Глава 4

Разумовский чуть не задохнулся от такой виртуальной пощечины. Понимал, что заслужил, и даже сказать в свое оправдание не мог ничего! Ведь ее слова были правдой… до определенного момента. Когда наступил этот самый момент, он и сам не знал! Просто до того как Малая выскользнула из его рук, не осознавал, не отдавал себе отчета!

Да, в самый первый раз все так и было. Пожалел. Второй — на чистых инстинктах. А потом? Что его дернуло прийти к ней самому? А черт его знает, бл@! Понравилось! Он обычный мужик и желания у него самые что ни на есть элементарные. Всех этих страстей и любовей Вадик уже нажрался в свое время, а потому задумываться о том, что чувствует, не желал.

Лонка не вписывалась в его жизнь никаким боком. После развода он не хотел больше серьезных отношений, а тем более семьи. С ней же, если бы начал встречаться в открытую, так поступить не мог. Именно поэтому то, а главное как все происходило, его вполне устраивало. Эгоист? Так он и не спорит!

Только как-то так в итоге сейчас вышло, что переиграл сам себя…

Илону колотило весь вечер. Как?! Каким образом у нее так вышло?! Оттолкнула! Впервые в жизни! Хотелось плакать и скакать от радости. Раз приехал, наверное задело ее поведение, а значит… О, боги! Несмотря на то, что пообещала надежду даже близко к себе не подпускать, сдержать ликование не было сил.

Набрала еще раз Сашу. Та не ответила. Странно. Брат тоже не брал трубку.

Вторник прошел вяло. На смену воодушевлению пришло уныние. В душу полезли сомнения. Вчерашний приезд Вадима уже не казался ей признаком чего-то хорошего. Может он просто проезжал мимо, увидел ее машину, ну и решил остановиться, а заодно спросить, в чем дело. Или ее ответ был слишком грубым? Обидела его? И тут же встряхивала головой, отгоняя подобные мысли. Стоп! Так нельзя! Надо стаскивать с себя эту привычно-уютную шкурку под названием «раболепство»!

Что хорошего мама видела от папы, вечно угождая и боясь слово лишнее сказать? Он с ней даже не разговаривал никогда нормально. Цедил слова как старый уголовник папиросный дым. Изменял ей. Оскорблял. Лона когда-то стала невольным слушателем родительской ссоры, которая навсегда врезалась в память. Почему навсегда? Да потому, что это был единственный раз, когда она услышала повышенный тон в сторону отца.

— Как ты мог, Ян?! Как ты мог?!

— Заткнись и лечись, я сказал.

— Я подам на развод. Сил моих больше нет! Сколько еще ты будешь по бабам бегать?! Почему я должна из-за тебя, кобеля по кожвендиспансерам околачиваться?!

— Рот закрой. Только попробуй. Узнаю — уйдешь босая на все четыре стороны. Детей не отдам.

— Ты себя слышишь? Это разве я тебе изменяю всю жизнь?! Это разве ты из-за меня ходишь с вечным свербежом между ногами?!

Послышалось какое-то движение, после чего глухой голос отца:

— Идем. Почешу как следует.

— Ян!

Дальше, судя по звукам — недолгая борьба. Что-то упало. Илона, заглянув в краешек окна, увидела, как папа целовал маму, зажав в угол. Она убежала оттуда и долго сидела в саду, закрыв уши. Ей было лет пятнадцать-шестнадцать, и все сказанное уже прекрасно понимала.

Почему мама мирилась со всем этим? И ее воспитывала на свое подобие! Хорошая жена — молчаливая и скромная. Не перечь мужчине никогда. Твое дело слушать. Доченька, остерегайся больших волосатых дядек. Береги честь для мужа. Откуда ты знаешь это плохое слово?

А потом появился огромный бородатый Вадим и мигом объяснил, что бояться-то нечего. И показал, как это сладко.

Голова шла кругом. Очень тяжело выбираться из трясины, в которой сидела годами и успела пустить корни.

