Мара. Ведьма поневоле

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Мара

Книга так и манила открыть её и провести по пожелтевшим страницам пальцами. Обложка была мягкой на ощупь, и когда я прикасалась к ней рукой, мне казалось, будто фолиант приглашает окунуться в него с головой.

Я заварила себе крепкого чая и устроилась за столом в кухне, придирчиво осматривая книгу. Если бы я не была столь уверена в том, что изображение на обложке принадлежит какому-то волшебнику, и тот то и дело подмигивает мне правым глазом, давно бы уже отложила увесистый фолиант, чтобы изучить его подробнее позже. Нет, белой горячкой я не страдала, однако, я уверена, что так сказал бы вам любой страдающий Делириумом тременсом. Я задумалась, припоминая всё необычное, что преследовало меня последние пару дней. Основные события, повлёкшие за собой приключение — одно на миллиард — начались не так давно — всего лишь этим утром, когда я спустилась в вестибюль метро и целенаправленно зашагала к благообразной бабуле, держащей в руках внушительную книгу. Почему и зачем я шла именно к этой старушке, одетой в поношенную кофточку и видавшую виды юбку, я не знала.

— Сколько вы хотите за книгу? — громко спросила я, рассматривая красочную обложку.

— С тебя ничего не возьму, Марочка! — бодрым голосом откликнулась бабуля, вкладывая мне в руки фолиант. Я даже не успела удивиться, откуда она знает имя, которым меня называют только самые близкие друзья, как старушки след простыл. И вот я стою как дура, прижимая к груди книгу и не знаю, то ли вызывать скорую психиатрическую помощь, то ли спокойно вливаться в толпу народа и ехать на работу, сделав вид, что каждому человеку вполне могут подарить антиквариат, стоит ему только того захотеть.

К слову сказать, обзаводиться никаким антиквариатом я не хотела, но кто ж меня спрашивал? Запихнув книгу в сумку, я направилась по делам, отбросив желание послать всё к чёрту и досконально изучить раритет.

Приятно познакомиться, меня зовут Мария Петрова, мне двадцать семь лет, я обладаю не очень презентабельными внешними данными и довольно паскудным характером. Отличительной особенностью, пожалуй, единственной, выделяющей меня из серой толпы, являются голубые волосы. Причиной такой кардинальной причёски стал банальный спор с моей заклятой подругой, которая имела довольно интересный дар — подбивать меня на всякие безумства. В остальном ничего особенно занимательного о себе сказать не могу. Работаю менеджером среднего звена, хотя, вряд ли это кому-либо будет интересным. Так вот, к чему я это? А к тому, что с такой среднестатистической девушкой, как я, вряд ли могло случиться что-то из ряда вон выходящее, неправда ли? И, тем не менее, череда странных событий, которые начали происходить в моей жизни пару дней назад, разбили эту теорию в пух и прах.

Начнём с того, что тот самый необычный эпизод со старушкой не был единственным в моей жизни. Не далее как за день до этого, когда я, чертыхаясь и матерясь, узнала, что на ремонт закрыли одну из главных магистралей города, и смотрела номера подходящих маршруток в интернете, до меня явственно донеслись четыре слова:

— На метро удобнее, дур-р-р-ра!

И всё бы было ничего, если бы эти слова я не услышала от…своего кота — нахальной чёрной морды по прозвищу Лопух.

Тогда я просто удивлённо моргнула несколько раз и решила впредь плотнее закрывать окно, в которое то и дело долетали запахи свежей краски от соседского ремонта. Но раздаривающие магические книги старушки последствием вдыхания паров ацетона явно не были…

Я вздрогнула от настойчивого звонка в дверь и бросилась искать сумку. Так настойчиво звонили только сотрудники ГНК, бабуля с нижнего этажа и доставщик из суши-бара. И не спрашивайте меня, откуда я знаю, как звонят первые из перечисленных мною товарищей. Хотя, это знание вполне могло объяснить всё, что произошло со мной в последующие десять минут.

Искренне надеясь, что это не старушка с шестого этажа, решившая в очередной раз попросить соли, а заодно и остаться на пару часов попить чайку, я направилась в сторону двери. Полчаса назад я оставила заказ в интернет-магазине суши-бара, но, на моей памяти, доставщики никогда не были столь расторопны. Я распахнула дверь и с облегчением выдохнула — ГНК и Людмила Ивановна на сегодня отменялись, а вот вкусно покушать мне удастся уже через пять минут.

Расплатившись с доставщиком еды, я вновь приземлилась на своё место, распаковывая ланч-боксы и утыкаясь носом в книгу. Мне на колени запрыгнул Лопух, мурча от удовольствия и предвкушая угощение.

— Сейчас-сейчас, Лопушок, подожди секунду. — Я попыталась смахнуть с колен кота, но тот с силой запустил когти мне в колени. — Лопух! Ты с ума сошёл?

Чёрная морда сверкнула на меня зелёными глазами, и кот прыгнул на стол, перевернув лапой несколько страниц книги и усевшись на раскрытом фолианте.

— Ну-ка, кыш! Раритет попортишь! — шикнула я на Лопуха, однако тот смотрел на меня с насмешкой. Докатилась, мне уже мерещится чёрт знает что! Кот, однако, слезать никуда не торопился, устроив свой мохнатый зад на развороте книги.

Я пожала плечами, достала палочки, налила себе соуса…

— Инсомина трашбер сурдш, — прошамкала я, забросив в рот суши и читая ярко-красную надпись прямо возле левой лапы довольно урчащего кота. Какой чёрт дёрнул меня произнести именно эти слова — оставалось загадкой. Лопух вдруг повёл себя странно — бодро кивнул и спрыгнул в… ближайшие кусты. Да-да, вы не ослышались: чёрная морда сиганула в кусты, ибо в моей квартире вырос целый лес! Прямо напротив стола кудрявились заросли багульника, по обеим сторонам стеной стояли деревья.

Я от удивления приоткрыла рот и недоеденная суши спикировала прямиком в соусницу, разбрызгав большую часть содержимого.

— Ничего себе гашиш! То есть, васаби, — пробормотала я, поднося к лицу мисочку с зелёной пастой и принюхиваясь. Эва меня торкнуло!

— Чего р-р-расселась, вставай давай! — донеслось из кустов, и на этом моменте я сползла под стол. Я часто видела в кино, как барышни специально лишаются чувств, очевидно, чтобы переждать неблагоприятные события. Закатив глаза, я попыталась потерять сознание и отключить восприятие окружающего мира, в надежде на то, что совсем скоро очнусь дома, например, в своей постели.

— Ну и чего мы туда полезли? — вновь раздался тот же самый голос, на этот раз прямо рядом со мной.

Я приоткрыла один глаз и наткнулась взглядом на Лопуха, сидящего в метре от меня. Кот склонил голову набок и ожидал моего ответа. Нет-нет, я не верю, что мой кот заговорил! Не-ве-рю!

— Упала я, — игнорируя желание не отвечать, произнесла я жалким голосом. — Под стол.

— Ну, так тепер-рь всё в пор-рядке. — Лопух встал и потянулся, выставив хвост трубой. — Идём!

Я неловко поднялась на ноги, осматриваясь. Итак, что мы имеем? Лес в комнате общим количеством одна штука. Говорящий кот, тоже одна штука, но этот экземпляр Котениус Черномордиус Необыкновениус, пожалуй, переплюнет своим присутствием тот факт, что мне пора вызывать в собственный дом бригаду лесорубов.

Книга! Я бросила быстрый взгляд на стол и выдохнула с облегчением. Книга в наличии тоже имелась, причём чуяла моя пятая точка, что вся причина необычайностей заключалась именно в ней.

— А куда идём-то? — пискнула я, кладя письменный труд какого-то волшебника подмышку. — Только не говори, что на лестничной клетке такие же заросли Килиманджаро!

Если бы интернетовский смайл «fасеpаlm» не был изобретён до сего момента, мы бы с котом стали его первооткрывателями. Лопух приложил лапу ко лбу, прикрыл глаза и покачал головой. Мол, доигрались… Хозяйка совсем ку-ку. И, больше никак не выдав степени своего изумления моими умственными способностями, поскакал по дорожке, не опуская гордо поднятого хвоста.

«Оно и понятно, если бы вы вдруг стали говорить с животными, при этом считая, что вроде как всё так и должно быть, тут бы не только ваш личный питомец удивился», — размышляла я, шагая следом за своей скотинкой. Либо моя квартира всё это время была больше, чем я себе это представляла, либо Лопух назвал меня дурой не зря. Кажется, я начинала понимать, что к чему. Это не лес переместился в мою кухню, это я переместилась в лес. Да ещё как «удачно» — без одежды, косметики и моей любимой голубенькой пижамы. Зато со столом, Лопухом и…

Вспомнив, что на столе остались недоеденные деликатесы японской кухни, я метнулась обратно к месту своей высадки в лесном мире и схватила заветную коробку. Потом припустила обратно по дорожке. Нет, конечно, если я проголодаюсь, и у меня под рукой не будет ничего съедобного кроме растущих вокруг красненьких мухоморов, мои шансы выбить галлюцинацию тем же самым клином, возможно, возрастут. Но, по-моему, на мой век приключений уже хватит с лихвой.

Лопух шагал впереди. Я шла за Лопухом. Один раз кот сиганул в кусты, откуда через полминуты раздался характерный звук, а после полетели фонтаны земли. Вышел и, как ни в чём не бывало, пошёл дальше.

— Куда хоть нам идти-то? — предприняла я новую попытку завязать беседу с Лопухом.

Тот приостановился и выдал то, что добило меня окончательно.

— Ты Мар-р-ра, тебе и знать.

Вот и всё. Надежды на то, что этот морок развеется без моего участия, больше нет. Сколько мы так шли, я не знала. Аппетита у меня не было, несмотря на обалденные запахи, доносящиеся из пластикового ланч-бокса, который я несла. Уже начало темнеть, а на небо стала выползать большая ярко-жёлтая луна, когда до меня донёсся хруст веток, а следом плеск и едва слышный смех. Я замерла на месте, Лопух последовал моему примеру, навострив уши.

— О-о-о-о-о. — Тихий стон раздался примерно в пяти метрах от меня, и я только сейчас стала проводить рекогносцировку на местности.

Прямо перед нами — аллея, слева — опушка, а справа те самые кусты, примыкающие к аллее. И, судя по стону, кому-то в этих кустах было плохо…

Олаф

Девки были белотелы и румяны. Одну из них я приметил уже давно, уж больно хороша была она, особенно когда выходила из воды и откидывала за спину тёмные волосы. Ходил я в эти кусты, растущие неподалёку от воды, регулярно. Тут было тепло и уютно. И просматривалось лесное озерцо как на ладони.

Краля звонко рассмеялась и стала натирать свою грудь мыльными ладонями. Моя рука сама по себе потянулась к завязкам штанов.

— О-о-о-о. — Сдержать стон я уже не мог, так и представляя, что моя девка находится рядом в кустах. Надеюсь, что тело её не такое, как моя мозолистая ладонь…

Мара

— Эт-т-т-то ещё что такое? — не сдержавшись, воскликнула я, раздвинув ветви. Рядом возмущённо мяукнул Лопух. Я ошиблась — кому-то в кустах было о-о-очень хорошо.

— Ой! — Голос у парня, водящего рукой вверх и вниз в районе своей ширинки, оказался фальцетом. А жаль… Такой с виду брутальный красавчик. Светлые волосы до плеч, лицо, словно вылепленное искусным скульптором, пронзительно-голубые глаза, опушённые тёмными ресницами. Ну просто мечта, а не парень. И достоинство, стремительно увядающее под моим ошарашенным взглядом, скажем прямо, соответствует общему портрету.

— Тебе обозвать одним глаголом, что здесь пр-роисходит? — уточнил кот, подходя ближе.

— Нет, — пискнула я, запоздало отворачиваясь, пока парень поспешно прятал свой орган в штаны.

— Я тут это… В отхожее место сходил. — Блондин откашлялся и пробасил позади меня объяснение своим действиям.

— Ага, — прокомментировал Лопух. — И увлёкся, пока ширинку застёгивал.

Я медленно повернулась, надеясь, что продолжать свои забавы парень не намерен. Тот уже стоял по стойке смирно, переводя взгляд с меня на кота и обратно.

— А как тут в какой-нибудь город пройти, не подскажете? — невпопад ляпнула я первое, что пришло мне в голову.

Парень почесал затылок, и лицо его озарилось улыбкой.

— Подскажу, конечно! — он покосился в ту сторону, откуда слышался плеск, тяжело вздохнул и добавил: — Здесь неподалёку поселение большое есть. До города немного не дотягивает, так что если не подойдёт…

— Подойдёт! — заверила я парня, еле сдерживаясь, чтобы не подхватить его под локоть и не потащить в сторону поселения. — Идём! Меня, кстати, Машей зовут.

— Олаф, — представился парень и даже галантно поклонился. — Орк из города Элеборна.

— Орк?! — я не сдержалась и вскрикнула, чем перепугала купающихся. Раздался визг, а следом — треск ломающихся кустов.

— Ну, да, орк, — парень пожал плечами и грустно взглянул в сторону покинутого озера. — А чего тут удивительного?

— Да я думала, что ты как минимум эльф, но уж точно не орк, — ответила я чуть тише, не понимая, во что я не верю больше: в то, что этот красавчик является орком или в то, что я почти убедила себя в нормальности происходящего?

— Эльф?! — Олаф чуть ли не подпрыгнул на добрых полметра, выпучив глаза. — Этот кривоногий карлик? Ну, спасибо!

Я расстроенно поджала губы. Итак, моя мечта жизни о том, что я когда-нибудь обзаведусь личным Леголасом, только что потерпела крах.

— Ладно, извини, — примирительно проговорила я, кладя руку Олафу на плечо. — Покажешь то самое поселение?

«Неподалёку» оказалось очень-очень дальним местом, путь к которому лежал через лес, кажущийся мне бесконечным. Мы с Олафом и Лопухом неспешно брели по еле заметной тропинке. Я выясняла у орка, где мы с котом оказались, Лопух время от времени вставлял в беседу едкие ремарки. Производители Вискаса явно подмешивают в корм какую-то гадость, от которой вполне себе мирные животные обзаводятся отвратительным характером.

Небо начало темнеть, а мы всё ещё шли по лесу, и когда он должен был закончиться, неясно было ни одному из нас. Впереди показался свет от небольшого костерка, и я воодушевилась. Неужели нас ждут тепло, отдых и еда? Или хотя бы мне удастся познакомиться с кем-то более сведущим в местной географии. Но стоило нам подойти ближе, как я поняла, что мои приключения на сегодняшний день из безобидных перешли в разряд по-настоящему опасных.

Адерин

Я был рожден в нищете и бесчестье. Мою мать соблазнил и бросил какой-то залетный аристократишка, кутивший в нашей деревне с шумной компанией таких же, как он, богатых бездельников, и вероятно после своего отъезда, так никогда и не вспоминавший ни мою мать, ни своего бастарда.

Род наш пользовался в тех краях дурной славой, говаривали, что дед мой был перевертышем, а всяк его потомок носит на себе проклятие дурной крови. К несчастью, мужчины в нашем семействе не приживались. Младенцы умирали, прочие либо сбегали, либо так же помирали, не дожив и до тридцати. Один дед, дотянул до глубокой старости и научил меня всему, что я знал и умел. В зиму, когда мне исполнилось тринадцать, моровое поветрие выкосило всех, кого я почитал и любил. Деда, мать с ее единоутробной сестрой, пятерых сестер, младшей из которых не исполнилось и четырех. Отчего хворь не тронула меня, я не знал, но вовсе не испытывал за то благодарности. Горе заставляло меня искать смерти, а где ее вернее всего встретить, как не на войне?

Несмотря на малый возраст, по силе я не уступал нашему деревенскому кузнецу, который играючи мог расплющить подкову голыми руками. Росту во мне было три сажени, зато мясо на костях нарастало медленно, отчего был я худ и нескладен.

В те времена наше королевство вело затяжную войну со своим северным соседом Гестарией, стремящимся оттеснить нас вглубь материка, перекрыв тем самым выход к Манжурному морю, питавшего многочисленные реки Иллароса. К тому же Манжурное море омывало берега многочисленных процветающих держав, с которыми Илларос вел давнюю успешную торговлю.

Зная, что добровольцев на границе всегда принимали с охотой, я соврал на счет своего истинного возраста, и нагло накинув пяток недостающих лет, вступил в ряды пограничного войска.

Меня зовут Адерин, что означает — птица. Но во мне нет ничего от этих возвышенных, крылатых созданий. Я оборотень. Волк. Мой путь — война. Мое предназначение — месть. С тех пор как мой добрый друг и мудрый правитель, король Террант, по воле заговорщиков простился со своей головой, я собрал отряд, цель которого покарать предателей и вернуть власть в руки законных наследников.

Весть о том, что в лесу шастают чужаки, настигла меня за бритьем. Я как раз собирался наведаться в близлежащий к лагерю город, дабы найти себе девку на ночь и собрать недостающую для следующего налета информацию. Бриться мне приходилось подолгу, уничтожая приметную рыжую шевелюру и буйную растительность на лице, из-за которой в народе меня называли Красной бородой. Новости разбудили любопытство. Про орка, любителя подглядывать за деревенскими дурочками, верящими, что омовения в илистом лесном озерце могут даровать неувядающую красоту, в лагере знал каждый, и по причине мужской солидарности не мешал оному получать свое невинное удовольствие. А вот про загадочную девицу с голубыми волосами, никому слышать раньше не доводилось. Так что ею вполне могла оказаться подосланная ловчими Инквизиции шпионка, посему, наскоро покончив со своим занятием, я покинул шатер и направился понаблюдать за пришлыми.

К моменту, когда я отыскал парочку, начало смеркаться. Оживленно что-то обсуждая, они пересекали заповедный лес зигзагам, лишь чудом минуя берлогу Зубокряга или бурой росомахи. Красавчик-орк, проявляя невиданную глупость, прогуливался по лесу так, точно и слыхом не слыхивал о его колдовском коварстве, девица же вовсе разве что песенки не распевала, щебеча своим тоненьким мелодичным голоском, так что ее было слышно за добрую версту. Я покачал головой.

Несмотря на дурную репутацию, в Пиктовом лесу я и мои люди, были не единственными обитателями. Изредка, переждать самое неспокойное время, в него наведывались лихие люди — разбойники. До поры до времени, мы их не трогали, справедливо полагая, что в случае облавы, их, вероятнее всего, вздернут за наши преступления, на время решив, что с бандой Красной бороды покончено. Так вот на этих самых разбойников и наткнулись «гуляющие». Я вздохнул. Против восьмерых орку с довеском в виде малахольной девицы, явно не выстоять. Я снова вздохнул и покачал головой. В спасателя мне не приходилось играть лет с двадцати, когда перебрав эля, я вознамерился вызвать на честный поединок одного мужика, который частенько поколачивал свою смазливую бабу, за что получил деревянным черпаком по лбу от этой самой бабы, после чего геройствовать перестал.

— О, девка! — Обрадованно прогнусавил предводитель разбойничьей шайки. Вонь от его давно немытого тела я ощущал даже с того места, с которого наблюдал за разворачивающимся на поляне представлением.

— А чего это у нее патлы синие? — придрался мужик, с дыркой вместо двух передних зубов.

— Они голубые! — Возмутилась девица.

— Молчи и уходи отсюда. — Благоразумно велел ей на ухо орк, но было уже поздно. Путь назад оказался отрезан.

— Какой ты привереда, Бобр, — заржал предводитель, — лично мне сгодилась бы даже лысая. А эта вон какая чистенькая да ладная. — Муж поднялся с бревна, на котором сидел, грея руки у небольшого костерка и, обтерев вспотевшие ладони о штаны, двинулся к голубоволосой.

— Не подходи! — притопнув ногой, скомандовала та, чем немало позабавила шайку, прямо таки закатившуюся в приступе зычного хохота.

Я и сам рассмеялся, гадая, что предпримет погрустневший орк. Подглядывать за голыми девками он наловчился не хуже охальника водяного, а вот насколько ловко он за свою легкую жизнь научился развешивать тумаки, предстояло ещё только выяснить.

Мара

Вместо желанного отдыха и радушия, обитатели леса встретили нас отвратительным амбре и похотливыми взглядами, направленными преимущественно на меня. На занятиях по психологии, о которых я весьма предусмотрительно узнала из многочисленных американских или бог знает каких фильмов, учили тому, что преступников нужно отвлечь беседой.

— У вас тут красиво, — выпалила я, откашлявшись и косясь на Олафа, когда разбойники успокоились и перестали смеяться. — Как вам погода?

Главарь шайки даже приостановился, глядя на меня как на умалишённую. Сработало!

— Погода прохладная, — осклабился мужлан, шагнув ко мне и вынуждая отступать в сторону остальных, окруживших нас кольцом. — Но я тебя согрею.

А, чёрт… Рано обрадовалась.

Я сделала ещё один шаг назад и зацепилась за какой-то корень, растущий из-под земли. Взмахнула руками, удерживая равновесие, и ланч-бокс с суши, который я так и таскала с собой, вылетел, открываясь. Содержимое контейнера осыпало главаря, изо рта моего вырвались смачные ругательства, которые подробно описывали всё, что я думаю по поводу своего почти падения и потерянных деликатесов.

Не прошло и мгновения, как случилось сразу несколько событий: какой-то из разбойников подхватил меня под руку, толкая обратно к своему атаману. С моей ладони сорвался огненный шарик, полетевший прямиком к моему обидчику и ударяя его по лбу. Никогда бы не подумала, что отборный мат может творить такие чудеса! Но на этом неожиданности не окончились.

— Ввосьмером на одну? Нехорошо, — раздался звучный мужской голос. Разбойники расступились, и я смогла рассмотреть его обладателя. Мрачный здоровенный лысый тип — таким бы детишек непослушных пугать — стоит себе, опершись плечом о дерево, разве что не позёвывает от скуки.

Интересно, что он имел ввиду: ввосьмером нехорошо — надо вдевятером? Или мне, наконец, повезёт в первый раз за сегодняшний день?

Адерин

Вмешиваться в происходящее я не торопился ровно до тех пор, пока с ладони голубоволосой девицы не сорвался странный огненный шар, при этом выглядела она настолько озадаченной, что сомневаться в неожиданности данного действа в первую очередь для неё самой не приходилось.

В последний раз подобная волшба была замечена мною у Нечистого болота, когда произошёл в моей жизни прелюбопытный случай. Пиктовый лес всегда был полон самыми разными обитателями, от кривоногих карликов эльфов до пятнистых мухогномов. Населённый разной нежитью, он являл собой идеальное укрытие для всех, кто нуждался в оном. Однако людей в заповедном лесу встретить можно было довольно редко.

Оттого примеченная мною на Нечистом болоте дева прекрасная лицом и статью сразу показалась мне диковинным видением. Заливисто смеясь, шагала она по кочкам болота, словно не было опасности быть утянутой в губительную пучину его зелёных вязких вод. Поначалу хотел я было окликнуть её, но вовремя осознал, что не могу ни пошевелиться, ни произнести ни звука. Девица же тем временем остановилась, взмахнула руками, плавно повернулась ко мне, и меня накрыло ещё одним пониманием — болотная ведьма всё это время знала, что я неподалёку, и что наблюдаю за ней.

Рассмеявшись, дева отвернулась, взметнув яркими рыжими волосами, поправила венок из полевых цветов, венчающий её пламенеющую голову, и исчезла. Морок, окутывающий меня со всех сторон, рассеялся, едва пропала ведьма, и я очнулся от своего сна.

