаза, нет сил бороться с болью и усталостью. Чьи-то руки приподняли ей голову, и в рот потекла, приятно согревая, теплая терпкая жидкость. Одновременно с ней подкрался сон, расслабляя раненое тело и прогоняя жестокую душевную боль.

***

Яркий солнечный луч проскользнул через небольшое окошко и задержавшись на лице, разбудил. Арина открыла глаза. Тело болело, но не так сильно, как раньше. Наверно, напиток подействовал. Действительно, стало намного легче.

Она огляделась и села. Голова закружилась от слабости, и прислонилась спиной к чему-то.

Где я? И как тут оказалась? И увидела входящую женщину. На ее лице, еще хранившем признаки былой красоты, засияла улыбка. Было очень трудно определить ее возраст, на вид около пятидесяти, а в глазах отражался интерес. Ее длинные каштановые волосы, едва тронутые сединой заплетены в королевскую корону вокруг головы, она держала голову прямо чуть вскинув подбородок.

— Очнулась, деточка, — мягкий успокаивающий голос придал Арине немного уверенности, но не вязался с образом женщины. — Молчи. Не трать зря силы, они тебе ух, как пригодятся. Не бойся, тебя никто не обидит. Я помогу тебе.

— Вы знаете меня? — прошептала испуганная Ари. На память девушка не надеялась, поэтому включила инстинкт. Эта женщина не внушала ей страха.

— Как ты себя чувствуешь? Осторожно, не делай резких движений. Ты помнишь меня?

— Нет, — покачала головой Ари.

— А вообще хоть что-то помнишь?

— Нет, — снова покачала головой и сцепила пальцы в замок.

Женщина вздохнула, улыбнулась и присела на постель взяв девушку за руку, — Моя бедная Шанна, моя бедная девочка. Меня зовут Жозефина, но обращаться ко мне следует — мадам Жозефина, — ласково сказала она.

— Шанна? — изумленно прошептала Арина и в своем голосе услышала неподдельную тревогу.

— Погоди, погоди, не надо так нервничать. Я все расскажу потом. Пока давай осмотрим твои раны, да ты вся в синяках и порезах! Давай сделаем перевязки, а там и завтрак подоспеет.

— Я не помню даже собственного имени, — прошептала Ари. — Шанна… это мое имя? — она произносила его много раз, но так и не почувствовала с ним родства. Словно чужое имя, не вспомнить… но девушка промолчала.

— Да. Твое имя Шанна, — женщина тут же замерла и отвернулась, и Арина не заметила блеск в ее глазах, и инстинкты не подсказали ей в данный момент, что нужно уходить отсюда. Вместо этого Ари доверчиво посмотрела на женщину. — Ты не помнишь свое имя деточка моя, кто ты и откуда, и мой долг помочь тебе.

— Я действительно не помню, — сказала она спокойно, — не помню абсолютно ничего. А вы знаете?

Женщина немного помолчала и ласково улыбнулась: — Конечно знаю, моя красотулечка.

Арина робко улыбнулась.

— Ты с малых лет жила со мной и со своими сестрами.

— Сестры? — девушка нахмурилась, пытаясь хоть что-то вспомнить.

— Не нужно, — погладила мадам Жозефина девушку по голове. — Со временем ты вспомнишь.

— Но что со мной произошло? Почему я оказалась там…

— Ты всегда так делала, когда была чем-то недовольна, просто убегала, но в этот раз дитя мое ты заигралась. Больше так не делай. Хорошо? Видишь к чему это привело. Ты красивая у меня, — тут же пропела женщина засуетившись. — Сейчас мы тебя отмоем, приведем в лучший вид, покормим и пойдем знакомиться с сестрами, и твоим домом.

— А разве это не мой дом?

— Нет, моя хорошенькая, про твой дом и твои обязанности я расскажу потом. Деточка моя, — вновь вздохнула мадам, — мы простые люди, не маги, и наша жизнь намного сложнее, поэтому нет времени валяться без дела. Вставай моя красавица. Пора начинать то, что ты всегда делала.

