Глава 14

Разумовский сатанел от злости. Его колотило из-за поступка Малой. Что произошло?! Ведь все было нормально! Секс, планы на будущее, взаимопонимание — даже не думал, что такое можно заиметь в одночасье! Ну да, не без шероховатостей, но это же мелочи. Нет, случилось что-то серьезное. Не могла она удрать вот так. Не могла!!

Перечитывал ее сообщение и ничего не понимал. В чем разобраться? Она хотела его всегда! И любила всегда! Так что за проблема нарисовалась ни с того ни с сего?! Когда-то, очень давно, прочитал фразу, написанную краской на стене дома: «В венах баб течет трагедия» и теперь не мог не согласиться с неизвестным автором. Голова шла кругом, а сигареты улетали блоками.

К сожалению, выяснить толком ничего не удалось. Марк смог узнать последнюю запеленгованную сотовым оператором точку, откуда исходил сигнал с ее телефона. Центральный автовокзал. А дальше след терялся. Даже если брать в расчет небольшой временной отрезок — направлений, куда могла отправиться Лонка, было слишком много. Оставалось ждать, когда она выйдет на связь.

Сообщения, отправленные ей, так и висели непрочитанными. Звонки уходили в пропасть с бездушным женским голосом, сообщающим о том, что абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети.

Раздобыв ее электронный адрес, по которому связывалась с работодателем, написал просьбу не дурить и позвонить хоть кому-нибудь. Той же маме. Прошло четыре дня. Глухо.

С братом в общении чувствовалась натянутость, чего не было никогда раньше. Одним словом до понедельника, когда королева соблаговолила выйти из подполья, Разумовский был на грани нервного срыва, и попадись она ему в руки — придушил бы нахрен!

Илка позвонила через Скайп матери, и, улыбаясь, сообщила, что с ней все отлично. На вопрос где находится санаторий, назвала небольшой курортный городок. Потом связалась с Марком. Так вышло, что Вадим в тот момент сидел напротив него и смог слышать весь разговор.

— Лон, ты где? И что вообще происходит? — брат сделал звук громче.

— Я решила немного отдохнуть и подумать.

— О чем?

— Обо всем. О жизни своей, о том, чего хочу на самом деле. Своего рода перезагрузка, понимаешь?

— Малая, а давай ты вернешься, и мы поговорим нормально?

— Нет, Марк. Ни с тобой, ни с Вадимом нормально говорить у меня не получается. Вы умеете слышать только себя.

— Это из-за него ты уехала? — завидев движение Вадика, брат отвел руку в сторону и сделал жест ладонью, призывая оставаться на месте.

— По большей части да.

— Он тебя обидел?

— Нет. Извини, но обсуждать эту тему я пока не готова.

— Лон, давай, чтоб я не злился, ты мне сейчас скажешь, где находишься, и я тебя заберу домой. Если хочешь, могу устроить так, что Вадя не подойдет к тебе ближе, чем на три метра. — Увидев круглые глаза Разумовского, свернул кулак и показал средний палец. Тот в ответ показательно размял руки, хрустнув костяшками.

— Вот! Вы оба не способны меня услышать. Короче. Со мной все хорошо. И не ищи меня. Даже если найдешь — я не вернусь до тех пор, пока сама не решу.

— Солнце, а ты понимаешь, что если Вадик доберется до тебя первый, то уговаривать в отличие от меня, не станет?

— Мне остается только молиться.

— Вот я и предлагаю. Давай решим этот вопрос мирным способом. Если согласишься, обещаю не подпускать его к тебе. — Марк показательно скрестил два пальца, давая понять, что врет.

— Почему я тебе не верю? — Илка не могла видеть жесты брата, и тем удивительнее было услышать такой вопрос.

— Не знаю. — Улыбнулся тот в ответ. — Ты вообще изменилась в последнее время, а поэтому я не удивлен. И хотелось бы хоть каких-то объяснений.

— Что ты хочешь еще услышать сверх того, что я уже сказала по этому поводу? Ладно. Давай не будем ссориться.