За ведьм в Илларосе почитали особ от десяти лет до ста, способных к волшбе. Было время, когда из-за страха ли или по глупости почти все ведьмы в результате охоты на них были истреблены, и волшба надолго ушла из наших мест вместе с теми, кто был награждён ею с рождения. Однако совсем скоро правитель королевства уразумел, что гораздо больше пользы волшба могла бы принести, если бы при дворе у него жила ведьма. Такую бы деву окружили всеми возможными почестями и осыпали драгоценностями. Хотя, я всё же полагал, что это желание было сродни откупу или попыткой спрятать страх перед неизвестным. Даже был издан указ о том, что, дескать, все обладающие способностями к волшбе отныне не причислены к преступникам, и король Иллароса дарует им свою милость вместе с приглашением явиться во дворец, где будет избрана придворная ведьма. Однако колдуньи, которым повезло остаться в живых, не спешили откликаться на это щедрое предложение, памятуя о том, какую расправу учинили над их сородичами.

Встреча на Нечистом болоте не только лишила меня покоя и сна, но и заставила то и дело смотреть по сторонам, когда мы с бандой обходили наши лесные владения. Она чудилась мне везде — шевелил ли ветер ветви порыжевшей от старости сосны или виднелись ли в пролеске у озерца Бушующего красноголовые маки. Лишь огромным усилием воли я оставался в такие моменты на месте, говоря себе, что только идиот бы вновь отправился к Нечистому болоту на поиски морока.

Судьба свела нас снова, когда я прохаживался вдоль скалистого хребта, ожидая полнолуния. Нет, мои способности к оборотничеству не были связаны с ночным светилом, но в такие редкие ночи, как эта, когда на небосклон поднималась луна с красноватым свечением, я чувствовал, что набираюсь сил. Тот раз не был исключением.

Сначала я услышал крики и шум борьбы, сменившиеся бранью и ругательством. Я почуял неладное и знал, что связано оно с той ведьмой, которую про себя я окрестил Нечистой. Мой небольшой отряд как раз расположился на ночёвку неподалёку от хребта, и, в случае чего, мог прийти на помощь, потому в гущу событий я ринулся не раздумывая и не боясь последствий.

Когда я выскочил на полянку, залитую потусторонним красным свечением, от увиденного клыки мои сами собой обнажились, а по лесу разнёсся утробный рык волка.

Стражники короля, очевидно, отправленные своим правителем по следу ведьмы, которая, по глупости или по какой другой причине выдала место своего обитания, как раз занимались тем, что вознамерились опробовать ведьму до того, как доставят ту во дворец. Один из них, одутловатый и с маслянистыми глазками, как раз наваливался на рыжую, которую держали сразу трое.

— Помощь не нужна? — проревел я, когда мужланы, не заметив ни меня, ни моего рыка, порвали на ведьме платье, обнажив небольшую крепкую грудь, от вида которой рот мой сам собою наполнился слюной.

— Иди куда шёл, — загоготал один из стражников, после чего произошло сразу несколько событий. Рыжеволосая, распластанная на земле, повернулась ко мне, одарив лукавой улыбкой, от чего по загривку моему прошёл холодок, а с ладоней её сорвались сразу два светящихся шара, ударив по насильнику, лежащему сверху. Тот ойкнул, неловко заваливаясь на бок с расстёгнутыми штанами и выражением крайнего удивления, написанном на лице, а один из его товарищей, то ли от испуга, то ли от злости, поднял штык и ударил ведьму точнёхонько промеж обнажённых грудей.

Тонко вскрикнув, дева прижала ладони к ране, и последнее, что я видел перед тем, как превратился в зверя, были алые струйки крови, пробивающиеся меж длинных пальцев, да обтянутые лосинами ляжки гвардейцев, улепётывающих через лесные заросли.

Вернулся я обратно только когда изловил последнего стражника и медленно разорвал его на куски. Такая глухая тоска владела мною с того мгновения, когда я увидел, как погас свет в колдовских очах ведьмы, что я понял: в тот самый миг, когда встретилась мне на болоте колдунья, приворожила она меня к себе намертво. О ведьмах Иллароса знал я, что они могут менять обличья, могут возвращаться в родные края даже после смерти, если место, где приняли они погибель, позовёт их снова. И в глубине души надеялся, что рыжеволосая когда-нибудь вновь явится в Пиктовый лес.

Моё появление на полянке, где разбойники собирались "согреть" девицу с голубыми волосами, возымело свой эффект. На некоторое время предводитель шайки замер на месте, по всей видимости, прикидывая в уме, какую опасность я мог для них представлять. Орк произнёс нечленораздельный звук и стал отступать назад, кот, который давненько озадачил меня своим наличием в Пиктовом лесу, смотрел оценивающе, будто ждал момента, когда поймёт, сгожусь я на что-то или нет, а девица встретила мой взгляд прямо и даже вздёрнула подбородок.

— Девчонка моя и пойдёт со мной, — я шагнул ближе к собравшейся компании, почесал подбородок, окинул взглядом жертву разбойников и прибавил: — Даю пару серебряных, больше она не стоит.

Пошарив в кармане штанов, я извлёк из него чудом очутившиеся там несколько монет и, не глядя, бросил главарю, который ловко поймал все до единой.

— За подарочек спасибо, — прокаркал он в ответ, ловко пряча плату в нагрудном кармане рубахи, — но сегодня патлатая не продаётся.

— Знаете, что? Во-первых, никакая я не патлатая, — снова вступила в беседу девица. — А во-вторых, я требую немедленно перестать меня продавать и покупать и отпустить нас с Олафом, потому что мы направляемся… в общем, в какое-нибудь поселение. Так что извольте отойти, граждане разбойники. Нам пора.

Зычный хохот, разорвавший установившуюся было после пламенной речи тишину, так и влёк присоединиться к нему. То ли девчонка действительно была малахольной, то ли жаждала, чтобы разбойники как можно скорее начали претворять свои угрозы в жизнь. Не успел я окликнуть голубоволосую, как она попыталась отодвинуть главаря со своего пути, за что и поплатилась. Мужлан ухватил её за руку, вывернул так, что девица вскрикнула, после чего осклабился, прижимая её к своему немытому телу, свободной рукой развязывая шнурки на штанах.

Мой прыжок вперёд совпал с визгом кота, который повис на загривке у главаря, выпуская когти. Удар ногой пришёлся точнёхонько под зад атаману шайки, от чего тот начал падать на землю, погребая под собой девицу. Дальнейшее действо состояло из летящих во все стороны светящихся шаров, которые вновь и вновь слетали с ладоней несчастной голубоволосой, распластанной на земле под тушей главаря, но я их особо не видел, ибо на меня буквально обрушился град ударов со всех сторон. Зазевавшиеся было подельники атамана, налетели на меня сразу отовсюду, и я понял, что мне придётся несладко. Повалив меня на землю, они принялись угощать меня пинками и тумаками, от которых я едва успевал прикрывать голову. Что творилось с девицей, орком и бешеным котом, я не ведал.

Решение обернуться в волка пришло с осознанием, что если я так и продолжу валяться навзничь, совсем скоро превращусь в отбивную. Извернувшись, я оттолкнулся ногой от земли, раскидывая налетевших со всех сторон разбойников, взлетел в воздух, а мгновением позже на лесной мох приземлился на все четыре лапы большой рыжий волк. Мои клыки не так уж и часто впивались в человеческую плоть, но вкус крови я помнил до сих пор. И сейчас жаждал почувствовать его вновь. Пригнув голову и огласив полянку громоподобным рыком, я бросился на шайку бандитов, краем глаза успев заметить, что девица с орком и запрыгнувшим ему на руки котом в целости и сохранности жмётся к необъятному стволу сосны живописной группкой. Это лишило меня доброй половины злости, но придало сил, отчего мой прыжок на атамана шайки был подобен прыжку морщеголовой пантеры.

Бросившись врассыпную, шайка разбойников рассредоточилась по близлежащим кустам, чем окончательно подписала себе смертный приговор — изловить их поодиночке для меня не составило труда. Один из бандитов, решив продать свою жизнь подороже, с диким воплем выскочил на меня, когда я разрывал на части одного из его подельников, и следствием этого стала колотая рана в моём боку и особо быстрая смерть разбойника, хотя, клянусь своим именем, в тот момент, когда я почувствовал всю адову боль от вошедшего под рёбра клинка, я готов был рвать мужлана на куски особенно медленно и мучительно.

Возвращался на полянку я с мрачными мыслями о том, что девица с орком уже смылись и мне придётся сразу после того, как я залижу свою рану, отправляться следом за ними. Упускать голубоволосую из виду я не собирался, если существовал хоть один шанс из ста, что она связана с моей незнакомкой. Но, когда из кустов показалась моя окровавленная морда, первое, что я увидел — всё также прижимающихся друг к другу орка и девицу, а также кота, деловито справляющего свою нужду.

— Не подходи! — мгновенно возопила малахольная, выставляя руки перед собой, когда завидела меня в неясных отсветах от гаснущего костерка. — Иначе я тебя… Иначе я за себя не отвечаю!

Если бы волки могли смеяться, я бы разразился смехом, сотрясшим весь Пиктовый лес, однако вместо этого из моей пасти вырвалось приглушённое рычание, эффект от которого исчез вместе с жалобным поскуливанием. Рана болела нещадно. А голубоволосая, очевидно, решила, что с меня недостаточно. Принявшись делать какие-то пасы руками, она зашептала себе под нос и продолжала шептать, пока на пальцах её рук не появились маленькие, ярко-красные искорки. Я, как заворожённый смотрел на её шевелящиеся губы, на танец огоньков на её ладонях и на то, как округляются глаза девицы, для которой факт свершившейся волшбы явно был в диковинку.

А потом мою голову разорвало вспышкой безумной боли. Она была везде — в висках, морде, в глазах, но особенно сильно болел лоб. Упав на бок, я перекатился по мху, сжимая лапами свою несчастную голову, и последнее, что успел увидеть, прежде, чем провалиться в благословенную прохладную тьму, была голубоволосая, падающая в обморок точнёхонько в руки орка.

Олаф

Мой родной город Элеборн, сосед столицы Иллароса — Тенебрии — всегда славился своей верностью правителю королевства, кем бы этот правитель ни был. Орки, — народ и с виду, и по сути своей нисколько не воинственный, — занимались в основном искусством и цветоводством, в чём становились непревзойдёнными мастерами. Нельзя было пройти по улицам Элеборна без того, чтобы не восхититься чудесными фонтанами, по сторонам от которых стояли самые разнообразные статуи, увитые цветами и дикорастущими розами. Дома города тоже были под стать — невысокие, но построенные на века, они являли собою настоящее произведение искусства, где каждый последующий стремился перещеголять своего соседа резными шпилями, небольшими каменными арками и витражными стёклами окон. Прямо посреди города располагалась гордость всего Элеборна — великолепный нектариновый сад. Из плодов, собранных во время праздника Нектарного урожая, орки готовили пастилу, — известное во всём Илларосе лакомство, которое даже отправляли контрабандой в соседнее государство. Контрабандой потому, что с королевством Гестарией мы давно и безуспешно погрязли в затяжной войне, что впрочем, не мешало нам вести с ним подпольную торговлю.

Всего каких-то пару лет назад я работал не покладая рук, отдавая все силы производству, принадлежащему моей семье — у моего отца был небольшой медоварный завод, на котором изготавливался наивкуснейший напиток — медовая брага. Производство это досталось моему отцу от его отца, тому, соответственно, от его отца, а я бы, как водится, передал бы его своему сыну, когда бы пришёл мой черёд. В придачу к заводу из поколения в поколение передавалась и старая книга, полная самых разных рецептов браги. В детстве она казалась мне волшебной, я частенько брал её с собой, когда уходил на рыбалку к озеру, садился в тени под деревом и заворожённо открывал потемневшие от старости страницы. И каждый раз мне казалось, что эта книга меняется и никогда не бывает такой же, как прежде. Словно все те бесчисленные сотни рецептов, что я читал ещё вчера, на следующий день становились совсем иными, а пометки, написанные руками моих предков, вообще говорили со мной на доступном лишь мне языке. "Олаф, ты станешь великим браговаром! — так и слышалось со страниц. — Мы в тебя верим, Олаф!".

Но, вопреки надеждам и наставлениям моих родичей, великим браговаром я не стал. Невеликим, впрочем, тоже. В политике орки были сильны не более, чем в деле войны. Но настал тот момент, когда именно из-за политических вопросов я покинул отчий дом, отправившись скитаться по королевству. Однажды утром мы с отцом, до этого находящиеся в неизменно добрых родственных отношениях, поспорили о том, что король Террант, мудрый правитель и справедливый монарх, был свергнут незаконно. И незаконно же его трон занял нынешний король Борос. Отец, поначалу спокойный, неожиданно повысил голос, ударил по столу утренней кружкой браги, отчего медовый напиток расплескался чуть ли не по всей кухне, и заявил, что раз я орк, то должен быть достойным продолжателем рода и принять участь уготованную нам свыше. Я же ответил, — так же неожиданно для самого себя, — что считаю наследником трона Терранта вовсе не Бороса и если бы у меня была возможность отстаивать попранные права тех, кто действительно заслуживал занять место монарха Иллароса, я бы уже давно отправился прочь из дома, чтобы осуществить свою священную цель.

Услыхав эти слова, мой отец побагровел, и клянусь, если бы в несчастной кружке оставалась ещё хотя бы пара капель, они бы последовали следом за остальной брагой, расплескавшейся несколькими минутами ранее. Слов у батюшки не было. Он лишь открывал рот, пока из него не вырвался хрип, и в этом хрипе я различил всего три слова: "Прочь из дома!".

Покидал я отчий кров под голосящие рыдания матушки, мольбы бабушки Розы остаться и примириться с отцом и тяжёлые мысли о том, что я оставляю не только всю свою жизнь, но ещё и красавицу Маргаритку, определённую мне в жёны с самого её рождения, и производство браги, к которому у меня были наклонности с детства. И чудесную книгу рецептов. Последнюю было жальче всего, ибо когда я переступал порог дома, отчётливо услышал голос какого-то из предков: "Олаф, Олаф, ну ты и дурак!".

Мой революционный настрой исчез к вечеру того же дня, когда я покинул яркие нарядные улицы Элеборна и вошёл под сень Мраморного леса. Его я знал как свои пять пальцев и частенько принимал участие в охоте, устраиваемой в честь праздника Нектарного урожая. Отличался он от других лесопосадок тем, что деревья в нём росли самые пятнистые из всех возможных. Тёмно-бурые дубы перемежались островками светлокронных эвкалиптов, а буйство красок маринных сосен поражало воображение даже самых заядлых фантазёров. На душе моей было неспокойно, и чем дальше от города я уходил, тем тревожнее мне становилось.

Заночевать решил прямо под приземистой сосной, с которой в ту пору на землю насыпалось много иголок. Присев под её стволом, я тяжело вздохнул, достал из кармана перочинный ножик и стал мастерить из найденной неподалеку деревяшки фигурку волка. Я был уверен, что отец уже тысячу раз пожалел о нашей ссоре, да и сам я был ей не рад, но проклятая орочья гордость не позволяла мне подняться с земли и вернуться домой с повинной.

Рано утром следующего дня, невыспавшийся и злой — что со мной бывало крайне редко — я отправился дальше, держа путь к небольшой деревушке, расположенной у подножия Зелёного холма. На мою удачу в поселении как раз проходила ярмарка, куда стекались торговцы не только из окрестных сёл, но и из самой Тенебрии. К вечеру я не только заработал несколько монет, но и успел снискать славу лучшего мастера резьбы по дереву. Ребятня не отходила от меня ни на шаг, а я вырезал разные фигурки, которые детвора покупала за мелкие монетки, выданные родителями на карамельных петушков и ядовито-голубую медовую вату.

Справедливо полагая, что заработал себе в тот день право не только отдохнуть, но и вкусно отужинать в местной харчевне, я направился к гостеприимно распахнутым дверям с болтающейся над ними вывеской "Одноглазый вепрь". За доброй кружкой браги — кто бы знал, как усиленно мне пришлось прогонять ностальгию по домашней медовухе, когда я отпил первый глоток из глиняной посудины! — я успел узнать несколько новостей из столицы сразу. То известие, о котором судачили все и вся — король Борос даёт дюжину золотых тому, кто знает хоть что-то о медноволосой ведьме, способной расквитаться с главарём банды Красной бороды путём снятия проклятия оборотничества. С кого нужно было снимать проклятие и почему такое трудное дело ложилось на плечи несчастной медноволосой женщины — тот факт, что цвет волос ведьмы был совершенно определённый тоже вызывал у меня вполне ожидаемый скепсис — я не знал. А выяснить хоть что-то мало-мальски похожее на правду у чуть подвыпившей толпы столичных жителей не представлялось возможным.

Но, ещё раз справедливо решив, что об этом я могу подумать завтра, я отбросил последнюю обглоданную кость на стол, допил остатки браги, бросил хозяину харчевни пару монет, и вышел под сень звёздной ночи. Мысли мои, чуть хмельные от выпитого, крутились вокруг отчего дома, но, всё та же проклятая орочья гордость, приправленная уверенностью в том, что я поступил правильно, когда высказал отцу свои мысли о короле, не дали мне ни единого шанса на то, чтобы передумать и вернуться. Мало того, я уже начал мысленно составлять план, как отыщу необходимую Боросу ведьму, явлюсь во дворец и устрою там революцию. Каким образом мне удастся совершить это в одиночку, я в тот момент не думал. А когда меня поманила из окна стоящего в паре десятков шагов дома сбитая пышнотелая вдовушка, до того весь день стреляющая в меня глазками на протяжении всей ярмарки, думать о других женщинах, тем паче медноволосых, я разучился вовсе.

Последующие пару лет я скитался по городам и весям Иллароса, зарабатывая себе на пропитание своими умениями мастерового, а на приятные ночёвки — пригожим видом. Порой задерживался у какой-нибудь особо ретивой вдовы на долгие месяцы, отвечая на жаркие ласки и предоставление крова — помощью по хозяйству и не менее пылкими нежностями.

Встреча в Пиктовом лесу с девицей с голубыми волосами по имени Маша и котом была для меня как гром среди ясного неба, и до того момента, пока мы все не оказались в разбойничьей западне, я и думать не думал о том, что встречу настоящую ведьму. Волшбы я побаивался, хотя, частенько в деревнях, располагающихся вдалеке от Тенебрии, некоторые товарки использовали мелкое колдовство в хозяйстве. Но одно дело себе помочь в очаге огонь раздуть, а совсем другое — настоящая волшба.

Когда ведьма заклятьем уложила наземь оборотня и упала в обморок, я вышел из состояния ужаса, в котором пребывал всё это время, подхватил Машу на руки, рявкнул коту, чтобы бежал следом, и что было мочи помчался прочь с полянки. Страх гнал меня вперёд, и несмотря на ночь, я нёсся сквозь кусты, не замечая довольно тяжёлой ноши. Мне чудилось, что за мной по пятам бежит оборотень, который каждую секунду может нагнать и разорвать в клочья. Правда, убежать далеко не удалось — парой минут позже меня догнал кот, принявшийся истошно вопить, что мне необходимо вернуться за книгой. Чертыхнувшись сквозь крепко стиснутые зубы, я продолжил свой путь, мысленно костеря кота на всех языках, какие знал. Какая книга, если нас каждое мгновение могут настичь и тогда смерть покажется нам величайшим благом? Ну, положим, Машу это сейчас волновало в последнюю очередь, но о своих-то шкурах стоило подумать, разве нет? Нет. Кот явно так не думал, продолжая орать на весь лес так, что его не услышали, должно быть, только в Гестарии. Хотя, я начал сомневаться, что о наших передвижениях не знает весь мир.

Наконец, я решил остановиться, потому что иначе нам угрожала смерть если не от лап оборотня, то от зубов бурой росомахи или пятнистого медведя, берлоги которых располагались по всему Пиктовому лесу. Хотя, было и еще одно обстоятельство, из-за которого путь дальше показался мне невозможным — Маша с каждым шагом становилась всё тяжелее и тяжелее.

— Так, ну что там с книгой? — как можно спокойнее спросил я, старательно выравнивая дыхание, когда укладывал ведьму под деревом. — Неужели она важнее того, чтобы спрятаться от волка?

Ответ я прочитал сначала по блеснувшим презрением глазам кота, которые были отчётливо видны в лунном свете, льющемся с тёмного неба. А после кот терпеливо, словно малому дитю, пояснил:

— Важнее книги ничего нет. Ты мне еще спасибо скажешь, когда Ма-р-ра с её помощью вас всех спасёт.

— Мара? — я даже потряс головой. Информации на сегодняшний день для меня было слишком много. — А это ещё кто такая?

— И откуда вы, такие умные бер-рётесь? — вздохнул кот и заходил туда-сюда, то и дело посверкивая на меня зелёными глазами. — Вон она, Мар-р-а, кулёчком под сосной лежит после трудов пр-раведных по обезоруживанию обор-ротня.

— Она, что ли? — я даже повернулся в ту сторону, где более тёмным пятном выделялась на фоне светлого соснового ствола горе-ведьма.

— Ну, конечно. Чай, слышали вы здесь о Мар-ре-то?

Я задумчиво почесал в затылке, вспоминая всё, что мне доводилось слышать о Марах. О ведьмах — да. Положим даже слишком часто. Особенно о медноволосых. О простенькой волшбе, которую в основном пользовали украдкой, — тоже. О Марах — нет.

— Неа, — наконец, изрёк я. — Слыхом не слыхивал.

Кот замолчал, а я за это время обрёл надежду на то, что возвращаться за книгой, возможно, мне и не придётся. Ну, мало ли передумает животинка, у них это часто бывает. Вот была у отца как-то корова — до чего упёртая была. Он её взашей с огорода, а она обратно. Он её снова прогоняет, а она опять прётся, куда не просят. А потом вдруг как-то белены пресной возле огорода наелась и передумала ходить на отцовы посадки. В основном весело по полям бегала за остальными коровами.

Воспоминания об отчем доме как обычно ножом полоснули по сердцу. Наведаться хоть надо будет обратно, разузнать, как там и что, а потом вновь скитаться можно уйти.

— Ладно. Даже если не слышал, книгу всё равно нужно вер-р-нуть, — вывел меня из размышлений голос кота. Я вздохнул. А может, и не удастся с родными больше свидеться, раз уж за книгой в любом случае придётся возвращать.

— Хорошо. Но если не вернусь, сами не суйтесь. Волчара скоро в себя придёт, тогда вам несдобровать.

Развернулся и побрёл обратно.

Угли от догорающего костерка и тусклый свет луны — вот и всё освещение, при котором мне пришлось искать книгу. Орки к литературе относились уважительно, особо если попадались пособия по цветоводству или расширенные уроки по творчеству в нескольких томах. Потому вернуться за фолиантом стоило хотя бы по причине того, что в нём могла находиться какая-нибудь ценная информация по искусству. В ту сторону, где, по моему убеждению, находилась туша оборотня, я старался не смотреть. На всякий случай. Шаря в траве, размышлял в основном о пришлой ведьме и её коте. Говорящие животные в Илларосе были редкостью, и в основном являлись из-за Чёрных гор, куда не ступала нога человека, орка и даже эльфа. Таких диковинных созданий недолюбливали и боялись, оттого относились к ним холодно и старались обходить стороной. Однако знакомый мне кот неприятия, по крайней мере, у меня, не вызывал.