— Маги? — прошептала озадаченная Ари.

— Мы не маги, — твердо произнесла женщина.

— А, чем я занималась? — спросила Арина и внимательно посмотрела на мадам Жозефину.

— Работала, зарабатывала на пропитание, на одежду, на быт для себя и своей семьи.

— Семьи? У меня есть семья?

— Я и твои сестры, — продолжая говорить, мадам Жозефина провела девушку в ванную комнату, где с шумом наполнялась ванна. Над ванной потолок был с узорами юных дев в прозрачных одеждах. Пол и стены сверкали белым. На стенах было много цветущих растений, они свисали по стенам. Ванна, покрытая изнутри зеленой эмалью, поражала размерами, она была так вместительна, что туда могли поместиться трое. Интересно, неужели в ней мылись сразу три человека и одной из них была она? Эта мысль посетила Ари, пока она наблюдала, как из большого крана вливается широким водопадом вода. Пар уже наполнил помещение. Здесь пахло приятно и Арина расслабилась.

— Раздевайся, дай я посмотрю на тебя, — мадам Жозефина помогла девушке раздеться, отбросила ее рваную, грязную одежду и отошла, рассматривая ее нагое тело, — а теперь повернись ко мне спиной. Какая ты у меня красивая, изящная… — женщина удовлетворенно кивнула.

Девушка смутилась и прикрылась руками.

— Не нужно этого делать. Ты никогда не стеснялась своего тела, а теперь залезай в купальню, а то от тебя пахнет трущобами, а мы этого не любим.

— А кто это мы? — быть грязной Арине не нравилось — значит, она привыкла к чистоте и опрятности. Делая такие простые выводы, девушка приходила в замешательство, силилась вспомнить, что было с ней раньше, но не могла.

— Я и твои сестры, — женщина намылила мочалку вкусно-пахнущим средством и отмывала девушку, а потом принялась за ее волосы, — у тебя красивые волосы, густые и такой необычный оттенок. Ты будешь нарасхват.

— Не совсем вас поняла.

— Узнаешь моя радость, — и мягко начала массировать ее голову втирая что-то очень приятное и радующее обоняние девушки.

Горячая вода приятно расслабляла, и Ари поняла, как ей недоставало именно этого. Когда грязь и пот были смыты, мадам расчесала ее влажные волосы и, разложив на столе какие-то баночки принялась смазывать порезы и синяки на ее теле. Мазь приятно пахла и Ари вновь расслабилась.

— Завтра и следа не останется, — бормотала женщина, — нам такие мази ох, как нужны, а стоят они не мало… но ты оправдаешь все, правда?

Девушка кивнула, не понимая, о чем вообще говорит мадам Жозефина. В голове стоял туман и пустота. Так надо, решила она и покорно давала женщине делать с собой то, что та считала нужным.

— Вчера мне было совсем плохо, а после вашего отвара стало намного лучше, — признательно сказала она и обратилась почтительно: — Спасибо вам мадам Жозефина.

— Не стоит девочка моя, сначала поешь, выпей отвара, выспись, отдохни, а завтра утром я к тебе приду. Но сначала я тебя покормлю…

Женщина взяла со стола тарелку с чем-то горячим и с ложки кормила девушку, — Вот и молодец, скоро поправишься, — и когда Арина съела все, мадам преподнесла ей чашу с напитком, Арина выпила и откинулась на подушку постепенно засыпая. Женщина еще некоторое время постояла и убедившись, что девушка уснула, вышла. Мадам Жозефине предстояло многое, а это найти нужного клиента, любителя экзотики, и женщина направилась в городскую тюремную крепость договариваться с человеком, который был ей нужен, и с помощью девушки она собиралась этим человеком манипулировать в своих целях, ведь то, чем она занималась требовало поддержки и защиты высокопоставленного лица. А начальник тюрьмы господин Уилинс был как раз этим лицом в их городе.