— Хорошо. Как скажешь. — Брат взял чашку в руки и сделал глоток.

— Вот и отлично. Я позвоню на днях. Только не ищи меня, пожалуйста. И Вадима попроси.

— Нет, будет не так. Если хочешь, чтобы я остановил поиски — пообещай мне звонить ежедневно. Это мое условие.

Лонка в итоге нехотя согласилась, а Марк, распрощавшись, посмотрел на Разумовского.

— Так что у вас случилось, Вадь?

Илона закрыла ноутбук и тяжело вздохнула. С одной стороны разговор прошел намного легче, чем предполагала, а с другой в такую покладистость старшего брата не верила. Подумав немного, вышла из комнаты и постучала в дверь хозяйки:

— Алевтина Васильевна, я готова к променаду!

За неделю у них уже установилась привычка прогуливаться по парку в послеобеденное время. Они ходили неспешно по дорожкам, выложенным тротуарной плиткой и разговаривали. Обо всем.

Лона никогда не откровенничала. Ни с кем. Обожглась когда-то о дружбу; еще в школе. И получила прививку на всю жизнь. Но беседы с мадам Араповой странным образом заставили выглянуть из собственного защитного кокона. Понемногу она рассказала правду о своем побеге.

Алевтина Васильевна оказалась бывшей примой местного театра и сочетала в себе поражающий симбиоз утонченной леди с прямотой портового грузчика. В первый же вечер перешла с позволения Илоны на «ты». Узнав всю правду — на выражения не скупилась, но при этом озвучила много ценных мыслей, до которых Ила сама почему-то не додумалась.

— А ты можешь вот так просто, без прикрас, сформулировать, что именно не устраивает в Вадиме?

— Сложно сказать. Он оказался другим, понимаете? Не таким, как я себе представляла.

— Ты разочаровалась?

— Даже не знаю. Я думала, что он мягкий, добрый… а оказалось, что не многим лучше моего брата. Жесткий, грубый, несгибаемый. Диктующий свою волю.

— Подавляет?

— Да. И что самое интересное, считает это если не естественным, то вполне закономерным процессом.

Они подошли к лавочке, и присели, не сговариваясь.

— Знаете, мне уже двадцать восемь лет, а я жизни не знаю. Как под колпаком жила все годы. Пока был жив отец — ограничена во всем. Мама… в вечном услужении… а я не хочу так!

— Неужели он никак не проявил свою сущность за столько лет?

— Нет. Все было иначе. Да и возможности попросту не было. Появлялся на ночь. Мы практически не разговаривали. — Лона нервно почесала лоб. — Мне сейчас высказывают, что я изменилась. Но и он тоже! Просто для остальных это не заметно, потому, что их не коснулось. Странно…

— А в чем ты изменились?

— Стала говорить то, что думаю. Перестала прогибаться. Мне одна девушка объяснила, как выгляжу со стороны. Притом буквально несколькими фразами. Плюс ко всему, накапливалось внутри. Пять лет ждала. А потом узнала, что он решил прекратить наши встречи. С легкостью, как будто речь шла о выбросе старых ботинок.

— Но не прекратил же.

— Да. Потому, что я сделала это раньше него. Объяснив, что больше не намерена просить милостыню. Годами, словно попрошайка стояла с протянутой рукой. Подбирала крохи с барского стола. — Голос у Илоны осип. — В итоге своим решением задела его самолюбие. Дальше вы знаете.

Алевтина Васильевна долго думала. Потом предложила продолжить прогулку.

— Илона, ты только не обижайся. Я скажу очевидное. Мне даже странно, что никто до этого тебя не просветил. — Она откашлялась. — Если бы Вадим не хотел, то не приезжал бы столько лет… к тебе. Ни один мужчина в здравом уме не будет спать с женщиной из жалости.

— Не знаю. Наверное, вы правы, но собирался бросить. Даже слово дал брату.

— Я понимаю твое желание поковыряться в ране, которая еще не зажила, но толку это не принесет. Ты страдаешь из-за ущемления гордости, о существовании которой и не подозревала. Отпусти. Будет только больно и никакого проку.