Маша тоже была девкой довольно ладной, статной, даром, что цветом волос отличилась. И если и колдовала, то злого умысла в её волшбе не было. Так что мыслей о том, откуда взялась ведьма с говорящим котом, у меня не было, а они и не спешили делиться своими секретами, хоть и расспрашивали об Илларосе подробно.

Наконец, мои пальцы нащупали мягкую обложку книги, и я выдохнул с облегчением — оборотень всё это время лежал неподвижно и признаков жизни не подавал. Возникали разумные сомнения на тему того, жив ли он вообще. Впрочем, и это меня волновать было не должно. В первую очередь нужно вернуться к коту и Маше, а после отвести их к Боросу.

Мысль о том, что она может оказаться той самой ведьмой, которую так мечтает заиметь при дворе король, с каждой минутой казалась мне всё более вероятной. И если я доставлю Машу во дворец, — убью одним выстрелом двух зубокрягов. Получу награду и смогу разнюхать обо всех подробностях придворной жизни.

С этими мыслями я присел на корточки возле тлеющих угольков костерка, повернул книгу обложкой к себе, чтобы удостовериться в том, что нашёл то, что нужно, и замер. Прямо на меня смотрел никто иной, как Эбениус Великий. Я даже крякнул от неожиданности, проморгался, потёр глаза, но когда вновь воззрился на обложку — портрет Эбениуса никуда не делся. Вот это дела. Если Маше удалось отыскать эту книгу, значит, она появилась здесь не зря. И книга, и Маша.

Об Эбениусе Великом в Илларосе не знали разве что едва народившиеся дети. Да и то, первое, о чём рассказывали матери и отцы своим отпрыскам — сказка о могучем волшебнике, некогда победившем самого Филениуса Тёмного. Говаривали даже, что у Эбениуса был в подчинении целый дракон — существо крайне волшебное, редкое и я бы даже сказал мифическое. В этом факте жизни великого волшебника, откровенно говоря, я очень сомневался, но предусмотрительно молчал, ибо кто же со мной согласится?

Давным-давно, когда Илларос был ещё очень малонаселён, и города с деревушками можно было пересчитать по пальцам одной руки, Эбениус жил во дворце короля — одного из предков ныне почившего Терранта — и не было прекраснее края, чем наше королевство. Спокойствие, мир и доброта царили кругом, и казалось, что так будет всегда, покуда однажды не явился к подножию гор Филениус Тёмный, пришедший из королевства Гестарии. Какие замыслы таились в голове у Филениуса, никто не знал. Но было очевидно, что совсем недобрые. С тех пор, как колдун встал лагерем на подходе к Илларосу, набежали на королевство грозовые тучи, и полил дождь. И шёл он несколько дней и ночей, угрожая затопить все малочисленные города и деревеньки. Тогда, по словам тех, кто до сих пор чтил эту легенду-сказку, передавая её из уст в уста — при этом, как я полагаю, дополняя её выдуманными подробностями — Эбениус погладил свою окладистую бороду, взял дракона под уздцы, прихватил свою волшебную книгу и направился к Чёрной горе.

Что там произошло меж волшебниками, никто не знал, а додумывать боялись, только видели, как тёмной громадой взлетел в почерневшие небеса дракон Эбениуса, чтобы после обрушиться вниз. А следом мелькнула такая яркая молния, что все, кто смотрел на Чёрную гору, на время ослепли. А смотрели, надо сказать, всем Илларосом. А когда зрение вернулось, увидели, что дождь закончился, и грозовые тучи разошлись. Первые пару дней все, на всякий случай, сидели по своим домам. А когда решились выйти, был организован отряд смельчаков, которые отправились к подножию горы на поиски Эбениуса. Но сколько ни искали, как ни бились над вопросом, что же там произошло, известий о Великом волшебнике не было. Пропал он, вместе со своим драконом, ну, и вместе с Филениусом, разумеется.

Впоследствии подножие Чёрной горы облюбовали карлики-эльфы, отстроили там целый город, и с тех пор жили себе, добывая из шахт яркие самоцветы на продажу. Никого не трогали, и их никто не трогал. Так только, иногда выясняли с орками, кто в Илларосе появился раньше, и чей облик более приятен глазу. Как будто это было не ясно и так.

Я передёрнул плечами, когда воспоминания об эльфах стали слишком яркими, хмыкнул и положил книгу подмышку. Необходимо было возвращаться к Маше и коту и убираться из Пиктового леса.

Мара

Мне снился кошмар. Небольшая лесная полянка, залитая красным лунным светом, со всех сторон была окружена непроходимой чащобой. Как я оказалась в лесу ночью, я не знала, но мне было и не до этого. Я бегала кругами по полянке, пытаясь добраться до книги, которая каждый раз, когда я её настигала, отдалялась, будто кто-то дёргал её за верёвочку. Но самой страшной частью кошмара были чавкающие звуки, которые сменялись приглушённым рыком, слышащимся за спиной. Я не могла ни остановиться, ни обернуться, чтобы посмотреть, кто меня преследует. Но знала, что это огромный и кровожадный зверь, от которого я не смогу спастись, если перестану бежать.

— Я больше так не буду, не бу-ду… — пробормотала я, отмахиваясь от зверя и открывая глаза. Фух, это был действительно всего лишь сон. Книга, лес, выросший посреди моей квартиры, шалун-орк, говорящий кот. И тот лысый тип, обернувшийся зверем.

Всё исчезло, замещаясь видом позолоченной стены, в которую я уткнулась взглядом, едва проснулась. Нахмурившись, я попыталась вспомнить, у кого из моих знакомых могли быть королевские замашки, побудившие их поклеить обои с золотой крошкой. Это вопрос занимал меня добрых три минуты, пока желудок не напомнил о себе громким урчанием. Где бы я ни оказалась, прежде всего буду надеяться, что здесь есть чем перекусить.

Откинув легчайшее пуховое одеяло, я перевернулась на спину и удивлённо выдохнула: прямо надо мной раскинулся роскошный потолок, имитирующий ночное звёздное небо. Или не потолок? Может, у меня, как в том анекдоте, просто украли палатку?

Нет, мне решительно нужно было приходить в себя и выяснять все подробности того, где я оказалась, как, ну, и на всякий случай, с кем. Дальнейшее открытие произвело на меня не меньшее впечатление, чем это уже успели сделать стена и звёздный потолок. Едва я спустила ноги с постели и оглядела комнату, я поняла, что рано обрадовалась тому, что все лесные приключения были всего лишь сном.

Я оказалась в спальне, обставленной с поистине королевским размахом. Моя кровать, на которой я спала, — царское ложе с мягчайшей периной и высокой резной спинкой, — едва слышно жалобно скрипнула, когда я поднялась с неё. Да, мне и самой не хотелось покидать уютную постель, но голод и вопросы, настойчиво возникающие в голове, не давали мне нежиться на перине и дальше. Я отодвинула тонкую занавесь балдахина, расшитую жемчугом, и осторожно отправилась на осмотр места, в котором мне повезло очутиться. Судя по тому, что видела вокруг, я пришла к выводу — лесное приключение, орк и говорящий кот имели место быть. Иначе как объяснить себе поистине сказочную комнату, где все вещи буквально кричали, что они роскошны, шикарны, великолепны и, ко всему, волшебны?

Ноги буквально утонули в мягком ковре тёплого персикового цвета, когда я направилась к невысокому столу, на котором высилась чудная конструкция, напоминающая издалека макет города с высотками. Опершись ладонями о столешницу, я с восторгом всмотрелась в свою находку и удивлённо охнула — это был макет даже не города, а целой страны, при этом небольшой размер, в котором он был выполнен, не помешал искусному мастеру оживить все города и деревеньки, стоящие возле подножия большой горы. И крошечные человечки, и деревья, и даже небольшой дракончик, сидящий на горном хребте — всё было словно настоящим. Казалось, протянешь руку, коснёшься золотых домов, и окажешься внутри города.

Полюбовавшись на настоящее произведение искусства, я отошла от стола, заложила руки за спину, чтобы не поддаться искушению и не броситься вперёд к гигантскому — высотой в потолок — шкафу, за стеклянными дверцами которого на полках были расставлены всевозможные вещицы, назначения которых я не знала. Здесь были хрустальные фигурки, перья разных форм и размеров, скляночки с жидкостями, несколько старинных книг и много чего ещё, на чём мои разбегающиеся глаза не могли сфокусироваться.

Открыть дверцу и вынуть хотя бы одну вещь я не решилась. Чего доброго ещё явится какой-нибудь хозяин замка, как в сказке про красавицу и чудовище, и стану я пленницей этого места навечно. Не то чтобы я была особенно против здесь погостить годик-другой, учитывая окружающую меня роскошь, но чтобы остаться навсегда — увольте. Вздохнув и благоразумно решив, что всегда смогу попросить разрешения полюбоваться на шкаф с чудесными вещицами, когда узнаю, кому они принадлежат, я продолжила осмотр спальни. Особенно сильно меня интересовала дверца с инкрустированной драгоценными каменьями ручкой, расположенная в стене чуть поодаль от шкафа. В голове роились тысячи предположений о том, куда же она может вести. И каждое новое было чуднее предыдущего, но крутились они все в основном вокруг сказок, которые мне довелось услышать или прочитать в детстве. Красавица и чудовище сменились Алисой в стране чудес, когда я взялась за ручку и потянула дверцу на себя. Я даже зажмурилась от предвкушения, но когда открыла глаза, обнаружила, что за дверцей находится не кроличья нора, а огромная гардеробная, наполненная платьями всевозможных расцветок и размеров, а также полками с обувью. Старинные туфли с пряжками, расшитые жемчугами, просто шёлковые с длинными лентами-завязками, атласные, зелёные, розовые, белые… На какой угодно вкус и цвет.

Заворожённо задержав дыхание, я вошла в гардеробную и провела пальцами по гладкому на ощупь шёлку светло-зелёного платья. Оно сразу же привлекло моё внимание, хотя, разнообразию бархатных-атласных-сатиновых и прочих тканей позавидовали бы все швейные фабрики вместе взятые. К цвету моих волос платье не подходило вовсе, что совсем не мешало мне рассматривать его и мысленно представлять, как я выглядела бы в нём, если бы мне удалось его хотя бы примерить. Корсаж, способный утянуть талию до невозможности, был украшен мелким перламутровым жемчугом, на длинной пышной юбке вышитые бледно-розовые бутончики роз с капельками росы казались живыми. Но самым красивым был широкий пояс с несколькими рядами драгоценных камней, похожих на крупные бриллианты и изумруды.

Я так увлеклась рассматриванием этого чуда, что когда дверь в гардеробную закрылась с громким хлопком, это было так неожиданно, что я громко вскрикнула от испуга. В моей спальне кто-то был — оттуда явственно доносилось какое-то шебуршание и звук приглушённых голосов. Кто-то подослал ко мне убийц? Нет, это слишком по — детективному. Кто-то пришёл меня разбудить? Это больше походило на правду. На всякий случай вооружившись одной из стоящей поблизости пары туфлей, я потянулась к ручке, намереваясь открыть дверцу, но та распахнулась сама, являя моему взору слегка взъерошенного Олафа и Лопуха.

— Вы мне не приснились, — простонала я, роняя туфлю прежде, чем прикрыть лицо руками. — А я так надеялась.

— Надеялась она! — Лопух с деловым видом прошествовал в гардеробную, словно рассчитывал на то, что я уединилась в ней с каким-нибудь сексуальным мачо. — Спать надо меньше. Бо-р-рос разве себе пятую точку не отбил, прыгая на троне от нетер-р-рпения тебя увидеть.

— Борос — это король, — предвосхитил мой вопрос Олаф, беря меня под локоть и выволакивая из гардеробной. — Ты в его дворце. Мы с Лопухом — твоя свита.

— Пф! — Меня начал разбирать такой смех, что я смогла сдержать себя в руках только огромным усилием воли. Моя свита! Нет, ну вы подумайте! В каком нездоровом уме я была, когда заводила себе свиту из говорящего кота и орка-рукоблуда? Последние, правда, выглядели в этот момент более чем серьёзными, что быстро убедило меня в том, что они не шутят.

— Ты — ведьма из далёкого королевства, что находится за морем Рионским. Кот — заколдованный канцлер вашего местного короля. Услышав, что Боросу нужна помощь, ты отправилась в Илларос, где хочешь временно стать придворной ведьмой и спасти короля от напасти в виде оборотня. За это Илларос заключит с твоим королевством долгий союз, что, кстати, Боросу только на руку.

— Господи, кто придумал всю эту чушь? — моему удивлению, смешанному с ужасом, не было предела. Это шутка такая? Если да — я требую немедленно Пельша с букетом в студию, ибо розыгрыш затянулся.

— Я, — виновато понурил голову Олаф, бросая взгляд на притихшего кота. — Лопух тут не при чём.

— Зачем Боросу союз с моим выдуманным королевством? — решив, что мне так или иначе придётся стать единственным лучом разума в этом царстве безумия, взяла я всё в свои руки. — Кстати, как оно хоть называется?

— Это мы не придумали. — Орк, очевидно, решив, что угроза моего вполне ожидаемого гнева, миновала, приосанился и принялся расхаживать по спальне. — А насчёт союза всё просто — Илларос ведёт войну с соседним королевством — Гестарией. Очень многие жители нашего государства недовольны тем, что трон занял именно Борос, и хотят его свержения. Тут, сама понимаешь, все союзы на вес золота.

— А моему-то королевству это зачем? — удивилась я, окончательно отбрасывая надежды на то, что всё случившееся — сон, и начиная ходить по спальне следом за орком. — Или назовём его Альтруизмия? Тогда и пояснять ничего не придётся.

— Красиво! — совершенно серьёзно восхитился Олаф, чем вызвал у меня нервный смешок. — Ну, тут всё просто — попросишь у Бороса то, чего нет в твоём королевстве. Поставку красного бериллия, например.

— А это хоть законное что-то?

— Конечно! Очень красивые самоцветы. И крайне редкие.

Я глубоко вздохнула, подошла к постели, опустилась на перину и попыталась собраться с мыслями. Спала я действительно зря. Без моего участия эти двое успели натворить такого, с чем разбираться придётся мне, причём в самом ближайшем времени. А я даже не имела понятия, куда мне "повезло" угодить! Какие животные тут обитают, что за политические течения при дворе короля. Боже, неужели, я всерьёз размышляю обо всём этом? И кстати, о животных…

— А что с волком? — запоздало возопила я, подскакивая на постели. — А с книгой? Где она?

Единственный ключ к спасению — книга — поблизости не наблюдался. Волка, впрочем, не было тоже. Хоть что-то обнадёживающее.

— Книга у нас. Никому даже взглянуть не давали. А волка мы на той поляне оставили, — мурлыкнул Лопух, запрыгивая на стол и косясь на золотой макет. — Не тащить же было его с собой. И так тебя еле донесли.

Я фыркнула, а мой желудок снова заявил о себе громким урчанием. Нет, я решительно отказываюсь думать, пока не позавтракаю. Орк и кот смотрели на меня выжидательно, так, словно от меня одной зависела судьба как минимум пары миллионов голодных детей Камбоджи. А голодала, меж тем, именно я!

— Ладно-ладно. — Я бросила взгляд на дверцу гардеробной и решила потребовать себе условий. Могу я хотя бы поесть нормально и переодеться в цивильное вместо домашних лосин и футболки? — Я согласна побыть придворной ведьмой из далёкого королевства Тагиллос, — ляпнула я первое пришедшее в голову название, схожее по звучанию с названием моего родного города. — Но сначала завтрак, во время которого мы немного посовещаемся, а потом уже можно и к королю, пока он себе попу не отбил.

Олаф и Лопух, как по команде, синхронно выдохнули, вызвав у меня подозрения, что всё это время предполагали, что над их головами зависло острие гильотины. Но, раз уж вляпались, придётся крутиться, причём всем вместе. После чего орк трижды хлопнул в ладоши, двери в спальню распахнулись, и в них буквально вплыла вереница слуг, которые тащили самые разнообразные блюда, кувшины, соусницы и бокалы.

Живём!

— Так что там с королём? — отложив третью надкусанную булочку, щедро намазанную маслом и вишнёвым джемом, вполголоса спросила я орка. — Почему его хотят свергнуть? Он что-то натворил?

Орк погрустнел, бросил быстрый взгляд на кота, так и продолжающего сидеть на столе, после чего начал мять салфетку в пальцах и забыл про мясной пирог, который до этого уплетал за обе щеки. Я вопросительно смотрела на Олафа, не понимая причины его состояния.

— Ну, не то, чтобы хотят свергнуть, — промямлил, наконец, орк, вызывая у меня подозрения, что если кто и хотел свержения Бороса, то этим "кто-то" и был именно Олаф. — Просто считают, что он занимает трон незаконно. И для этого есть гораздо более достойные преемники предыдущего монарха — Терранта.

— Как же тогда Борос оказался на троне? — удивилась я.

— Заговор. — Орк пожал плечами и снова принялся за еду. Я последовала его примеру, ибо лакомства здесь были просто потрясающие: свежайшие сливки и творог, политый карамельным соусом. Выпечка такая, что пальчики оближешь! Сахарные плюшки, пирожки всех видов и с самыми разнообразными начинками, горячие булочки с хрустящей корочкой… В общем, хоть целый день сиди и уплетай за обе щеки.

— Ну, это ладно. В политические распри я вряд ли полезу. Мне бы переждать время до того момента, как я найду способ вернуться домой.

— Хм. — Лопух, до этого момента сидящий тихо, поднялся, выставил хвост трубой и принялся расхаживать по столу, лишь чудом не наступая на расставленные вокруг золотой конструкции-макета тарелки. — А способ этот известен. Выполним своё пр-р-едназначение, можно и домой.

— Предназначение? — я даже поперхнулась глотком чая со сливками. — У меня есть предназначение, а я о нём впервые слышу? Это что-то вроде: мальчик со шрамом должен убить тёмного ло-о-орда-а-а? — понизив голос, прошептала я страшным голосом, который в конце нервно дрогнул. Орк смотрел на меня с ужасом, написанном на красивом лице, а Лопух закатил глаза.

— Это не смешно, Мар-ра. Пр-редназначение есть у всех. Ты же не думала, что попала в Илларос пр-росто так?

Конечно, я так не думала. Я вообще о том, как и почему здесь оказалась, старалась не думать. Прослыть в своих же собственных глазах сумасшедшей мне хотелось в самую последнюю очередь, а больше объективных причин такого чудесного перемещения я назвать не могла. По крайней мере, сходу. Но предназначение в корне меняло дело. Если это не какое-нибудь убийство трёхголового дракона о шести хвостах или не тот самый тёмный лорд, разбрасывающийся кусками своей души направо и налево, то задача облегчается до минимума.

— Так что, предназначение заключается в том, чтобы заключить с Боросом союз, забрать бериллы, а потом можно и честь знать? — несмело спросила я, стараясь не смотреть на кота и переводя взгляд на Олафа. Орк пожал плечами, окончательно убедив меня в том, что он здесь просто мимо проходил и оказался в самой гуще событий случайно. А Лопух терпеливо, словно малому дитю, пояснил:

— Нет, глупая. Предназначение своё тебе еще предстоит выяснить. Ты же Ма-р-ра. Кто-то в Илларосе точно должен о тебе знать.

— А что там с оборотнем? — вздохнула я, окончательно смиряясь со своей судьбой. — Только не говорите мне…

Я округлила глаза, только сейчас понимая, что паззлы в моей голове встали один в другой. Оборотень. Тот зверь на полянке. Господи, не хотят ли они сказать, что мне снова придётся встретиться с этим лысым животным?

— Ну, чисто теоретически Борос ждёт, что ты поможешь ему избавиться от оборотня. Ты с ним уже встречалась, даже победила его. Окончательно добьёшь, и всё будет хорошо, — Олаф поднялся из-за стола, вытер рот салфеткой и осмотрелся, словно что-то искал. Оптимист хренов! Можно подумать, "добивать" оборотня я буду с его помощью! — А если и не добьёшь, тоже хорошо. Никто же тебя не заставляет устраивать на него охоту. А пока займёмся тем, что будем искать твоё предназначение.

Я откинулась на спинку стула, нервно хихикнула и прикрыла глаза.

Итак, я — Мара. Я иду на аудиенцию к королю. И у меня есть предназначение.

Тронный зал вызвал у меня трепет во всём теле, ибо таких вселенских масштабов увидеть я точно не ожидала. Огромное помещение, куда с лёгкостью вместился бы какой-нибудь стадион, было сплошь из золота. Золото было везде — на потолке в виде лепнины, совершенно безвкусно испортившей собою красивейшие фрески, изображающие сказочные картинки. На стенах — в виде тритонов-атлантов, которые держали над головами гигантские люстры с вставленными в них позолоченными свечами. И хоть в красивые витражные окна лился яркий солнечный свет, свечи были зажжены. Трон, который я едва разглядела с порога зала, ожидаемо оказался золотым.

У моего бывшего начальника на старой работе тоже была страсть к гигантомании, результатом которой стал занимаемый им кабинет — безвкусно обставленное огромное помещение, никогда не использовавшееся даже на четверть. Такие же дела обстояли и с тронным залом Бороса. Не армию же он сюда свою на аудиенции вызывает?

Однако эти мысли быстро выветрились из моей головы, когда я достигла половины пути к трону короля. Я шла впереди, прижимая к груди книгу, стараясь держаться с достоинством, как и полагалось посланнице далёкого королевства. За мной следовали Лопух и шагающий чуть поодаль Олаф, с которым мы успели сочинить краткую историю моего появления в Пиктовом лесу, а также ту часть повествования, в которой я осталась без вещей после встречи с разбойниками.

— Ваше Величество, — присела я в некоем подобии реверанса, когда оказалась перед помостом, ведущем к трону. — Очень приятно познакомиться.

Вперёд вышел орк, который чуть запинающимся голосом провозгласил:

— Придворная ведьма короля Тагиллоса, Мара Первая!

Я поджала губы, чтобы не рассмеяться в голос. Мара, чёрт бы её побрал, Первая! Актрисы Бродвея нервно курят в сторонке.

Король хлопнул в ладоши, и я поднялась из своего недо-реверанса, начиная ненавидеть корсеты, вышивку и длинные юбки, в которых так и норовили запутаться мои ноги. Наконец, я смогла разглядеть Бороса подробнее: это был лысый сухопарый мужчина с цепким взглядом карих глаз и едва приметной растительностью на лице. Довольно привлекательный, и в то же время странно отталкивающий. Улыбка, с которой он смотрел на меня, казалась неестественной, что заставило меня окончательно поверить в то, что происходящее не шутки, и я вынуждена по воле судьбы быть как можно осторожнее и в словах, и в поступках. Одно неверное движение могло стоить головы всем троим. И Лопух с Олафом это понимали больше моего.

Слуги Бороса, втащившие кресло с высокой спинкой и бархатной бордовой обивкой, установили его подле трона, и только тогда король соизволил подняться мне навстречу. Он оказался довольно высоким, а когда спустился ко мне и подал руку, в которую я вложила свои заледеневшие от волнения пальцы, я испытала совершенно неконтролируемое желание отшатнуться.

— Очень рад приветствовать вас при своём дворе, Мара, — вкрадчиво произнёс Борос, ощутимо сжимая мои пальцы рукой, после чего помог подняться на помост и усадил в приготовленное для меня кресло.

— И я очень рада, что вы оказали мне честь и приняли меня лично, Ваше Величество, — степенно ответила я, держа спину неестественно прямо из-за чёртова корсета и спинки своего седалища. Неспешно положила книгу на колени, поймав быстрый взгляд Бороса, который тот бросил на обложку, и улыбнулась как можно лучезарнее. — Отличные нынче погоды стоят, неправда ли?