***

На следующий день почти в полдень Арина проснулась и тут же увидела около себя довольную и улыбающуюся мадам Жозефину.

— Сегодня вечером мы навестим сестер, ты уже прекрасно себя чувствуешь, как я погляжу, дайка посмотрю… ну вот, как я и говорила все синяки и порезы прошли. А теперь поднимайся, поешь и готовься на работу.

— А это хорошая работа? — осторожно спросила Ари.

— Тебе понравится, — усмехнулась женщина, — ты чувствительна, соблазнительна и очень красива. Ты умеешь пользоваться своим женским даром. Просто не думай ни о чем и плыви по течению женских инстинктов.

Девушка настороженно кивнула и посмотрела на одежду, которую ей подала женщина.

— Это твое самое любимое платье.

В этот момент к ним вошла вторая женщина.

— А вот и Сильвия, одна из твоих сестер.

Арина рассматривала девушку с копной рыжих вьющихся волос, та улыбнулась ей.

— Шанна, — вскрикнула та и обняла девушку, — мы так переживали за тебя… Как ты? Зачем ты убежала…

— Я… я не помню, — прошептала Арина.

— Ну ничего. Надевай платье и наконец пойдем туда, где ты любила больше всего проводить свое время.

— Сначала ей надо поесть.

— Я не хочу… — неуверенно запротестовала Арина.

— Ну глотни отвара, он успокаивающий, — преподнесла ей чашу мадам Жозефина. Арина послушно выпила и только потом посмотрела на платье и не могла вспомнить, определить название цвета и фасона, и медленно начала надевать полупрозрачное белье, потом и само платье, а мадам помогла затянуть спереди шнуровку.

Две женщины переглянулись, и мадам незаметно от девушки кивнула Сильвии головой.

Ари окинув себя взглядом покраснела, — Оно очень… очень… — и тут всплыло подходящее слово, — открытое, не скрывает практически ничего.

— Но тебе очень идет, платье алого цвета подчеркивает твою привлекательность, — улыбалась мадам.

— Я не уверена, что хотела бы его носить и идти в нем… к сестрам.

Мадам Жозефина резко обернулась, ее фигура дрожала от гнева. Спина прямая, будто кочергу проглотила, руки сжаты в кулаки. Она посмотрела на девушку словно полоснула острым, как нож для колки льда, взглядом. Девушка съежилась и отступила на шаг.

— Ты снова показываешь свой характер? Нам от тебя теперь никакой пользы! Ты не можешь ни говорить, ни думать, даже самостоятельно приготовить еду не сможешь! И ты ушла, упустив единственный шанс, который у нас когда-либо был — заработать денег, чтобы сестры не голодали, не жили в трущобах. Так ты отблагодарила меня, когда я тебя маленькую привела в свой дом и дала крышу над головой, кров, еду, одежду. О чем ты думала, подставляя под удар всех нас, когда сбегала? Хочешь в темницу? Хочешь, как бродячая собака скитаться по улицам, трущобам и жить в канавах?

Девушка вспомнила помойки, запах зловоний, грязи, нечистот и вздрогнув присела, — Простите. Я…

— Так-то лучше, поэтому надень плащ и пойдем, — а потом остановилась и привлекла девушку к своей груди гладя ее по голове. — Бедняжка моя, ничего не помнит, но это и к лучшему… не отчаивайся… у тебя есть я и твои сестры. Правда Сильвия?

Сильвия только кивнула и опустила глаза.

— Пойдем, там весело… на первый раз можешь выпить сладкого вина… но это только один раз, — погрозила она пальцем, — я запрещаю девочкам злоупотреблять выпивкой. Мой салун элитный и известен в определенных кругах, что отличает его от многих дешевых заведений в нашем городе. А теперь на выход красавицы мои. Ночь — это наше время суток, наше царствование.

