Глава 20

Столик был заказан на шесть вечера. Они опоздали на десять минут. Марк с женой уже заняли места и просматривали меню. После поцелуев с приветствиями, завязался непринужденный разговор. Лонка умудрялась не смотреть на брата. На вопросы отвечала односложно, но без резкости. Вроде и вела себя хорошо, но с тем же излучала сухое равнодушие. Ну что за строптивая дурында! Разумовский лишь поражался такому то ли упрямству, то ли стойкости. Чисто Вульфовская черта: если решение принято — хрен перепрешь.

Вся ее покладистость и кротость, похоже, осталась в прошлом. Такой себе мираж в дымке. И если бы ее периодически не отпускало, то Вадим, пожалуй, начал бы сомневаться в собственной адекватности или памяти. Илка превратилась в море — шторм сменялся гладью, затем опять по кругу.

Марк выходил с ним на перекуры, хоть и не курил давно. Вкратце обсудили вопросы касательно нового проекта, потрындели о знакомых.

— Как у вас с Малой? Все нормально?

— С переменной облачностью. — Хмыкнул в ответ Вадик, выпуская порцию дыма вверх. — Но ничего, управлюсь.

Брат усмехнулся.

— Когда уезжаете?

— Планирую в пятницу. Завтра паспорт ей сделаю. Ну и так, по мелочи дела тут подтяну. К себе на фирму еще надо заехать, пистонов вставить. Проворонили тендер недавно.

— Сашка не знала про помощь Нельки, прикинь? Лонка с ней случайно на автовокзале столкнулись.

— Уверен?

— Сто процентов. Я потом их разговор по телефону послушал.

— Ты там хоть не переусердствовал со своей по незнанию?

— Женщинам, как и машинам нужна периодическая профилактика. Ну и потом со всем усердием просил прощение. До утра. — Марк усмехнулся.

— А что там Борт? Сегодня жену его видел. Столкнулся в салоне. — Спросил Вадим об их общем приятеле.

— В салоне?

— Кольца я брал. — Сознался вынужденно.

— Да ладно! И когда… планируете?

— Ничего пока не планируем. Малая не в курсе, так что не ляпни лишнего.

Марк застыл с улыбкой на лице, но, по-видимому, решил не донимать друга, потому, что через пару минут удивил:

— Богданыч нормально. Яйцами вокруг этой самой Нели Араповой трусит, если ты не в курсе. По ходу достал ее до икоты.

— Шутишь!?

— Не-а. Недавно совсем отжег. Она косметологом работает, так он к ней на омолаживающие процедуры записался. — Закончил со смехом. Вадик не выдержал, заржал в унисон.

— Борт?! Ах ты ж Халк-развратник хренов!

— Я тоже в шоке. — Продолжая смеяться, прокомментировал Марк. — Она ему в пуп дышит. Ростом с Лонку, наверное. Ты бы это видел!

Насмеявшись вволю, они вернулись к своим женщинам, где столкнулись с… Кириллом Дубовым. Вадим пожал протянутую крепкую руку и уставился на того немигающим взглядом. Столик, за которым потом расположился Дуб с незнакомым мужиком, находился недалеко, заставляя нервничать. Разумовскому не нравились взгляды, которые периодически останавливались на Илке.

— Я ему сейчас глаза вырву. — Прошипел, когда дамы отлучились в туалет. Странная женская привычка ходить туда парами, сыграла на руку. При Александре он бы такого не сказал.

— Попустись, Вадя. Он просто сидит лицом в нашу сторону, а учитывая, что мы знакомы — это вполне нормально, что взгляд сам собой останавливается на нас.

— А если его взгляд на Саше твоей останавливается, тоже все нормально?

Марк хищно улыбнулся и начал потешаться:

— Тогда у Геннадиевича большие неприятности. Бросим монету? Ты левый вырвешь, а я правый. Или наоборот?

— Без разницы. — Продолжая кипеть, процедил Вадим.

Возвращаясь к Лонке домой на такси, Разумовский сел рядом с ней сзади. Взял за руку и держал всю дорогу. Закрыть бы ее в сейф и не показывать никому. Доставал бы, сам любовался и прятал назад. Драконил его Дубов, ох как драконил. Ресторанов ему, что ли в городе мало? Какая нелегкая принесла именно в этот и именно сегодня?!

Невидимая болезненная струна копошилась в груди, затягивалась в змеиный узел, крутилась, двигалась, терлась невидимыми чешуйками, выбивая статические разряды. Ревность. Давно позабытое чувство. Посмотрел на Илону. Чистый ангел с глазами цвета неба. И тайнами темнее ночи. Ведь кто-то же в ее жизни был, кроме него. Этот вопрос не давал покоя. В записной книжке телефона — пару десятков мужских имен. Ни одного ласкательного, но это не показатель. Его номер значился тоже как просто «Вадим», ни больше, ни меньше. В голову лезла разная ерунда.

— Иди сюда. — Позвал, зайдя в квартиру. Посадил на руки лицом к себе и прижал. Держал долго, не обращая внимания на ее вопросы: «Ты чего?», «Что-то случилось?». Повозилась немного и затихла. Такая маленькая, такая… родная.

— Выйдешь за меня? — решился. Как с обрыва, бл@. Даже руки онемели. Молчание. Спину обдало огнем. Господи, еще секунда и у него случился бы инфаркт.

— Выйду. — Ответила тихо. — Только давай не сейчас. Поживем вначале так… посмотрим, что получится.

Вадик застыл, не зная радоваться или огорчаться. Не отказала, но и конкретики никакой. Силой воли замял растущее недовольство. Ладно. Все равно никуда не денется. Он окучит ее тихо и незаметно. Сама потом не поймет, когда все выходы будут отрезаны. Скорее бы в Вильнюс! Там расклады изменятся. Его территория. Будет жаться к нему неосознанно, чем он воспользуется по полной программе.

