Глава 9

Илона сидела на кровати, примостив под спину подушку, и ковырялась в телефоне. Переоделась в домашнее — обычные спортивные брюки и футболка, небольшое полотенце на плечах. Его взгляд за доли секунды, пока она еще пребывала в полном спокойствии, уловил каждую мелочь: и расслабленную позу и чуть влажные волосы, и босые ножки с крохотными пальчиками…

Лона дернулась всем телом от неожиданности, заставив Вадима испытать синхронный рывок ниже пояса. Чудеса да и только. Никогда бы не подумал, что чувство власти лично над кем-то может так заводить.

Боится. И правильно делает. Все эти непонятные приступы самовольства он намерен уничтожить. Роль ликвидатора ему очень понравилась. Да и ей тоже. Такую реакцию и отклик не сымитируешь.

— Привет, сестренка. — Намеренно выделив последнее слово, сделал шаг внутрь. — Отдыхаешь?

Он взял одной рукой стул, и переставил его ближе к кровати, перекрывая возможность побега. Сел, расставив ноги, и уперся в них локтями, положив подбородок на кулак. Начал молча рассматривать Лонку с нездоровой жаждой впитывая ее напряжение. Чистый кайф. Лучше хорошего косяка.

Но даже не это пьянило больше всего. Его желание эхом отразилось в ее глазах, и по венам тут же побежал адреналин, словно электрический ток. Да, Малая, все будет, только чуть позже, дай насладиться моментом.

— Тебя мама учила, что старших нужно слушаться?

Взгляд Илки метнулся к двери. Нет, золотце, мимо тебе не пройти. Разумовский поправил часы на руке.

— Так учила или нет?

— Учила. — Ответила негромко.

— Расскажи мне: а как тебя наказывали в детстве?

Сзади послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. А через минуту к ним заглянула мама Илоны.

— Ну что вы тут, молодежь? Идете к нам?

— Теть Маш, Лона послушной была? Вы ее… как-то… вразумляли по малолетству?

Мария Константиновна замерла, соображая, о чем спрашивают, и выдала:

— Сейчас и не вспомню уже. Не без внушений по жопе, конечно. Может пару раз за все время. А что? Что ты уже натворила? — посмотрела на дочь.

— Нет, нет, ничего. Мы просто болтаем. — Вадим выдал одну из самых лучезарных своих улыбок. — Ремнем внушали или рукой? — уточнил вдруг, заставив свою тетку открыть рот от удивления.

Илона в этот момент, судя по всему, решила воспользоваться ситуацией, чтобы сбежать. Она встала и отбросила полотенце в сторону. Попыталась проскользнуть стороной, но была задержана.

— Мы чуть позже придем, хорошо? — обернулся Разумовский, обхватывая Малую за талию и не давая ей прорваться. — Пару наставлений только дам, по-братски.

Мама Илки лишь покачала головой и ушла. Вадик тут же поднялся, прижимая Лонку к комоду.

— Поговорим, сестричка? — взяв рукой за волосы, потянул назад, заставляя ее отклониться. Провел носом по шее сверху вниз.

— Пусти или я закричу.

— Конечно, закричишь. И не раз. — Прикусил то место, где испуганной птицей колотилась яремная вена.

Илона то ли вздрогнула, то ли попыталась освободиться.

— Еще раз дернешься, и я тебя прямо тут натяну. Как думаешь, нас все услышат или только те, кто сидит ближе к выходу?

— Что… что тебе надо? — сглотнула нервно.

— Хочу провести… разъяснительную работу… всеми… доступными… методами… — Вадим говорил урывками, целуя и покусывая ее гортань. Потом выпрямился, отпуская. — Идем. Набрось на себя кофту с капюшоном, а то простудишься.

— Простужусь?

— На улице прохладно. Только без глупостей, Малая. Молча моросишь рядом. Всем гостям — улыбаешься и машешь. Фэрштэйн?