Они покинули дом, когда начало уже смеркаться, закутавшись в серый шерстяной плащ Арина покорно шла за женщинами, в голове стоял туман мешая здраво оценивать ситуацию, но женщины к ней так добры, и она не хотела расстраивать мадам Жозефину. И все же Арина оглядывалась, запоминала и прислушивалась. Что-то внутри нее подсказывало, что это все неправильно… она не должна быть здесь… но снова все ее мысли, инстинкты притуплялись, вгоняя ее в безвольное существо покорно принимающую всю ситуацию.

Узкие улочки, сеть переулков, дома с красными фонарями, где прямо на улицах женщины стояли в дверях и окнах домов зазывая проходящих мимо мужчин. Улицы оживленные, полные не только витрин со стоящими внутри жрицами любви, но также и кафе, открытых таверн и множества самых разных магазинов. Атмосфера развеселого праздника, даже слышалась музыка. С этого переулка они свернули на другой, еще более узенький, затем на третий, четвертый и так далее… и везде, стоя за окнами, с проходящими мимо местными жителями, а может и нет, заигрывали представительницы прекрасного пола в откровенных одеждах, мужчины и женщины громко смеялись. Арина заметила, как какой-то мужчина прижал к стене женщину и задрал ей юбку, а та громко и вульгарно смеялась. Арина быстро отвела взгляд. Она не помнит таких мест, она… она ничего не помнит. Неужели вся ее жизнь прошла в этом месте? Неужели она такая же, как та женщина у стены? Не может быть…

Вдоль дома, к которому они подходили висели красные фонари и мадам Жозефина, открыв дверь вошла внутрь. Девушка в нерешительности огляделась, внутри помещения стоял шум, смех, женщины и мужчины обнимались, целовались, пили, и многие девушки сидели на коленях мужчин с обнаженной грудью. Она увидела, как двое мужчин на небольшом диване развлекались с девицами, и как только Арина на них посмотрела те повернули головы в ее сторону. Ари часто задышала от запахов, ударяющих в ее ноздри и нахмурилась, но ее тут же схватила за руку мадам и повела вверх по лестнице.

— Это не для тебя моя нежная. И ты не для этих животных, твои услуги стоят очень дорого. И у тебя своя комната, отдельная ото всех. К тебе будут приходить те, кто может в будущем оказаться твоим покровителем. Так что постарайся им понравиться, оказывая услуги…

— Какие услуги, — прошептала девушка, перебив мадам Жозефину и встала на пороге комнаты оглядываясь. Широкая кровать с алым балдахином, во всю стену фреска обнаженных женщин, развлекающих с мужчинами, столик на котором стояла бутылка, бокалы, трюмо с зеркалом и ворох какой-то одежды. Арина тяжело дышала, она не хочет быть здесь, все ее инстинкты кричали об этом, но у нее семья, которую она подвела…, и она не хотела жить в канаве… вроде в этой комнате не плохо, тепло и ей дадут работу, но вот какого характера? То, что она увидела внизу привело ее в отвращение и в тоже время в смущение, она запомнила лицо девушки, которая сверкнув глазами ей улыбнулась и подмигнула, а потом застонала под мужчиной, тот быстро двигался на ней, а сама девушка издавала стоны. Неужели ей нравилось?

— Это твоя комната… — в мысли Арины вторгся голос мадам Жозефины.

— А до этого здесь кто-то жил?

Женщина нахмурилась, — Это всегда была твоя комната. Просто ты забыла…

— Надеюсь я вспомню… — прошептала обескураженная Ари.

— Конечно конечно, — закивала женщина, — но не зацикливайся по этому поводу, а просто наслаждайся… Ты предназначена для тех, кто очень много заплатит за твою экзотичную красоту, — женщина сняла с девушки плащ, не прекращая при этом говорить… — ты сможешь обрести покровителя, а то и нескольких, у тебя будет много денег… ты без магии, ты всего лишь девушка, обычная, но красивая, что очень ценно, наша участь обычных женщин не завидная, не то что магини, те находят себе покровителей среди драконов и магов.

