Пролог

В центре большого сада, разбитого на манер алустральских «озер и тропок», над бассейном для игры в лам стояли двое.

– Но почему, почему, почтенный Альвар, вы не можете указать время точнее? – с легким раздражением спросил высокий пожилой человек с проклевывающейся среди сивых волос лысиной.

Он ловко подбил щелчком большого пальца фигуру, именуемую «золотым спрутом». Та, продержавшись с полсекунды на поверхности, наискосок спланировала сквозь водную толщу и легла ровно в центр поля «Венец Небес».

«Почтенный Альвар» в свою очередь швырнул «золотого спрута» на поверхность воды в бассейне.

Бросок был выполнен наугад, и все же «золотой спрут» Альвара, став на ребро, прошил воду и лег там же, где и фигура его противника, – в центре поля «Венец Небес». Удовлетворенно щелкнув языком, «почтенный Альвар» ответил:

– Потому что Дотанагела куда умнее собственных извращенных идей о новом служении Князю и Истине. Ради сохранения тайны Дотанагела готов съесть собственный язык. Мой человек сказал: «между четырнадцатым и двадцать четвертым днем сего месяца». И больше он ничего не вытащил бы из Дотанагелы даже раскаленными клещами. Но я еще раз повторяю: когда именно Дотанагела подымет мятеж – совершенно не важно. Важно, что это произойдет совсем скоро. Важно, что гнорр не сможет оставить мятеж без внимания. И, самое важное, мы с вами уже сейчас готовы пожать плоды этого безумного предприятия Дотанагелы.

– И что же гнорр – по сей день действительно ни о чем не подозревает? В конце концов, есть ведь Опора Единства, осведомители…

– Нет, не подозревает. И Опора Единства здесь ни при чем, – отрезал Альвар. – Сейчас у гнорра все заботы связаны с поисками одного старого врага, который прокрался внутрь Свода Равновесия. А кто этот враг – он не знает.

– А вы?

В это мгновение Альвар вздрогнул всем телом и, резко наклонив голову вперед, сделал несколько быстрых смахивающих движений, ометая макушку правой ладонью. На землю упали несколько оброненных фигур лама, а в воду полетел средних размеров и выше средней омерзительности паук.

– Ненавижу насекомых, – прошипел он, не без труда сохраняя самообладание. – Всех этих скорпионов, тарантулов…

Его собеседник добродушно ухмыльнулся:

– Тарантулы не живут на деревьях. Когда я был ростом с этот стул, отец говорил мне: «Не бойся гада, который падает из ветвей; бойся того, которого встретишь близ паутинной норы в камнях».

– Я не боюсь ни тех ни других, – сказал Альвар, опасливо озирая тяжелую ветвь тутового дерева, шелестящую у них над головами. – Я их просто ненавижу. Здесь есть разница.

– Впрочем, мы отвлеклись, – поспешно добавил он, опережая своего собеседника, который уже открыл рот, чтобы сообщить, что тарантулов и скорпионов глупо ненавидеть, но вполне уместно бояться. – Вы, кажется, спрашивали у меня что-то?

– Да, спрашивал. Вы говорили, что у гнорра есть внутри Свода «один старый враг», но он не знает, кто это такой. А я спросил, знаете ли его вы.

– Нет. Я тоже не знаю, – спокойно пожал плечами Альвар, и очередная фигура лама с филигранной точностью опустилась на дно бассейна.

Пожилой почувствовал, что больше не услышит от Альвара ничего интересного. И не сможет выиграть у него и на этот раз.

Альвар лгал. Ему были ведомы и имя врага, и единственно верный путь к его поиску для тех, кому это имя неведомо. Но зачем его собеседнику знать об этом?

Сумерки сгущались. Пожилому было не столько жаль проигранных денег, сколько того, что в Варане существует человек, способный одолеть в лам его, непобедимую «Золотую Ручку».

А деньги – что деньги? Авры и аврики… Позавчера вот, например, он выиграл у залетного гвардейского офицера такие шикарные трофейные серьги, что даже его неласковая племянница Овель буквально расцвела от восхищения.

– Ну что, отложим партию?

– Ах, Золотая Ручка, Золотая Ручка! – неожиданно рассмеялся Альвар, запанибратски приобнимая собеседника за плечи. – Вы все не оставляете надежд победить меня. Меня!

Альвар резко оборвал смех и сказал вполголоса:

– Не питайте пустых надежд. Обыгрывайте хоть весь Варан – на здоровье, – но никогда не пытайтесь обыграть меня. Не меньше дюжины таких самонадеянных неудачников зарыты по всему Кругу Земель – от Западного моря до Цинора.

От прикосновения Альвара по спине пожилого прошелся отвратительный холодок. Он был изнежен и труслив, он привык бояться, когда пугают.

Чтобы избавиться от неприятного ощущения пустоты, которое нет-нет да и возникало у него несколько раз за время сомнительной дружбы с Альваром, он попытался улыбнуться и сказал:

– Я не столь самонадеян, как многим того хотелось бы. Кстати, я давно собирался вам предложить, Альвар, познакомиться с моей племянницей. Посидим у меня, поужинаем…

– А, помню-помню, вы что-то говорили, – махнул рукой Альвар. – Знаете, я верю в очарование вашей племянницы. Но советую вам до времени охладить свой любовный пыл. Вот станете Сиятельным князем – тогда вам будет позволено все, что угодно.

– Ну уж конечно позволено! При таком вольнолюбивом гнорре, как вы! – угодливо рассмеялся пожилой.

Альвар молча осклабился. Не так уж сильно ему жаждалось стать гнорром. Но в этой паршивой стране, куда занесли его ветры Гулкой Пустоты, гнорр был единственным человеком, имеющим достаточно власти. Меньше, конечно, чем подобает Отраженному, но на первое время годилось и это.

Загрузка...