Глава 6

Сидя в машине, по дороге домой, Илона боролась с противоречивыми чувствами. Голову туманило от счастья. Она столько лет мечтала о Вадиме и вот — получила. Оказалось, что надо было просто не быть слабовольной. Человек по большому счету — неблагодарная скотина. Люди не ценят того, что достается легко. И только попотев или же заплатив — начинают дорожить.

На данный момент вдруг остро встал вопрос, о котором и не задумывалась до этого: что теперь делать? Как вести себя с ним? А он? О чем думает?

Внезапно зазвонил телефон. Неизвестный номер.

— Алло. — Это мог быть кто-то из заказчиков по работе.

— Лонка, не бросай трубку. — Услышала голос брата.

— Ух ты. Боюсь даже представить себе причину, из-за которой ты снизошел до звонка.

— Выключи, пожалуйста, свою суку и послушай.

— Пошел нах@р! — рявкнула, не сдержавшись и отклонила его вызов. Подумала и выключила айфон вовсе.

Ну, да. Сорвалась на нем. Обида на Марка уже не была такой сильной как вначале, но он попал под горячую руку. Илона злилась, потому, что проиграла в схватке с Разумовским. Он сумел ее переломить… старым дедовским способом. С одной стороны — эйфория, а с другой — то ли стыд, то ли горечь.

Вадим коротко глянул в ее сторону, подняв одну бровь в изумлении. Сказать ничего не успел, так как теперь зазвонил телефон у него.

— Да. — Ответил, притормаживая на повороте. — Тихо, не заводись. Со мной она. — Сделал паузу. — Хорошо. Да. А куда денется? Да. Уже договорился. Нет. Завтра утром привезут. Все согласовал, успокойся. Да, давай.

Когда заехали в город, он неожиданно прервал молчание:

— У тебя платье на завтра есть?

— Что? — не понимая сути вопроса и выныривая из клубка мыслей, повернулась к нему.

— Завтра венчание у Марка. — Объяснил как отсталой. — У тебя есть что надеть? Или заедем, купим сейчас, если работает еще что-нибудь.

— Я не поеду к нему.

— Малая… я тебя еще не вылечил? — Вадим глянул хмуро сощурившись.

Ее прям дернуло от этих слов. Словно пощечину получила.

— Не лезь в наши с ним отношения. — Ответила резко, на грани с грубостью.

— Хватит ерничать. И следи за своим тоном. — Остановил ее, показывая рамки дозволенного. Раньше этого не требовалось, а теперь сама заставила.

Лона замерла. Помолчала несколько минут, а потом сказала:

— Отвези меня к больнице.

— Неужели проблеск здравомыслия? — улыбнулся криво. — Похвально, только Марк с Сашей дома уже.

— Мне все равно где они. Возле больницы моя машина осталась. — Объяснила сквозь зубы.

— Повторю еще раз. Не разговаривай со мной так. — Попросил таким голосом, что у Илоны похолодели пальцы на руках и ногах.

Отвернулась к окну. Говорить нормально не могла, потому, что обиделась. Он остановил ее как ребенка, которому родители шлепнули по губам за матерное слово. И было бы глупостью продолжать такую игру — тыкать палкой в тигра.

Ее внезапно посетила интересная мысль о том, что обиды от родного, близкого человека всегда ощущаются вдвойне сильнее и больнее. Наверное, потому, что от таких людей мы более зависимы эмоционально, чем от остальных.

Вадим молча подвез ее к машине, проследил за тем, как она в нее села и поехал следом. Думал он о многом. Начиная с того, что отношения с Лонкой удивительным образом перешли в какую-то другую плоскость: пока не понятную и дискомфортную отчасти из-за новизны, и, заканчивая Вильнюсом, куда должен был вернуться в понедельник.

Что делать теперь с Малой — не знал. Мелькнула крамольная мысль оставить все как было, но чутье подсказывало, что как раньше уже не будет никогда. Илка превратилась в колючку, словно кто-то невидимой рукой с нее защитный колпак снял. Это заводило и заставляло напрягаться одновременно.

Да и после секса успокоения почему-то не наступило. Он больше не чувствовал с ней стабильности. Обломать получилось, это было видно, но слишком быстро она вернулась в свое ненормальное состояние. Что же произошло на самом деле? Ведь не может человек прожить до двадцати восьми лет, а потом измениться так резко!

