Глава 10

Попав на истинную территорию Разумовского, чувство робости окончательно поглотило Илону. Это было хуже, чем вчера на базе отдыха. Запах чужого жилья и опасности смешивались воедино и вызывали почему-то тошноту. От ненормального возбуждения, которое чувствовала, будучи у себя в комнате не осталось и следа.

Вадим завел ее в гостиную.

— Присядь. — Еще один кивок в сторону стола, а сам исчез. Появился через пару минут с бутылкой коньяка и двумя квадратными стаканами. Сел напротив и начал откупоривать, глядя при этом на нее. — Так что случилось? Расскажешь?

Лона не ответила, глядя вниз. Ей было плохо от перенапряжения. Голова кружилась, а сердце подрагивало вместо привычного ритма.

— Пей.

Услышав короткую команду, сделала неспешный глоток, пытаясь одновременно прийти в чувство.

— Еще.

— Хочешь меня споить? — спросила, но, тем не менее, послушалась.

— Нет. — Вадик усмехнулся в ответ. — Это твоя смазка, Малая.

Что-то горячее вместе с кровью побежало по венам и запустило ударом тахикардию. Скорее всего, адреналин, подогретый спиртным.

— Что?! — Илона подняла на него глаза и оцепенела.

— Выпей до дна. Так тебе будет легче соглашаться со всем, что я попрошу. — Сказал, ополовинив одним махом коньяк, который налил себе. Посмотрев внимательно, добавил: — И чтобы выдержать все то, что я буду с тобой делать сегодня.

Ила отчетливо почувствовала, как зашевелились волосы на голове. Мама. По шкале нарастания за страхом идет ужас или жуть? Слюна во рту стала вязкой, склеивая челюсти. И что интересно задрожали не руки, а колени.

— Отпусти меня… — попросила тихо.

Вадим не ответил, лишь легкая усмешка опять коснулась губ. Откинулся на спинку стула, продолжая разглядывать Лону и покручивая стакан пальцами. Он молчал невыносимо длинных пять минут, обдумывая что-то, потому как потом не торопясь заговорил:

— Лон, я сейчас озвучу тебе небольшие нюансы. Запомни их, пожалуйста. — Сделал глоток, указав ей взглядом, приглашая присоединиться. — В процессе не сопротивляйся, иначе могу сделать больно. Не пытайся выкрутиться или руководить мной. Отреагирую я только на слово «хватит». Если что-то очень понравится, достаточно сказать «еще». И… глотать обязательно. Всегда.

Есть такая поговорка: «Мы думали, что это дно, а тут вдруг снизу постучали». Илона вот прям услышала этот стук после его объяснений. Жуть, говорите? Нет! Кромешный мрак, потому как в глазах потемнело от испуга.

Вадим, наверное, почувствовал ее состояние.

— Не бойся, ничего плохого я тебе не сделаю. Наоборот.

— Ты… садист? — в свете услышанного, это был закономерный вопрос и тем удивительнее последовала реакция в ответ. Разумовский изумленно уставился на нее.

— С чего такие выводы?

Ила молчала, так как пребывала в шоке граничащим с нервным срывом. Как можно столько лет знать человека и не знать совершенно?! Она непроизвольно подвинулась вместе со стулом назад, ощущая озноб, так как он сразу сделал то же самое, намекая, что сбежать ей не даст.

— О чем ты думаешь, а? Фильмов дурацких насмотрелась? — Не дождавшись ответа, просветил: — Ты неправильно поняла. Никаких плеток и зажимов не будет. Больно — это я могу силу не рассчитать. А «хватит» — не стоп-слово, а знак мне, если вдруг отъезжать станешь или из сил окончательно выбьешься.

Илона взяла стакан и выпила залпом все, что там еще было. Когда огромный писец исчезает и вслед за ним появляется размером поменьше — возникает иллюзия спасения. Она настолько реальна, что воспринимается человеком с огромным облегчением, несмотря на.

Сколь сильно он попадает в заблуждение, как правило, становится ясно немногим позже. Именно это и произошло с Илоной. Почему было не расслабиться, осознав, что никто не будет ее бить плетью промеж ног? Вполне себе нормальная реакция, если бы не одно маленькое «но». Затерявшееся в потоке ахтунга предупреждение она в полной мере осознала уже утром, когда открыла глаза и поняла, что болит везде.

Попыталась по привычке потянуться и непроизвольно застонала. Матерь божья. Ее тело как будто в мясорубке провернули и сложили обратно в кучу. Ужасно хотелось пить. Лона повернула голову в поисках бутылки с водой. Вадим ходил за ней среди ночи. Ага. Вот она. Теперь бы еще как-то дотянуться… увидев собственную руку — застыла. Два отчетливых кровоподтека на внутренней стороне предплечья. Отлично! Достала из-под одеяла вторую. Тут один. Шикарно!

— Жива? — Разумовский сграбастал ее своей лапищей и прижал к себе. Какой же он был горячий! Как печка. Но из-за открытого окна в комнате царила прохлада, а потому такая близость оказалась очень приятной. — Спи, давай. — Распорядился, в макушку.

Как ни странно, Илона вновь заснула, а когда проснулась во второй раз, рядом уже никого не было. Зато ее одежда лежала стопкой на стуле рядом. Намек? Она бы подумала эту мысль, если бы не дикая усталость и нытье каждой мышцы тела. А еще очень мешал… стыд. Он, словно подушка на лице — не давал дышать и концентрироваться на чем-то кроме прошедшей ночи.

