Глава 26

Тот вечер пошатнул их мир. Отношения стали ухудшаться.

Нет, она не устраивала бойкотов, и не замыкалась в себе. Просто перестала сидеть с ним во время ужина и не устраивалась под боком, чтобы посмотреть фильм. Не спешила больше с прогулки к обеду, зная, что он завернул домой. И ни разу за последующую неделю не испытала оргазм.

Горечь выедала изнутри. Предчувствие нехорошего витало в воздухе.

На выходные Вадик вместе с Марком организовали для них с Сашей отдых-развлечение, забронировав номера в курортном отеле «Esperanza Resort & SPA». Сказочной красоты место на берегу озера Унгурис немного отвлекло ее, но тяжесть никуда не ушла. Разумовский тоже не излучал радости. Постоянно хмурился, и разрешить возникшую прохладу в отношениях не спешил.

Они валялись на шезлонгах у бассейна, когда брат, улучив момент, пересел к ней ближе, подвинув немного свою жену. Вадим плавал, а потому их разговор слышать не мог.

— Малая, а напомни мне. Сколько тебе в январе стукнуло? — спросил Марк, отпивая сок из стакана.

Ила слишком хорошо его знала, чтобы поверить в праздность такого вопроса, а потому мгновенно напряглась.

— Разучился считать? Или решил убедиться, не страдаю ли еще старческим склерозом?

— Шутка так себе. — Хмыкнул, даже не улыбнувшись. — Как и то, что ты затеяла. Я вот только не понимаю зачем. Сама же за ним хвостом бегала, а теперь решила на прочность проверить?

— А можно человеческим языком? — уставилась на него, подняв в недоумении брови.

— Лоночка, — голос брата стал приторным, — я стараюсь не давать никому советов, но для тебя сделаю исключение. Прекращай пить таблетки и роди Ваде малого, если не хочешь вляпаться по уши.

Илона замерла от неожиданности. Минута. Две. Три. Они смотрели друг на друга, не отводя взглядов.

— Я тебя предупреждаю только потому, что ты моя сестра. Вадик уже обследовался и очень скоро потащит тебя к гинекологу. Что будет дальше? Объяснить? Или твоей фантазии хватит? Как скоро он поймет?

— То есть вариант того, что у нас могут быть проблемы с этим, ты не рассматриваешь? — спросила наобум.

— Почему же. Рассматривал. А потом позвонил Серафимовне.

— И ты вот так запросто меня ему сдашь? — кивнула в сторону бассейна.

— Если вынудишь — да. — Гадко улыбнулся в ответ и выпил еще сока. — Лон, тебе через год тридцатник будет. Когда рожать собираешься? В сорок? Для себя не нажилась еще?

— Не твое дело. — Огрызнулась в бессилии.

— Хотел бы и я так думать, но не получается. Не чужие ж люди. Малая или прекращай их пить или расскажи все Вадиму. У тебя два дня. До отъезда сообщишь мне что решила. — Марк поднялся, и, сделав несколько быстрых шагов, нырнул в воду.

Илона встретилась глазами с Александрой. Невестка знала об их отношениях с Разумовским все, кроме этого. Почему не посвятила? Не хотела втягивать. Девушка и так выгребла на пустом месте, после ее побега из дома.

— Да, Саш. Это правда. И не спрашивай почему. Все очень сложно.

— Я в курсе. — Рассеянно согласилась та. — Лона, но это же может быть твоим козырем.

— В смысле?

— Если Вадик побежал проверяться, значит, ребенка очень хочет. Ты благодаря карапузу потом из него веревки вить сможешь. Разве нет?

— Как раз наоборот. Веревки вить потом будет из меня он. — Простонала в ответ. После чего пришлось вкратце объяснить политику относительно семейного уклада своего любимого.

— Неужели все настолько беспросветно?

— Он мне сейчас не разрешил выйти на работу, а что будет потом, представляешь? — процедила сквозь зубы горько Илона. — Я ни на грамм не карьеристка, но сидеть в четырех стенах не могу. А Вадим хочет, чтобы я посвятила свою жизнь детям и ему. Но я не согласна отдать ее на все сто процентов!

— М-да… дела…

Они вынуждены были замолчать, так как мужчины вышли из бассейна и направились в их сторону.

Ила проварилась в собственных мыслях двое суток. Фактически Марк не оставлял выбора — только рожать. Что с ней сделает Вадим, если узнает о противозачаточных — боялась даже представить. Настроение и без того оставляло желать лучшего, а после разговора с братом опустилось ниже плинтуса. Конечно же, был еще вариант — расстаться с Разумовским. Но решиться на такое не могла. Любила. Да и сил на подобный шаг (не ложный, а реальный!) у нее попросту не хватило бы.

Ко всему этому кавардаку в голове — он пристал с выяснениями отношений.

— Лапуль, ты еще долго собираешься мариноваться? — спросил неожиданно, когда они вернулись в номер и собирались пойти на ужин.

— Мое настроение — это проекция на твое отношение. Только и всего.

Он в этот момент натягивал на себя майку. Резко развернулся.

— А я плохо к тебе отношусь?

— Ты понимаешь, о чем речь. — Ила хотела было уйти в санузел к зеркалу, но не смогла, так как Вадик преградил дорогу.

— Лон, тебе самой нравится атмосфера, в которой мы живем?

