Мальчики. Отражения лиц

Серый покров небес, наполнившись влагой, моросящим дождичком стал рассеивать мелкие капли и, постепенно увеличивая напор, всё активнее орошал землю.

Два успевших немного промокнуть мальчика, подходивших к деревне, в поисках укрытия и в надежде обрести приют побежали к ближнему двору. Проскользнув через полуоткрытые ворота, они нерешительно поднялись на террасу.

За занавешенным окном мелькали тени, и слышался смех. Переглянувшись, братья подошли к двери и несмело постучали. Дверь открыла миловидная, нарядно одетая, улыбающаяся женщина. Из комнат прямо-таки обдало хмельной теплотой, повышенной атмосферой и такими вкусными запахами, что мальчики невольно сглотнули слюну и в один голос жалобно попросили:

– Пустите, пожалуйста, переночевать!

Удивившись «гостям», она оглядела их, и понимающе покачала головой.

Из комнат послышались приближающиеся голоса. Хозяйка, закусив губу, беспокойно обернулась, и обратившись потом к детям, сказала:

– Идите в сарай. ― И указала на приземистое дощатое строение.

Благодарно кивнув, ребята направились туда.

Ну что ж, по крайней мере, здесь было сухо. Слева от входа, всю стену занимала поленница дров. А больше всего здесь занимало место душистое сено, вот на него они и свалились. Облегчённо вздохнув, расслабились и вытянули уставшие ноги.

Сзади послышалось фырканье и мычанье, да вроде бы так близко, что ребята невольно привстали и обернулись. По-видимому, там, через перегородку, находился коровник.

Сквозь щели в стенах тянуло прохладой, и видно было темнеющее небо вечерних сумерек. Ребята забрались немного поглубже в сено и прижались друг к другу. Открыв котомки, достали оттуда чуть намокшие сухарики и стали неторопливо грызть их.

Но вот дверь открылась и вошла та хозяйка.

– Вот, поешьте.

Она передала им накрытую белой тряпицей корзинку, поставила на пол кринку с молоком, и скинула с плеч тулуп. Ещё раз посмотрела на них, улыбнувшись их удивлению, она, весьма довольная, вернулась в дом.

Ребята, схватив корзинку, откинули тряпицу и восхищённо замерли, узрев четверть от ещё тёплого каравая, пару уже очищенных яиц, отварной картофель, два куска мяса и помидоры! Ооо, знатное угощение!

Воодушевлённо потерев руки, парнишки приступили к «царскому ужину». Довольно улыбаясь, они откусывали понемногу от хлеба, картошки, яйца и помидора, наслаждаясь вкусовой гаммой. Неторопливо, продлевая удовольствие, пережёвывали мясо. Напоследок, уже насытившись, и даже припрятав остатки в котомки, лениво поочерёдно прикладывались к кринке. Она хоть и была неполная, они радовались и этому.

За стенами сарая на короткое время появился свет, и послышалась пьяное хоровое пение под заливистую гармошку. Двери сарая распахнулись, и вбежали двое: парень и девушка.

Разгорячённые молодые люди не замечали никого вокруг. Краснощёкая девица прислонилась к стене и заигрывающе задорно смотрела на паренька. А он уперся обеими руками в стену, как бы ограждая возможность её побега, возбуждённо дыша, исподлобья лукаво улыбался. Его, было, потянуло к ней, но, приникший к кринке младший мальчик забулькал, едва не захлебнувшись. Молодого человека от неожиданности бросило в жар, он растерянно повернулся на «шум». Узрев пацанов, он самоуверенно выпрямился, и с барским видом прикрикнул:

– А вы что здесь делаете?! А ну, геть отсюда!

Ребята тревожно переглянулись и нерешительно отозвались:

– Нас хозяйка пустила. – И указали на корзинку и тулуп.

Закусив губу, парень недовольно поморщился. Немного подумав, махнул рукой:

– А, ладно!

Взявшись за руки, молодые люди побежали обратно домой.

Помолчав немного, и ещё раз отхлебнув молока, младший мальчик мечтательно вздохнул:

– Красивая!

– Ага, – старший со значительным видом покачал головой.

– А ты видел, как она дышит?! – малец воодушевлённо подняв голову.

Паренек, снисходительно усмехнувшись, посмотрел на братишку. Но видно было, что и на него та красавица произвела впечатление. Они ещё пару минут поговорили о «событии», затем укрывшись тулупом, улеглись было спать.

Из дома ещё доносились постепенно стихающие гам, топот, звуки музыки и смех. А вот дверь распахнулась, и на улицу вывалилась десятка два гостей. Двор сразу наполнился многоголосыми песнопениями, вовсю горланивших мужиков и особенно баб. Вот уж кто не жалел свои глотки. Всей толпой так и направились по улице, пробуждая окрестность.

Мальчики с лёгкой завистью смотрели вослед удаляющейся ораве; особенно их детям, ухоженных и тепло одетых. Помолчав, тихо вздохнули и, повозившись ещё немного, погрузились в сон.