— Вадим…

— Лоночка, молча. — Прошептал в ухо. — Давай, давай, в темпе. Или я для ускорения надаю тебе сейчас по заднице. И в задницу тоже.

По всей видимости, ему удалось нагнать на нее страху, так как Илона, словно робот достала первую попавшуюся ветровку из шкафа и надела, не говоря ни слова. Про носки забыла, так как при выходе обула кроссовки прямо на босу ногу.

В столовой кутеж набирал обороты. Разумовский заглянул в дверной проем и сказал:

— Теть Маш, мы прогуляемся немного. Обещаю вернуть сестрицу в целости и сохранности. — И добавил так, чтобы слышала только Лона: — Если выживет до утра. — После чего подтолкнул окончательно огорошенную девушку к входной двери.

Что самое интересное — Вадим шутил отчасти, потому, что знал, как на него действует коньяк. И пил на свадьбе именно его намеренно — Илка спровоцировала. Никакие другие виды спиртного не имели такого эффекта. Одно понимал точно: после этой ночи она еще сутки будет отлеживаться. Вот тогда они и поговорят. Очень предметно. Он получит ответы на все вопросы, потому что без них с нее живой не слезет.

— Малая, у тебя есть десять минут, пока доедем, чтобы рассказать мне, что за вожжа тебе под хвост попала. Предупреждаю — потом такой возможности уже не будет. — Разумовский повел ее к машине, держа за предплечье. — Давай сама, по-хорошему.

— А что такого?! — Илона, по всей вероятности, без лишних свидетелей-слушателей немного пришла в себя. — Что я должна объяснять?

Вадим открыл дверь, и, втискивая ее на сидение, с усилием прерывисто произнес:

— Тебе виднее. Мне интересно, что произошло за те несколько часов, которые мы не виделись до обеда.

— Ничего не… ты о чем?

— Ц-ц-ц. — Он зло и предостерегающе поцокал языком об зубы в ответ. — Даже не пытайся. — Обошел машину, и, усаживаясь за руль, сказал: — Говори. Скажешь правду — я очень постараюсь закрыть глаза на все… шалости во время банкета. Будешь юлить — пожалеешь.

— А мне нечего рассказывать. — Вдруг сложила руки на груди и вперилась взглядом.

Зашибись, храбрая какая! Коллега снизу тут же ожил, начиная тяжелеть. Отлично, пусть продолжает, блаженная. Это лучше всякой прелюдии. Спросите у любого мужика — что его бодрит больше всего на свете? На-ги-бать! И неважно кого: бабу, поставщика, заказчика, противника в игре, конкурента в бизнесе — да саму жизнь в целом!

А коза малолетняя даже не понимала, как заводит его своими неестественными для нее вспышками смелости. Тем слаще сейчас все будет.

— Лон, если бы я тебя не знал, может и повелся бы. Это — во-первых. А во-вторых, флиртовать и знакомиться при мне с другими мужиками — идея так себе. Ты не могла не понимать этого, правда? Поэтому еще раз спрошу: что случилось? Когда я уходил утром — все было нормально. Что произошло до того как ты приехала в ресторан?

— Ничего не произошло! Я что и познакомиться ни с кем не могу?! В конце концов, я барышня свободная и никаких обязательств ни перед кем не имею!

— Малая сбавь обороты и тон. — Остановил спокойно, но так, что Илона замерла.

Что поделать, неприятно, да. За столько лет им не требовалась притирка, но выяснение полей доминирования неизбежно, если два человека начинают общаться помимо постели. Вадим сделал слишком много выводов после неудавшегося брака и один из них гласил: рамки допустимого поведения необходимо обозначать сразу, не затягивая и держать до гробовой доски. Женщина будет пробовать их на прочность всю жизнь и стоит хоть раз дать слабину — воспользуется тут же.