Откуда в моей голове всплыла последняя фраза, хоть убейте, я не знала. Наверное, всё же некогда прочитанный дамский роман — скучнейшее, надо сказать, чтиво — дал о себе знать, окончательно убедив меня в том, что подобная проза совершенно бесполезна. Вот если бы хотя бы в половине таких книжек содержалась инструкция о том, как вести себя при дворе сказочного короля, если ты попал в параллельный мир для какого-то предназначения! А тут… погоды…

— Просто отличные, миледи, — лукаво улыбнувшись мне, кивнул король, смотря выжидательно, что сразу заставило меня мысленно забеспокоиться о том, правильно ли я всё делаю. Но Борос быстро решил мои моральные терзания, направив нашу беседу в нужное русло.

— Я слышал, что вам по пути в Илларос пришлось нелегко. Разбойники, нападение, чудесное спасение… Оборотень. — На последнем слове взгляд короля стал ещё более цепким, а я возблагодарила Бога, что не знала ничего толком ни об оборотнях, ни о том, что этот самый волк значит для короля, потому могла увлечённо врать. Правда, стараясь не переходить границу.

— О, вы не поверите, Ваше Величество, с чем мне пришлось столкнуться! — воскликнула я, прикладывая руку к глазам, как это непременно бы сделали в каком-нибудь пресловутом дамском романе, если бы речь в нём шла о несчастной миледи, испытавшей все трудности ночного пути по лесу. — Зря, зря я не взяла с собою отряд гвардейцев короля, как на том настаивал Моё Величество. Отправилась налегке, полагаясь только на свои умения, дабы поскорее прибыть к вам, ибо я слышала, что вы испытываете некоторые трудности, ну… по мохнатой части.

Мне показалось, или Лопух приглушённо хохотнул? Убрав руку от лица, я строго посмотрела на сидящего подле помоста кота, мысленно посылая ему предупреждение, что лично спущу с него шкуру, и тогда трудности по мохнатой части будут уже у него. Я и так безбожно врала, спасая нас троих из петли, мог бы и сдержаться.

— Некоторые трудности есть, — признался Борос, и я повернулась к нему, решив больше не обращать внимания на мою "свиту". — А вы мне можете помочь?

— Видите ли, Ваше Величество…

— Борос. Зовите меня Борос, Мара.

— Кхм, видите ли, Борос, мне уже довелось встретиться с этими самыми трудностями, когда на меня напали разбойники. Олаф, должно быть, рассказал вам, что если бы не он, мне пришлось бы несладко. Дело в том, что я искренне надеялась, что у вас в лесу не процветает такой махровый криминал, посему нападение стало для меня полной неожиданностью. Они отобрали все мои вещи и почти раздели, когда…

Я намеренно сделала паузу, мысленно набрасывая конец истории, ибо от него зависел дальнейший ход нашей с Боросом беседы. Мне хотелось как можно скорее завершить нашу встречу, чтобы отправиться к себе и изучить книгу на предмет того, что может быть в ней сказано о моём предназначении. Ещё нескольких таких аудиенций, когда опасность оказаться обезглавленной висит надо мной словно дамоклов меч, и мои нервы не выдержат.

— Когда… — нетерпеливо напомнил мне Борос о том, что пауза затянулась.

— Когда на полянку выскочил зверь. Волк. Рыжий. Да, это был рыжий волк. Точнее, сначала он был мужчиной, и я… Я решила, что это еще один разбойник, который тоже на меня нападёт. Пока он не сообщил остальным преступникам, что я принадлежу ему, и он заберёт меня себе.

Ну, вот. Я ни капельки не приврала. И мой взгляд на Бороса, по лицу которого я поняла, что он мне верит, придал мне уверенности в том, что я на правильном пути.

— Чёртов волк! Он прознал, что вы направляетесь ко мне! — проревел король, сжимая пальцами подлокотник трона.

— Да. Я тоже так думаю, Ваше Вел… Борос. — Я чуть подалась к нему, положила ладонь поверх его руки и, понизив голос, проговорила: — Но я смогла его нейтрализовать. Правда, силы мои были уже на исходе, и убедиться в том, что он нейтрализован навечно, я не смогла. А теперь расскажите же мне всё, что знаете об этом волке!

Глаза короля обожгли меня сначала недоверием, после — светящейся в них откровенной похотью, будто Борос прикидывал, подойду ли я ему в качестве одной из наложниц его гарема, если окажется, что ведьма из меня никудышная. Потом его взгляд смягчился, и он тихо, вполголоса заговорил.

— Видите ли, Мара, по имеющейся у меня информации… В общем, одна знакомая ведьма, которая, к сожалению, отказалась оставаться при дворе, сообщила мне, что убить оборотня недостаточно. В этом случае, он появится снова, потому что это проклятие. И оно каким-то образом передаётся.

— Поэтому сначала с него нужно это проклятие снять, — кивнула я, словно речь шла о чём-то обыденном. Ну, или, по крайней мере, о том, чем будет заниматься кто угодно, но только не я.

— Да, именно так. И я очень рад, что вы возьмётесь за это сложное и опасное дело.

Я едва слышно вздохнула, растягивая губы в кривоватой улыбке. Мне-то как раз сейчас было совсем не до позитивного настроя. Встречаться с оборотнем, да еще и после того, как я отоварила его невесть как сработавшим заклятием… Перспективка не радужная. Но кто сказал, что мы с ним увидимся в ближайшее время?

— А как вы предполагаете его ловить? Или мне нужно снова идти в лес и охотиться на волка? — Я не смогла совладать с собой, и мой дрожащий голос выдал меня с потрохами.

— Нет-нет, что вы! Рисковать ведьмой, когда я только-только обрёл её при дворе, было бы величайшей глупостью. Мои люди изловят волка и доставят его в казематы, а дальше дело за малым.

Ага. Понятно. Значит, Борос будет держать меня при себе в качестве личной защиты, на случай, если оборотень окажется так глуп, что сам явится во дворец, что бы убить короля. А, кстати, этот момент тоже надо было уточнить.

— Борос, вы такой видный мужчина и мудрый правитель, — начала я лить елей в уши приосанившемуся королю. — Скажите, а чем вы так не угодили этому зверю? Или это какая-то личная вендетта?

— Личная, — мрачно проговорил король, сжимая руки в кулаки. — Я просто не устраиваю его в качестве короля.

— Скажите пожалуйста! — притворно возмутилась я.

— Лично бы казнил каждого, кто посмеет высказать свою нетерпимость к законно восседающему на троне Иллароса монарху, — продолжал буйствовать Борос. — Спустить шкуру со всех! Со всех!

Я бросила быстрый взгляд на приунывшего орка, с каждым произнесённым словом сильнее вжимающего голову в плечи, и поспешно перевела беседу в другое русло.

— Разумеется, мой король. Как только снимем с оборотня проклятие, тут же отправим волка на плаху, — решила я. И откуда во мне такая жестокость? Гринпис бы уже бил во все колокола, случись его филиал где-нибудь поблизости.

Борос, заметно успокоившись, посмотрел на меня изучающим взглядом, в котором мне привиделось восхищение. После чего неожиданно накрыл ладонью мою руку, лежащую на книге, и, сжав пальцы так, что я едва удержалась, чтобы не поморщиться, произнёс:

— У меня к вам будет еще одна просьба, Мара. Дело в том, что в ожидании настоящей ведьмы я организовал небольшую школу. Некоторые придворные дамы изучают разную литературу, в которой, надо сказать, мы испытываем недостаток. Посему ваша книга будет очень большим подспорьем в изучении дела ведовства.

Профессор Макгонагалл нервно курит в сторонке. Он что, хочет, что бы я преподавала в этой школе, пока они будут ловить волка? Нет, я, конечно, понимала его желание подстраховаться и всё же заиметь при дворе обученную ведьму, которая в случае чего выполнит свою роль, когда я отбуду в своё королевство с поставкой красного бериллия. Но я ведь ни черта не смыслю ни в "деле ведовства", ни даже в том, на каком языке написана моя книга!

— Борос, я с удовольствием начну эти занятия, хоть завтра, но есть один нюанс. Видите ли, вот этот самый волшебник, изображённый на обложке… — Я выпростала руку из захвата королевских пальцев и постучала по книге.

— Эбениус Великий, — подсказал Борос.

— Да-да! Так вот, Эбениус Великий, он, знаете ли, как раз проживал в Тагиллосе.

— Да что вы говорите? — удивился король, а я снова отчётливо услышала звук, исходящий от кота. Предостерегает он меня что ли своим шипением? Поздно, Лопух, я уже наврала на три жизни вперёд. — А я был уверен, что он из Иллароса.

— Ну, этих волшебников не разберёшь, — махнула я рукой. — Вообще-то он из моего королевства. Так вот. Видите ли, это издание, которое мне с огромным трудом удалось добыть, оно написано на языке, который понимают только в Илларосе, — я виновато улыбнулась, искренне надеясь не провалиться от ужаса сквозь кресло. — А я пока недостаточно изучила его, что бы понимать всё, что написано на страницах фолианта.

Выражение, начертанное на лице Бороса, ввергло меня в ступор, ибо я поняла, что вот теперь-то точно перегнула. Нахмурив брови, король хмыкнул, довольно бесцеремонно схватил книгу, открыл её на первой попавшейся странице. Я, не дыша, смотрела на то, как Борос просматривает строки, написанные какой-то абракадаброй. Если выяснится, что это общепринятый язык, на котором изъясняются все жители всех королевств, наступит время бежать. Причём как можно быстрее.

— Это эльфийский, — наконец, изрёк Борос, захлопывая книгу. — Теперь понятно, почему вы на нём не изъясняетесь. Я пришлю к вам кого-нибудь, кто поможет разобраться в написанном.

Я выдохнула, ощущая себя так, словно только что пролетела на американских горках без подстраховки минимум пару километров. Впрочем, так оно и было. Беседа с монархом — тот ещё аттракцион. Король, несмотря на свой обманчиво-спокойный вид, перемежающийся редкими вспышками агрессии, был чертовски опасным типом. Стоит ему понять, что какая-то пришлая девица водит его монархическую особу за нос, как не сносить мне головы с плеч. Нужно было заканчивать встречу, потому что больше я подобных бесед пока не вынесу. Мне нужно было время, что бы обдумать всё, еще раз посовещаться со своей "свитой", от которой, правда, толку было не больше, чем от эльфийской книги, а потом уже решать, как мне поступить, когда настанет время показать королю все свои отсутствующие умения по части ведовства.

— Благодарю вас, Борос. А теперь, если вы позволите, я хотела бы немного прогуляться, осмотреться и восхититься чудесными видами вашего дворца.

Я поднялась из кресла, мысленно чертыхнулась, когда корсет в очередной раз впился мне под рёбра, забрала книгу у короля и сделала неуклюжий книксен.

— Дать вам сопровождение на прогулку, миледи? — полюбопытствовал Борос, поднимаясь следом за мной со своего трона.

— Нет-нет, не утруждайте себя, Ваше Величество. Я предпочту побыть одна. Как раз подумаю, рецепту какого зелья я обучу придворных дам в первую очередь.

Не дожидаясь, пока король ответит, я еще раз присела в реверансе-или-как-его-там, спустилась с помоста и гордо зашагала в сторону выхода, слыша, что свита последовала за мной.

Это были даже не американские горки. Это был затяжной прыжок без парашюта.

Оставив Лопуха и Олафа во дворце, я направилась к огромному саду, расположенному по левой стороне от подъездной дороги. Моя свита, в основном мельтешащая под ногами, скорее сбивала с толку, чем помогала. А мне нужно было сосредоточиться и призвать на помощь весь свой здравый смысл, коего, как вы уже, наверное, успели заметить, было не так, чтобы очень много.

Встреча с Боросом окончательно расставила всё по местам, и если раньше я пребывала в обманчивой уверенности, что это сказочное приключение можно считать несерьёзным, всё изменилось после посещения тронной залы короля. Самым главным аспектом, который заставлял меня нервничать, было полное отсутствие каких-либо умений в магии или колдовстве. Встреча с разбойниками и последовавшее за этим светопреставление в виде странных шаров, которые слетали с моих рук как голуби с памятника Ленину, были для меня такой же неожиданностью, как приход трезвого Деда Мороза. И если Борос надеется получить от меня чудеса ведовства, его ждёт огромное разочарование. А меня — гильотина.

Настрой мой, прямо скажем, был совершенно не соответствующим прекрасному летнему вечеру, в который я окунулась, когда зашагала по дорожкам роскошного королевского сада. Но совсем скоро волшебная природа приковала к себе всё моё внимание, заставляя забыть обо всех тревогах и просто насладиться тем, где мне довелось очутиться.

Многоцветье самых разнообразных растений с порхающими возле них бабочками, было столь притягательно, что заставляло меня подолгу оставаться рядом с кустами и клумбами и восхищённо взирать на маленькую жизнь во всём её великолепии. Я могла поклясться, что пару раз видела крылатых существ, величиной с ладонь, похожих на фей. Со звонким смехом они унеслись в глубину сада при моём приближении, оставив после себя длинный шлейф из сверкающей радужной пыльцы. Могучие великаны деревья исполинами стояли вдоль широких дорожек, засыпанных разноцветными камнями. Их ветви то склонялись к земле, то вновь распрямлялись, и во всём этом было что-то настолько величественное, что у меня захватило дух. Но самым красивым и великолепным зрелищем оказался королевский фонтан. Надёжно укрытый в самой сердцевине сада, он являл собою образец настоящего филигранного искусства: алебастровые статуи, словно живые люди, стражами стояли вокруг гигантской каменной чаши, в которую лились потоками радужные фонтаны воды. Крошечные золотые рыбки то выпрыгивали из воды, то ныряли обратно, оставляя после себя разноцветные брызги. Средний ярус фонтана был больше похож на навесной сад, и вместо воды вниз спадали длинные плети ярко-зелёных и приглушённо-оранжевых растений, усыпанных крупными чашечками цветов. В этих цветах тоже жили малышки-феи. Стремительно, словно опаздывали куда-то, носились они от цветка к цветку, напоминая больших стрекоз.

Я, не спеша, боясь, что всё это волшебство исчезнет, подошла к бортику чаши и устроилась на её краю. Вот бы пропали все страхи и необходимость изображать из себя ту, кем я на самом деле не являюсь. Неужели я не могла бы в таком случае просто насладиться пребыванием в сказочном королевстве, а потом отправиться домой и вспоминать обо всём, как о ярком, но несбыточном сне? И не было бы никакого предназначения, никакой школы колдовства, никаких злобных королей.

Вздохнув, я опустила руку в разноцветную воду, оказавшуюся по температуре схожей с парным молоком, и прикрыла глаза. Первое видение было столь неожиданным, что я даже не успела сообразить, что к чему.

Гигантский чёрный дракон мирно дремал, свернувшись в кольцо возле мрачной на вид горы, острия которой пронзали облака. Слепящая вспышка молнии стрелой впилась в истерзанную землю, и дракон открыл оранжевые глаза, расправил крылья и взлетел в небеса.

Два посоха ударились друг о друга, и наземь пролился сверкающий дождь — оранжево-чёрные и слепяще-белые мерцающие звёзды падали вниз, устилая подножие чёрной горы.

"Мара… Мара… Мара!", — эхом зазвучало в ушах, и я распахнула глаза, пытаясь совладать с тяжёлым дыханием. Прямо возле моего лица зависла в воздухе маленькая фея, испуганно всматривающаяся в мои глаза.

— Ох! — выдохнула я, поспешно вытаскивая руку из воды и вскакивая с бортика. — Ох-х-х…

Видения были настолько яркими, словно я сама была свидетелем этих обрывков воспоминаний, просто по какой-то причине они стёрлись из моей памяти. И связаны они были с Илларосом, хранящим в недрах своих земель секреты волшебства и магии. Я была так напугана, и всё случившееся стало для меня такой неожиданностью, что заметалась возле фонтана, как мечутся по клетке только что пойманные птицы. Наскоро вытирая мокрую от воды ладонь о подол платья, я побежала в сторону дворца, и тут меня ожидало еще одно происшествие: прямо на меня нёсся огромный вороной конь с всадником в металлических латах.

— Мамочки! — завопила я, прикрывая голову руками и падая на колени на дорожку. — Спасите!

Как удалось коню и всаднику избежать столкновения, я не знала, но когда открыла глаза, увидела, что ко мне склоняется рыцарь, и на лице его написано такое обеспокоенное выражение, что впору было подумать, что он как минимум снёс мне голову.

— Миледи, прошу меня извинить. Гром сегодня не в духе, с утра с ним бьюсь. Безуспешно, — покаянно произнёс всадник, подавая мне руку, чтобы я могла подняться. — Вы не пострадали?

Блин. И почему концентрация самых классных мужиков настолько велика именно здесь, в Илларосе? Нет, ну правда. Вот буду я возвращаться обратно домой, не тащить же всех найденных в королевстве красавцев с собой? А было бы неплохо. И себе бы парня нашла, и подружек бы обеспечила отличным генофондом. Мой рыцарь был очень хорош собою: светлые волосы едва достигали плеч, лицо мужественное, а ярко-серые глаза серьёзные и в то же время в них светится доброта.

— Я не пострадала, милорд, — ответила я приглушённо, послушно вкладывая пальцы в широкую ладонь всадника. — А Гром, должно быть, просто устал. Шутка ли. С утра вы с ним бьётесь, а нынче уже вечер.

— И тем не менее прошу меня простить, миледи. — Рыцарь выпустил мою руку и, приложив ладонь к груди, поклонился. — Я не должен был пренебрегать правилами безопасности, въезжая в королевский сад.

— Ничего-ничего, — заверила я мужчину, отряхивая платье от пыли. — Все же живы, и конь ваш в полном порядке.

Вороной, как ни в чём не бывало, как раз объедал ядовито-розовые цветы с колючего куста, косясь на своего хозяина и меня большим глазом, очевидно, решив, что он выполнил свою миссию на сегодня.

— Гром в полном порядке, вы правы, миледи, — согласился со мной всадник, обнажая ровные белые зубы в широкой улыбке. Но тут же, спохватившись, вмиг посерьёзнел: — Прощу меня простить ещё раз, миледи, я не представился вам. Костер Эллариус Третий, начальник королевской гвардии.

Ох ты! Вот это мне повезло так повезло. На кого-то даже завалящего рыцаря не хватает, а тут целый начальник гвардии собственной персоной.

— Мария, — назвалась я своим настоящим именем. — Ни первая, ни тем более последняя. Просто Мария.

— Очень красивое имя, миледи, — похвалил Костер, еще раз склоняя свою голову.

Я, конечно, была с ним не согласна. Имя как имя. Но кто же в здравом уме будет спорить с сексуальным мужиком, когда тот совершенно искренне расточает комплименты? Вот и я не стала.

— Благодарю вас, Костер. Мне очень приятно, — я бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц и, увидев, что он внимательно всматривается в моё лицо, кажется, впервые за много лет густо покраснела.

— Я надеюсь, Мария, что вы не сочтёте за дерзость, если я провожу вас туда, куда вы направлялись? — наконец, изрёк Костер, когда покраснение моих щёк достигло апогея.

Не сочту ли я за дерзость? Он шутит? Да я даже будучи маленькой не смела мечтать о том, что когда-нибудь мне в провожатые будет напрашиваться сам военачальник королевской гвардии!

— Нет-нет, что вы? — мгновенно откликнулась я. — Я с удовольствием побуду в вашей компании ещё немного. А направлялась я обратно во дворец. Мы, знаете ли, с моей свитой остановились прямо у Бороса.

Вскинув бровь, Костер кивнул, словно мне нужно было получить его согласие, хлопнул себя по ноге, закованной в латы, и Гром, понуро глянув на недоеденный куст, лениво подошёл к хозяину, вставая чуть позади от рыцаря.

— Вы родственница Бороса? — полюбопытствовал Костер, беря коня под уздцы и направляясь по дорожке ко дворцу. Я тут же приноровилась к его широкому шагу, засеменив рядом.

— Нет. Гостья. Прибыла из далёкого королевства, когда до меня дошли слухи о том, что королю Иллароса требуется придворная ведьма, — отрапортовала я заученную ложь.

— Вот как. — Костер бросил на меня еще один долгий изучающий взгляд, от которого по телу моему прошла дрожь. Так смотрят на своих жертв палачи святой инквизиции, зная, что любое произнесённое слово — обман.

— Да. Будем снимать проклятие с оборотня, который держит в страхе всю округу.

— Округу? — Костер снова улыбнулся, но улыбка эта была настолько холодной, что я подивилась, как кусты роз, растущие вдоль дорожки, не покрылись инеем. — В страхе оборотень держит только самого короля Бороса. Про округу я бы не был так уверен.

— Да-да, — поспешно откликнулась я, запинаясь о камушек и едва не падая, на что Костер отреагировал мгновенно, подхватывая меня под локоть и помогая устоять на ногах. — Благодарю. Король поведал мне о том, что оборотень противится нахождению Бороса на троне. Дескать, он занял его незаконно.

Зря я это сказала. Очевидно, для Костера это была больная тема, ибо он остановился как вкопанный, цепко всмотрелся в моё лицо, заставляя и меня замереть на месте и поёжиться под этим взглядом. Ещё бы! Передо мной сам гвардеец короля, для которого жизнь монарха превыше всего, а я разглагольствую о вещах, которые напрямую относятся к правлению Бороса.

— А вы так не думаете? — наконец закончив свой осмотр, вполголоса изрёк Костер.

— О незаконности правления? — на всякий случай уточнила я. — Ну, что вы, милорд. Я ни капли в этом не разбираюсь.

— И тем не менее, не задумываясь, прибыли спасать чужого короля от участи быть свергнутым?

— А такая опасность реально существует?

— Возможно.

Я прикусила язык, что бы не выдать ещё какую-нибудь ерунду, которая впоследствии может стоить мне жизни. Улыбнулась чуть натянуто и пожала плечами.

— Я выполняю приказ моего короля, Костер. И думаю, что вам, как никому другому, ясно, что может повлечь за собой неповиновение.

— Вот как. Значит, король ваших земель тоже поддерживает Бороса, — подвёл итог Костер, и на его скулах заиграли желваки. Но он быстро взял себя в руки и вновь направился по дорожке к показавшемуся из-за деревьев дворцу.

Мне всё это показалось странным, но, разумеется, расспрашивать гвардейца я не стала. По всему выходило, что он не так уж и рад наличию Бороса на троне. И возможному союзу с королём выдуманного мною государства — тоже.

Ох, чёрт. Информации слишком много, а времени осмыслить её — слишком мало. Но без тщательного обдумывания я могу попасть впросак, и тогда уже вряд ли меня смогут спасти мои недо-умения или прикрытия в виде несуществующего королевства.

— Kостер, давайте не будем углубляться в политику, потому что, в отличие от вас, я в ней почти не смыслю, — проговорила я, когда мы с гвардейцем достигли подъездной аллеи дворца. — Я только надеюсь, что вам наше знакомство принесло хотя бы половину таких же приятных минут, которые оно принесло мне. И надеюсь, что мы с вами непременно увидимся вновь.

Улыбнувшись, я тронула Костера за закованное в металл лат предплечье, повернулась и, не дождавшись ответа рыцаря, направилась к парадному крыльцу. Может быть, я и нарушила этим этикет миллион и один раз, но это было явно лучше, чем продолжать беседу, принявшую опасный оборот.