В среду ближе к вечеру Марк позвонил сам. Сообщил, что Саша сейчас в больнице. При слове «кардиология» Лонка застыла. Порывалась было поехать после работы туда, но ей было сказано железным тоном, что сегодня беспокоить больную не надо.

В четверг столкнулась там с Разумовским. Она выходила из лифта с большим игрушечным зайцем в руках и чуть не споткнулась, встретившись с его взглядом.

— Привет. — От неожиданности застыла глядя в темные глаза.

— Привет. — Ответил сухо и сделал шаг в лифт.

Болезненно дернулось сердце в груди. Руки онемели. В один миг надежда на чудо разбилась вдребезги.

Саша выглядела вполне нормально. Бледновата немного, но в больницах, по мнению Илоны все становятся такими. Брат чмокнул ее в щеку…

Их обручальные кольца она заметила не сразу. Минут, наверное, через десять.

— Ого… — протянула, прервав стандартную в таких местах беседу. — Вас… можно поздравить?

Чувство обиды комком скрутилось в горле.

— Да. — Неуверенно улыбнулась Александра.

— А когда вы успели? — не зная радоваться или расстраиваться, спросила в ответ.

— Вчера…

Лона перевела взгляд на брата. Поднялась. Горечь мигом распространилась на всю грудную клетку.

— Это поэтому ты запретил мне приехать? Я бы помешала, да?

Тот тяжело вдохнул, явно обдумывая ответ, но драгоценные секунды ее терпения иссякли раньше.

— Поздравляю, Марк. — Взглянула на новоиспеченную невестку. — Саша. — Улыбнулась натянуто, кивнув головой. — Извините, что побеспокоила. Этого больше не повторится. — Развернувшись, пошла к выходу из палаты.

— Илона, подожди!

Оклик проигнорировала. И без того расшатанная нервная система сбоила. Ей было так плохо и больно, что слушать какие-либо объяснения не хватило бы сил.

Брат догнал в коридоре.

— Лона! — схватил за локоть.

— Что? — освобождаясь, посмотрела прямо.

— Погоди. Дай все объясню.

— Не надо, Марк. Это было твоим решением. А я, как и подобает бабе, должна молча проглотить обиду. Да?

— Что ты несешь?

— Желаю счастья. — Пошла дальше. Подошла к лифтам и нажала кнопку вызова.

— Лона! — ухватив за плечо, оттянул к окну. — Не было у нас никаких увеселений. Мы просто расписались. Я позвал представителя из ЗАГСа и мы… мы были вдвоем в палате. Больше никого.

— И что? — она резко вырвала руку. — Позвонить и сказать не мог?

В этот момент приехал лифт и из него вышел Вадим. Остановился.

— Так вышло, Лон. Мне оправдываться, что ли из-за этого перед тобой? — начал злиться Марк.

— А я разве просила об этом? Это ты за мной побежал. — Достала телефон, открыла записную книгу и удалила его телефон. — Не переживай. Я больше не буду надоедать.

— Лон, да что с тобой?!

— Ничего. Просто прозрела. Надо было давно вычеркнуть из жизни всех, кому я не нужна. Даже родных, если мешаю.

После этого Илона отошла к другому лифту и снова нажала на кнопку. Стояла, глядя перед собой на двери и ждала. Ее начинало трясти от всплеска адреналина. Еще никогда в жизни у них не было такой ссоры.

— У нас завтра венчание… — брат снова подошел к ней.

— Я обязательно загляну в ближайшее время в церковь и поставлю Николаю-Чудотворцу свечку в размер своей ноги за сие чудо: ты, наконец, вспомнил о боге. — Зашла в лифт и уехала.

В вестибюле возле выхода ее нагнал Разумовский.

— Лон! Лона! Подожди. — Преградил путь.

— Что тебе? — Вытерла слезы, которые выступили очень некстати.

— Давай поговорим.

— Поговорим? Что-то новенькое. А давай. Говори. — Сложив на груди руки, уставилась на него.

