Глава 15

Прошел месяц.

Вадим сидел за столом в своем кабинете и крутил в руках телефон. По большому счету, работа была давно налажена и постоянного присутствия не требовала. Но и в поездке на Родину не было никакого резона. Созванивались с Марком пару дней назад. Новостей никаких. Малая выходила на связь ежедневно. Иногда, будучи на улице, но определить где она находится, не представлялось возможным. Разумовского эта ситуация, если честно, уже достала. Он перекипел, и теперь потихоньку подступало безразличие.

Что он, мальчик, чтобы бегать за ней? Не хочет — не надо. Бабья охочего до мужской ласки — как блох на уличной собаке, только свистни. Другое дело, что не стояло у него. Не физически, нет. Морально.

Их переписка с Лонкой напоминала общение глухого с немым. В итоге, Илка перестала вообще отвечать. Разбираться со всей дурью, которая в ней бушевала, не было никакого желания. Пришла пора отпустить ситуацию. Но при всем желании что-то внутри не давало этого сделать.

Телефон моргнул. Пришло сообщение в Вайбер от Марка. Фото Лонки где-то на улице, после чего входящий звонок от него же.

— Привет. Смотри что есть. Вывеску супермаркета в углу видишь? Там часть названия. Ищи. Сейчас видео сброшу. Может, еще что заметишь.

— Лады. Спасибо.

Долго они не разговаривали. Брат отдыхал со своей новой женой в Эмиратах, а потому, понятное дело, ему было не до разговоров. Всего на неделю вырвался.

Вадим присмотрелся…

Через час поисков метнул ручку в стену.

— Ну, золотце мое, попалась. — Открыл справочник в телефоне и нажал на вызов, найдя нужный контакт. — Сан Саныч? Разумовский, да. Привет, дорогой. Давно, да. Как жизнь?

А еще через пять дней он садился в самолет, поражаясь, как быстро сделал бросок от безразличной озлобленности до предвкушения и чувства эйфории. Картинки в голове мелькали одна другой слаще. На его просьбу не вмешиваться Марк развеселился и попросил сильно не усердствовать, объясняя сестре на будущее глупость подобных чудачеств.

— Не обещаю. И сразу домой не верну. — Огрызнулся беззлобно. — Ты только Саше своей не проболтайся раньше времени.

— Оп-па. А с этого момента поподробнее можно?

— Я не уверен в курсе ли она, а вот ее подружка Неля по ходу очень даже в курсе. Малая живет у ее бабки по отцовской линии.

В ответ послышался свист.

— Если знает Нелли — Сашка не может не знать. Охренеть. Полтора месяца…. м-да… сегодня и у меня будет о-о-очень интересный вечер. Что ж… расспрошу как следует.

— Ты разберись вначале… дознаватель, бл@.

— Разумеется. — Протянул Марк в ответ, понизив тон. — Чудесно. А то я уж грешным делом подумал, что перевоспитал и теперь заскучаю. Ну, давай. Удачи. Набери меня, когда упакуешь.

— Ага. — Фыркнул Вадим, усаживаясь в кресло.

От аэропорта к городу где обитала сейчас Лонка было всего сто двадцать километров, но брать авто на прокат не хотелось. Во-первых — свой руль всегда надежнее и привычнее, а во-вторых машина ему понадобится только на дорогу туда и назад. Ну, может еще пару раз. А потому придется заехать домой. Значит, потребуется потерять еще час-полтора. Ничего. Как там говорят? На всякое хотение имей терпение?

Когда выезжал со двора, ему отзвонились. Илку взяли. Отлично. Пусть посидит в отделении. Ума наберется и заодно страху. Тем смирнее будет. Он даже скорость сбавил. Правила ПДД ведь соблюдать надо? А как же!

На подъезде к городу созвонился с арендодателем. Аванс за частный дом он перевел еще будучи в Литве, но прежде чем вселяться, решил напрячь хозяина, объяснив, что жилье должно быть чистым, а не прибранным для отвода глаз.

Потом заехал в магазин; завернул так же в аптеку, — выходя из которой, увидел недалеко секс-шоп. Превосходно. И только после этого порулил в полицейский участок.

Илона сидела в кабинете напротив пузатого дяденьки в форме, и смотрела на него, не отрывая взгляда. К чашке с уже холодным чаем даже не притронулась. Телефон у нее отобрали. На требование сделать один звонок отреагировали не сразу, но все же позволили. Наверняка созванивались с кем-то предварительно.