K тому же у меня не было времени на долгие разговоры. Нужно было найти Олафа и Лопуха и составить дальнейший план действий.

Олаф

Охваченный самой настоящей бурей чувств, я стоял на роскошном балконе королевского дворца и мрачно рассматривал кареты, одна за другой подъезжающие к парадному крыльцу. За мной, Машей и даже котом неустанно следовал кто-нибудь из королевской стражи. И если ведьма и Лопух не замечали чужого присутствия, которое, разумеется, тщательно скрывалось, я еще днём приметил одного усача, появляющегося чуть поодаль от меня с завидной регулярностью.

Сомнения короля в том, что мы прибыли к нему с благими намерениями, были вполне понятны и объяснимы, что ни в коем разе не умаляло моих тревог. Я мысленно ругал себя почём зря, что притащил Машу к Боросу, даже не спросив на то её позволения. Но только оказавшись во дворце понял, как глупы были мои желания в одиночку свергнуть монарха. И как прав был отец, который вообще не желал вмешиваться туда, куда отродясь не вмешивались орки. Однако дело было сделано. Я был приписан к свите чужестранки-Маши, и мне ничего не оставалось делать, как играть свою роль до конца, и надеяться, что этот конец не настигнет меня слишком скоро в виде палача с топором.

Пока всё шло по плану, и хотя я видел, что ведьма ничего толком не знает и не может пояснить даже мне откуда она взялась на самом деле, король настолько увлёкся мыслью, что теперь у него есть личная защита, что не обращал внимания на кое-какие нестыковки.

Развернувшись, я заложил руки за спину, и не спеша направился к широкой лестнице, ведущей в фойе, откуда доносился гомон прибывших на бал гостей. Легенда моя была проста, и я искренне надеялся, что она пока сослужит мне хорошую службу, тем паче, что в основном я говорил правду и ничего кроме правды.

Странствующий орк из города Элеборн оказался в Пиктовом лесу аккурат тогда, когда по нему проезжала карета Мары, направляющаяся во дворец короля. Разумеется, о пикантной подробности того, чем на самом деле я занимался в лесу, я умолчал, но король о том и не спрашивал. А после — нападение, чудесное спасение и путь длиною в три дня, во время которого ведьма пребывала в обмороке, в состоянии которого и была доставлена к королю. Было в этой легенде что — то романтическое, и я благоразумно решил, что доведись мне сберечь голову на плечах и вернуться в Элеборн, эта история будет передаваться из уст в уста, пока не войдёт в анналы — ну, или куда-нибудь еще — моего славного родного города.

Но сейчас было рано об этом думать, ибо мне предстояло поучаствовать в небольшом бале, устроенном в честь прибытия Мары к Боросу. Шикарные празднества, которые организовывал король по поводу и без, давно стали притчей во языцех во всём Илларосе, так что ничего неожиданного лично для меня в закатанной пирушке не было, а вот Маша, с полчаса назад попавшая в водоворот веселья, порхала среди гостей, как яркая птичка с голубым оперением. Дамы в шикарных нарядах и их кавалеры всё прибывали во дворец, и я остановился на нижней ступени лестницы, надел полумаску, выданную мне в честь бала, сложил руки на груди и принялся рассматривать пёструю толпу. Какова была цель этого осмотра, спросите вы? В том — то и дело, что цели я не имел. Мне было откровенно скучно и хотелось поскорее отправиться спать. Хотя, был и ещё один повод вглядываться в лица вновь прибывших: где-то глубоко в душе я всё ещё не мог смириться с мыслью, что был неправ в своих настроениях, высказанных отцу, и пытался найти — прежде всего, для самого себя — доказательства того, что не один я предпочту увидеть на троне потомка Терранта, а не Бороса. Но нет. Дамы и кавалеры, сбрасывая накидки на руки подбегающим слугам, смеялись, шутили, перебрасывались ничего не значащими словами и спешили в танцевальную залу, по дороге подхватывая бокалы с газированной медовухой и крепким репейным настоем. Ни по одному из них я не мог сказать, что кто-то явился сюда с воинственным настроем.

Внезапно моё внимание привлекла невысокая девушка с чёрными, как смоль, волосами, закутанная в тёмный плащ, который она не спешила снимать. Шпионка? Бандитка? Странница? Лица её разглядеть я не мог — на нём была бархатная полумаска, но со своего наблюдательного пункта смог рассмотреть, как в прорезях мелькнули карие глаза, цепко осматривающие всех и вся кругом.

Спустившись вниз, я подошёл к девушке быстрым шагом, мгновенно помрачнев, когда разглядел на её плаще эльфийскую монограмму, вышитую такими крошечными драгоценными каменьями, что впору было скорее назвать их пылью. Приспешница этих противных карликов, которые, в свою очередь, присягнули Боросу? Вопросов было столько, что моя несчастная голова не успевала искать на них ответы.

— Миледи, — галантно поклонившись девице, я встретился с ней взглядом, отмечая про себя, какой живой огонь горит в её глазах. — Разрешите проводить вас в зал, ежели вы сами не знаете дороги.

— Отчего бы и нет, милорд, — передёрнула плечами незнакомка, одновременно споро развязывая ленты изящными пальцами, от чего ткань заструилась по её плечам, приземляясь точно в руки подхватившего плащ слуги. Голос её был низким и чуть хрипловатым, что никак не вязалось с образом хрупкой девушки, едва достающей мне до плеча.

— Олаф, — представился я, подавая ей руку. — Орк из города Элеборна.

— Далия, — после небольшой паузы всё же откликнулась девушка, вкладывая в мою ладонь свои тонкие пальцы. — Прибыла по просьбе Его Величества.

Я хмыкнул — мысленно, разумеется, — отмечая про себя тот факт, что Далия как будто сомневалась в том, подхожу ли я ей в провожатые. Что не могло меня не задеть, ибо я ли был не хорош?

— Все мы здесь по просьбе Его Величества, — туманно ответил я, ведя свою даму к танцевальной зале, откуда уже доносились звуки бравурной музыки. — Выпьем?

Подхватив с подноса пробегающего мимо недорослика пару бокалов медовухи, я протянул один Далие, тем самым ненадолго прервав наш путь и чуть оттесняя девушку к одной из стен. И хоть вереница гостей, спешащих танцевать, уже иссякала, благовидный предлог не мешаться у них под ногами никто не отменял.

— Я предпочитаю настойку, — пожала плечами Далия, ловко изворачиваясь и оказываясь позади меня. Её пальцы сомкнулись на хрустале небольшого бокальчика, в котором плескалась изумрудная репейка, она подняла его в молчаливом тосте, едва улыбнулась мне и заторопилась в сторону залы, оставив меня одного с двумя бокалами в руках.

Не женщина — огонь!

Мара

— Ты не представляешь, как мне было весело! — в очередной раз воскликнула я, донимая чересчур мрачного орка. Причину этого состояния, в котором пребывал Олаф, я понять не могла, а он делиться и не торопился.

— Я очень рад, — пробурчал орк, сжимая в руке бархатный лоскуток небольшой маски. — Видел, что Костер не давал тебе скучать.

При упоминании имени королевского гвардейца моё сердце ёкнуло, но я поспешила заверить старину Олафа, что в наших танцах не было ничего предосудительного.

— Мы просто приятно проводили время. Он очень предупредителен и галантен. Настоящий джентльмен. А какой остроумный! — не удержалась я. Мне действительно повезло — моим кавалером на сегодняшнем балу оказался сам рыцарь Костер, и хоть поначалу я заподозрила, что он может быть приставлен ко мне Боросом в качестве соглядатая, совсем скоро прогнала неуместные мысли и просто отдалась охватившему меня ощущению грандиозного праздника.

— Да хоть бы и не просто проводили. Мне-то что? — буркнул Олаф, скрываясь за дверью спальни, которую выделили орку, как гостю дворца.

— Что это с ним? — я недоумённо воззрилась на захлопнувшуюся с громким стуком дверь, не понимая ровным счётом ничего. Орка за время этого бала как подменили.

— Как что? — Лопух прошествовал дальше по коридору, остановился возле входа в мою спальню и изрёк, как ни в чём не бывало: — Влюбился он.

— В меня? — я едва не подпрыгнула на месте, жестом отпустила девушку-горничную и вошла в прохладу комнаты, предвкушая скорый отдых. Гости перестали танцевать лишь когда забрезжили первые лучи рассветного солнца, и я только тогда поняла, насколько устала.

— Ещё чего! Тебе вон и гвар-рдейца хватит. В бр-рюнетку какую — то влюбился. Ходил за ней хвостом всё вр-ремя. А она этим же хвостом перед ним кр-рутила. Не понравился ей наш Олаф.

Лопух запрыгнул в изножье кровати и принялся устраиваться на ночлег, предварительно умывшись лапкой. Я же скинула туфли с ног, которые гудели от танцев, вышла на балкон и восхищённо замерла. Освещённый мягким золотистым солнечным светом, Илларос был прекрасен. Разноцветные деревья, цветы, с порхающими над их чашечками толстенькими жуками и мотыльками, поднимающийся из нескольких труб домов расположенной неподалёку деревушки дым… Всё было чудесно, сказочно и волшебно.

— Думаю, что орк разберётся сам, — решила я, возвращаясь к кровати с мирно спящим на ней котом. — Он у нас просто красавчик. Во всём.

Скинув платье, я мысленно похвалила себя за предусмотрительность, ибо не надела на бал корсета, и теперь мои рёбра были целы и невредимы. Залезла под одеяло и мечтательно прикрыла глаза.

Я тоже начинала влюбляться. В этот край и в этот мир.

Утро — или скорее вовсю разгулявшийся день — ворвалось в мой сон доносящимися из-за двери голосами двух спорящих людей, в одном из которых я узнала голос Олафа. Второй принадлежал девушке. Неужели той самой, в которую влюбился горе-орк? Перед сном я восприняла слова кота с долей скепсиса. Охальник Олаф, думалось мне, влюблялся по несколько раз на дню, учитывая обстоятельства, при которых мы повстречались впервые. Но таким унылым, как после бала, я не видела его ни разу за наше короткое знакомство. Если и влюбился по — серьёзному, будет забавно за этим понаблюдать.

Я села на постели и потёрла лицо ладонями. Ни просыпаться окончательно, ни тем более покидать уютную тёплую постель не хотелось. Но кто же спрашивал о моих желаниях? Ругань за дверью достигла того момента, когда ни один из спорщиков уже не сдерживал повышенного тона, я тяжело вздохнула и поднялась с постели, набрасывая на плечи пеньюар. И вовремя — одновременно с этим дверь в спальню распахнулась, являя моему взору взъерошенного орка и миловидную брюнетку, одетую в наглухо застёгнутое платье чёрного цвета.

— Добрый день, миледи Мара, — проговорила девушка, делая книксен и окидывая меня долгим взглядом. К выражению глаз таких любопытных особ, которые как бы всем своим видом выражали сомнение в том, что я на что-нибудь сгожусь в принципе, я начинала привыкать. Потому горящий взор девицы поначалу вызвал только раздражение, вскоре сменившееся совершенно другим чувством — ощущением, будто незнакомка знает обо мне то, чего не знаю даже я сама.

— Добрый, — ответила я, на всякий случай неловко приседая перед брюнеткой в ответном книксене. — Что-то случилось?

— Нет, миледи. Я пришла представиться и сообщить, что Его Величество направил меня к вам, чтобы помочь вам в чтении той самой книги, которая досталась вам от Эбениуса Великого. — Она замешкалась, бросила на стоящего рядом с нею орка хмурый взгляд и чуть раздражённо добавила: — Меня зовут Далия.

— Очень приятно. Мара, — протянула я Далии руку, которую та слегка пожала, удивлённо моргнув. — А вы вовремя, я как раз собиралась пить утре… то есть, я хотела сказать, дневной чай и читать книгу. Олаф сейчас сходит распорядиться о завтраке для меня и моей гостьи.

Наградив орка предупредительным взглядом и получив мрачный взгляд в ответ, я поджала губы, чтобы не улыбаться при виде кислого выражения, написанного на лице Олафа. Я могла поспорить на первую поставку красного бериллия, что унылый вид орка можно было смело приписать наличию возле него Далии. Едва Олаф скрылся за дверью, я указала девушке на стол, приглашая устроиться за ним. Тем паче, что и книга Эбениуса лежала подле золотого города, который я так и не успела изучить досконально.

— Благодарю, — кивнула Далия, отодвинув для себя один из стульев и бросая на книгу жадный взгляд. Словно бы увидела перед собой давно утерянное сокровище, которое вернулось к ней лишь чудом. — Так значит, вы нашли эту книгу…

Она сделала паузу, явно ожидая продолжения, и я с трудом удержалась от того, что бы не вскинуть бровь. Интерес к книге, слишком явный даже несмотря на то, что Далия пыталась его скрыть, наводил на некоторые размышления. Я не спешила отвечать, спокойно устраиваясь за столом напротив девушки, чтобы иметь возможность понаблюдать за нею. Откуда она и что представляет из себя, мне только предстояло выяснить. Ну а пока главное не сказать чего-нибудь лишнего.

— Не нашла. Мне передал её государь моего королевства, когда решил, что я отправлюсь в Илларос, чтобы…

Я не успела договорить. Дверь в спальню снова распахнулась, на пороге появился ещё более мрачный орк, который прошествовал прямиком к столу, буквально пнул стул, одновременно поворачивая его так, чтобы устроиться сверху и опереться руками на спинку. За ним семенили несколько слуг, несущие подносы, нагруженные едой. По помещению разлился запах сдобы с корицей, и рот мой наполнился слюной. О вопросе Далии я временно забыла, предвкушая скорую трапезу. Если меня и дальше будут так кормить, совсем скоро я не смогу покинуть дворец по причине того, что застряну в дверях.

Попивая кофе со сливками и откусывая кусочек за кусочком от горячей ароматной плюшки с сахаром, я наблюдала за орком и брюнеткой. Оба не притронулись к еде, зато успели наградить друг друга как минимум десятком гневных взглядов.

— Так вы поможете мне прочитать, что написано в этой книге, я правильно вас понимаю? — наконец нарушила я молчание, отставляя чашку в сторону. — Я пока смогла прочитать только одно заклинание и, похоже, оно не подействовало.

Я врала. Как раз оно — то и подействовало, а иначе не сидела бы я сейчас в одной из спален королевского дворца и не баловалась бы монаршими плюшками. Но не стану же я говорить об этом незнакомке.

— Да? И что это за заклинание? — Далия осторожно, словно боялась, что Олаф тотчас отнимет у неё фолиант, потянулась к книге и, быстро стащив её со стола, положила на колени, открыла и стала внимательно изучать. Вид у неё при этом был настолько благоговейный, словно она была преданным фанатиком, в руках которого оказалось первое издание Священного Писания.

— Какое — то… не скажу на память, но попробую воспроизвести… Инсомниа трашбард сурдик! — выдала я, и даже сделала пасс руками для пущего эффекта. Эффект не заставил себя ждать — в шкафу, наполненном разными диковинками, что — то взлетело в воздух и взорвалось, осыпав полки стеклянным крошевом. Я сделала виноватое лицо, а Олаф вставил ремарку:

— С ней это постоянно бывает. Привыкает управлять местной магией.

Далии же, судя по выражению её лица, не было никакого дела до того, что только что случилось на её глазах. Она взволнованно дышала, буквально впившись глазами в моё лицо.

— И? Оно действительно не подействовало? — наконец выдохом изрекла она.

— Нет, — твёрдо соврала я на всякий случай. — Никакого воздействия.

— Понятно. — Девушка тяжело вздохнула, но по выражению её лица было видно, что она мне не верит. — Дело в том, что это заклинание способно перенести потомка Эбениуса к месту его упокоения.

— Иными словами, если бы волшебник был мои пра-пра-пра-пра-и-так-далее дедушкой, а я бы сказала эти странных три слова, книга перенесла бы меня на его могилку? Очень нужное заклинание, — съязвила я.

Далия, впрочем, была со мной не согласна. Покачав темноволосой головой, она вновь принялась изучать книгу, буркнув:

— Не на могилку, а на место упокоения. Эбениус не умер, он просто упокоился на время, пока в Илларосе не появится его потомок и не вызволит волшебника.

О-ла-ла! Так значит, Великий дедуля живее всех живых. Что-то мне это напоминало. Захотелось еще раз пошутить, но я не стала надсмехаться над тем, во что верила Далия, тем паче, что и выражение лица Олафа, из мрачного ставшее торжественным, говорило о том, что орк проникся историей недоупокоившегося волшебника.

Только я — то здесь причём? Я не волшебница, не потомок Эбениуса, да и переместилась я, прямо скажем, совсем не на кладбище, или где там мог упокоиться Великий? Во всём случившемся крылась какая — то ошибка, однако я не торопилась разбираться в хитросплетениях местных легенд и верований. Мне бы в чужом мире выжить, и то хлеб.

— Что лишний раз говорит о том, что я не потомок Эбениуса и нам следует просто изучить книгу на предмет каких-нибудь полезных заклинаний. Поможете, Далия? — решила я примириться с брюнеткой.

Та подняла глаза, прищурилась, вызвав у меня очередное желание закатить глаза. Ну что они все рассчитывают увидеть? Шрам-молнию у меня на лбу? Летящие во все стороны заклятия? Заплечный котелок и остроконечную шляпу?

— Хорошо, — кивнула Далия, ещё раз тяжело вздохнув. — Но в следующий раз попросите своего орка не мешать мне исполнять приказ короля.

— Договорились, — мягко ответила я, шикнув на Олафа, когда тот собрался возразить. — Он больше не станет вам мешать.

Окончание фразы потонуло в грохоте свалившегося стула, который орк опрокинул прежде, чем вихрем промчаться к выходу из спальни. Я пожала плечами и виновато улыбнулась Далии. Эти влюблённые мужчины такие милые.

К вечеру этого же дня мне удалось выучить пару десятков заклятий и подружиться с Далией. Лопух в поле зрения отсутствовал, ворчун-орк — тоже, что позволило нам с брюнеткой посекретничать на женские темы, попутно заставляя предметы летать по комнате, а жидкость в многочисленных пузырьках, которые мы обнаружили в чудо-шкафу, менять цвет.

Я и сама не могла сказать, у кого эти манипуляции вызывают больший восторг. У меня, потому что оказалось, что я обладаю способностью управлять волшбой, или у Далии, которая восхищённо хлопала в ладоши каждый раз, когда мне удавалось заклинанием поднять стол или кровать в воздух. Оказалось, Далия и сама имеет способности к колдовству, но связаны они с камнями. Высыпав на стол горсть самоцветов, которую мгновением ранее извлекла из кармана платья, Далия увлечённо рассказывала о том, какой камень обладает магией подчинения, а какой — магией защиты.

— В Илларосе есть непревзойдённые мастера-оружейники, способные не только выковать мечи или клинки, но и расположить камни на эфесе или рукояти так, что они образуют определённый символ, способный связаться с хозяином на ментальном уровне. Такие символы совершенно уникальны и неповторимы. Для каждого оружия — свой. И только мастер знает, как именно выстроить линии или узоры, что бы возникла эта связь.

— Как интересно! — восхитилась я, рассматривая камни, сверкающие в отблесках предзакатного солнца. — А это что за камень?

Я осторожно взяла тёмно-сиреневый самоцвет, поднимая его на уровень глаз и рассматривая причудливую россыпь золотистых крапинок внутри камня. В драгоценностях я разбиралась не так, чтобы очень хорошо, но даже меня, обладающую минимальными знаниями, привлёк необычный вид камня.

— Это фереил. — Далия неосознанно потёрла предплечье, и от моего внимания не укрылся этот жест. — Избранные рыцари Иллароса наносят на тела рисунки из фереила. Если бросить камень в воду из живого источника, он станет тягучим и тогда можно будет нанести узоры на тело при его помощи. Камень очень редкий. Хочешь, я подарю его тебе?

— Ой, зачем же? — Я не знала, как реагировать на такую щедрость. С одной стороны, мой отказ мог обидеть Далию. С другой — становиться обладательницей такого сокровища с моей стороны было бы незаслуженно.

— Потому что я хочу выказать тебе своё расположение, — мягко ответила девушка, и улыбка осветила её красивое лицо. — К тому же, Избранные почти не появляются в Илларосе, так что отсутствие одного камня вряд ли будет заметно.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я Далию, пряча фереил в карман. — Я твоя должница.

Мы снова вернулись к изучению книги. Моя новая подруга увлечённо рассказывала об Илларосе, о его обитателях и о том, что раньше этот край был пропитан магией. А сейчас от неё остались лишь воспоминания и отголоски волшбы, которую в основном используют на бытовом уровне. Далия вытаскивала из шкафа разные предметы, внимательно их осматривала и сортировала. Ненужные ставила обратно на полки, те, которые могли пригодиться — передавала мне, комментируя свой выбор.

— Порошок из копыт хоболапа. Хорошо залечивает раны. Если смешать его с крупинками, собранными с тычинок золотистого львиного зева, то получится отличное средство от мужского недуга. Но надеюсь, нам это не понадобится.

Я нервно хихикнула, вертя в руках полотняный мешочек с порошком.

— Можем попробовать продемонстрировать этот напиток Боросу. Тогда он, как я надеюсь, надолго от нас отстанет.

— Дадим двойную порцию. Пара дней у нас будет, — совершенно серьёзно ответила Далия, передавая мне следующую находку: — Живая вода, негаснущее пламя и непроглядная тьма.

У меня в руках оказались три скляночки, заткнутые деревянными пробками и скреплённые меж собой золотистыми обручами. В одной переливалась обычная на вид вода, в другой слабо колыхался язычок пламени. А в третьей лениво кружился вихрем тёмный пар.

— И что мне с ними делать? — озадаченно спросила я Далию, вертя склянки в руках. — Это как набор юного путешественника?

— Можно сказать и так. — Девушка отряхнула руки и спрыгнула со стула, на котором стояла подле шкафа, что бы дотянуться до полок. — Ну с живой водой всё ясно. Негаснущее пламя можешь опробовать сама. Достаточно открыть склянку и произнести заклинание Элфайрус. А непроглядную тьму пока трогать не будем. Если выпустим её прямо сейчас, предварительно не отыскав в книге контрзаклинание, то спальня твоя погрузится во мрак надолго.

Я отставила находку на столик, к остальным вещам, среди которых было золотое, тонко выкованное перо, несколько флакончиков разного размера и пара древних свитков.

— Кстати, — как можно спокойнее произнесла я, делая вид, что увлечена рассматриванием вещей, — что вы не поделили с Олафом? Он со вчерашнего вечера мрачнее тучи.

Я воззрилась на Далию, которая, передёрнув плечами и поджав губы принялась расставлять отобранные для первого урока вещи на золочёном подносе. Было видно, что поднятая тема ей не очень — то и приятна, но она усиленно делает вид, что ей всё равно.

— Просто некоторые разногласия, — пробурчала она, своей реакцией напоминая мне старину орка. — Такое впечатление, что Олаф поставил целью своей жизни помешать мне в моих делах. Где бы я ни оказалась, он всегда где-то рядом.

— Вы познакомились еще вчера на балу, не так ли? — Я помогла Далии дорасставить вспомогательный материал, взяла книгу, начиная испытывать волнение от предстоящего урока, и сделала глубокий вдох, как перед прыжком в глубокое озеро.

— Да. И уже вчера он успел надоесть мне хуже горькой настойки Рубениуса Полыни.

— Рубениус Полынь? — Я фыркнула, не в силах сдержать нервного смеха. — Боюсь, орк не переживёт подобного сравнения.

