Глава 31

Вторым неприятным моментом стал его запрет на любимые сыры, соленую красную рыбу и суши. Вадим дал ей несколько ссылок на умные статьи о том, что во время беременности лучше отказаться от этих продуктов. Но то ли из-за перестройки гормонального фона, то ли из-за нежелания запретов, Илона начала раздражаться и всячески показывать свое неудовольствие. Разумовский выдерживал ее выпады с завидной стойкостью и отстраненностью.

— Малая, потерпи, пожалуйста. — Уговаривал мягко, но твердо. — В рыбе могут быть гельминты, а в любимом камамбере — листерии. Зачем рисковать? Есть куча всего другого, не менее вкусного. Скажи, чего хочешь, и я организую.

— Я хочу кусок бри и бокал белого вина.

— Лоночка, прекращай. Родишь — а потом оттянешься. Хоть бутылку в одно лицо.

— Купи мне нормального сыра! Только не твердого!

Он открыл холодильник, и, заглянув в него, спросил:

— У нас есть тостерный. Будешь?

— И стакан виноградного сока для драйва? Ты издеваешься?! — закипая, сжала сильно кулаки. — Что со мной случится от пары глотков сухого?!

Подобный разговор у них случался уже не первый раз, а потому, зная всю бесперспективность своих желаний, Лона развернулась и ушла в комнату, где горько расплакалась. Накануне Вадик не разрешил ей в кафе съесть «Тирамису». Там, видишь ли, используются сырые яйца и кофе!

— Как же тебя плющит, маленькая моя. — Он присел рядом и провел по ее спине рукой.

— Отстань от меня! — попыталась отмахнуться, но не смогла. Разумовский сгреб ее в охапку и прижал к себе.

— Не плач, ну чего ты? — утешал, убаюкивал, шептал ласковые слова. — Это же не на всю жизнь. Давай мы сейчас прогуляемся и купим тебе торт? Или пирожное. Или шоколад. Ты же любишь его, да? Воды выпьешь? Нет? Не надо плакать. Ну же. Ш-ш-ш…

Илону вообще в первом триместре пробивало на слезы довольно часто. Однажды дошла чуть ли не до икоты от плача только потому, что не смогла открыть баночку с витаминами. Там была специальная защитная крышка с замком от детей. Придавить ее почему-то не получалось и упаковка попросту прокручивалась у нее в руках. Позвонила Саше, та — Вадиму, так как находилась на маникюре и не могла сорваться сиюминутно. В итоге он приехал, открыл, обцеловал и успокоил.

Со временем состояние стабилизировалось, и перепады настроения пришли в норму. Разозлилась сильно где-то за два месяца до родов, когда поняла, что муж обвел ее вокруг пальца. За время беременности они дважды летали на родину. Ила ходила к Надежде Серафимовне на консультации и проверку. Договорилась о плановой операции, назначили вместе дату… А потом оказалось, что он уже оплатил все в одной из частных клиник Вильнюса!

Осознала Лона это, когда Вадик предложил познакомиться с еще одним местным врачом. Так, на всякий случай. Выходя из больницы, скрежетала зубами:

— Я не хочу рожать тут!

— Лапуль, не кипятись. Серафимовна безусловно очень хороший специалист, но рисковать тобой и малым во время перелетов я не хочу. После двадцати восьми недель врачи не рекомендуют. А у нас уже двадцать девять или тридцать. Нам не дадут страховку.

— Ты нарочно дождался, да?!

Разумовский не ответил. Молча открыл перед ней дверь машины.

— Так вот во-первых далеко не факт, что будет именно мальчик, а во-вторых — я возьму билет и полечу сама. Понял?!

Несколько месяцев назад, во время процедуры УЗИ, к сожалению, им так и не смогли ответить, какого пола будет ребенок, малыш лежал боком, а потому рассмотреть не удалось. Скоро Илоне предстояло последнее, третье ультразвуковое обследование, на котором, как они надеялись, уже смогут узнать, кого ожидают. Уверенность Вадима в том, что это сын, на данный момент начинала раздражать.

— Лон, ну чего ты бесишься, а? Тебе очень хочется сидеть одной там? Не дай бог что случится, а меня рядом не будет и что?

— И ничего! Ты еще помнишь, кем работает моя мама?

— Она сутками торчит у себя в хирургии. От поселка до города еще доехать надо — туда и назад. А у тебя кесарево. Все эти риски не оправданы. Да и условия. Чем тебе здесь не понравилось? Палаты — как номера в отеле. А дома что?

Как же ее выводил из себя его спокойный тон! Умом понимала, что сердиться надо в первую очередь на свою глупость, но остановиться уже не могла. Расслабилась, доверилась — а зря! Разумовский за последние месяцы приучил к тому, что думает и помнит обо всем. Когда сдавать анализы, принимать витамины, ходить на прием к гинекологу, в бассейн на специальную гимнастику и прочие вещи — даже не концентрировалась. Он плавно руководил всем процессом, и как-то так вышло, что потеряла бдительность.

По поводу допуска беременных на борт самолета — читала мельком давно. Тогда у нее в памяти отложилось: можно до тридцати шести недель. Законы что ли изменились? Дрожащими пальцами полезла в интернет искать правду. Капец. Да, можно, но при условии, если только речь идет о каких-то сложных жизненных ситуациях. Ила чуть не застонала от собственной тупости. Вот дура! Полагалась всецело на него и что в итоге?!