— Хорошо, как скажешь. — Постарался, чтобы голос звучал спокойно. Подержал еще на руках, показывая, что все в порядке, чтобы расслабилась, но приставать не стал. Уязвленное самолюбие все же дало о себе знать.

Спать легли в обнимку. Ему ужасно хотелось курить, но вставать было лень. К тому же наступила апатия. Все, что он делал сейчас, нужно только ему? А ей?

Лонка, словно читая его мысли, повернулась.

— Обижаешься? — спросила тихо, теплым выдохом в горло.

— Нет.

Она протянула руку и коснулась ладошкой его щеки.

— Я боюсь того, что сейчас происходит. В наши отношения непроизвольно втянуты все…

— Лонк, со штампом в паспорте или нет, а отступать некуда, ты разве не понимаешь этого?

Илона задумалась, судя по всему, так как замолчала на какое-то время.

— Да, ты прав. — Нашла в темноте его губы, поцеловала, но, не дождавшись ответа, вздохнула печально: — Обиделся.

— Давай спать, Малая.

На следующий день Вадим, благодаря связям сделал ей биометрический паспорт, потом отвез Илку домой; заехал на свою фирму, где на нервах устроил разнос и только ближе к вечеру появился на пороге квартиры.

В воздухе, висело напряжение, чувствовалась натянутость в разговоре, несмотря на ночные объяснения. Ехать к матери ему не хотелось. Не то настроение, чтобы чаи гонять и отвечать на вопросы. Поднимаясь по ступенькам, решал что делать.

Илона встретила его на пороге, словно поджидая. Чмокнула в щеку.

— Голодный?

— Да. — Он погладил ее по голове. — Ты, наверное, собирайся. Поужинаем у меня. Маму гложет любопытство. Того, что мы рассказали твоей для них мало. — Улыбнулся вымученно.

— Хорошо. — Кивнула, и, развернувшись, пошла в сторону шкафа.

Разумовский достал телефон, начал машинальными движениями искать нужный номер. Мельком взглянул на Малую и застыл. Нажал на вызов.

— Ма, привет. Мы завтра приедем, сегодня заняты. Угу. Да. Нет, сегодня никак. — После чего вырубил сотовый полностью.

— Ты передумал? — спросила Лонка, не оборачиваясь. Потянулась к верхней полке.

— Замри. — Приказал, двинувшись в ее сторону и чувствуя, как сердце начинает колотить в груди. Подходил и еще не верил до конца. Плохое настроение как ветром сдуло, уступая место изумлению и даже растерянности отчасти.

Нет, быть того не может. Эта малявка решила свести его с ума, однозначно. Приблизившись, поднял вверх короткую юбочку, посмотрел. Непроизвольно задержал дыхание. Земля качнулась под ногами.

— Что ты там приготовила? — поинтересовался осипшим голосом.

— Картошку с грибами. Еще мясо по-французски.

— Накладывай. — Произнес, пытаясь совладать с собой. Лона вывернулась и отошла, все так же, не оборачиваясь.

Понаблюдав несколько минут за пушистым хвостиком, выглядывающим из-под ее юбки, молча отправился в ванную. Принял душ.

— Малая, а ты понимаешь, что я тебя теперь не отпущу, даже если умолять будешь? — спросил, вытирая волосы и отбрасывая полотенце на стул.

— Есть маринованные огурцы к картошке. Доставать? — Заглядывая в холодильник, вместо ответа предложила Илона.

— Да, давай. — Согласился, включаясь в игру. Сел за стол, но спокойно реагировать на происходящее не мог. Глаза сами поворачивались к ее ногам. — Когда нашла?

— Вчера.

— И как… ощущения? — не сдержался, чувствуя, как собрат снизу начинает руководить процессом, заменяя одно чувство голода другим, совершенно иного плана.

— Необычно. — Лонка аккуратно села напротив и взяла вилку в руки. — И возбуждающе. Я мокрая. — После чего… принялась кушать!

У Разумовского от услышанного даже руки задрожали. То, что делала Малая, было намного лучше, чем любые из его фантазий. Чувства захлестывали до помрачения.

— Ешь, а то остынет.

Он не ответил. Молча встал, достал бутылку с бренди и два бокала. Налил.

— Пей. И не наедайся сильно. — Посоветовал, отодвигая тарелку, так и не притронувшись к еде. Илка замерла на секунду, встретившись с ним взглядом, после чего послушно отложила приборы в сторону.

Минут через пять ей видимо захотелось испытать его выдержку.

— О! К бренди у нас есть апельсины. Пробовал сочетание? Мне нравится. — Осторожно встала и опять забралась в холодильник, наклоняясь к нижней полке и заставляя Вадика забыть обо всем, что знал и помнил до этого момента.

— Малая, ты… — Чуть не задохнулся. — Лучше присядь и допей. — Сглотнул, прикрывая глаза.

— Да, сейчас, погоди минутку. — Ответила с расстановкой твердо, направляясь к мойке.

Разумовский, теряя самообладание, двумя глотками осушил бокал и поднялся. Прижался к ней сзади.

— Если хочешь еще поиграть, разряди меня. — Потребовал хрипло, упираясь и давая почувствовать насколько возбужден.

— Думаю… на первый раз хватит. Я еле держусь. — Призналась тихо.

От услышанного его окончательно повело. Нет, это не женщина, а край Вселенной!

А потом было все и даже больше. Полный улет. Безудержно, остро, горячо. По самой кромке. Отпустив себя истинного на волю. В вечность. В систему координат, куда заглядываешь лишь на миг — он провалился… и только имя на губах… Малая…

Загрузка...