Лона печально улыбнулась и кивнула в знак согласия.

— Пожалуй, да.

— Подумай лучше на другую тему. Подведи итоги.

— Не совсем понимаю… — Ила нахмурилась, пытаясь сообразить, к чему клонит ее собеседница.

— Во-первых, следует выработать для себя тактику поведения. Твой поступок мог задеть его самолюбие. Разве нет? Будет ли он добиваться тебя после этого? Или попросту уедет в Литву.

Илона остановилась как вкопанная.

— Так же необходимо сосредоточиться и понять есть ли возможность наладить отношения с Вадимом в том ракурсе, который был бы приемлем. Это, во-вторых. Ну и в-третьих найти в себе смелость и силы говорить вслух о том, что не устраивает. Всегда. Без этого никак. Или же придется прятаться всю жизнь.

Разумовский ехал домой, обдумывая разговор с Марком. Причин побега Малой он не понимал и попытался как можно искреннее объяснить это брату.

— Да, бл@, знал бы — сказал уже! Все нормально было! Мы обсуждали переезд! Чуток повздорили из-за ее работы, но разошлись миром! Не могла же она из-за этого слинять!

— М-да. Ладно, не кипятись. Придумаем что-нибудь.

— Ты местонахождение ее можешь глянуть?

— Уже. Ай-пи адрес — Нидерланды.

— Че?!

— Блокиратор поставила. — Марк откинулся на кресле, задумчиво глядя перед собой.

— Да понял я… — Вадим скривился.

— Рано или поздно проколется. Сейчас сидела на фоне дивана. Сзади несколько картин. Судя по рамам — не дешевых. Значит, живет у кого-то, а не снимает. Интересно. А что, если и не уезжала никуда? Надо прошерстить знакомых. Хотя, она и не общалась толком ни с кем. Близких подруг никогда не водилось.

— Не дешевых, говоришь? Дубов — любитель антиквариата. — Разумовский подхватился от этой мысли. Встал, отошел к окну. — Прибью!

Марк хохотнул в кулак.

— Не надо Вадь. Дуб нам не по зубам. А если и по зубам — то челюсти вывихнем. Оба.

— Не его. Шкуру с нее спущу! А потом и его закопаю!

— Женишься и делай что хочешь. А пока Малая под моим крылом — ее шкурка будет в целости и сохранности. — Брат заулыбался, судя по всему, наслаждаясь. Буквально пару недель назад ситуация была с точностью да наоборот. Он — кипел, а Вадик веселился, глядя со стороны.

— И что теперь?

— Ничего. Будем ждать. Езжай к себе, тут ты все равно ничем не поможешь. Появятся новости — я маякну.

На том они и порешили. Только вот бессилие резало ножом с зазубринами. Ну, коза малолетняя, считай, допрыгалась. Видит бог — допрыгалась! Циферблат электронных часов моргнул, высвечивая сообщение, дублируя телефон, и Вадим чуть не слетел с дороги. Лонка.

Илона, по возвращению с прогулки даже работу не стала доделывать. Отложила перевод контракта и задумалась над словами Алевтины Васильевны. То, что своим побегом она задела гордость Вадима — это к гадалке ходить не надо. А вот какие могут быть последствия — большой вопрос. Реакция на ее попытку выдворить его из своей жизни была, мягко говоря, неожиданной.

О том, что она говорила с родными он, наверняка уже знает, а потому игнорировать его сообщения все же не стоит. Лона открыла Скайп и, наконец, прочитала. Ничего неожиданного. Полное непонимание происходящего. Потом угрозы. И лишь в конце просьба выйти на связь.

Подумав, написала в ответ: «Вадим, я не могу быть такой, как ты хочешь. Прости» По ее мнению — понятнее некуда. Ну, разве нет? И если бы она могла слышать его маты и ор на всю машину: «Какой, бл@дь, такой?!!», то, скорее всего, оглохла бы. Но проведение сжалилось над девушкой, подсказав отключить программу, сразу же, после отправки сообщения.

Загрузка...