Марк не обнадежил, а наоборот, расстроил, напомнив свое предложение забрать ее и оградить от Вадика. Теперь же Ила, словно перед казнью, дергалась от любого звука за дверью, понимая, что рано или поздно она откроется и войдет он.

Второй звонок ей сделать не позволили, и Лона корила себя за то, что не потратила единственную возможность, чтобы успокоить Алевтину Васильевну. Все равно разговор с братом не принес толку. Ведь ее задержали прямо на улице. Спросили имя-фамилию и запихнули в патрульную машину как куль с мукой.

Когда Разумовский появился на пороге, Илона вздрогнула, несмотря на то, что времени для подготовки к встрече было предостаточно. Он взглянул на нее мельком, но и той доли секунды, когда их глаза встретились, хватило, чтобы понять, что резолюция по ее поводу им давно подписана и обжалованию не подлежит. Сос! Помогите, кто-нибудь! Как-бы не так. Откормленный боров засуетился, явно радуясь, что наконец-то сбагрит девицу: открыл ящик стола и отдал Вадиму телефон, кошелек, паспорт, блок жвачек и носовой платок — все то, что было изъято без каких-либо протоколов.

Илка наблюдала за всем происходящим, как будто кино смотрела со стороны. Молча вышла из здания, села в машину. Она старалась не бояться и мысленно даже успокаивала себя, пытаясь привести здравые доводы того, что смерть ей не грозит, а все остальное можно вытерпеть. Но это не помогало. Совсем. И, не смотря на абсурдность всей ситуации, (Она ведь взрослый человек! И вольна распоряжаться своей жизнью так, как считает нужным!) — замирала от накатывающего страха.

— Отдай мне телефон. — Попросила, минут через десять. — Пожалуйста.

Вадим никак не отреагировал.

— Мне надо позвонить. Там… женщина в возрасте… я жила у нее… будет волноваться.

И только после этих слов он достал ее айфон и протянул, не говоря ни слова. Илона позвонила. Запинаясь, объяснила Алевтине Васильевне, что с ней все хорошо и что вещи заберет, когда появится такая возможность. Поблагодарила за все. Мадам Арапова поняла, что произошло, и дала напутствие напоследок:

— Удачи тебе, Лоночка. Уверена, что ты сможешь противостоять любым невзгодам. Ты сильнее, чем думаешь о себе. И вот что хотела давно сказать: живи, деточка, не напрягаясь лишними вопросами… Чем больше вопросов, тем больше неверных ответов на них можно дать.

Как только Лона закончила разговор, Разумовский все так же молча протянул руку, а получив телефон, спрятал его назад в карман куртки.

Вообще ощущения у девушки были странными. Откуда, скажите на милость, взялось чувство вины? Тот, кто хоть раз прогулял уроки в школе, а потом нес дневник домой с записью родителям, прекрасно знает, что такое безысходность. За проступок будет взыскание. И неотвратимость его действовала удушающе.

— Мы разве… не домой? — Ила удивленно осмотрелась, когда машина остановилась перед воротами неизвестного дома.

Вадим не отреагировал; вместо этого кому-то позвонил.

— Да. Добрый вечер еще раз. Я на месте. Угу. Жду.

После того, как они въехали во двор, он вышел и… закрыл авто, щелкнув пультом на связке ключей. Ей только и оставалось, что следить за ним и еще одним мужчиной, который впустил их на территорию.

Минут через пятнадцать, после того, как они распрощались, Разумовский разблокировал двери и открыл багажник. Достал два огромных пакета, отнес в дом, после чего вернулся, взял еще один такой же и второй маленький, черный. Его вручил Илоне.

— Идем.

Достал большую спортивную сумку, повесил на плечо.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — у нее почему-то пересохло в горле. Бойкот с его стороны напрягал больше, чем манера говорить непристойности глядя прямо в глаза. Даже пугал.

Так и не дождавшись ответа, побрела вслед за ним, обдумывая как добраться к своим вещам. Долго ли он будет удерживать ее здесь — не понятно, а тексты надо сдать заказчику в срок.

О том, что ее ждет, старалась не думать. Не маленькая. И на память не жаловалась. А еще к собственному стыду пребывала в… предвкушении. Матерь божья, она точно сумасшедшая. Единственное, чего действительно опасалась — это сдать позиции. Для чего тогда было уезжать и сотрясать их отношения, если не добиться результата? Однако вести противостояние не умела и отдавала себе в этом отчет.

Вадим продолжал игнорирование. Выложил продукты в холодильник. Достал коробку с двумя бокалами; вымыл их, вытер насухо. Нарезал сыр, балык, мясо. Промыл виноград. Делал все не спеша, чем нагнетал атмосферу так, что Илону стало подташнивать. Может, не надо было слушать Сашу? Пострадала бы год-два-пять, но рано или поздно смирилась бы. Научилась жить без него… жила же, до.