Ари вздрогнула при этих словах, что-то знакомое, что-то… и ускользнуло, потерялось… ее усадили за столик перед зеркалом и мадам медленно расчесывая и распуская по плечам девушки волнистые волосы, шептала ей на ухо, при этом смотря на нее в зеркало. Словно они сестры обожающие друг друга, голос женщины был завораживающим, на тон ниже, глаза лучились.

— Ты всегда должна быть искренне счастлива, когда встречаешься с объектом своей симпатии. Не скрывай эмоции. Такое поведение всегда приятно мужчине и дает ему понять, что он лучший и единственный. И спустя некоторое время на подсознательном уровне он и сам начинает радоваться встрече и с нетерпением ожидать следующей. Дай ему понять взглядом, что он единственный, — шептала женщина и проводила рукой по волосам девушки. — Его слова — золото. Будь всегда внимательна к тому, что говорит мужчина, а его шутки встречай с кокетливой улыбкой. Получив одобрение, мужчина интуитивно ощущает расположение. И сама шути в ответ, чем только подогреешь интерес к себе. Но в данной ситуации с тобой, просто улыбайся и подчиняйся мужчине.

— То, что я видела внизу… это об этом вы говорите? — тихо спросила Арина, затаив дыхание.

— Нет моя радость, ты предназначена для любви. Не уподобляйся тем, кто внизу… ты другая, — выдохнула она и прижалась к щеке девушки и обе смотрели на себя в зеркало. — Желание рождается в мозгу моя девочка, твое кокетливое «нет», твои мягкие шутливые отказы, это скорее искусный флирт и манипуляции, которые только разжигают интерес мужчины. Оставляй надежду, дай намек на то, что шанс еще есть… — шептала она и повернув лицо девушки начала наносить макияж не прерывая говорить тихим голосом, завораживая и одновременно наставляя. — Общаясь с мужчиной, смотри ему прямо в глаза, все твое тело направлено в его сторону. Таким образом ты ненавязчиво показываешь ему, что заинтересована в нем. Брось на него игривый, зовущий взгляд и он сбит с толку, вроде бы с ним только что попрощались, но в то же время как бы зовут за собой. Сумей оставить мужчине после себя правильное ощущение. Вовремя исчезни, оставив его в смятении, надежде и сладком томлении, — улыбнулась женщина и нанесла розовый блеск на губы девушки.

Мадам Жозефина посмотрела на свою работу и улыбнулась, — Ты красива, чувственна и, если сделаешь все с умом станешь богатой, и сама будешь выбирать себе мужчин. Наш век недолог и красота быстро увядает так что воспользуйся своим шансом именно сейчас и не о чем не жалей. А теперь прелесть моя мне нужно уйти. В скором времени к тебе придет тот, кто сможет стать твоим покровителем, так что не подведи меня. Он нам нужен.

— И кто он?

— В первую очередь он мужчина. И значимая личность в нашем городе, — и вышла за дверь оставив ее одну.

Арина перевела взгляд на свое отражение в зеркале. Она не узнавала себя. На мгновение закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и взглянула снова в зеркало. Первое, что пришло в голову — слишком бледна, напугана и пуста. Подняв руку, она провела по лицу, изучая его. Кто же ты? — мысленно спросила она свое отражение. И вдруг как будто что-то надломилось внутри и слезы отчаяния хлынули из ее глаз. Но услышала шаги за дверью и вздрогнула. Она быстро встала, промокнула слезы платком и тут же дверь распахнулась, являя перед ней мадам Жозефину и какого-то мужчину. Он был не молод, далеко не молод, его масляные глазки прошлись по лицу и фигуре девушки.

— Хороша, — довольно произнес он и кинул мешочек в руки мадам. Та быстро удалилась, закрыв дверь, но напоследок сказала: — Вспомни, чему я тебя учила.