Единственное, чего он не учел, это степень обиды и раздражения Лоны. А она замолчала. И напряжение вдруг изменилось. Оно перестало быть вкусным. Вместо этого Разумовский почувствовал ее отторжение. Смотрела перед собой и явно ничего не видела, загораживаясь невидимой и непробиваемой стеной.

Вадик дал по тормозам, устроив, таким образом, непроизвольную встряску обоим. Повернулся.

— Лоночка, а напомни мне: я когда-нибудь повышал на тебя голос?

— Нет. — Ответила еле слышно.

— Давай договоримся, что кричать со мной ты будешь только в одном случае — когда кончаешь. Хорошо?

Илона заметно сглотнула. Подобная манера общения разрывала ее шаблоны. Для начала, она никогда не слышала, чтобы папа при всей своей резкости и прямоте говорил маме такое, а потому слова Вадима вызывали шок. Да и что правду скрывать, их семья была на ранг интеллигентнее Разумовских. Называть вещи своими именами, это, конечно же, хорошо, но.

Плюс ко всему прочему у Лоны где-то на задворках души начала созревать некая разрушающая взрывоопасная мысль. Она еще не сформировалась полностью, но подтачивала, вызывая беспокойство. Дискомфорт появился сам собой и словно писк невидимого комара не давал покоя.

— Извини. — Попросила тихо и чуть не укусила себя за язык. Да когда же сломается, эта чертова внутренняя прошивка?! Вот за что тут просить прощение?! За то, что он сам ее подталкивает к краю?! Набрала воздуха в грудь. — Отвези меня домой, пожалуйста.

Как ни странно, ее бесстрастный тон почему-то вызвал еще худшую реакцию, чем вспышка злости до этого.

— Да что ж с тобой такое, а? — зарычал Вадим, наклоняясь и выдергивая Илку из сидения. Он одним махом переместил ее себе на колени и встряхнул так, что у бедной девушки зубы клацнули. — Ты правда этого хочешь? Правда?!

— Я хочу свободы… от тебя!

— Поздно, Малая. Ты разве еще не прозрела? Все изменилось вчера. Может и раньше, но до базы я еще не понимал.

У Илоны даже сердце биться перестало, так нахлынуло. Тем не менее, что-то в его взгляде напрягало. А буквально через несколько секунд стало понятно, что именно.

— Не выводи меня. Еще раз попробуешь на сторону рыпнуться — и я стану очень, очень плохим. — Проговорил, силой наклоняя к себе. Поцеловал, больно прихватив зубами за губу. После чего пересадил ее назад и завел машину.

Лона затихла, пытаясь осознать происходящее. Это эгоизм такой мужской? Собака на сене? И сам не съем, но и другим не дам? Пока думала, они тем временем заехали во двор к Разумовским.

— Зачем ты меня сюда… привез?

— Угадай. — Хмыкнул, выбираясь. Обошел автомобиль и открыл дверь с ее стороны, протягивая руку. — Прививку сделаю. Надо же тебя в чувство как-то привести, чтоб берега не путала.

— Я… я… не пойду к тебе! — Ила быстрым жестом потянула ремень безопасности, цепляясь в него кулачками. Вадим наклонился и доверительно сообщил:

— Хочешь со зрителями? Могу устроить. Не боишься попасть к кому-нибудь в библиотеку «хоум-видео»?

Лона задрожала, разжимая ладошки. И как у него получалось так прицельно бить словами, заставляя двигаться в желаемом направлении? За последние двадцать минут он уже второй раз сумел провернуть такой фокус! Но, не смотря на это, сгусток горечи, образовавшийся еще с утра, никуда не делся.

— Вадим… нравится тебе или нет, а продолжать такие отношения я больше не хочу.

— Малая, все разговоры на эту тему завтра. — Он кивнул головой в сторону дома, показывая, куда ей идти. Сам пошел следом. И даже в этой казалось-бы мелочи Ила уловила скрытый психологический прием. Вадик не взял ее за руку и не обнял за плечи, но при этом скомандовал и принудил странным образом подчиниться.

Загрузка...