Ила не была такой уж забитой и неопытной по части интимных отношений между мужчиной и женщиной. Кроме Вадика в ее жизни побывало еще двое. Это были попытки вырваться. Излечиться от нездоровой любви, тянущейся болью на протяжении стольких лет. Так вот, несмотря на пусть и скромный опыт, умом понимала, что стесняться есть тысяча причин. Он же не был таким раньше..!

За пять лет отношений они провели вместе сорок семь ночей. Да. Считала. Неужели на него так сильно повлиял ее отказ?

Лона потерла затылок и поморщилась. Там тоже есть синяк. Вадим пусть и не сильно, но чувствительно кусал ее, когда… о, боже. Так коты хватают кошек за загривок в определенные моменты. В смущении закрыла лицо руками, хоть и находилась в комнате одна. И снова здравствуйте, мистер Позор. Мы ведь распрощались целых десять секунд назад! Да, нельзя было разрешать, но протестов никто не услышал.

Разумовский, кажется, вообще перестал соображать еще там, в гостиной. Попивая коньяк, рассматривал так, как будто на ней не было одежды вовсе. Ему и раньше не требовалось особых усилий, чтобы заворожить ее одним взглядом. Владел не прикасаясь. Рядом с ним внутри рождалась душевная покорность. Магия.

Вчера же чувства непостижимым образом умножались сходу на два. Он смотрел, а воздух вокруг густел сам собой. И в какой-то момент напротив сидел уже не просто мужчина, а хищник. Наслаждался последними минутами перед заведомо удачным прыжком. Разминал руки, облизывал губы как бы невзначай. И голос стал низким, гипнотизирующим.

— Вадим, послушай…

— Нет, Малая, нет. Я уже понял: то, что ты сейчас говоришь и что чувствуешь — разные вещи. Но это не страшно. Сбой в программе мы… исправим.

Илона боялась пошевелиться. Чутьем понимала: если встанет с места — даст ему повод сократить дистанцию. Схватит ее, как пить дать. А сидеть под таким чувственным прессом уже не было сил. Но потом в какой момент собственные ощущения стали меняться. К напряжению добавилось возбуждение. Нет, она точно ненормальная. Может к психологу сходить?

Вадик вдруг отставил стакан и поднялся, после чего начал обходить стол. Лона инстинктивно уцепилась в подлокотники стула так, что пальцы побелели.

— Ва… Вадим..!

— Угу. Да. — Проурчал, опускаясь на одно колено и поворачивая ее к себе вместе со стулом. — Ну что, детка, хочешь… большую и сладкую конфету?

Из одежды Ила успела надеть только трусы и футболку, когда на пороге появился Разумовский.

— Проснулась?

Илона в этот момент попыталась натянуть спортивные штаны, но ее сильно повело в сторону, и если бы он не подоспел вовремя — загремела бы в угол.

— Тише, тише. — Обнял, отбрасывая брюки в сторону. — Давай в душ. Я помогу.

Сил смотреть в глаза не нашлось, к тому же что-то очень неприятное кольнуло в груди. Он вел себя так, как будто не произошло ничего необычного. А это могло значить только одно: вид шатающейся барышни на утро был привычен. Ну, просто белиссимо! Что еще приятного может прийти в голову, когда болит каждый мускул?

— А… тетя Лида?

— На работе.

Лидия Ивановна работала посменно, а потому его ответ не удивил. Илона задумалась на секунду, после чего зажмурилась и в порыве закрыла ладошкой глаза. Какой кошмар! Даже если мама Вадима ночевала на первом этаже — не слышать их не могла! Это все. Финиш. И вещи внизу были разбросаны! Нижнее белье, футболка… караул!!! И они же… они… ушли вчера вместе! Господи!

— Она… она… о, нет..! — Ила подняла на него полные глаза отчаяния.

— Что?

— Что?! Ты — сын! И ты скоро уедешь! А я?! Как мне теперь… боже!

Вадик прочистил горло, сдерживая смех.

— Не переживай. Она ночевала у твоей.

Облегчение, которое Лона испытала после этих слов, по уровню эмоций граничило с оргазмом. Спасибо вам, архангелы небесные и всем святым! Надо будет зайти в церковь и поставить пучок свечек за такой фарт. Эйфория после пережитого стресса даже опьянила слегка. Как же хорошо!

— Но о том, что ты здесь со мной они обе знают.

Очередной всплеск адреналина чуть не свалил с ног. Спину начало покалывать, зато мозги быстро включились в работу.

— Знают..? — прошептала растерянно. — Мы… мы можем сказать, что… что я спала в гостиной, внизу… — Илона лепетала, чувствуя, как замирает сердце. Улыбка Вадима медленно сходила с лица и это пугало.

Он помолчал с минуту, после чего глухо сказал:

— Идем, в ванной поваляемся, заодно и поговорим.

В санузле без лишних стеснений стянул с себя штаны и сделал шаг к ней. Молча снял с нее футболку. Ила не могла понять, что происходит: она чувствовала его раздражение. Чем заслужила? Разговор уже примерно представляла. Наверняка начнет качать права. Господи! Сколько засосов на ногах!

Он подхватил ее, одним движением переставив в ванную. Потом забрался туда сам, улегся и потянул за руку. Собственно места там почти не оставалось, а потому пришлось лечь на бок рядом, но большей частью практически на него сверху.

Несмотря на усталость, на задворках души не давала покоя тревога. Надо как-то выкрутиться перед мамами. Зачем он им сказал?! Мог бы соврать, что она к себе уехала! Она и уедет сейчас. Только отдохнет немножко…

Загрузка...