Арина молчала, настороженно наблюдая за неприятным мужчиной, почему она решила, что он неприятный? Она вдыхала, и его запах ей не понравился, вызывая отвращение. Он скинул военный синий камзол, и подойдя к столику налил бокал и тут же до дна осушил, девушка следила за каждым его действием, внутри все клокотало от неправильности происходящего. Взгляд ее заметался по комнате, ей хотелось найти то место, где бы она хоть немного, но отстранилась от него.

— Что стоишь? Раздевайся, — велел он и прищурился, осматривая ее словно товар. Девушка не шелохнулась. Сердце колотилось в бешенном ритме, она кажется совсем перестала дышать, желудок сжался в камень. — Не хочешь? — усмехнулся он. — Хочешь поиграть в недотрогу? Ну мне это по душе, — он вытянул руки потирая ладони, передернул плечами и пошел на девушку. Арина застыла не в силах понять, что он от нее хочет, как тут же он привлек ее к себе и впился своими мокрыми, жадными губами в ее рот. Арину затошнило, и она оттолкнула его. Все внутри воспротивилось до такой степени, что девушку затошнило и она отрицательно покачала головой.

— Сопротивляться мне удумала?! — он больно схватил ее и толкнул, повалив на кровать лицом вниз, она услышала, как он расстегивал брюки при этом крепко держа ее за волосы одной рукой, в следующий миг навалился сверху и запыхтел в самое ухо, она почувствовала его руки на своих бедрах, он задирал ей подол и прохрипел: — Какая сладкая малышка… — и рывком приподнял ее бедра…

Нет. Нет… — кричало все сознание и инстинкты. НЕТ!

Как она это сделала, и сама не поняла, но она резко откинула голову назад тут же услышав хруст и вой, одним рывком скинула его с себя, развернулась и ударила в солнечное сплетение, а потом по лицу кулаком, да так, что его голова откинулась. Ее действия были машинальны словно она уже так делала.

— ТЫ! — вытирая с носа капающую кровь зашипел начальник тюрьмы сидя на полу и ошарашенно смотрел на кровь на своих руках, потом поднял на нее яростный взгляд. — Пожалеешь об этом. Жозефина… — заорал он и в комнату вбежала мадам и мигом оценив обстановку тут же подошла к девушке, и залепила ей пощечину. — Неблагодарная, — прошипела она.

— В темницу ее, пусть одумается и уже сама приползет покорная и уступчивая, — погано усмехнулся начальник тюрьмы вставая и доставая платок из кармана. А потом застегнул брюки при этом Арина от отвращения содрогнулась. — Я тебя проучу и научу как быть послушной, — он приложил платок к носу. — Мадам Жозефина, — недовольно высказал он, — я недоволен вами, но после того, как она посидит и поумнеет, вы отдадите ее мне.

— Спасибо вам господин Уилинс, спасибо, что дали еще шанс… девчонка непокорная, но посидев в темнице все переосмыслит… вы уж извините… — раскланивалась женщина.

— Деньги верните, — протянул он руку.

Скрепя всем своим существом мадам вернула мешочек с деньгами и гневно смотря на девушку прошипела: — Идем. — Если бы взглядом могли убивать! Так смотрела мадам на девушку и швырнула ей плащ. — Прикройся, ты отправишься в городскую тюрьму, посидишь, подумаешь.

Арина прибывала словно во сне, ее куда-то повели, потом повезли в закрытой карете, потом грубо толкнули и повели по гулким холодным, каменным коридорам, и втолкнули в темницу. Ее заперли внизу, в одной из старых камер, которыми не пользовались неизвестно сколько времени. Каменные стены. Каменный пол. Койка. Ведро для того, чтобы сходить по нужде. Впрочем, она им не пользуется, потому что не ест и не пьет. Это все равно неправильно! Она не животное, даже если она ничего не помнит и ничего не может поделать с этим. И сидит в клетке, где вместо дверей — тюремные решетки.

Арина присела на койку и опустила глаза на свои руки ахнув.

