Глава 32

Первых два месяца Разумовский успешно закрывал глаза на состояние Илоны. Было сложно и оно понятно. Вначале брать на руки сына вообще не могла. Болел живот. Очень помогли новоиспеченные бабушки. На три недели прилетела теща, взяв отпуск, а потом его мама на месяц.

Он сделал сюрприз Малой — купил трехкомнатную квартиру в новом микрорайоне. И из роддома отвез свою семью уже туда. Понравилось ли Лонке, так до конца и не понял. Она, словно потерянная была все время, но не жаловалась никогда. Только если спрашивал — отвечала, что устала.

Вадик долго надеялся, что вскоре все наладится. Тимка подрастет, станет легче. Но ситуация странным образом только усугублялась. Илу словно выключили — перестала заполнять собой пространство, как это непроизвольно делала раньше.

Все разговоры по вечерам сводились к бытовым вопросам. За ужином больше не было шуток, она уныло ковыряла еду в тарелке, а если и улыбалась, то редко. Одним словом стало тихо и спокойно как… в гробу.

С сексом дела обстояли не лучше. Первые попытки закончились провалом. Илоне было больно. Ко всему прочему возбуждалась она теперь как-то вяло. Внизу вообще практически сухая. Почитав на эту тему, узнал, что такое иногда бывает и может длиться до первых месячных. Дело спасли лубриканты, но не мог отделаться от ощущения, что что-то во всем происходящем было не так. Вадим списывал отсутствие прежнего задора и огня на Лонкино утомление и очень не хотел думать, что его семейная история начинает повторяться удар в удар.

Попытки поговорить ни к чему не привели. Наоборот, заставили напрячься еще больше.

— Лон, у нас все нормально? — спросил как-то во время прогулки с коляской.

— Ты о чем? — ответила вопросом на вопрос.

— Я… не знаю. Может, придумываю. — Пытаясь подобрать правильно слова, нервно хмыкнул. — Если все из-за усталости и недосыпания… успокой меня, чтоб дурные мысли в голову не лезли.

— Объясни по-человечески. Что тебя опять не устраивает?

Он чуть не подскочил на месте от этих слов. Как пощечина.

— Опять?!

— Тише. Тимку разбудишь. — Спокойно остановила, заглянув к малому.

— Что значит опять? — поинтересовался железным тоном.

— Ну, это же тебя постоянно что-то напрягало. То моя работа, то пижама на ночь, то мнение, отличающееся от твоего, то дружба с кем-то, кто тебе не нравится. Разве нет?

Разумовский настолько оф@гел, что вначале даже не нашел что сказать. Прогнул на свою голову!

— Так ты из-за этого… такая?

— Какая? — посмотрела с вызовом.

Предчувствие чего-то нехорошего кольнуло его в груди.

После того краткого диалога Малая отдалилась сильнее прежнего. Интим, более-менее налаженный в последние недели, вообще прекратил свое существование. Что делать, Вадик не знал и бессильно бесился. Лонка ткнула носом, но при этом осталась верной выбранному курсу. Вела себя точно так же, несмотря на объяснения. И что теперь? Просить, чтобы спорила с ним как раньше? Бред какой-то. Но и ее ровное, даже чуть прохладное отношение не устраивало в корне!

Что она бл@дь хочет сейчас, с грудным ребенком на руках? Выйти на работу?! Или устраивать посиделки с Лаурой этой мутной?! Рассказывать о том, что дважды после мимолетных столкновений (иногда забирал Илу из кафе, где они отдыхали) с мисс-эмансипация находил ее визитку у себя в карманах — почему-то не счел нужным. Второй раз даже со словами «Позвони мне» с обратной стороны. Илонка же, по наивности тянулась к ней непонятно какого черта.

А пижама тут причем?! Он давно уже ничего не требовал. С появлением сына — расклады изменились, и было бы глупо просить жену расхаживать голышом по квартире.

Еще пару-тройку месяцев прошло в попытках наладить отношения. Все складывалось настолько странно, что даже с Марком поделиться не мог. Как объяснить свои ощущения, когда все хорошо и плохо одновременно? Жаловаться на то, что Лона все время посвящает Тимурке? Так на это любой вменяемый человек покрутит у виска. И будет прав. Но чувства то не обманешь. П@здец дышал жаром в затылок, не давая расслабиться.

Как ни странно, именно брат подтолкнул Разумовского к действиям. Они возвращались с объекта вдвоем в офис и Вульф вдруг спросил:

— Вадь, а у Вас с Малой все в порядке?

Ответ застыл в глотке. Во-первых, Марк бы никогда не спросил без причины, а во-вторых, уж слишком хорошо он знал повадки последнего. Этот прищур и нарочито спокойный тон — предвестники дрянных новостей.