— Туда ему и дорога, — тряхнула волосами Далия, подхватывая поднос со стола и направляясь к выходу из спальни. — Хоть мешаться не будет.

Я поджала губы и пошла следом за подругой. Всё же компания у меня в Илларосе подобралась самая разномастная. И мне чертовски это нравилось.

Лично я считала, что первый урок можно было отложить и на следующее утро, и причин спешки Бороса не понимала, но и спорить с королём не хотела. Да и для меня предстоящая встреча с придворными дамами, которых Его Величество отобрал для занятий по бог весть каким признакам, была на руку. Практика и возможность показать свои умения должны были сыграть мне хорошую службу.

По правде говоря, я всё еще не могла осознать тот факт, что у меня действительно получилось управлять магией. Пусть еще не очень уверенно, но результат всё же был. Слишком много всего случилось за то короткое время, пока я находилась в Илларосе, и впечатления, до сих пор очень яркие, не давали мне толком поразмыслить о причинах попадания в этот сказочный мир. Оказалась ли я здесь случайно, или же, — как говорил Лопух, — у меня имелось своё предназначение, мне пока только предстояло выяснить. В любом случае, пока я буду искать ответы на свои вопросы, нужно заняться делами насущными.

А насущные дела состояли в сборище из четырёх придворных дам с помятыми лицами, которые расположились за небольшими столиками в малой золотой гостиной королевского дворца. Войдя в помещение, я покрепче прижала книгу к груди, вскинула подбородок и гордо прошествовала следом за Далией к отдельно стоящему, абсолютно пустому столу. Мой взор прошёлся по небольшой группке зрителей, теснящихся за пустующим троном Бороса, и я запнулась, едва не распластавшись на полу. Вот чёрт! Только Костера здесь не хватало…

Видимо, не хватало. Ибо гвардеец стоял в первом ряду собственной персоной, а когда наши глаза встретились, улыбнулся и махнул рукой. Одет он был сегодня в тёмный бархатный камзол, который чертовски ему шёл. Нет, в Илларосе нужно издать указ о том, что бы такие парни перестали одеваться настолько сексапильно.

Растянув губы в ответной улыбке, я с трудом оторвалась от созерцания широкой груди рыцаря, обтянутой синей тканью, добралась до своего места, плюхнула книгу на стол и поинтересовалась у дам:

— Кто в курсе, король сегодня будет?

Раздавшийся шепоток дал мне понять, что я в очередной раз нарушила правила этикета. И ладно. Разом больше, разом меньше. Но не успели мне ответить, как двери в залу распахнулись снова, и на пороге возникло Его отсутствующее до этого момента Величество, которое почти сразу прошествовало к трону в сопровождении стражи.

— Начинайте, — коротко отдал приказ Борос, и я кашлянула, скрывая страх. Присутствие Костера сбивало с толку ещё сильнее, чем это делала необходимость продемонстрировать свои умения, которые я только — только обрела. Но не стану же я выгонять королевского гвардейца из зала?

— Итак, дорогие дамы, сегодня мы с вами не будем слишком глубоко погружаться в дебри магии, потому что магия — это такая материя, с которой нужно работать очень осторожно. Посему предлагаю начать с малого, а именно — с простеньких заклятий и какого-нибудь зелья.

Фух. Что-то наплела. Магия, материя, простенькие заклятия… Из меня бы получился неплохой преподаватель Хогвартса. Придворные дамы слушали внимательно — то ли близость монарха внушала желание ловить каждое моё слово, то ли действительно интересовались делом ведовства.

— Мы пытались освоить простенькие заклятия, — подала голос рыжеволосая веснушчатая девушка, лет двадцати. — У нас не особенно это получилось.

— Зато зелье сварить удалось, — поддержала вторая, лицом похожая на породистую кобылу. — Прослабляющее.

— Из молока и огурцов? — уточнила Далия.

Я кашлянула, раздались смешки, король натянуто улыбнулся, и я поспешила перевести занятие в практическое русло.

— Давайте тогда и начнём с зелья.

В зале становилось жарче с каждой минутой. Во-первых, от горящих повсеместно свечей и пяти спиртовок, над которыми висели котелки. Во-вторых от взглядов. Первые две пары глаз, эпизодически скрещивающиеся, как шпаги дуэлянтов, принадлежали Олафу, всё же решившему посетить наше скромное сборище, и Далии, с самым сосредоточенным выражением лица наблюдающей за моими манипуляциями.

— Нет, три грана порошка — это четыре с четвертью мерных ложечек, а не пять, — то и дело слышались её комментарии. — Семь капель желчи зубокряга! Семь! Я забыла перевести.

Я сдула со лба прилипшую прядку волос, отвлеклась на жаркий взор Костера, неловко улыбнулась ему и кивнула Танье — неприметной на вид придворной даме, единственной, у которой получалось хоть что — то путное.

Я заметила, как она смотрит на королевского гвардейца, почти сразу же, едва Танья показалась в поле моего зрения. Так смотрят на героев своих мечтаний и снов, наконец-то обретших весьма реальные очертания. Изредка, чтобы Костер не заметил, Танья окидывала его быстрым взглядом, в котором светилось такое неподдельное восхищение, которое не появлялось даже у меня, когда передо мной в суши-баре ставили поднос с едой. Похоже, тут намечалась крепкая такая романтическая влюблённость, о которой впору только поэмы писать.

Правда, сам предмет пылких чувств был целиком и полностью увлечён созерцанием меня. Не то, чтобы мне это было неприятно, но и желания задрать нос — дескать, вот какая я вся из себя самая красивая — не вызывало.

Нет, конечно, такое внимание со стороны гвардейца мне льстило, но не более того. В жизни я предпочитала мужчин решительных, которые без лишних любований и экивоков могли взять предмет своего интереса в свои стальные объятия и никогда не отпускать.

Чёрт, Илларос действует на меня плохо — я даже мыслить стала чертовски поэтично.

— Итак, теперь последний штрих — щепотка пыльцы с крыльев белых фей, — объявила я, бросая ингредиент в своё зелье, уже принявшее ядовито-голубой цвет. У остальных дело было совсем плохо: две из четырёх придворных дам умудрились сварить месиво, больше похожее на детскую неожиданность. Одна сделала какой-то серебристый напиток с лазурными отливами, и только у меня и Таньи получилось нечто похожее на рисунок на старинной странице книги.

Взяв золотистую палочку, я помешала зелье по часовой стрелке четыре раза, в соответствии с инструкциями, которые мне всё это время шептала на ухо Далия, и, когда зелье завихрилось и приняло пронзительно-чистый цвет, взяла маленькую колбочку и капнула туда пять капель голубой жидкости.

— Ну! Кто хочет отведать зелья придворной ведьмы? — воодушевился король, соскакивая с трона и потирая ладони от предвкушения. Его глаза горели, и было видно, что монарх пребывает в высшей степени возбуждения. Шутка ли, наконец нашёл то, что искал последние годы.

— Я могу, — вызвался Костер, подходя следом за Боросом. — Надеюсь, что после снятия пробы вы не лишитесь начальника королевской гвардии, Ваше Величество, — с мрачной улыбкой произнёс он, и рука его потянулась к моему пузырьку.

— Нет-нет, Костер. Отведайте, пожалуйста, зелье миледи Таньи, — я указала на неприметную придворную даму, которая залилась краской смущения, едва ей стоило стать предметом всеобщего внимания. — А мне будет ассистировать Олаф. А что касается остальных дам и их зелий… Барон Фон Бок, виконт Эрминский, вы не откажетесь снять пробу с зелий Матильды и Энии? — Я покосилась на бурую и серебристую жижу в колбах придворных дам, мысленно аплодируя себе за выбор подопытных кроликов. И барон, и виконт вызывали у меня настолько неприятные чувства, что дай мне кто возможность накормить их отборным цианидом, сделала бы это без раздумий. — Зелье миледи Ровены пробовать не предлагаю, иначе наш первый урок окончится летальным исходом.

Упомянутая леди Ровена, та самая, лицо которой больше напоминало лошадиную морду, хмыкнула, поднялась из-за столика и, сделав реверанс перед королём, наградила меня уничижительным взглядом, прежде, чем удалиться из зала с гордо поднятой головой.

— Вот и хорошо, — вынес свой вердикт король. — Всегда немного её побаивался. — Он дал знак слугам, и те поспешно подтащили трон, на который монарх уселся, намереваясь смотреть за предстоящим представлением. — Ну, начинайте!

Признаться честно, такого эффекта от развернувшегося далее действа я не ожидала. Одно дело читать о магии и всяких волшебных штучках в незамысловатых книжках, полных чужой выдумки, и совсем другое — увидеть итог воздействия колдовского зелья воочию. Больше всех не повезло барону, отведавшему пару капель бурой жижы от Матильды. Стоило только вязкой субстанции попасть ему на язык, как он весь начал покрываться огромными, величиной с крупную виноградину, бородавками.

— Эбениус Великий! — воскликнул король. — Эдак мы потеряем Фон Бока. Мара, есть ли у вас противоядие?

Если бы Борос был зол, я бы мгновенно бросилась листать книгу на предмет рецепта с противоядием, ибо лишаться головы из-за того, что противный старикашка превратился в барона Фон Бородавку, естественно, не хотелось. Но в голосе короля был отчётливо слышен смех, посему я просто пожала плечами и с достоинством произнесла:

— Нет, Ваше Величество. Противоядием я не запаслась, но смею вас заверить — действие зелья закончится в ближайшие час-два.

Кивнув, король удовлетворился моим ответом, нетерпеливо взглянул на виконта, который с огромной опаской нюхал зелье, одновременно бросая на принадлежащие мне и Танье колбочки с прозрачной жидкостью, затравленные взгляды.

— Ну же, виконт. Ради королевского блага — пейте! — подбодрил его король, в голосе которого зазвенели стальные нотки. — Если вы превратитесь в гигантского червя, не бойтесь! Наша придворная ведьма уверяет, что это лишь на ближайшее время.

Я поморщилась. Видеть перед собой червяка не хотелось. Достаточно было лицезреть самого виконта, который и без зелья напоминал по виду насекомое. Мне повезло — червяком Эрминский не стал. Вместо этого у него выросли огромные, больше похожие на слоновьи, уши, которые он в ужасе принялся зажимать руками, выронив на пол скляночку, из которой отпил секундой ранее.

— Да у нас тут целый зверинец так образуется, — нервно хихикнула я, прижимая ладонь ко рту и виновато косясь на орка, который прожигал меня взглядом, очевидно, пытаясь мысленно донести все кары мира, которые он готов был обрушить на мою голубоволосую голову за то, что я выбрала его в ассистенты.

— Эти зелья тоже неплохи, — совершенно серьёзно изрёк король, давая знак слугам, что бы они забрали маленькие котелки, в которых мы с придворными дамами варили свои напитки. — Куда-нибудь сгодятся.

Я переглянулась с Далией, но комментировать ничего не стала, хотя, так и подмывало сказать, что если Боросу хватает бородавочно-ушастого зелья, то можно было и не переживать об отсутствии ведьмы. Придворные дамы справились бы и сами.

— Ну, а теперь очередь Олафа пробовать то, что состряпали мы с Марой, — подогнала процесс апробирования Далия, складывая руки на груди и усмехаясь, от чего на лице её появилось хищное выражение.

— И моя, — вызвался Костер, салютую колбой хмурому орку. Последний как раз вертел в руках маленький сосуд, при этом вид у него был такой, что он готов лично убить каждого, кто заставил его поучаствовать в этом безумии.

— За Далию, — неожиданно произнёс Олаф, чокаясь колбами с гвардейцем и стирая произнесённым тостом выражение превосходства, написанное на красивом лице брюнетки.

— За присутствующих здесь дам! — поддержал орка Костер, прикладываясь к горлышку сосуда.

Честно говоря, я ожидала чего угодно — ослиного хвоста, полнейшего облысения или кошачьих усов, но только не того, что случилось через мгновение. Сначала гвардейцев стало двое, но продлилось это от силы долю секунды. После чего на том месте, где стоял орк, оказался Костер, а там, где был Олаф, очутился гвардеец.

По залу разлилась тишина, только слышно было, как хлопает ушами виконт, то ли всё еще пребывая в шоке от того, как он видоизменился, то ли от того, что произошло на его глазах.

— Эбеновые руды! — выругался рыцарь, откидывая скляночку и впиваясь взглядом в Олафа. — Это что, меня теперь два?

— Нет, — откликнулся орк, по рыцарской привычке кладя руку на эфес шпаги, которой на боку не оказалось. — Это мы поменялись внешним видом.

На лице новоявленного Олафа-гвардейца расплылась улыбка, с которой он и повернулся к миледи Танье, мгновенно охнувшей и едва не лишившейся чувств. Рыцарь-орк же стал еще более хмурым, а его глаза практически метали молнии.

— Превосходно! — захлопал в ладоши король. — Это просто чудесно! Немедля оба зелья в сокровищницу!

Он пребывал в состоянии невероятного возбуждения, расхаживая вдоль вытянувшихся в струнку гвардейца и орка и размахивая руками. А я виновато смотрела на Олафа, искренне надеясь, что нам с Далией удастся избежать его гнева.

— Я даже не рассчитывал, что первый вечер принесёт такие плоды! — прошептал король, наконец остановившись и поворачиваясь ко мне. — Это нужно отметить! Объявляю праздничный ужин!

Я вздохнула, бросая взгляд за окно, где уже вступал в права поздний вечер, переходящий в звёздную ночь.

— Может, всё же просто отдохнём? — тихо проговорила, впрочем особо ни на что не надеясь.

— Никакого отдыха! — возопил король, поднимая руку вверх, словно желал предвосхитить дальнейшие протесты. — Сегодня у нас праздник.

И пошёл к выходу из зала. Я сделала еще один глубокий вдох. Если меня не прибьёт орк, я неминуемо сопьюсь. Другого расклада при таком количестве праздников на один квадратный метр просто не может быть.

Олаф

Она приворожила меня. А я даже не успел понять, когда это произошло. Один вид Далии вызывал во мне столько всего, что я едва держал себя в руках, когда мы встречались с маленькой занозой. От желания придушить до потребности затащить куда-нибудь в укромный уголок, задрать юбку её чёртова платья и овладеть во всех возможных позах. Женщинам я нравился. Многие из тех, с кем я проводил время до встречи с Далией, охотно дарили мне свои ласки, а я не оставался у них в долгу. Тем страннее для меня было поведение темноволосой колючки, очевидно, поставившей перед собой цель свести меня с ума и показать при этом как сильно я её раздражаю.

Она всячески избегала моего общества, а я как упрямый осёл постоянно добивался внимания Далии. Я и сам не мог толком понять, что раздражало меня больше — холодность девицы или то, что мои чувства к ней росли с каждым часом.

Я одёрнул бархатный камзол гвардейца и бросил ещё один хмурый взгляд на Далию, сидящую напротив и смотрящую на меня как на пустое место. Она что-то обсуждала с Машей, изредка скользя по мне взглядом и тут же отворачиваясь, будто перед нею был не я, — правда, в данный момент в образе Костера, — а какое-нибудь наимерзейшее насекомое из всех известных в Илларосе. Поднявшись из-за стола, я прошествовал по богато убранной столовой, в которой и происходил праздничный ужин. Король не скупился на развлечения, — это я понял еще с того момента, как во дворце был затеян первый бал, на котором мне и довелось свести знакомство с Далией. Полурослики сновали туда-сюда, разнося хмельные напитки. Столы ломились от разнообразных яств, и некоторые из оных были доставлены из соседних государств, с которыми Илларос вёл успешную торговлю.

Я подхватил с подноса бокал терпкой репейки и опрокинул её в рот, крякнув от крепости напитка. Может, мне не стоило пить вообще, а может, напротив, нужно было набраться так, чтобы забыть о черноволосой ведьме, которая приворожила меня одним взглядом своих колдовских глаз.

Кстати, а где она? Я вперил взгляд в то место, которое занимала чертовка несколькими минутами ранее, обнаружив, что оно опустело, а Маша, по соседству с которой восседала Далия, уже вовсю болтает с гвардейцем. Сплюнув на пол и чертыхнувшись — в том числе и потому, что Костер всё ещё выглядел как я, и это неимоверно раздражало — я осмотрел столовую и тут же приметил мелькнувшую среди танцующих гостей шевелюру Далии. Она направлялась на балкон, и у меня тут же возникла смутная догадка, что чертовка имеет определённую цель — встретиться там со своим кавалером. Так вот почему она была так холодна всё это время! Оказывается, у неё во дворце уже есть ухажёр и это, как вы уже успели понять, вовсе не я.

Репейка и ревность — союз слишком взрывоопасный — взыграли в моей крови, понуждая промчаться по столовой, лавируя меж парочками, составляющими причудливые фигуры королевского менуэта, и буквально ворваться на балкон, где минутой ранее скрылась Далия. Я оказался прав. Едва миновав прозрачные двери и отодвинув тяжёлые занавеси, я понял, что помимо меня и черноволосой бестии на балконе есть еще один человек. Закутанная в чёрный плащ фигура отступила в сторону, а после и вовсе скрылась с глаз через вторую дверь, стоило мне явить свой лик перед вскрикнувшей от испуга Далией, которая что-то поспешно прятала в карман тёмного платья.

— Я уверена, что это вовсе не достопочтенный милорд Эллариус Третий! — прошипела девица, довольно быстро приходя в себя. — Сколько ты можешь меня преследовать?

— Скажите на милость! Ты так зла потому, что я отвлёк тебя от свидания под луной? — я сложил руки на груди, и Далия скопировала мой жест, будто хотела защититься. — Кто это был? — потребовал я ответа у чертовки.

— Не твоё дело! — огрызнулась она, переходя с шипения на более громкие тона. — И вообще если так будет продолжаться, я буду требовать у короля, чтобы меня защитили от твоих посягательств!

— Посягательств? — я хмыкнул и сделал шаг вперёд, понуждая Далию отступать к перилам балкона. — Милая, ты, наверное, не знаешь, что значат настоящие посягательства.

— И знать не хочу! — повысила она голос, в котором я расслышал нотки испуга. Это заставило меня приостановиться, но лишь на секунду. После ревность снова дала о себе знать, и я продолжил своё наступление, тесня девицу к перилам. Что, если бы я не появился на этом злосчастном балконе? Они бы принялись целоваться и клясться друг другу в вечной любви? Достаточно и того, что Далия получает от этого олуха любовные письма.

— А придётся, — мрачно пообещал я девчонке, вжимая её собой в каменную балюстраду. Моя ладонь обхватила лицо Далии, и я с мрачным удовлетворением отметил, как действие зелья начинает исчезать, и вместо руки гвардейца появляется моя родная конечность. Тем лучше. Пусть первое прикосновение к Далии будет принадлежать мне и никому другому.

Острые ноготки чертовки впились мне в запястье, заставляя поморщиться от боли. На красивом лице девушки, освещённом серебристым светом луны, был написан страх, и если бы я не был так зол, то вспомнил бы, что прежде всего орки — джентльмены. Но у меня на это не было ни единого шанса. Если она приворожила меня, самое время получить за это расплату.

— Не смей! — выдохнула Далия, когда я начал склоняться к её губам, чтобы поцеловать. О, видят боги, как мне хотелось впиться в манящий рот поцелуем. Заклеймить прикосновением, сжечь огнём своего желания, чтобы девица больше и думать не смогла о встречах с другими мужчинами. И как же хотелось, чтобы Далия ответила, дала понять, что и ей хочется того же, что и мне. Одна её рука обхватывала моё запястье, и ноготки так и продолжали впиваться в кожу, раня её до крови. Вторая взметнулась к глухому вороту платья, будто я хотел порвать его на ней, а она намеревалась защищаться до последнего.

— А если посмею, что будет? — нагло спросил я, впиваясь в манящие губы жестоким поцелуем. Ответ пришёл с острой коленкой, ударившей меня точно в пах. Я взвыл, выпуская Далию и инстинктивно отступая на пару шагов, чем чертовка и воспользовалась, убежав с балкона. Чёрт! Как же больно! Со мной никогда не происходило подобного. Женщины охотно шли в мою постель, а уж о том, чтобы получить по самому сокровенному ещё на стадии поцелуев, даже речи не шло. И вот такой конфуз.

Наконец распрямившись, я впился пальцами в перила, которые, казалось, еще хранили тепло тела Далии. Достаточно! Веду себя как сопливый юнец, а эта чертовка только и делает, что ставит меня на место. Но с меня хватит.

Я покинул балкон, вернулся в зал, где Маша танцевала с Костером, не обращая внимания ни на кого и ни на что кругом. Что ж, я подожду утра, а потом скажу ведьме, что в её свите теперь на одного члена меньше. После чего соберу свои пожитки и отправлюсь странствовать дальше. Ещё не было такого, чтобы орки из города Элеборна бегали за женщинами, которые их отвергают.

И не будет.

Был пятый вечер нашего пребывания во дворце короля Бороса. Да, я не смог воплотить свой план в жизнь и покинуть монаршью обитель, как собирался сразу после того злополучного ужина. И с каждым днём чувствовал себя всё более мерзко. Я был слабаком. Сначала уговаривал себя, что остаюсь только ради Маши, которая отчаянно нуждается в моей помощи. После — что мне нет никакого дела до Далии, и я могу оставаться вполне спокойным, когда девица находится рядом. И если первое обстоятельство быстро сошло на нет — ведьма обрела за это время столько поклонников, что моё присутствие как-то само по себе отошло на второй план, — то с наличием рядом темноволосой чертовки смириться я не смог. Она всё так же вызывала у меня жаркие чувства, наводя на мысли об очень сильном привороте.

Я прогуливался по саду, как делал последние три вечера, пока Маша обучала придворных дам бог ведает каким навыкам практической волшбы. Погода радовала теплом, а ароматы цветов, доносящиеся отовсюду — приятными сладковатыми нотками дурмана. Я хмуро разглядывал резную беседку, увитую амарантовым плющом, сходу определив в искусных узорах руку мастера-орка. Мерзкое ощущение, почти переросшее в отвращение к самому себе, достигло наивысшей точки. Снова вспомнился родной дом, в который так или иначе хотелось вернуться. Вместо этого я оставался во дворце человека, из-за которого у меня и произошла ссора с отцом, пытаясь привлечь внимание женщины, раздражающейся от одного моего присутствия. А тем временем в нахождении рядом не было никакой необходимости.

Я так глубоко ушёл в свои мысли, что не сразу понял, откуда доносится нарастающий шум. Гул голосов, среди которых явственно различались громоподобные окрики Бороса, порой переходящие на фальцет, привлёк моё внимание, и я развернулся и пошёл на звук. Первое, что я увидел, когда достиг живописного газона возле левого крыла дворца — сборище придворных дам и кавалеров, одетых в пёстрые наряды. Словно стайка яркокрылых птиц, они окружили кого-то или что-то, склоняя друг к другу головы, украшенные павлиньими перьями и чудаковатыми шляпами, и вполголоса переговариваясь. Я протиснулся сквозь толпу, приметив в первых рядах платье Далии, контрастно выделяющееся на общем фоне почти чёрным пятном. И стоило мне только оказаться в полушаге от неё, как девица обернулась, глядя на меня расширившимися от ужаса глазами.

— Олаф! — выдохнула она так, словно все надежды её в данную минуту возлагались на одного небезызвестного вам орка. Узкая ладонь с ледяными пальцами скользнула в мою руку, и я инстинктивно сжал её. — Помоги, прошу.

