Глава 2

Ему было девятнадцать, когда отец решил переехать из Дальнего Востока на родину. «Всех денег не заработать, а пожить еще хочется» — любил повторять. Не успел, бл@, пожить. Умер через пять лет по приезду. Подорвал здоровье, работая на китобойном судне, да так и не смог восстановиться. Но успел построить дом из сруба на краю поселка и земли прикупить несколько гектар.

Они с отцом Марка были троюродными братьями. А Вадим, хоть и воспитывался как родной, с биологической точки зрения таковым не являлся, так как был ребенком от первого брака матери. Общих же детей, несмотря на все старания так и не вышло, а потому все внимание в итоге досталось ему одному.

Заезжая в город, Разумовский вновь задумался о Лонке. Что же произошло? Неужели малая нашла ему замену? Скрипнув зубами, повернул в нужную сторону и чертыхнулся про себя. Вчера сам пообещал брату не трогать ее больше. Сам! А сегодня готов поехать и нагнуть любым способом. Да хоть силой!

Подумал, тут же представил и почувствовал, как любимый дружбан дернулся ниже пояса. Ну да, разрядки вчера не вышло. Но ничего. Сейчас разберемся что там, у Марка, а вечерком заглянем на кофе-чай и восстановим свои права. И похрен о чем он там спьяну вчера зарекался. Не так они должны были расстаться! Вовсе не так! И тут же себя осадил: а как? Что ему вообще мешало после развода забрать ее к себе в Вильнюс? Скривился. Пять лет без продыху. Съемное жилье, больше похожее на берлогу медведя-шатуна. Злоба на всех баб после измены благоверной. Ну, куда было тянуть этот лютик с голубыми глазами?

Да и не думал он раньше никогда серьезно в эту сторону. Бл@, ведь ребенок же! Хотя… давно уже не ребенок. Вадим, несмотря на все не воспринимал ее как женщину. Она всегда оставалась «Малой». Кличка, прилипшая с детства, словно барьер стояла между осознанием происходящего.

Зачем он вообще на нее полез?! Выпросила. Не поверите, выпросила! Ей тогда двадцать три уже стукнуло. Узнав о его разводе, сама пришла. Лепетала несуразицу какую-то. Он даже не вслушивался особо. Торкнуло, когда услышал просьбу «быть первым».

— Малая, ты с ума сошла? — порядком офигев, округлил глаза.

— Я настолько тебе неприятна? — ответила вопросом на вопрос.

Он молча смотрел и не знал что сказать. Ее чувства к нему не были откровением, но чтоб вот так!

— Лона, ты ж мне как сестра, ну что ты, в самом деле. — Попытался корректно съехать.

— Ладно, все понятно. — Изменившись в лице, отвернулась и ушла.

Это было в обед. До конца дня он вдул пачку сигарет. Под вечер аж мутило.

На следующий день увидел ее в центре, возле супермаркета. Болтала с каким-то муднем малолетним, смеялась. Вадим тогда впервые почувствовал что-то вроде ревности. Даже не ревности, а беспокойства, что ли. Молча запихнул ее в машину и попытался прочитать лекцию о том, что девственность не есть недостаток, а наоборот, предполагает уважение мужа в дальнейшем. Полный писец, бл@! Будучи тридцатишестилетним мужиком, довелось объяснять такие вещи вполне взрослой кобыле!

— Хорошо. — Кивнула в ответ, скуксившись. — Я все поняла.

Отвез ее домой, а сам еще несколько дней думал. Благо если попадется ей нормальный пацан. Чтоб любил, уважал, ценил. Ну и опытен был в этом деле. По любому первый раз будет больно. Там выдержка нужна, ласка. Останавливал себя, матерясь, а мысли эти, словно намагниченные возвращались в голову.

В те дни он принял окончательное решение пристать на предложение бывшего сослуживца войти с ним в долю по развитию бизнеса в Литве. Там, по всем данным выгорал очень вкусный заработок, но требовалось время и силы. Фирму по поставке запчастей для аграрной техники, поднятую с нуля здесь, мог вполне курировать удаленно. Да и после развода хотелось сменить все. Бывшая жена пила соки не стесняясь, торгуясь дочерью как неживым существом. Видеться практически не давала, постоянно ныла о нехватке денег и… продолжала встречаться со своим еб@рем.

Чего ей не хватало, он так и не смог понять. Жили же вроде нормально. А при разводе выслушал такое, что колотило его не один месяц. И про то, что не уделял внимание, и про то, что постоянно на работе торчал и ей по дому никакой помощи не оказывал, и в сексе он как животное, оказывается. Женщиной она, видите ли, себя не чувствовала. Короче. С ее слов вывод был один: ее измена — это его заслуга. Мол сам ее довел до этого.