Пока она сидела в кресле, откинувшись назад и глядя в потолок, он вдруг исчез. Лона очнулась из-за тишины. В кухонном углу больше ничего не бряцало и не шелестело. Поддавшись порыву — поднялась и подошла к двери, ведущей на улицу. Открыла. Вдохнула прохладу вечера. Закрыла. Прислонилась лбом. Куда она могла пойти без денег, телефона, и понимания того где находится? Никуда. Вокруг сосновый лес, где сумерки наступают гораздо раньше, чем на открытой местности. Ловушка со свободным выходом.

— Завтра. — Послышалось за спиной.

— Что? — вздрогнув всем телом от неожиданности, резко обернулась.

Вадим, надевая футболку, подошел к столу. Провел по влажным волосам руками и потянулся к бутылке с коньяком.

— Гулять будем завтра. — Уселся на стул, оглянулся, пошарив глазами вокруг себя, и чертыхнулся сквозь зубы. — Подай куртку, будь добра.

Лона, словно робот, сняла одежду с вешалки, что находилась рядом и на не сгибающихся ногах направилась к нему. Дура! Набитая дура! Ее телефон был в шаге от нее! Так сглупить на ровном месте!

Вадик достал из кармана пачку сигарет и придвинул пепельницу ближе.

— Присядь. — Указал кивком на место перед собой. Налил спиртное в бокалы и подвинул двумя пальцами один из них вперед. Сделал из своего хороший глоток, затянулся сигаретой с нескрываемым наслаждением и только после этого впервые за все время посмотрел на Илу, выпуская дым вверх. — А теперь я тебя слушаю.

— Мне казалось, что я довольно ясно объяснила все в нашей переписке. — Илона присела на край стула и демонстративно отодвинула от себя коньяк.

— Малая, снизойди и повтори всю эту ересь, что ты писала, только простыми, человеческими словами.

— Какую… ересь?

— Погоди, дай вспомнить. — Он разблокировал свой телефон и стал листать. — «Я не могу быть такой как тебе надо; ты пытаешься засунуть меня в рамки своих представлений; иногда мы обманываемся в своих ожиданиях и главное вовремя остановиться, обдумать все, взвесить». И самое мое любимое: «В пароксизме страсти можно потерять себя, нить своей жизни». Ты на траву присела?

Лона вдруг разозлилась. Ей еще никто не ставил тактичность в упрек.

— Я лишь пыталась корректно сказать, что роль домохозяйки по имени Глубокий Борщ меня не устраивает. И быть бесправным приложением, вроде бабы Поли, не хочу и не буду.

Брови Вадима поползли вверх. Он уставился на нее с изумлением, закусив нижнюю губу.

— Радость моя, слушаться своего мужчину и молча выполнять его разумные требования — это вовсе не означает стать рабыней. Что в моих вполне адекватных просьбах так тебя задело? Удалить телефоны мужиков? Уволиться? Или ложиться на ночь, не натягивая на себя шмотье? — спросил, зло сощурившись.

Лона нервно сглотнула.

— На одни и те же вещи мы смотрим по-разному. Для тебя неизвестный номер мужчины в моем телефоне автоматом означает «любовник», а для меня — сантехник, которого можно вызвать, когда вода хлещет из крана во все стороны или столяр, готовый приехать в течение получаса, чтобы помочь со сломанным замком!

— Ты в себе? — он скрипнул зубами и сделал еще глоток из бокала, после чего цедя слова сквозь зубы, произнес с расстановкой: — Отныне и навечно это не твои вопросы. Я тебе на пальцах сейчас объясню, если не понятно. Смотри. Мое дело — купить посуду и продукты. А твое — приготовить обед. Твоя задача — выполнять свои функции и не вмешиваться в мои. Компренде?

— Я не могу знакомить тебя лично с каждым заказчиком по работе! Как ты себе это представляешь?

— Этого и не понадобится.

— Меня не устраивает роль домработницы. — Насупившись, ответила Ила твердо, сложив руки на груди.

— Ты не будешь работать. — Заявил безапелляционно с нажимом. Докурил и с силой раздавил бычок в пепельнице.

— Буду.

— Малая, угомонись, пожалуйста. — Попросил так, что у Илоны волосы зашевелились. — Принципиальность хороша при визите в ЖЭК и ей не место между близкими людьми. Хочешь сахарную жизнь? Научись гибкости.

Загрузка...