Я вскинул брови, нахмурился и перевёл взгляд на небольшой пятачок, действо на котором и привлекло внимание толпы. Почти всё пространство пятачка занимал собой Борос, вдруг показавшийся мне каким-то огромным. Что происходило перед ним, я не видел, зато заметил Машу, стоящую чуть в стороне и заламывающую руки, и Костера, взирающего то на короля, то на то, что творилось перед Боросом, с самым мрачным видом.

— Ваше Величество, я могу чем-то помочь? — выступил я вперёд, выпуская ладонь Далии и наконец получая достаточный обзор для того, чтобы составить себе картину случившегося. В толпе раздались приглушённые шепотки и вздохи, а я округлил глаза от увиденного. Маленький гном с окладистой рыжей бородой испуганно жался к небольшому, размером с легавую, хоболапу. Последний стоял недвижно, а в глазах животного застыл дикий ужас. Одежда гнома была порвана в нескольких местах, и от былой красоты расшитого самоцветами жилета не осталось и следа. Рукав с яркими пуговицами болтался на честном слове, ряд жемчужин был вырван практически с мясом, оставляя после себя торчащие во все стороны золотистые нитки. В довершении ко всему щёку гнома украшал ярко-бордовый кровоподтёк.

— Полюбуйтесь. — Король обернулся ко мне, и во взгляде его я прочёл такую злость, что если бы она могла испепелять на месте, я уже бы превратился в горстку золы. — Этот шпион был пойман на северной границе королевского сада. Он пробирался во дворец с одной ему известной целью, о которой гном молчит!

Голос Бороса вновь сорвался на фальцет, он коротко размахнулся и зажатая в его руках плеть полоснула по сжавшемуся в комок хоболапу. Эти животные были совершенно безобидны. В основном их использовали эльфы для перевозки самоцветов из шахт на поверхность. Гномы тоже приручили хоболапов, и те с удовольствием помогали им в садах, перемещая фруктовые грузы с места сбора к местам торговли. К тому же они были волшебными, и порошок из их копыт использовался для приготовления различных зелий и снадобий. Я не понимал такой жестокости, с которой Борос обошёлся с безвредным животным и добродушным гномом. Хотя, скорее всего, король пребывал в привычном состоянии паранойи, с которой мы с Лопухом уже столкнулись, стоило нам принести Машу во дворец. Тогда от подобной расправы нас спасли только ожидания короля, сбывшиеся с наличием придворной ведьмы во дворце. И то Его Параноидальное Величество сначала воспринял нашу историю с долей огромного скепсиса.

Хоболап жалобно затрубил, запрокинув хобот, и в глазах его замерцали крупные капли слёз. Далия вскрикнула, толпа же придворных безмолвствовала. Маша схватила Костера за рукав, лицо её побледнело, она что-то шепнула гвардейцу, но тот, поначалу сделавший шаг к королю, замер. Помощи гному и хоболапу было ждать неоткуда. Коротышка принялся поглаживать животное по спине, успокаивая и оглядывая окружающую толпу затравленным взглядом. Эдак если мы все потянем время и ничего не сделаем, ни в чём не повинных существ ждёт неминуемая казнь.

— Ваше Величество, я сначала подумал точно так же, как и вы. От шпионов в последнее время просто продыху нет, — начал я издалека, экстренно придумывая план. — Но ваши люди исправно несут свою службу, и беспокоиться вам не о чем. А этот гном просто вёз для Мары ингредиенты, в которых она нуждается.

Я затылком чувствовал, как Далия сверлит меня взглядом, но оборачиваться к ней, равно как и смотреть на ведьму, чтобы подать знак с просьбой подыграть мне, было нельзя. Я лишь надеялся, что моя ложь не окончится восхождением на эшафот, на котором завтра утром будем гордо стоять мы втроём с гномом и хоболапом.

— Ингредиенты? — Король озадаченно нахмурился, повернулся ко мне всем корпусом и я почувствовал, что меня буквально обожгло его взглядом. — Мара ничего мне об этом не говорила.

— Это был сюрприз, Борос, — поддержала ведьма, подходя к королю и кладя руку на сгиб его локтя. — И я сама не могу понять, почему сразу же не вступилась за гнома. Должно быть, просто испугалась того, каким грозным вы стали! — Маша натянуто улыбнулась. — Дело в том, что он вёз…

— Самоцветы, — эхом откликнулась Далия, тоже делая шаг к королю. — Мы с Марой задумали изготовить для Вашего Величества клинок, равных которому по силе не будет во всём Илларосе. — В седельных мешочках находятся павлиноглазные аметисты. Ими мы украсим рукоять клинка после того, как ведьма заговорит их. Близится праздник Красной луны. Аметисты напитаются такой силой, что если нам удастся сберечь её, то вы станете обладателем поистине великого орудия.

Последняя фраза звучала уж больно двусмысленно, но, разумеется, мне было не до нервных смешков — король, скептически хмыкнув, лично подошёл к гному и хоболапу, оттолкнул коротышку от животного и запустил руку в седельный мешочек. Я замер, все кругом, казалось, тоже не дышали. По спине моей скатилась струйка ледяного пота, когда король начал извлекать содержимое из мешка. Если он не обнаружит там редчайших аметистов, нас заподозрят в пособничестве шпиону.

— Прекрасно, — раздался голос короля, и он раскрыл ладонь, демонстрируя присутствующим камни, переливающиеся в лучах закатного солнца. Павлиноглазные аметисты. Целая горсть, должно быть десяток камней, не меньше. — Кто будет заниматься ковкой клинка?

Далия дёрнулась, и рот её искривился в натянутой улыбке. К этому вопросу она явно не была готова.

— Я, Ваше Величество. Я умею ковать оружие, — вновь пришёл я на помощь.

— Прекрасно, — еще раз повторил Борос, передавая камни Маше. — Гнома с его животным отпустить, остальные — можете расходиться. Мара, идёмте во дворец, обсудим праздник Красной луны.

Он подхватил ведьму под руку и удалился в сторону парадного крыльца в сопровождении гвардейца. Я едва удержался, чтобы не фыркнуть. Трус этот Костер, самый настоящий трус. А я — герой. По крайней мере, чувствовал я себя в тот момент именно так. И награда не заставила себя ждать.

В моей руке вновь оказалась ладонь Далии, и моё личное проклятие подтянулось на носочках, чмокнуло меня в щёку и шепнуло:

— Спасибо. Я твоя должница.

Чертовка быстро отшатнулась, развернулась и побежала догонять короля с Марой. А я остался на месте, и рот мой растянулся в широкой улыбке.

Запомни этот день, Далия. Первый в череде тех, когда началось твоё перевоспитание.

Адерин

Я очнулся от дикой боли, не сразу соображая, где нахожусь. Попытался пошевелить руками и ногами, но застонал. Тело предало меня, и любое движение теперь отдавалось раскатами грома, разрывающими мою голову.

— Пи-ить, — прохрипел я, пытаясь перевернуться со спины на бок. — Пи-ить…

Неизвестный оставил возле моей головы что-то деревянное, во что я и упёрся виском при попытке сменить положение тела. Как только приду в себя, выясню и порву того на куски. И ведьму, которая сделала со мной всё это — тоже. Воспоминания возникали в голове багровыми всполохами, от которых мутило. Голубоволосая девица, полянка в лесу, разбойники и нападение. Кровь на языке, когда я бросился спасать малахольную, за что и поплатился, да так жестоко, что не мог прийти в себя до сих пор.

— Пей, Ад. Наконец, очнулся, — проговорил кто-то возле моего лица, и моего рта коснулся край чаши, к которому я жадно припал пересохшими губами.

— Где я? — не открывая глаз просипел я, узнав в говорившем Хвата.

— В шатре. Мы перенесли тебя, когда нашли на полянке. Кто тебя так жестоко?

— Ведьма. Её нашли?

Я открыл глаза, едва не взвыв от полоснувшей по вискам боли. Судя по стоящему высоко солнцу, я провалялся без сознания всю ночь и утро. Надо было подниматься и идти по следу голубоволосой и орка. Чёрт бы подрал этих чужаков!

— Так это была ведьма, — кивнул Хват, как будто это что-то ему объясняло. — Хорь ходил по следу вчера и сегодня с утра. Пришлые как в воду канули.

Я рывком сел на постели, чуя, какой тяжёлой стала моя голова. Такой чугунной она не была даже после сумасшедшей попойки у одной дебелой красотки на похоронах её мужа, где я кутил неделю и упился медовухой до беспамятства.

— Ы-ы-ы, — простонал я, прикрывая глаза, когда меня замутило вновь. — Я что, валялся так долго?

— Ты был в отключке, Ад. — Хват забрал кружку и отошёл к столу, разворачиваясь ко мне лицом и опираясь бедром о столешницу. — Мы не могли тебя добудиться. Думали, что ты того.

По его хмурому лицу я понял, что дело дрянь. Ведьма едва не отправила меня на тот свет. За свою жизнь я впервые столкнулся с подобным. Не раз попадал в передряги, порой смертельно опасные, но никогда ещё не вляпывался настолько.

— Я в порядке. Сейчас полегчает, и пойду искать ведьму.

Я уронил голову на грудь, обхватывая её ладонями, и замер. Прямо над моим лбом нащупывались какие-то выросты, которые я принял бы за шишки от удара, если бы они не были такого огромного размера.

— Что это? — сдавленно прошептал, всматриваясь в Хвата, теперь старательно отводящего глаза. — Хват, что это такое?

Первая мысль, что моя банда просто подшутила надо мной, когда я был без сознания, сменилась жутким осознанием. У меня выросли рога. Не слишком ветвистые, как показало предварительное ощупывание, но самые настоящие рога.

— Когда мы нашли тебя, они уже были. По всему выходит, это дело рук ведьмы.

— Клянусь, я разорву её собственными руками. В клочья, — прорычал я, срываясь с места и устремляясь из шатра.

Маленького лесного озерца я достиг через пару минут, хотя до него было от силы полста шагов. Шатаясь, как пьяный, и проклиная всех ведьм вместе взятых, я брёл к воде, с каждым шагом ощущая, что моя голова становится всё тяжелее. Неблагодарная дрянь! Она заслужила, чтобы я обошёлся с нею особенно жестоко. А я ведь тоже хорош. Начал геройствовать, бросился спасать… И получил с лихвой. Надо было оставить малахольную разбойникам. После них она бы не то, что рогами меня отоварить была не в силах, она бы и передвигаться смогла только ползком.

Злость охватила мою душу багряным пожаром. А когда я склонился над водами озера и увидел в них своё отражение, переросла в бешенство. Чёртова ведьма, чёртовы орк и кот. Никому из них не будет пощады, стоит только мне до них добраться. А потом я выполню то, что считаю своим долгом, — уничтожу Бороса.

Следующие несколько дней я пребывал то в состоянии апатии, то в безумном гневе, когда даже ребята из банды опасались ко мне соваться. Хват и Вепрь делали вылазки в деревеньки Иллароса, чтобы отыскать лекаря, который смог бы взяться за снятие моего недуга. И каждый раз возвращались ни с чем. Зато на пятый день моего рогатого состояния принесли интересные вести.

— В таверне болтали, что во дворце, наконец, ведьма появилась, — доложил Хват, кладя передо мной замотанную в тряпицу припарку. — Вот, возьми. Одна старушка клялась, что должно помочь.

— Так чего ты не притащил её сюда? Может, тогда бы и вышел толк, — хмыкнул Хорь, с сомнением косясь на тряпицу, в которой находилась кашица из трав.

— Она бы померла по дороге, — мрачно отозвался Хват, протягивая мне припарку. — И так чуть к праотцам не отошла, когда я появился на пороге её дома.

— Что там с королём? — нетерпеливо напомнил я, забирая тряпицу и прикладывая её к рогам. Я мало верил в успех этого предприятия. Чего мы только ни пробовали, чтобы лишить меня доставшегося от ведьмы богатства, даже пытались спилить рога, пока я не принялся орать от боли на весь Пиктовый лес.

— У него при дворе завелась ведьма, — повторил Хват, садясь за стол и принимаясь ковырять в зубах ножом. — Скорее всего, это и есть та самая девица, которая, ну, — он не договорил, только кивнул на мои рога, зная, что от одного упоминания ветвистого украшения я прихожу в неистовую ярость.

— Это хорошо, — осклабился я, чуя, как узел злости в груди немного ослабел. — Как только избавлюсь от рогов, отправлюсь во дворец, чтобы лично поквитаться.

— И лишишься головы, — напророчил Вепрь, за что получил предупредительный взгляд от своих товарищей.

— Не надейся. — Я отбросил припарку, которая, разумеется, не подействовала. — Пока не сживу ведьму со свету, не подохну.

Я снова начинал злиться. Что же за волшба такая у этой патлатой, раз против неё всё бессильно?

— Вообще я имел в виду, что мы с тобой, Ад. — Вепрь цокнул языком и повернулся к Хорю: — Хорь, есть у нас что пожрать?

Я мрачно усмехнулся. С моей бандой ни одной ведьме не управиться. Жаль, что их не было рядом, когда голубоволосая шастала по Пиктовому лесу. Впрочем, всё веселье у нас в таком случае было впереди.

Хорошие вести добрались до меня вместе с вернувшимися из очередной вылазки Хватом и Хорем через несколько дней после того, как я узнал, что ведьма теперь живёт в королевском дворце. О, какую злость рождало во мне это знание! Пока я страдал от наличия рогов и невозможности сделать с ними хоть что-то, девица прохлаждалась у Бороса и — я был уверен — забыть забыла о том, благодаря кому справилась с разбойниками.

— Мельников сын будет завтра ждать тебя на холме Пяти фей. Он приведёт того, кто сможет избавить тебя от проклятия. Знахарь уверяет, что у него кровное родство с самим Эбениусом, — сообщил Хват, входя в шатёр, где я допивал вторую кружку браги, чтобы унять жгучее желание немедля отправляться во дворец на поиски ведьмы.

Я фыркнул и сложил руки на груди. Выбора у меня особо не было, я бы ухватился за любую возможность, которая бы подвернулась под руку. Даже самую абсурдную.

— Ему можно доверять?

— Надеюсь. Не знаю, врёт он про родство или нет, лишь бы помог, — Хват налил себе кружку медовухи и уселся напротив меня, положив ноги на стол. — Пришлось расплатиться золотом. И дать понять, что если знахарь не поможет, от мельницы не останется и следа.

— Добро. Завтра к вечеру отправлюсь. А потом можно планировать налёт на дворец.

— Хорь предлагает зайти с северной границы сада. А потом через ту стену, где королевские казематы.

— Близится праздник Красной луны, — я допил брагу и со стуком поставил глиняную кружку на стол. — Можно переодеться и явиться на гуляния.

— Отличная идея. Что будем делать во дворце?

— Боросу одна дорога. — Я красноречиво провёл пальцем по шее. — А ведьму заберём с собой. Она не заслужила слишком быстрой смерти.

— Повеселимся. — Хват кивнул, допил медовуху и вытащил из кармана бобрового жилета кости. — А пока давай сыграем, развлечёшься.

— Зови Хоря и Вепря. У меня настроение обыграть вас всех.

Хват ухмыльнулся, и я заметил, как на лице его отразилось облегчение.

— Наконец ты вернулся, Ад, — озвучил он то, о чём я и сам подумал только что. Поднялся из-за стола, хлопнул меня по плечу и пошёл за остальными. А я принялся раздумывать о том, как пробраться на гуляния по случаю праздника Красной луны.

Холм Пяти фей был местом колдовским, а в такие ночи, как эта, когда луна набирала силу и через пару дней должна была взойти на небосклон в ореоле красного свечения, и вовсе чудилось в окружающем мире что-то потустороннее. То ли леший шалил, то ли ундины выходили из воды Кудрявой реки, несшей свои воды к Манжурному морю неподалёку от холма, то ли вовсе давно сгинувшие феи пугали своими завываниями странников, которым довелось держать свой путь возле холма, но в воздухе творилось что-то нехорошее.

Я чуял его, как зверь чует опасность, когда за ним след в след идут охотники. По-хорошему, мне бы надо было передумать и вернуться обратно в шатёр, где на столе ждали горячий ужин и кружка отборного эля, но рога перевешивали все доводы разума. Причём в самом прямом смысле этого слова.

— Привёл? — поинтересовался я у паренька, что не покладая рук и мешков с мукой трудился вместе с отцом на мельнице и в пекарне. Мы частенько обменивали попавшие к нам в руки золотые или драгоценные каменья на краюхи горячего ароматного хлеба, за которые никаких денег было не жаль.

— Привёл, — живо отозвался тот, поворачиваясь и давая кому-то знак, чтобы подошёл. Я сложил руки на груди и на всякий случай ещё раз зыркнул на мельникова сына, чтобы он и не думал смеяться над моим недугом.

Мы стояли на пятачке вытоптанной земли, который никогда не обрастал травой. Говаривали, что именно здесь собирались Пять фей, чтобы творить своё тёмное колдовство. Было это так давно, что в Илларосе уже и не помнили о тех временах, но по сей день сочиняли легенды, передающиеся из уст в уста. Наш край населяли в древности существа волшебные, но несли они в Илларос не только добро. Больше всего страданий Пять фей принесли близлежащим деревням и сёлам, откуда выкрадывали младенцев не более пяти дней от роду. Больше этих детей никто не видел, хотя и ходили слухи, что возвращаются они по прошествии многих лет домой. Ходят неприкаянными тенями по дворам, пугая жителей и скотину.

Я в такие россказни не верил, хоть и чуяло моё нутро, что место, где я оказался ночью, пропитано тёмной волшбой. Знахаря, поднявшегося к нам, разглядел я не сразу. Был он закутан в тёмный плащ так плотно, что выделялись на фоне его фигуры светлыми пятнами одни лишь только руки. Низко надвинутый на лицо капюшон не позволял мне толком рассмотреть его лица. Я с сомнением, но не без интереса наблюдал за тем, как знахарь раскладывает на земле какие-то травы и сухостой, бормоча себе под нос заклятия. Мельников сын выглядел испуганным, я же напротив начинал испытывать раздражение. Особливо от того, что в очередной раз пришла мне на память ведьма, выставляющая меня раз за разом посмешищем. То припарки к рогам, теперь вот костёр со знахарем. И хоть бы раз подействовало колдовство чужое, я бы готов был и потерпеть насмешки.

— Сюда подойди, — подал голос колдун, и я поёжился от этого звука, что шёл, казалось, из-под самого холма. Сделав шаг к знахарю, я склонился, повинуясь его железной хватке, когда рука колдуна сомкнулась на моём плече. Чиркнуло кресало, и первая искра, упавшая в импровизированный очаг, заплясала на травах язычком разгорающегося пламени. — Вдыхай…

Мне в нос ударил запах дыма, в котором явственно ощущался аромат дурмана и белены. Мозг тут же окутался пеленой, а в голове начали мелькать чудесатые картинки. Тело отказывалось повиноваться. Я упал на колени, опуская голову ниже, опираясь на руки и склоняясь почти к самому огню. Мне чудилось, будто дым окутывает мои рога и тащит их наверх. Я приподнял голову, повинуясь воздействию знахаревой волшбы, вгляделся слезящимися от горького дыма глазами в звёздное небо. По нему бежал красный волк, который двигался то к луне, то от неё, словно хотел поиграть с ней в прятки. Голова моя перестала быть тяжёлой, я ощущал небывалую лёгкость и подъём. Похоже, меня не обманули: рогов я больше не чувствовал, но продолжал вдыхать и вдыхать сладостный аромат белены.

Они появились так неожиданно и сразу отовсюду, что у меня не было бы ни единого шанса спастись, даже если бы я не был одурманен.

— Вяжи его! — раздался громовой окрик, и волк спрыгнул с неба, устремляясь к земле. — Осторожно, это оборотень.

Кто-то сбил меня с ног, и я с рычанием упал на бок, чувствуя, как в запястья мои впиваются острые верёвки. Затуманенный мозг не дал мне возможности действовать. Обернуться и атаковать в ответ я не мог. Это были гвардейцы короля — я успел заметить их форменные камзолы прежде, чем на голову мою надели мешковину, и зычный голос заржал возле уха:

— Рогатый, чёрт.

Холм Пяти фей сыграл со мной злую шутку. Я по собственной воле пришёл в ловушку, которую устроили здесь люди Его чёртова Величества. Рыча от злости и боли из-за впивающихся в кожу верёвок, я вскочил и сделал несколько неловких шагов, не видя ничего кругом себя. Кто-то пребольно пнул меня чуть пониже спины, и я кубарем полетел вниз с холма, не удержавшись на ногах.

Прежде, чем голова моя с хрустом ударилась о валун,и сознание померкло, я услышал глумливый хохот гвардейцев и поклялся разорвать их на части, когда у меня появится такая возможность.

А она у меня — я верил — появится.

Мара

Тот ужасающий случай с гномом и хоболапом, который произошёл на моих глазах, всё не шёл у меня из головы. Жестокость Бороса пугала, заставляла ёжиться даже тогда, когда я просто вспоминала весь пережитый ужас маленького бородача и его животного, по виду напоминающего слонёнка. Король даже не предпринял попыток выяснить был ли он прав в своих подозрениях. Просто вынес приговор, и не вступись за гнома Олаф, всё закончилось бы очень плачевно.

С того самого дня я и часа не провела, чтобы не вспомнить о произошедшем, понимая, что отныне потеряла покой. Уверенности в том, что подобная судьба минует нас с Лопухом и орком, если вдруг Боросу взбредёт в голову, что обретшая силы ведьма представляет для него опасность, у меня не было. Достаточно всего одной мысли в голове короля, в соответствии с которой он начнёт подозревать меня в шпионаже, и сразу три головы полетят с плеч.

Возможно, даже четыре, если учитывать Далию, с утроенной силой взявшуюся помогать мне в изучении книги. Было видно, что именно она особенно прониклась судьбой гнома, словно ожидала от короля чего-то в таком духе, и теперь изо всех сил пыталась предотвратить подобную возможность, которая могла случиться с нами и с ней. Но один плюс у всего этого всё же был: кажется, теперь Олаф в глазах Далии стал настоящим героем, и она перестала относиться к нему снисходительно.

Я как раз изучала раздел о волшебных животных, который у меня вызывал наибольший интерес, когда моё внимание привлёк шум, доносящийся с улицы. Нахмурившись, я перевела взгляд на окно, зажала уши руками и попыталась снова погрузиться в рассматривание оборотня. Он был изображён в виде огромного волка, который выл на луну красного цвета. Я склонила голову набок, разглядывая фигуру зверя и стараясь понять, что именно привлекает моё внимание в этом оборотне. Он казался благородным зверем, а вот страха или ужаса от вида волка я не испытывала вовсе. Может, всё дело в этом? Как-то я привыкла, что оборотень — это зло и смерть, которые он сеет везде, где бы ни появился.

Шум усилился, я с сожалением захлопнула книгу и поспешила к окну, надеясь на то, что сегодня буду избавлена от зрелища запугивания королём маленьких человечков и слонят. Окна моей спальни как раз выходили во внутренний двор, где я обнаружила придворных дам и кавалеров, которые собирались группками и, судя по доносящимся до меня голосам, хором обсуждали что-то из ряда вон выходящее. Среди толпы я заприметила и Костера, чья мощная фигура выделялась на фоне тщедушных и напудренных герцогов и прочих виконтов, качающих головами в высоких париках. Интересно, что взбудоражило этих трутней на этот раз?