А когда ему было его уделять? Внимание это гребаное? Пахал как вол, стараясь обеспечить всем что можно и чего ее душе угодно: квартиру, машину не только себе, но и ей, шубы, кольца, сиделку для тещи, дачу тестя снес нахрен и новый дом поставил со всеми удобствами.

Все пошло прахом.

Когда он Марку потом пересказывал претензии бывшей, у того, по-моему, даже левый глаз округлился, который в силу давней травмы был всегда полу-прикрыт.

— Вадя. Прекращай бухать и осмотрись. Нормальных баб вокруг — что крапивы за баней. Переступил и пошел дальше. И на будущее возьми за правило быть хозяином в семье, а не только добытчиком. Мы тысячу раз уже говорили об этом.

Политику брата по отношению к женщинам он прекрасно знал. Там все Вульфы не отличались мягкотелостью. Жен своих гоняли и держали в узде так, что иной раз хотелось Яну Георгиевичу, отцу Марка, в глаз зацедить. А уж про деда Георга так вообще говорить нечего — бабушку Полю держал в хозяйстве чуть ли не на уровне скотины.

— Такую Лизу, как у тебя, поди найди. — Проворчал тогда в ответ.

— Ты зря так думаешь. Бабье четко поддается дрессировке, главное спуску не давать. Обязанности мужа и жены давно известны и прописаны простыми правилами. Женщина в браке должна: угождать, ублажать и уступать. Мужчина — кормить, защищать и трахать. Если эти условия соблюдать — семья никогда не развалится.

Откуда у этих постулатов ноги росли, Вадим знал без объяснений — дед Георг во внука вколотил, как пить дать. А он, дурак, дал слабину. Вот и выгреб. Ни семьи, ни ребенка. То, что все эти «прописные истины» не спасут брак Марка, они еще не знали. Через год погиб Митька, сын. Поехал кататься с корешами на машине и попал в аварию. Лиза, первая жена брата, ушла в затяжную депрессию. Они прожили еще полгода вместе, а потом разошлись по обоюдному молчаливому согласию.

Разумовский никогда бы не смог предположить, что именно отъезд в Вильнюс и подтолкнет его к тому, что в итоге окажется в кровати сверху на Лонке.

До вылета оставалось четыре дня. Он в тот вечер по просьбе матери завез швейную машинку тете Маше. Собирался после этого двинуть с друзьями в город: планировали вначале посидеть в кабаке, снять телок да расслабиться в домиках на берегу реки.

Малая впустила его в дом и застыла, глядя своими прозрачными глазами.

— Это правда, что ты уезжаешь? — спросила со страхом и явной надеждой, что он опровергнет дошедший до нее слух. Бл@… Только этого не хватало! Ведь просил же не говорить ей.

— Да, Лона. Уезжаю. — Смысл было врать? Билеты на самолет уже лежали дома на столе.

— Надолго? — поинтересовалась безжизненным голосом.

— Не знаю. Не исключаю, что навсегда. — После этих слов надо было разворачиваться и уходить! А он, дурак, посмотрел на нее!

То, как что-то треснуло и разломалось пополам в ее глазах, ощутил буквально на физическом уровне. Казалось, он даже услышал внутренний горький стон ее души. Это было настолько явно, что по нему, здоровенному мужику, реально дрожь пошла. Сколько боли, матерь божья!

На чисто человеческом инстинкте, сделал шаг к ней и обнял, прижимая и пытаясь успокоить.

— Малая, перестань, ну чего ты? Я же не на другой континент. Тут пара часов лету, даже меньше.

Она подняла голову. По щекам покатились две слезинки вниз. И вдруг тихо попросила:

— Поцелуй меня. Хоть раз. Я хочу на всю жизнь запомнить…

Вадим вытер слезы, ощущая, как пальцы начинает покалывать, и, взяв ладонями ее лицо… поцеловал. Хрен его знает, как так вышло! Сложилось и все тут!

Вышел на улицу после, подошел к машине и даже дверь открыл. Постоял пару минут, чувствуя ее вкус на собственных губах… и вернулся.