По дороге пришла мысль, что надо смотаться домой за одеждой. Завтра ему предстояла роль свидетеля. Набрал Лонку: длинный гудок и сброс. Ах ты ж, коза! Он и забыл уже о том, что она его заблокировала. Когда подъехали к ее дому, вышел из машины и направился к ней. Протянул руку:

— Телефон.

— Зачем? — уставилась голубыми глазищами.

— Затем. Телефон.

— Не дам. — Ответила глядя в глаза так, как будто с детства участвовала в битвах взглядов.

Разумовский проглотил толчок злости и попросил с нажимом:

— Убери мой номер из черного списка.

— Я подумаю. — Вздернула подбородок и вышла из своего авто.

Второй рывок раздражения он еле осилил.

— Мне надо отъехать. Буду через час. — Мысленно чертыхнувшись из-за ее поведения, развернулся и ушел к своей машине.

Откуда, бл@дь?! Откуда появилось в ней это?! Где делась Малая, которую он знал всю жизнь?! Что ли вернуться и натянуть ее еще раз как следует? Бл@, потом ехать среди ночи. Ладно. Часок потерпим.

По дороге попросил маму погладить рубашку с брюками. Домой заскочил буквально на две минуты. Взял одежду и вышел, не вдаваясь в подробности. Теть Маша уже наверняка насвистела о венчании, а сидеть рассусоливать на эту тему у него времени не было. Потом заскочил в супермаркет и взял выпивку: себе бренди, а Малой вина.

Вадиму очень хотелось добраться до сути происходящего, а потому спиртное было очень в тему. Во-первых, оно развязывает язык, а во-вторых снимет напряжение и придаст сексу новые краски. А в том, что спать они сегодня будут мало, ни капли не сомневался. От этих мыслей даже вспотел слегка.

И еще вдруг осенило, что впервые за последние лет десять ахался без презерватива. Может, потому и происходило все так крышесносно? Но не до резины было в тот момент. Завела до безумия. И кончал, кстати, в нее. Трижды. Не из-за аморальности, а из-за еще не осознанной надежды, что сможет привязать ее к себе. Теперь же реально задумался. Ребенок — это здорово вдвойне. Во-первых, сам по себе — твоя плоть и кровь, а во-вторых — один из лучших способов заарканить женщину. От этой идеи внезапно стало так остро-сладко, что в паху затвердело. Ого! Как там Марк говорил о своей Сашке? «Хочу всегда и везде»? Это заразное что ли?!

Лона открыла ему дверь, и, развернувшись, ушла к плите. В ее квартире-студии очень вкусно пахло, и Разумовский вдруг осознал, насколько голоден. Он снял туфли, и, взглянув на свои тапки, отправился к кухонному столу так. Достала ли Малая их для него или, как когда-то, для воздыхателя вхожего в дом — не известно, а чувство ревности и брезгливости вдруг затмило хорошее расположение духа.

Вадик поставил бутылки на стол и отправился в ванную мыть руки, а там, недолго думая, забрался в душ. Вытираясь потом ее полотенцем, с удовольствие вдыхал приятный запах. Малая очень любила всякие женские штучки — гели, лосьоны и прочую лабуду. Не один десяток тары с этим добром стоял по всему периметру, куда ни глянь.

Натянув джинсы на голое тело, вышел. Лонка, сидя на табурете, болтала одной ножкой и ковырялась в телефоне. Увидев его, поднялась.

— Ты голодный? — тут же отошла к плите.

— Да. — Усаживаясь за стол, посмотрел на нее сзади. По большому счету ей не хватало немного округлости форм. Слишком худая. И мелкая. О таких говорят: «Маленькая собачка — всегда щенок». Но это дело поправимое. Можно откормить немного.

Наблюдая за тем, как она потянулась к верхней полке, непроизвольно встал и подошел к ней, помог достать бокалы. Если бы она не убрала волосы в хвост после душа и не открыла свою шейку… и не вздрогнула а потом замерла, ощутив его близость, может и поужинали бы нормально… Не выдержал.

Кушать сели часа через полтора. Малая заметно тушевалась, чем вызывала у него невольную ухмылку. Да, девочка, так тоже можно, не надо краснеть. Миссионерские позы с небольшими вариациями теперь в прошлом.

Вадим, утолив первый голод, откупорил бутылки и налил. План разговорить Илку никуда не исчез.

— Ты платье выбрала?

— Нет. Я не поеду никуда. — Буркнула себе под нос.