— Надеюсь, что да. Но по ходу, ты сейчас разрушишь мои иллюзии. Я прав?

— Не знаю. Скорее предупредить хочу. Меня вчера Сашка огорошила. Цепная реакция, сам понимаешь. Промолчать не могу.

— И? — чуть приоткрыв окно, полез за сигаретами.

— Я как-то особо не обращал внимания на поведение Лонки. Вернее обращал, но списывал все на усталость, нервы и прочее. А когда забирал от вас Саню, по дороге просто от балды спросил, мол как Малая. И услышал очень интересный ответ.

Вадик повернулся, подняв брови в немом ожидании.

— Дословно: «Держится. Но, как я понимаю ее уход от Вадима — вопрос времени».

— Че?!

— Угу. У меня была такая же реакция. Пересказывать всего не хочу. Вернее не смогу. Женские объяснения надо лично слушать. Там такой сыр-бор… если вкратце, то Илуся наша уверена, что ты ее не любишь. Еще какая то х@рня по поводу депрессии и разочарования. Одним словом. Предлагаю заехать ко мне — сам поговоришь. Она сейчас дома, с Дуськой к ветеринару ездила.

Кошку по кличке Дуся Вульф для любимой жены перевез в Литву с месяц назад, оформив немыслимое количество документов и заплатив круглую сумму при этом.

Пока доехали — Разумовский вспотел. Внутри бурлили горечь и… страх. Господи, ну что опять напридумывала Малая сама себе?! Какие разочарования? Он делал для нее все, что мог! Не откраивался, вставал ночью, помогал с сыном, обеспечивал необходимым по первому свистку. Старался наладить их отношения, нанял домработницу, вывозил каждые выходные куда-нибудь погулять, на диване не валялся… где бл@дь и что он упустил в очередной раз?!

Александра была явно удивлена их появлению. Машинально чмокнула своего мужа в щеку и растерянно пролепетала:

— Вадим? Привет…

Она, наверное, поняла цель такого визита средь бела дня, потому, что бросила пару выразительных взглядов в сторону Марка, но промолчала. А когда уселись в кухне за стол, опустила взгляд, нервно выкручивая пальцы на руках.

— Солнце, повтори, пожалуйста, все то, что ты мне вчера рассказала. — Попросил брат, включая кофемашину.

— Я… н-не знаю… я… не утверждаю ничего. Это… это только мои… мысли… догадки. — Запинаясь, даже дернулась непроизвольно в сторону выхода, но осталась на месте, словно придавленная тяжелым взором Вульфа.

— Саш, не нервничай так. — Разумовский и хотел бы ее приободрить, но на данный момент сил на это не оставалось. Слишком фонтанировали чувства. — Вы с Илоной каждый день проводите вместе. Кому, как не тебе виднее то, что ее беспокоит. Дальше этих стен наш разговор не выйдет. Обещаю.

Саша моргнула несколько раз, а потом жалобно попросила:

— Можно мне… выпить?

Учитывая, что эта просьба прозвучала от девушки, которая практически не пьет спиртного, Вадик напрягся сильнее прежнего. Марк хмыкнул и без лишних слов достал стакан, бутылку виски, налил и поставил перед ней.

— Я… я… не знаю, как начать. — Призналась, сделав несколько глотков и выдержав длинную паузу. Встала, отошла вместе со стаканом к окну, там еще потопталась какое-то время, после чего вдруг спросила: — Вадим, а ты любишь Илону?

Что ответить — не знал, так как опешил. Вот это поворот. Любил ли он жену?

Наверное, это даже не любовь была, а что-то другое, гораздо сильнее и мучительней. По его мнению, любовь — что-то невесомое. Можно любить в разлуке, любить безответно, а он хотел владеть этой женщиной каждую секунду, каждой клеточкой ее тела, ее душой, и прошлым, и будущим, всей ее жизнью. Когда ее не было рядом, у него начиналась ломка, он лез на стены. Как наркоман без дозы. Сам не заметил, как стал наркоманом, и у его наркотика было имя, и голос, и запах волос…

— Люблю. — Ответил хрипло.

— А когда ты последний раз говорил ей об этом? И вообще — говорил?

Повисло молчание. Александра выпила еще немного.

— Я не знаю, как объяснить. Это всего лишь предчувствие и… ну выводы из некоторых фраз Илуси. Она стала такой, как ты хотел. Сидит дома на коротком поводке. Общается только с нами. С тобой больше не спорит. Но ей неудобно, понимаешь? Мне… мне кажется, что как только Тимка немного подрастет, она уйдет от тебя. Но в этот раз насовсем…

Разумовский непроизвольно расправил плечи, так сжалось все в груди. Дыхание сперло. Откровение невестки прозвучало словно приговор.