Ранним утром крики петухов прервали сон старшего из братьев. Протирая заспанные глаза, он нехотя осмотрелся, и зябко поежившись, снова залез под тулуп, погрузившись в полудрёму. Знакомые звуки лёгкого звона подойника и прочего шума начинающего оживать двора, вызвали лёгкую тёплую улыбку и отдалили в свой тёплый мир.

В сарай вошла хозяйка, но уже в домашней одежде, с той же самой корзинкой в руках наполненной доверху. Она тихо подошла к спящим мальчикам. Усмехнувшись, стала рассматривать их.

Старшему было лет двенадцать. Худощавый парнишка с малой россыпью веснушек на щеках и торчащими каштановыми вихрами. Он сопел тихонько, подперев кулаком щеку,

Курносому мальцу было лет восемь. Задрав голову, с полуоткрытым ртом он дышал учащённо, причмокивая при этом. Наверное, снилось ему что-то интересное.

– Мальчики!

Ребята проснулись и сели, протирая спросонья глаза.

– Как спалось, хлопчики? – улыбнулась хозяйка.

– Спасибо, хорошо, ― и тут старший спохватился:― Мир вашему дому!

Братишка, тоже вспомнив положенные традиции, поклонился.

Женщина осталась довольна.

– А вы куда идёте-то?

– В Борки.

– В Борки, ммм! А к кому? – она заинтересованно склонила голову.

– К бабушке.

– А как её зовут?

– Анастасия Антоновна, – хором ответили братья.

Глаза её удивлённо расширились. Присев, хозяйка стала всматриваться в их лица.

– А вашу маму, не Полиной ли зовут?

– Дааа. – озадаченно переглянулись мальчики.

Помолчав, она спросила:

– А что же это вас одних отпустили?

– Мама в больнице лежит, вот и велела к бабушке идти, ― опустив голову, вздохнул старший.

– А отец что же?

– Он с германцами воюет.

– Понятно.

Призадумавшись, хозяйка посидела ещё немного и, покачивая головой, поднялась. Сказав братьям: ― Вы пока побудьте тут, ― медленно направилась к выходу,

Пока никого не было, дети успели позавтракать. Потом, не выходя из сарая стали осматривать двор. А прежде всего сам дом.

По одному только виду добротной широкой бревенчатой избы, был понятен достаток хозяев. Окна были украшены резными наличниками. Вторым этажом мезонин, с двумя окнами и верандой.

Посередине двора – колодец с воротом. По другую сторону, у стены не то мастерской, не то склада, стояла пустая телега и прислонённые к скамейке ещё два её колеса. Сквозь открытую створку небольших ворот виден стол с лежащими на нём свежеструганными досками и инструментами, а над ними банные веники, привязанные к потолочным балкам.

Дверь дома открылась и вышла хозяйка с узлом в руках. Ребята отпрянули внутрь. Войдя к ним, женщина опустила узел на сено и, развязав, стала передавать им вещи.

Ребятам понравились хоть и немного поношенные, но хорошо сохранившиеся парочка сапожек и тёплые курточки. Младшему одежда была немного великовата, но он, довольный, притаптывал и оглядывал обнову. А напоследок им вручили картузы. Старший поблагодарил за такую щедрость и отвесил низкий поклон. Младший повторил его слова, и стараясь угодить хозяюшке, кланяясь чуть не упал. А она, удовлетворёно кивнув, позвала их за собой.

Выйдя за ворота двора они пересекли улицу и направились к пожилому мужику, запрягающего лошадей в телегу.

– Михеич, ты куда сейчас собираешься?

– В Стужино. А тебе надо что-то?

– Да вот мальчики направляются в Борки.

Хозяин повозки глянул на ребят: ― Ну, до Лебедёвки могу довезти, а там уже сами. Да и недалёко уже.

Женщина попрощалась с братьями, попросила передать привет бабушке, и пошла обратно. Около ворот она встретилась с мужем, видным, хорошо сложенным мужчиной, с рассыпавшимися вьющимися кудрями и кучерявой же бородкой, и что-то рассказав ему, указала на мальчишек. А тот вдруг встрепенулся, и стал жадно всматриваться в них, как будто выискивая знакомые, столь некогда ему дорогие, черты лица. Те самые васильковые, васильковые, васильковые глаза, размягчающие сердце тёплую улыбку и родинку на щеке. И когда находил их, особенно у младшего, руки как тисками сжимали колья забора. Искры обжигали сердце, опалённое горьким сожалением об упущенном когда-то и о своей юношеской горячности.

Да, некогда, сказанные походя несколько слов, до сих пор заставляют жалеть об этом.

Хозяйка, глядя на его переживания, усмехнулась снисходительно, и вернулась в дом.

Телега тронулась в путь. Радостные мальчики болтали ногами и разговаривали оживлённо. А мужчина, проводив их грустным прощальным взглядом, сокрушённо стукнул кулаком стойку ворот, вздохнул и скрылся в мастерской.

Серые облака на время расступились и, сквозь образовавшееся небольшое окно, лучи солнышка тёплым своим светом окатило окрестность и телегу. Сморщив нос и щурясь радостно, ребятишки раскинули руки и, задрав голову, закричали восторженно.

Похмыкав свысока, возница подстегнул лошадок. Телега прибавила ходу, и скрылась за кромкой леса.