— Лон, хватит блажить. Если Марк промолчал — значит на то были причины. Прими это как факт и перестань ерепениться.

Она насупилась, но ничего не ответила. Внезапно ее телефон, лежавший на столе, оповестил о сообщении. У Разумовского неприятно екнуло в груди. Это кто, бл@ в такое время ей смс-ки строчит?! Илона мельком глянула, а потом вдруг взяла айфон в руки. Прочитала, встала и окинула озадаченным взглядом свою квартиру. Уединиться для разговора ей было негде, а потому, не говоря ни слова, вышла на балкон где кому-то позвонила. Вадик скрипнул зубами.

Совершенно не стесняясь, пошел за ней и прислонился плечом к дверному косяку, слушая.

— Нет, не сплю. Нет, нет. Саш, это наши с братом разборки, не обращай внимания. Понимаю. Спроси у него: а если я выйду замуж и не скажу ему об этом, он тоже не будет обижаться? Хотя да. Плохой пример. Ему будет все равно. Только под ногами мешала всегда. Не выдумываю. — Илка говорила напряженно, а потом тон резко изменился. — Отдай ей трубку! Я не буду с тобой разговаривать! Никто меня не кусал! Это ты всегда относился ко мне как к назойливой мухе! — Сделала паузу. — Свой приказной тон засунь себе в жопу, понял?! — после чего сбросила вызов. Повернулась к Вадиму. — Ты хоть бы вид сделал, что не подслушиваешь.

Прошла мимо него и только села на табурет, как телефон в ее руке зазвенел.

— Марк! Отста..! Да, Саш. Я вообще не понимаю, почему его так разобрало вдруг. На венчании свет клином сошелся?! Ой, извини, туплю на ровном месте. Это потому, что я его нахрен раньше не посылала никогда! А он этим, пусть и завуалированно, занимался годами! Да и не только он! — Илона бросила быстрый взгляд в сторону Разумовского. — А? Да.

Вадик молча проглотил услышанное. Что можно сказать на чистую правду? На душе стало неприятно. После ее слов вдруг стало не важно, что именно спровоцировало срыв. Он случился. Теперь надо было думать, как быть с этим дальше. У каждого человека есть свой предел терпения. У Малой он остался позади.

— Хорошо. Да. Я буду. Тем более, что мне надо… короче тебя хочу увидеть. Нет, вот только не… нет. Я с ним мириться не собираюсь. Да. Да. Я обещаю. Иди, успокой Бонапарта своего. Чего ржешь? Что напомнила? Ладно. Расскажешь завтра. Пока. Ага. Да.

Лона отложила телефон и задумалась. Вадим подошел, взял за руку и потянул на себя. Обнял.

— Колючка, как думаешь, мы можем начать все заново?

— Какая еще колючка?! — возмутилась в ответ.

— Хорошо. Заноза.

— Еще лучше!

Разумовский прижал ее голову к своей груди и замер. Ничего, пройдет время и он ее отогреет. Будет такой же лапочкой, как раньше. И блины по утрам.

Память вернула в прошлое.

Он редко оставался у нее. Даже когда приезжал на неделю и виделся с ней еженочно. Старался уходить. Утром все было гораздо сложнее: и говорить и в глаза смотреть… знал, что по-скотски поступает, но видеть ее тоскливо-вопрошающий взгляд не было сил. Да и надежды давать не хотел. Жалел…

А как-то прилетел поздно. Грубо говоря, проездом, на пару суток всего домой завернул. Уставший был как собака. Проснулся утром, а она блинчики жарит. И так ему это почему-то запомнилось, так приятно было. Казалось бы — ерунда, а от воспоминания о том завтраке на душе теплело.

Илка вдруг ни с того ни с сего выкрутилась из его рук и направилась к шкафу. Открыла и замерла на минуту, потом сняла платье с вешалки и промаршировала мимо в ванную. Вышла оттуда и посмотрела своими прозрачными глазами:

— Как думаешь?

Ну не чудо? Вадим даже ноги чуть расставил, так его повело. Малая как будто назад, в саму себя вернулась. Смотрит с надеждой. Искренняя такая, светлая, ясная.

— Ты затмишь невесту.

— Бабский угодник. — Сощурила глаза в ответ. — Женщины любят ушами, да?

Разумовский подошел и снова ее обнял.

— Ласкать женские ушки враньем — это удел мальчиков. Я предпочитаю другие части тела. — И не дав ей опомниться, начал целовать.

Загрузка...