— С твоей подачи она подписала себе добровольное заточение в связи с появлением малого… Сейчас ей тяжело не только физически, но и морально. С ее слов проблема в твоем недоверии. И рождение сына не особо повлияло на ситуацию. Ей нужен сильный мужчина рядом, а ты душишь своей слабостью. Уж извини за откровенность.

— Что?! Чем душу?!

— Ты выбрал легкий путь — подавить ее, подстроить так, чтобы тебе было комфортно, вместо того, чтобы бороться со своими страхами. Хотя на чем они основаны — загадка для всех. — Спиртное, судя по всему уже здорово тюкнуло Сашку в голову, так как она перестала стесняться и теперь говорила то, что думала. Жестко, но справедливо. — Уж она, по-моему, последний человек, в ком ты мог бы засомневаться. Столько лет о тебе мечтала…

В один миг ему стали понятны и поведение, и замкнутость Малой, и странные фразы в переписках с Сашей, на которые не хотел обращать внимания… Пришло время открыть глаза. Даже если очень не хочется.

Распрощавшись с братом и его женой, Вадим вышел на улицу и остановился. Марк остался дома, сказав с усмешкой, что не хочет оставлять пьяную Саньку одну. Да уж, нетренированному организму достаточно пробку понюхать, чтобы охмелеть, а тут — добрых полстакана виски за двадцать минут.

Средина мая. Литву радовали солнечные дни. Весна вытесняла плохую погоду, но, не смотря на такой приятный антураж, сердце сдавливало невидимыми тисками. Предстоящее объяснение с Лонкой напрягало неимоверно. Как выстроить разговор еще не решил, но прежде, чем ехать домой, отправился в центр Вильнюса. Услышать о себе слово «слабый» — мало удовольствия. И он намерен был доказать хоть всему миру, что это не так! Да и не помешает освежить Илке память по поводу того, что она Разумовская, а по сему — ее место возле него!

Илона уложила сынулю спать и мельком взглянула на часы. Поздний вечер, а Вадик до сих пор не приехал и даже не написал ничего, что было странно. Обычно предупреждал. Ей очень хотелось набрать его, спросить все ли нормально, но сдерживала свои порывы усилием воли. Подумав немного, пошла в душ, втайне надеясь, что когда вернется оттуда, муж уже будет дома. Не свершилось.

Появился он где-то через полчаса. Лона подготовила все для ужина и собиралась идти в кровать. Это раньше обязательно бы дождалась, но времена меняются. И люди тоже.

— Тимка спит? — спросил, стоя на пороге.

— Да. — Ответила, взглянув мельком. — Ты голодный?

— Нет. — Покачал отрицательно головой и ушел в ванную, судя по всему помыть руки. А когда вернулся, неожиданно подошел сзади. Уперся ладонями по бокам, пресекая попытку вырваться, и наклонившись, поцеловал в волосы. Провел носом к затылку, легонько укусил. Чувствуя, как по спине пошли мурашки, Ила поежилась. Долго же он продержался. Удивительно даже.

Потом прижал ее бедрами к столу, а через пару секунд рядом с легким шлепком приземлилась пачка презервативов.

— Вадь…

— Помолчи пока. — Стянул шорты немного вниз, погладил ниже пояса и неожиданно ощутимо шлепнул, заставив сжаться от непонятных ощущений. — Мне надоело с тобой цацкаться. — Достал ленту с контрацептивами, оторвал по очереди несколько штук, отбросив в сторону, после чего, по-видимому, распечатывая один из них, спросил: — Ты еще помнишь о том, что ты моя жена? — А, не дождавшись ответа, прошипел на ухо: — Напомнить?

Илона не знала как справиться с нахлынувшим… возбуждением. Каждое сказанное им слово затрагивало какой-то очень личный изврат психики. Ну, наконец-то, вернулся прежний драйв. Вся эта патока ласково-нежная на протяжении стольких месяцев беременности, безусловно хороша, но очень не хватало другой, сумрачной стороны Вадима.

— Не… надо… — Пользуясь моментом, пока он чуть отстранился, попыталась вырваться в сторону. Наивная, да.

— Куда?! — Проскрежетал устрашающе. — Про супружеский долг слышала? — Разумовский подхватил ее рукой под грудью и легко перенес в сторону, где водрузил на диван. — Только дернись. — Забрался пальцами в святая святых и простонал: — Господи, Малая! Давно бы так… что ж ты молчала?

Загрузка...