Все ее тело обвивали золотисто-серебряные узоры, сплетающиеся в непонятные символы и знаки, выводя на коже никому не известные письмена. С мягким светом они угасали, будто растворяясь в ней.

— Что это? — прошептала она и замерла, ей было страшно. Она вспомнила чувство не только страха, но и одиночества, боль, а еще туман с тварями и задрожала крупной дрожью. Запахи вгоняли ее в состояние агонии, она не могла выносить темноту, вонь и что-то страшное давило и сковывало ее, что-то внутри нее рвалось на свободу словно требуя пробуждения. Девушка часто задышала с усилием замедляя вдохи и выдохи. Постепенно огонь внутри нее потух и затих.

Она лежала на койке столько, сколько себя помнила. Она ничего не знала, кроме этого холодного каменного помещения. Она Пустая. И не знала, зачем продолжала свое существование. Сколько она так провела времени — не знала, но постоянно дрожала и не могла унять дрожь, тело покрывалось испариной, ее бросало то в холод, то в жар. Наконец она услышала скрип открываемого засова, приподнялась и без всякого выражения с пустующим, безразличным взглядом посмотрела на открывающую дверь. В ее камеру входил начальник тюрьмы.

— Одумалась?

Она молчала и напряглась, а потом резко поднялась и, как только сил хватило, и посмотрела на мерзкое существо, — Лучше я сдохну, чем позволю тебе до меня дотронуться.

Он подскочил и ударил ее, но девушка не шелохнулась. Гнев зарождался в ней, пробуждался поднимаясь в районе груди, и она медленно склонила голову набок чуть прищуриваясь. Она видела мужчину несколько иначе… ярче, красочнее и втянула носом, и заметила, как тот в ужасе отпрянул от нее и попятился.

Что он увидел? Чего так испугался?

Арина вздрогнула от его крика.

— Ведьма… ведьма, лунная ведьма… — прохрипел он. — Казнить ведьму! — заорал он. Вбежали двое стражников и схватив девушку связали ей руки, а потом насильно поволокли из камеры, хотя она даже и не сопротивлялась.

Туман. Ее мозг обволакивал туман. Она закрылась. Не хочу ничего вспоминать. Не хочу такую жизнь. Она мне не нужна. Кто бы мог подумать, что смерть может быть так долгожданна и прекрасна? Так соблазнительна. Всепоглощающа.

И вновь Пустота. Безэмоциальный, пустой, потухший взгляд смотрел на все происходящее вокруг. В глаза ударил яркий дневной свет, и девушка зажмурилась. А потом увидела толпу людей, очень много людей. Заполнена вся площадь, те кричали, орали, поднимали руки вверх выкрикивая что-то, она видела, как подводили к плахе мужчин. Насильно укладывали и отрубали им головы, а потом бесцеремонно выкидывали их безжизненные тела в общую телегу. Девушка закрыла глаза думая о том, что лучше смерть, любая, но только бы не существовать так, как она.

Ее подтолкнули, приказывая подниматься вверх по ступеням на саму казнь.

Скорее бы… Освобождение. Свобода.

И тут она услышала окрик ее палача, он показывал в толпу рукой отдавая громко приказ, и девушка открыла глаза смотря на беснующую толпу.

Почему они медлят? Почему ее не казнят?

К месту казни, к самой плахе стремительно приближался, рассекая толпу человек, полностью в закрытой одежде. И толпа расступалась перед ним, отскакивая в страхе, на него нападали стражники, но он молниеносно наносил удары и с холодным выражением лица убивал, не щадя, быстро, стремительно и целенаправленно шел туда, где стояла она. В его явлении была какая-то неотвратимость, что пугало как некий страшный сон наяву. Он будто не принадлежал этому солнечному миру. Было в нем что-то нереальное, тревожащее, и сам он казался сгустком прошлой ночи, явившимся среди бела дня.

«Боже правый, как может человек так быстро двигаться?» — промелькнуло в голове у девушки.