Лона стояла на том же месте, только руками себя обхватила в защитном жесте. Застыла, пытаясь справиться с личной бедой. Он подошел и без раздумий поцеловал снова. А через несколько минут потянул в сторону, где не было такого яркого освещения…

Раздевал бережно, лаская и целуя, не давая опомниться ни ей, ни себе. От запаха ее кожи тестостерон в крови бурлил так, что глаза туманились. Вкусная, нежная, свежая…

В итоге они оказались в маленькой гостевой комнатке. Вадим часто там ночевал, когда оставался в гостях или засиживался с Марком, болтая. Уложил Малую на кровать, подвинув чуть к краю, и опустился перед ней на колени.

— Не бойся. — Прошептал, покрывая поцелуями живот и снимая последнюю преграду — трусики размером с его пол-ладони. Нежил долго, вылизывал, сдерживая инстинкты столько, сколько смог и дурея от возбуждения.

Ей было больно. И судя по реакции, довольно сильно. Стонала и всхлипывала далеко не от наслаждения. Да и ему, если честно не очень приятно: слишком узкая, слишком тесная. Как в тисках. Еле кончил. Старался побыстрее, чтобы меньше мучить, но из-за дискомфорта только растянул ее физические страдания.

Лег рядом и прижал к себе: гладил, успокаивал, убаюкивал. Когда уснула — ушел. Вадим мог пробыть там всю ночь: теть Маша и Марк работали на ночных сменах и он знал об этом, но не хватило духа. Тупо струсил посмотреть ей на утро в глаза…

В кабак не поехал. Пролежал до рассвета, глядя в потолок и ни о чем не думая — словно замороженный. Прощаться к Вульфам не пошел. С Марком они и без того куролесили до последнего дня, а маму Илоны застал вместе со своей у себя дома, и потому надобность отпала сама собой. Малую избегал целенаправленно.

Улетел и постарался забыть. После этого дома не был полгода, надеясь втайне, что ее за это время попустит, но увидев голубые глаза по приезду, понял — нифига. Словно и не было разлуки в шесть месяцев. Смотрит все так же с немой тоской и разговаривает с ним хрипло из-за напряжения.

Не собирался он повторять с ней этюды постельные! Видит бог — не собирался! Не то чтоб жалел о сделанном, но желания чисто мужского не возникало. Одна неловкость бл@. Все получилось неожиданно. Набухались с Марком до чертиков и завалились спать у них дома. Проснулся рано утром, часов в пять из-за сушняка, а Малая рядом лежит. Спит тихонечко под боком.

Вадим попил воды, подумал и лег обратно. Ну не будить же и выпихивать. Полежал немного, пытаясь снова уснуть и… привет, утренний стояк. Начал молча стягивать с нее пижамные шорты и чуть в ступор не впал. Выскоблила у себя все полностью, ненормальная. Нахрена, спрашивается?! Он и так не мог отделаться от мысли, что ребенка вы@бал, а тут вдобавок такое. Как девочка лет пятнадцати, честное слово.

Но снизу никаких доводов не воспринимали. Там требовали трения и тепла. Что делать? Полез за презервативами…

В следующий свой приезд пошел к ней сам.

Илона, дожидаясь мастера, нервно ходила по квартире. Эйфория выветрилась, уступив место сомнениям. А вдруг Саша ошибается, и она сейчас упустит последний шанс побыть с любимым наедине? Что толку отталкивать его, ведь он и так проводит с ней время лишь из-за сочувствия. Нет. Стоп. Надо гнать от себя подобные мысли!

Еще через полчаса стало знобить. Отходняк. Собственная смелость уже не вставляла. Она присела, подумала и вернула телефон Вадима из черного списка. Была надежда на то, что он позвонит. Не зря же следил за ней все утро, пытаясь поймать взгляд. А она, как и следовало, не избегала, но и не давала этому случаться чаще, чем положено. Давила в себе любую маломальскую вспышку, не позволяя чувствам выплеснуться наружу. И все же новая девушка брата права. Надо идти с фонарями и искать свою гордость.

Лона не была тряпкой по жизни. Работая в бюро переводов моменты разные случались. Заказчики попадались разнокалиберного сорта веса и настроения. В обиду никогда себя не давала, размазней не слыла. А перед Разумовским растекалась лужицей изначально. Дышала им, мечтала о нем, сходила с ума, трогая себя ночами. Он нравился ей весь. Полностью. От пальцев ног до головы — кареглазый темный шатен с маленьким еле заметным шрамом над левой бровью.

Зазвонивший телефон застал врасплох, вызвав приступ панической атаки. Фу ты!

— Привет. — Сказала печально улыбнувшись.

— Привет. Не разбудил? Как ты там? Как самочувствие после вчерашнего? — послышался приятный мужской голос.

Загрузка...