— Нет, не нравится. Но за нее несу ответственность не только я. Тебе так не кажется? — Она обошла его, и, взяв косметичку, вышла из комнаты.

Потом весь вечер думала: правильно ли сделала, что оттолкнула? Не пошла на примирение? Брат давил взглядом, не давая расслабиться. Саша изо всех сил пыталась вести себя непринужденно. Вот и произошло то, чего Илона опасалась в самом начале: в их междоусобицу непроизвольно оказались втянуты все.

Марку перед отъездом из отеля сказала:

— Я пока ничего не решила. Одно тебе пообещаю: если ты меня заложишь — я не прощу тебя никогда.

— Малая, ты не понимаешь что делаешь. — Попытался было что-то возразить он, но Ила резко отмахнулась.

— Я все сказала.

Она потом еще не раз вспоминала тот момент. Была на взводе, а потому не выслушала. Не факт, конечно, что брат рассказал бы, но так не хотелось думать, что проворонила шанс все узнать и избежать многих ошибок…

Следующая неделя не привнесла в их общение с Разумовским никаких существенных сдвигов. В некотором плане даже стало то ли хуже, то ли лучше. Начиная с выходных проведенных в «Эсперанзе» он прекратил заниматься с ней сексом. Вадим скопировал ее поведение, чем заставил в полной мере прочувствовать все оттенки неприятного микроклимата создавшегося между ними.

К четвергу Лона вплотную подошла к грани своего понимания и терпения. Она проплакала несколько часов, подготавливая себя морально к вечернему непростому разговору. В итоге, еле успокоившись, села дописывать перевод.

Поговорить в тот день, увы, не получилось. От Вадика вечером пришло сообщение: «Я с Марком. Буду поздно». Измученная и уставшая свалилась в кровать и уснула раньше обычного. Во сколько же он соблаговолил вернуться так и не узнала.

Разумовский разбудил ее в пять утра со словами:

— Просыпайся. У тебя полчаса на умыться и одеться. Самолет в полседьмого. Вещи я собрал.

— Что? — спросонья Илона не могла понять: ни что происходит, ни что он ей говорит.

— Одевайся. — Повторил и вышел в кухню.

Она села, потерла глаза, и только через минуту к ней дошел смысл его слов. В ответ на это сердце так больно сжалось, что даже сзади под лопаткой потянуло. Что ж, может лучше так. Смысл обсуждать что-то, если оппонент не хочет слышать?

Пока натягивала джинсы — дважды хваталась за стену. Качало. Голова вообще не соображала. Пригрел, как котенка с улицы, а теперь выбрасывает. Зачем его держать в доме, если вместо урчания и ласки получаешь царапины и укусы?

Ощущения у нее были такие — хоть криком кричи! За что ей это?! Как вырвать из души?!

Вадик молча подождал, пока она упакует ноутбук и отправился вслед за ней к выходу…

Внизу возле подъезда ожидало такси. Илона оступилась и чуть не уронила свой компьютер. Силы рывком покинули тело. Горечь трансформировалась в тошноту. Казалось еще минута и ее вырвет.

Она покорно села в машину на заднее сиденье и впервые за все время перевела взгляд на Разумовского, который захлопнул за ней дверь. Это все? Конец? Нет. Мучение продолжилось, так как он уселся впереди рядом с водителем. Интересно, он отвезет ее прямо домой и вручит маме как дефектный товар? Извините теть Маша, не на такое я рассчитывал…

Погода соответствовала настроению. Серо, холодно, уныло. Аэропорт, напоминающий большой муравейник, таможенный контроль, вялая очередь за посадочными талонами. Ила смотрела на все это и думала о превратностях собственной судьбы. Ведь был момент, когда она уверовала в то, что поймала жар-птицу за хвост. А что в итоге? В ладони пусто. Даже перышка не осталось.

После регистрации она постаралась скрыть свое удивление. Нет, ехали они не домой. Какой еще Франкфурт? Что?

— А куда мы летим? — впервые за утро заговорила к Вадиму.

— Проснулась? Ну, наконец-то. — Усмехнулся снисходительно. — В отпуск.

— Какой… еще… отпуск? — потерянно посмотрела по сторонам.

— Обычный. Не планируемый, но не менее приятный, надеюсь.

— И когда… а почему заранее не предупредил? Так куда мы? Это шутка?

— В Малагу.

— Ты серьезно сейчас? — Ила никак не хотела мириться с действительностью.

— Вполне. — И вручил билеты, чтоб убедилась, если не верит.

Ей оставалось только растерянно пробежать по ним глазами. Нет, никаких шуток. Обалдеть. Ничего себе… сюрприз! А по ходу нервы надо лечить. Как вообще могла прийти в голову мысль, что он ее посадит в самолет и отправит домой? Как?!

Она еще не знала, что впереди ее ждет почти десять часов пути с пересадкой, где они проторчат чуть ли не половину этого времени. Зато купила в «Duty Free» свои любимые «Lacoste Pour Femme». А еще помирилась наконец-то с Разумовским.

Единственное, о чем вспомнила через сутки, и что омрачало потом настроение, это собственная несобранность. Неожиданность и первоначальный стресс сыграли с ней дурную шутку. Илона забыла дома косметичку. А в ней… голову Горгоны (перечеркнуто) таблетки. Те самые, которые продолжала пить втайне от всех.

Загрузка...