Он застыл. Ну да. Где делась кроткая овца, которой она была раньше всегда в его присутствии?

— Что с тобой происходит? — спросил негромко, хмурясь.

— Ничего. Избавилась от иллюзий. — Подождала немного. — Еще вопросы?

— Ты другая…

Что можно было сказать на это? Что малознакомая девушка (теперь уже родственница, как оказалось!) заставила посмотреть на себя со стороны? И увиденное, ей, мягко говоря, не понравилось?

— Ничего. Привыкнете. — Обошла его и направилась к дверям. Сердце уже не стучало. В груди странно затихло.

Поступок брата стал последней каплей. Кто бы мог подумать, что это окажется для нее точкой невозврата? Еще пятнадцать минут назад ей хотелось послать все к черту и догнать Вадима. Прижаться, впиться губами в его губы и вымаливать прощение за резкие слова, сказанные в понедельник. Пусть бы было все как прежде! Может, он со временем передумал бы и их встречи возобновились?

На дне рождения мамы Лона подслушала их разговор с Марком. Вадик пообещал оставить ее в покое. Это и послужило толчком ко всему, что происходило сейчас.

Илона вдруг поняла, что устала. Боже, КАК же она устала! Устала быть для всех хорошей. Устала терпеть пренебрежение Марка. Устала вечно ждать Разумовского. Устала навязываться!

Что нужно девушке для счастья? Совсем малость: знать, что ее любят и чувствовать, что нужна. А ее никто никогда не замечал. Брат вечно отмахивался, каждый раз пытаясь быстрее распрощаться. Она постоянно звонила ему не вовремя! Вадим снисходил до секса, взяв на себя миссию эдакого самаритянина. Все и длилось бы так, неизвестно сколько времени, если бы… не ее слабость к подслушиванию.

Откуда появился этот грех (хотя, честности ради, в библейских заповедях об этом ни слова нет), не помнила уже. Поначалу как-то так совпадало. Лона совершенно случайно оказывалась в нужном месте в нужное время. Дальше — уже осознанно. Но кто из нас идеален?

Вышла на улицу и нерешительно притормозила. И что теперь?

Вдруг кто-то сильно дернул за руку.

— Постой. Да постой же ты! — Вадим схватил за предплечье и развернул, из-за чего она пошатнулась, чуть не потеряв равновесие. Подхватил ее рукой и прижал к себе.

Разумовского уже стало подергивать от всего, что творилось вокруг. Столкнувшись у лифта с Малой, от неожиданности поступил совершенно неправильно. Надо было остаться, тогда, возможно все повернулось бы иначе. Ситуация раскрутилась очень плохо. В сложные отношения между Марком и Сашей был посвящен только он, и рассказывать или объяснять поступки брата той же Лонке не имел морального права.

Выкурил две сигареты сразу и поднялся назад, а там гром и молнии. И главное с чисто человеческой точки зрения к Илке никаких претензий не выдвинешь. Но пугала не их ссора, а поведение Илоны. Ее словно подменили. Холодный надменный двойник. Решения быстрые, четкие; движения уверенные; жесткий застывший взгляд.

Его вдруг задвоило. Что за метаморфозы происходили с ним, понять не мог. С одной стороны очень хотелось ее успокоить: обнять, прижать к себе так, чтоб пискнула и расколдовать, наконец! Вернуть прежнюю Малую! А с другой внутри зарождался странный азарт.

Он чуял предстоящую непростую охоту по возвращению вырвавшейся из его лап добычи. Что скрывать, Вадиму всегда нравились девушки с огоньком. Когда само идет в руки, это классно, но скучно.

Как вести себя с ней тупо не знал.

Догнал, попытался поговорить, но был откровенно послан. Ушла так, как будто столб стоял на ее пути, а не он, кого обожала годами и кому отдавалась в постели так, словно существование завтрашнего дня под большим вопросом!

— Да что ж такое?! — просипел глядя ей вслед.

Загрузка...