Вадик, будучи за рулем и не зная, что она выискивает в телефоне, предупредил:

— Малая, без меня ты никуда не полетишь.

— Ну а ты, как я понимаю, с места не сдвинешься? — процедила зло.

В ответ он только тяжело выдохнул, чем подтвердил ее предположение.

— Как же ты мне иногда напоминаешь Марка. — Сказала, с долей тоски и усталости, отвернувшись к окну.

Вечером того дня она позвонила тете Наде и запинаясь долго извинялась. Судя по всему, последняя была в курсе, так как громогласно заверила, что все в порядке, ничего страшного и принятое решение она поддерживает, взяв обещание, что Илона сообщит ей после родов о самочувствии и прочих вещах.

Разумовский на свою беду оказался рядом во время их разговора, за что получил «не отходя от кассы».

— Я тебе этого никогда не забуду. — Пообещала, глядя в глаза с холодным спокойствием.

А после — до самого победного конца с такой же невозмутимостью в ответ на вопросы кого-либо по этому поводу, отвечала: «Это решение Вадима. Он меня не спрашивал», чем заставляла его белениться каждый раз.

Планово рождение малого предполагалось на двадцать пятое декабря, но учитывая, что католицизм наиболее распространенная религия в Литве и понятное дело, все празднуют, решено было передвинуть операцию на двадцать третье. Лонка приняла это спокойно, лишь улыбнулась криво в ответ на предложение врача-акушера.

— Я здесь ничего не решаю. Это к мужу. — И углубилась в телефон.

Разумовский в очередной раз подавил в себе раздражение. Ее несгибаемости можно было только удивляться. Два месяца после их размолвки по поводу где рожать, Малая пила кровь, не стесняясь. И вроде вела себя нормально, претензий особо не выдвинешь, но и не так, как раньше. Стала какой-то задумчивой, меньше улыбалась, могла сидеть подолгу просто глядя перед собой. На вопросы отвечала нехотя, да и разговаривала с ним вяло. А самое неприятное (!) — соглашалась со всем, что он говорил.

Вадим вовсе не хотел, чтобы его птичка вдруг превратилась в амебу, а как то так получалось, что все шло именно к этому. Ко всему прочему — скрутила кукиш по поводу секса. Ей теперь стало неудобно, неприятно и вообще нет желания. На вполне откровенные намеки о минете без зазрения совести рекомендовала пойти в душ и расслабиться собственноручно. Так и заявляла!

Раньше он бы с ней не рассусоливал особо, но нагибать силой жену на сносях — это ж ни в какие ворота. Быть до такой степени скотиной не мог. Догадывался, конечно, что Лонка мстит, а потому терпел, так как краем мозга понимал — есть за что.

Оставалось лишь с тоской вспоминать, как они зажигали во втором триместре. Ей тогда самой жутко хотелось. Встречала и чуть ли не набрасывалась прямо в коридоре, не давая толком раздеться.

Надеялся, что с рождением малого все наладится. Потом почитал рекомендации после кесарева сечения и приуныл. Канитель с восстановлением после этой операции могла растянуться до двух месяцев! Полный швах. Но с сексом — ладно, не конец света. Главное, чтобы Илка пришла в норму. И перестала смотреть своим пустым взглядом. Это было неприятнее всего, как ни странно.

Помимо растерянности и глухого непонимания ее поведения, злился неимоверно, едва сдерживаясь. Ну какого хр@на устраивать весь этот цирк?! Условия в Балтийско-Американской клинике — сказка по сравнению с тем, где она собиралась рожать! Обстановка и оборудование на высоком уровне, сиделка, питание из ресторана, бесплатный wi fi! Какая разница, кто именно разрежет живот? Ладно бы естественные роды, тут страхи понятны и очень важной составляющей играет доверие врачу. Доводы выслушала молча. В конце кивнула:

— Ты прав. Как скажешь. Выбора-то у меня все равно нет.

За всю жизнь считанные разы его доводили до пелены в глазах. Чтобы совладать с собой — схватил куртку и вышел на улицу. Выкурил три сигареты.

Двадцать третьего декабря, как и было запланировано, на свет появился их маленький Тимур. Вадима несло от счастья. Не знал, куда себя пристроить. Четверо суток практически не выходил из палаты, до самой выписки. Отлучался только по сильной надобности. Даже попойку с Марком и Йонасом отложил на потом. Не хотел оставлять Малую одну. Обцеловывал ее, гладил, в глаза заглядывал, выискивая признаки вернувшегося тепла и тем больнее было видеть, что мгновенного чуда не произошло.

Списывал вначале ее аморфное состояние на отходняк после родов. Складывалось впечатление, что ее ничто не радует. На коробку конфет и бутылку шампанского (подарок от клиники) лишь презрительно хмыкнула:

— Это мне? Что ж, открывай. — И уставилась выжидающе, а увидев, как он замялся, насмешливо сказала: — Свое обещание про бутылку вина в одно лицо, после того как рожу, уже забыл?

— Лон, ты же кормишь…

— А это значит, что еще полгода, или год у меня будет диета. Замечательно. — Процедила сквозь зубы.

— Лапуль, зачем ты начинаешь? Понимаешь же все сама.

Она не ответила. Посмотрела долгим взглядом, словно испытывая на прочность, и улеглась на бок, отвернувшись от него.

Загрузка...