Неожиданно королевский гвардеец поднял голову и безошибочно нашёл меня взглядом, словно всё это время знал, что я за ним наблюдаю. Я даже не успела отпрянуть, да и глупо бы это выглядело, учитывая, что меня уже поймали на месте преступления. Мои губы растянулись в улыбке, и я махнула Костеру, на что получила сдержанный кивок и мрачное выражение лица рыцаря, которое можно было рассмотреть невооружённым взглядом.

Вздохнув, я задёрнула занавеси, отошла от окна и уже собралась было покинуть спальню и присоединиться к придворным, чтобы выяснить, что случилось, как дверь в мою комнату распахнулась без предварительного стука, и на пороге возник Олаф.

— Скорее, идём. Там поймали оборотня!

Моё сердце пропустило удар, затем второй, а потом бросилось биться с утроенной силой. Краска схлынула с лица, я с благодарностью ухватилась за протянутую орком руку и покачнулась, пытаясь совладать с дыханием. Это был конец всему. Теперь либо волк порвёт меня на части, стоит ему ко мне приблизиться, либо Борос прикажет меня казнить, когда поймёт, что я не гожусь ни на что, в то время как он возлагает на меня все свои надежды.

— Ты уверен, что именно оборотня? И именно того? — прошептала я, сдавливая руку Олафа с такой силой, что орк не выдержал и охнул.

— Уверен. О нём судачат все, кто видел зверя. Идём, нам нужно придумать, как бежать.

— С ума сошёл? — Я выдернула руку из захвата орковой ладони и потёрла виски. — Бегать по Илларосу и стать изгнанницей?

— У тебя есть другие варианты? — Олаф изогнул бровь и сложил руки на груди. — Тогда озвучивай.

— Ну, уж точно не бежать. Это для тебя Илларос — дом родной. Я же точно не выживу и не отыщу дорогу к себе, если мне придётся скитаться по лесам и полям.

— Тогда что ты предлагаешь? Добровольно позволить этому волку разорвать себя на части?

— Не думаю, что закончится именно этим. — Я пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной, хотя меня колотил озноб. — Король вряд ли вот так просто отдаст меня на съедение зверю, если не будет уверен, что мне ничего не грозит.

— Возможно, — скептически хмыкнул орк, по виду которого можно было с уверенностью сказать, что как раз в такую вероятность он и не верит.

— Ты уже видел его? Ну, оборотня? — перевела я разговор с короля на предмет, более заслуживающий нашего внимания.

— Нет. Поспешил к тебе, думал, что нужно опередить короля или его стражу, которых вот-вот пошлют за тобой.

— И правильно сделал. Идём. Я не собираюсь прятаться и становиться объектом для пересудов. Где сейчас оборотень? — деловито поинтересовалась я, из последних сил стараясь выглядеть беспечной и спокойной.

— Кажется, его выволокли на площадь рядом с дворцом. Знаешь, мне показалось странным, что все, кто говорил об оборотне, относятся к нему с огромным снисхождением. Даже отпускают шутки.

— И что это означает?

— Варианта два: либо возлагают на тебя все надежды и уверены, что именно ты спасёшь Бороса и весь Илларос от напасти. Либо этот оборотень не так уж и силён.

Я натянуто улыбнулась орку, кладя пальцы на сгиб его локтя и позволяя повести себя в сторону двери. Не знаю, что там думают остальные, а я лично надеялась только на второй вариант.

Возле большой площади, окружённой невысокими, этажа в два-три домами, яблоку было негде упасть. Мы с орком прибыли вовремя, как раз в тот момент, когда глашатаи Бороса трижды протрубили о том, что вот-вот прибудет король. Его Величество даже из рандеву с пойманным оборотнем умудрялся сотворить событие величайшей важности. Концентрация зрителей, явившихся поглазеть на волка, была столь плотной, что сколько мы с орком ни старались, нам не удалось даже одним глазком взглянуть на площадь.

— Ах, Мара, — послышалось восклицание короля, и возле нас лихо затормозила небольшая золочёная карета, из которой, не дожидаясь, пока слуги опустят подножку, выскочил сам монарх, глаза которого горели лихорадочным блеском.

— Борос, — я изобразила реверанс, до которого королю, судя по его виду, не было никакого дела. — Придворная ведьма прибыла к площади, чтобы оценить масштаб предстоящей работы.

Орк, стоящий рядом, издал какой-то нечленораздельный звук, — не то кашель, не то смех — что заставило меня принять как можно более серьёзное выражение лица и попытаться незаметно наступить Олафу на ногу.

— Похвально, похвально, — покивал король, хмуро глядя на слуг, которые поняли его без слов и принялись разгонять толпу, чтобы Борос мог пробраться к площади. — Я прикажу запереть зверя в казематах, — доверительно сообщил мне король, неспешно шагая по образовавшемуся проходу. — Пусть немного посидит без воли. Ему будет полезно.

Я ответила сдержанным кивком, ибо на большее была не способна. Сердце моё перестало биться, а в горле возник комок, мешая дышать. Мы шли к площади, на которой находился оборотень, а я пыталась вспомнить хоть какое-нибудь заклинание и понимала, что все они вылетели из моей головы.

Первое, что я увидела, когда мы, наконец, поравнялись с первыми рядами зевак — мощная фигура того лысого типа, который появился в лесу, когда на меня напали. Сомнений быть не могло — это был именно он. Оборотень. Его руки были связаны за спиной, голова замотана окровавленной тряпкой, которая прикрывала один глаз мужчины, от чего у меня в голове возникло сравнение с пиратом. Он стоял в окружении королевских гвардейцев, которые взяли на караул, стоило Боросу появиться в поле их зрения. Но даже будучи окружённым могучими рыцарями, выделялся своими размерами.

— Попался, — озвучил король очевидное, и среди установившейся тишины его голос прозвучал, как гром среди ясного неба. Достиг он, разумеется, и слуха зверя, тем самым привлекая внимание. Оборотень медленно оглядел толпу, словно собирался запомнить каждого, чтобы впоследствии поквитаться лично. После чего глаза его остановились сначала на Боросе, которому он отвесил шутовской поклон, а затем на мне.

Я нутром чуяла, какой злобой исходит оборотень. Он ненавидел меня всей душой, это можно было прочесть по сжатым в тонкую линию губам, и по челюстям, на которых играли желваки. Мужчина был по-звериному красив. Сейчас, когда я смогла разглядеть его получше, я поняла, что его не портит ни полное отсутствие волос, ни рыжая щетина, покрывающая лицо. Да что уж там говорить, его не портили даже ветвистые рога.

Стоп! Я округлила глаза, не в силах поверить в то, что видела перед собой. Голову оборотня венчали симпатичные костяные наросты, которых явно не было в тот единственный раз, когда судьба свела нас вместе.

— А это точно тот оборотень? — воспрянув духом, спросила я у короля. — Дело в том, что встреченный мною в лесу зверь оборачивался в волка. А этот скорее похож на оленя.

Я произнесла это довольно громко, так, что у меня не осталось сомнений — пойманный мужчина слышал меня очень отчётливо. В толпе раздались смешки, Борос перевёл на меня изумлённый взгляд, после чего издал нечленораздельный звук и согнулся пополам от хохота. Я же смотрела на зверя, лицо которого исказилось до неузнаваемости. Губы мужчины были искривлены в подобии улыбки, от которой по коже пробегал ледяной озноб. Я могла поспорить на что угодно — дай ему кто-нибудь сейчас возможность свернуть мне шею, он сделает это не задумываясь. А потом ещё и станцует на моих костях.

— Олень! А-ха-ха, — не унимался король, оглашая своим смехом площадь. — Олень! Надо же!

Из глаз его текли слёзы, которые он утирал рукавом. Толпа тоже осмелела, и вот уже смешки превратились в неистовый хохот. Одной мне было не смешно — я предвидела масштабы катастрофы, которая ожидает меня, когда Борос потребует лично снять с оборотня проклятие.

— Уведите этого оленя в казематы. Пусть посидит немного без еды и воды, — отсмеявшись, отдал приказ король, развернулся и направился обратно к карете.

А я так и осталась на месте, неотрывно глядя на то, как оборотня пихают гвардейцы, понуждая идти с площади в сторону подземелий, расположенных во дворце. Он и тогда не выглядел сломленным. Просто гордо шёл, высоко подняв голову и взирая на окружающих с выражением презрения.

— Мара, вас отвезти? — донёсся до меня учтивый голос Бороса, который уже сидел в карете и нетерпеливо постукивал ногой, ожидая, пока я подойду ближе.

— Нет, Ваше Величество. Прошу извинить меня, но я предпочту немного прогуляться, — соврала я, на самом деле мечтая остаться с Олафом один на один и решить, что же делать дальше.

— Как знаете. И помните — через два дня праздник Красной луны. Я прикажу соорудить виселицу. Мы откроем гуляния казнью оборотня. До этого момента проклятие должно быть снято.

Он не прибавил ни слова, просто дал знак, чтобы дверцу закрывали и, едва та захлопнулась, отчалил.

— Олаф, что же мне делать? — прошептала я, впрочем, зная, что ответа у орка нет.

Мои мысли раз за разом возвращались к рогатому мужчине. Даже с таким «украшением», среди смеющейся толпы, зная, какая судьба его ожидает, он не казался уничтоженным. И, вкупе со страхом, вызывал у меня уважение.

В ту ночь, когда он спас меня от разбойников, мною владел ужас. Он же и заставил действовать импульсивно, вынудив защищаться от того, кто сохранил мою жизнь. Думаю, что так бы поступил любой человек, попавший в другой мир и переживший ужас, который довелось пережить мне. Но дело было сделано. Я, сама того не желая, напала на оборотня, за что теперь мне и предстояло расплатиться.

Ужин не лез в горло, хотя компания была самая, что ни на есть, приятная. Поэтому я просто сидела за столом, листая книгу и не глядя на содержание, и тихо переговаривалась с Далией и Олафом.

Так повелось, что с подругой мы обсуждали даже самые сокровенные вопросы, при этом я не боялась, что она подослана ко мне королём, чтобы в случае чего доносить ему о моих планах. У меня даже в мыслях такого не было. К тому же, Далия постоянно давала отличные советы, которые было бы очень глупо не применять.

— Заклятие оборотничества снять с волка ты не сможешь, — в очередной раз повторила она, отправляя в рот ложку супа. Аппетит её было не испортить ничем. — Зато лишить его рогов — вполне.

— Если он не убьёт меня раньше.

— Не убьёт. Тебе не приходило в голову, что если у него не было рогов до встречи с тобой, то они появились как раз в результате того, что вы с ним, ну… немного пообщались?

— Ты намекаешь, что это я наградила его рогами? — Я округлила глаза, и изо рта моего помимо воли вырвался нервный смешок. — Это мой первый опыт, когда я наставила мужику рога практически воздушно-капельным путём.

Моего веселья, впрочем, никто не разделил. Олаф и Далия переглянулись, и по выражению их лиц я прочла что-то вроде: «Ну, а я тебе о чём толкую?».

— Даже если не ты, то у тебя получится это проклятие снять.

— Ну, хорошо. Предположим. А зачем это мне?

— Затем, чтобы он оставил тебя в живых. Он тебя отпустит, ты соврёшь королю, что лишила его возможности оборачиваться, а дальше уже его дело, как бежать во время казни.

— Ага. И если он обратится в волка во время побега, то я просто займу его место на эшафоте, когда король поймёт, что я соврала.

— Значит, нужно помочь ему бежать, но так, чтобы он не демонстрировал свои способности к оборотничеству.

— С ума сошли…

— Ничего подобного. Я вообще предлагаю бежать вместе с ним. — Далия неожиданно поднялась из-за стола и заходила по комнате, сжимая руки в кулачки. — Вам нравится то, что происходит во дворце? Жестокость короля не знает границ. Такого не было, когда на престоле был Террант.

Я перевела удивлённый взгляд с девушки на орка, но тот только задумчиво кивал. Сговорились они, что ли?

— Ну, хорошо. Допустим, мы убежим с ним. А зачем? — задала я вполне резонный вопрос.

— Во-первых, у тебя есть предназначение, — начал орк. Точно, сговорились.

— И о нём ты не узнаешь, пока будешь сидеть здесь, — поддержала Далия.

— Во-вторых, оборотень тоже противник нынешней власти. Думаю, что если и воевать против Бороса, то вместе с ним.

— Но я не собиралась воевать против Бороса, — растерянно прошептала я. — Я просто хочу вернуться домой.

— И мы возвращаемся к тому, что тебе нужно узнать о своём предназначении, исполнить его, и тогда уже ты получишь возможность вернуться. А пока ты здесь, сделать тебе этого король не даст.

— Но когда волка повесят, Борос меня отпустит, — пролепетала я, слыша, как жалко звучит мой голос.

— Его не повесят. Ты не снимешь проклятие, а волк просто дождётся удобного момента, обернётся, разорвёт стражников и сбежит. И угадай, что ждёт тебя впереди?

— Минимум новая встреча, — прошептала я.

— Вот именно. Минимум. К тому же, тебе необязательно примыкать к стану Красной Бороды. Ты можешь искать своё предназначение и сама. А мы поможем.

— И мы возвращаемся к тому, что я стану изгнанницей.

— Другого выбора нет, Мара. — Далия подошла почти вплотную ко мне и заговорила быстро и тихо, но каждое её слово, казалось, разрубает воздух: — Это замкнутый круг. И из него есть только один выход — уговорить волка, чтобы он подыграл нам. Организовать побег, убежать вместе с ним и попросить у него защиты. Временно. Потом, когда всё успокоится, выяснить, в чём заключается твоё предназначение, исполнить его и вернуть тебя домой.

Я невесело улыбнулась. Послушать Далию, так у нас не неразрешимая задача впереди, а пикник в лесу.

— Только не говорите, что у вас есть план, — шепнула я, сдаваясь.

— Есть. Нам поможет Костер. Он — потомок короля Терранта.

— Почему тогда он не претендует на престол?

— А ты попробуй попретендуй.

— Ну, хорошо. Значит, он тоже с нами?

— Пока не знаю. Но уверена, что он согласится.

— А, так он еще не в курсе! — в моём голосе появились саркастические нотки. — То-то я думаю, как быстро начальник королевской гвардии предал своего короля! А он, оказывается, пока даже не знает об этом.

— Костера я беру на себя. — Далию было не смутить ничем. — Если он откажется и сдаст меня Боросу, пострадаю я одна.

— Так не пойдёт, — в голосе орка была слышна стальная решимость. Ну просто голубок-защитник!

— Эй, давайте это обсудим потом. В общем, что сейчас самое главное?

— Главное, посвятить оборотня в наши планы. Когда люди Бороса явятся за тобой, чтобы препроводить тебя в темницу, ты должна быть готова. Придумай, что ты скажешь волку и как. Он должен поверить, что ты хочешь его спасти.

— Это довольно сложно, учитывая обстоятельства нашей последней встречи. И предпоследней тоже.

— Вся надежда на тебя. Выиграй время. Пусть он подумает о том, что ты ему предложишь. Королю соврёшь, что тебе нужно ещё раз сходить к нему, ну, чтобы закрепить результат. А когда настанет время, у нас уже будет чёткий план побега.

— Я скажу королю, что мне нужна ночь Красной луны, чтобы снять проклятие на пике силы оборотня.

Боже, неужели это говорю я? Неужели я готова идти на поводу у этих безумцев?

— Отлично! Это то, что нужно! — восхитилась Далия. — Кстати, Олаф, что у нас с оружием для короля?

— Сегодня продолжу ковать. Борос требует, чтобы клинок был у него к празднику.

— Я посмотрю на него сегодня, хорошо? — Далия бросила на меня быстрый взгляд, будто я была маменькой сынка-орка, которого она пришла отпросить погулять. — Как раз мысленно прикину, как расположить аметисты на эфесе.

А эти двое не только спеться успели, у них еще и свои какие-то планы, которые они претворяют в жизнь вдвоём. И какие-то беседы, в которые мне даже слова не вставить по причине незнания темы. Впрочем, ладно. Голова моя и так забита переживаниями, мыслями и сомнениями в здравости рассудка не только моего, но и окружающих. Это же надо было так вляпаться и оказаться в эпицентре сказочной заварушки, которая по факту была ни разу не безопасной. Здесь мне не выдали волшебную палочку, супер-способности или еще какую-нибудь полезную ерунду. Просто поставили меня один на один с обстоятельствами и сказали: «Дерзай, Маша!». Хотя, нет. Даже этого не сказали.

— Ладно, — наконец сдалась я, обводя взглядом комнату и заранее прощаясь с удобствами и относительным покоем. — Я попробую что-нибудь сделать.

Люди короля прибыли за мной через полчаса после окончания ужина. Очевидно, Боросу не терпелось поскорее получить добрые вести о том, что проклятие снято. За это время я успела придумать с десяток планов, тут же разбить их в пух и прах, мысленно отказаться от предстоящего безумия и увериться в том, что это единственный выход.

По орку и Далии плакала наша госдума, которая тоже была способна уверить простых смертных в том, что идеи, возникающие в головах депутатов, не лишены трезвости и практичности. Докатилась. Уже размышляю о родной думе, лишь бы прогнать мысли о том, что мне предстоит.

Стук в дверь был подобен грому, и если бы сейчас с потолка ударила молния, и пол под моими ногами разверзся, я бы и тогда не пришла в такой ужас, как от понимания, что это стража.

Бросив затравленный взгляд на орка и Далию, которые что-то чертили, сидя за столом и, как по команде, подняли головы, я подошла к двери и распахнула её. Уже не в первый раз было заметно, что люди короля относятся ко мне то ли с уважением, то ли с опаской. Оба гвардейца при встрече со мной вытянулись в струнку и замямлили что-то о том, что прибыли сопровождать меня в казематы по приказу Его Величества.

Я степенно кивнула, вышла из комнаты и зашагала по коридору, держа спину ровно из последних сил. Надеясь, что волк не убьёт меня в первые же секунды, когда я окажусь рядом с его камерой. Хотя, вроде как не должен. И причина — ветвистое украшение на его голове. Я сделала глубокий вдох, прогоняя дурноту.

Не думала я, что наставленные мужчине рога когда-нибудь спасут меня от мгновенной смерти.

Адерин

Впервые в жизни я жаждал смерти, как не жаждет оказаться в постели с любовницей сгорающий от похоти муж. Как не желает припасть к чаше с прохладной водой подыхающий от жажды, минуты которого сочтены. Ненависть, злость, потребность убить или почувствовать, как клыки впиваются в плоть врагов, исчезли, замещаясь адским мучением.

Едва дверь камеры закрылась, и трусы-гвардейцы поспешили покинуть сырой каменный подвал, в котором меня содержали, я рухнул на колени, как подкошенный, сжимая голову ладонями. По крошечному помещению разнеслось эхо от моего зубовного скрежета. Я сдерживал болезненный стон, не желая доставлять удовольствия тем, кому мои страдания принесли бы лишь радость.

Я ненавидел то существо, в которое меня превратила ведьма. Жалкое подобие мерзкого насекомого, в красках представляющего, как его вскоре раздавят, и алчущего этого мгновения. Вот кем я был. Не отступником-зверем, способным совладать с десятком гвардейцев, а жалким и ничтожным червем, ползающим по полу в надежде обрести хотя бы кроху забытья.

На той площади, где собрались зеваки, готовые разорвать меня без суда и следствия, я стал посмешищем. И причиной тому была всё та же ведьма. Одно её присутствие, один лишь взгляд были способны поставить меня на колени, ибо боль, которую рождала в моём теле эта колдунья, уничтожала мой разум и моё сознание. Лишь боги ведают, как мне удалось выстоять, чтобы не упасть прямо на площади. Не рухнуть, словно меня сломили и подчинили своей воле.

Я подполз к железным нарам и, подтянувшись на руках, устроился на них, неловко привалившись к сырой стене, по которой бегали насекомые. Боль ослепляла, и я почти ничего не видел и не слышал. Она билась в ушах, словно тяжёлый молот о наковальню. Сотрясала тело, и не было этому мучению ни конца, ни края.

Наконец мне удалось впасть в состояние оцепенения, когда я смирился со своими страданиями. И тогда вновь появилась она. Ведьма. Боль усилилась, выворачивая мои кости, расплавляя их, не давая возможности пошевелиться. Я нашёл в себе силы лишь на то, чтобы приоткрыть один глаз — второй так и находился под повязкой — и застонать.

Она выглядела испуганной, и первое время жалась к решётке, будто рассчитывала на то, что я брошусь на неё и разорву на куски. Клянусь, я сделал бы это, если бы мог. Но я лишь смотрел на то, как двигаются её губы, как она судорожно заламывает руки, и не мог даже пошевелиться.

— … поэтому вам очень больно, да? — смог я расслышать, будто через толщу воды.

Она издевается?

— Да, — прохрипел я, закрывая глаза и тяжело сглатывая.

Я хотел так мало — всего лишь забытья. Если повезёт — смерти. Я не хотел бороться, сражаться и выжить. Ведьма поработила меня, я стал жалким посмешищем. Не было и мысли о мести. Ни единой.

Глухая тишина подсказала мне, что я вновь остался один. Только в дополнение к той боли, что разрывала мою голову до прихода голубоволосой, присоединилась новая порция мучений. А потом моего лба коснулось что-то прохладное, нежными прикосновениями стирая всё то, от чего я страдал.

— … вам просто нужно будет сделать вид, что я сделала так, что вы перестали быть оборотнем, — донёсся до меня тихий голос, ответом на который стало моё мычание. Пусть говорит, что хочет, лишь бы не отнимала руки от моей несчастной головы. — Во время праздника Красной луны король хочет вас казнить. Мы хотим помочь вам бежать. Только нам нужна одна услуга.

Ведьма сняла повязку и принялась осторожно промывать рану, вместе с болью доставляя мне еще и извращённое удовольствие.

— Какая? — выдавил я из себя, когда девица закончила, и раздался треск разрываемой материи.

— Нам нужно будет укрытие.

— Вам — это кому?

— Мне, орку, коту и ещё одной девушке. А! Ещё, возможно, начальнику королевской гвардии.

Несмотря на отсутствие сил, я дёрнулся и зашёлся лающим смехом, вскоре превратившимся в надсадный кашель. Она потешается надо мной, не иначе. Никто в здравом рассудке на её месте не станет просить убежища для себя и королевского гвардейца. Хотя, может, оно мне на руку. Приведу их в Пиктовый лес и тогда уже потешусь в своё удовольствие.

— Вам смешно? Не вижу в этом ничего, над чем стоило бы хохотать. — Тон ведьмы стал поучительным. Она обхватила мою голову руками осторожно, но крепко, заставляя держать её в удобном для неё положении, и принялась перевязывать мою рану. — Кстати, как вас зовут?

Я снова приоткрыл глаза, хмуро уставился на девицу, сосредоточенно перевязывающую мой лоб. Неужели не боится, что сейчас я протяну руки и сожму пальцы на её хрупкой шее? Боится. Вон как дрожит, хоть и старается не показывать виду.

— Ад, — подумав, представился я, решив, что хуже уже не будет.

— Хм. Ад. — Она словно пробовала моё имя на вкус. — Вам идёт. А я Маша.

Это её «я Маша», произнесённое совершенно серьёзным тоном, вкупе с внимательным взглядом, которым она окидывала моё лицо, то и дело останавливаясь на губах, отчего-то высекло внутри меня искру нежности. Ведьме было мало, и она продолжала творить со мной своё колдовство.

— Зачем тебе нужно спасать меня?

Она застыла лишь на секунду, а потом быстро, очевидно, чтобы не передумать, поднялась с пола, отряхнула руки и сделала глубокий вдох.

— Всё просто. Я спасаю тебя, ты — меня. Вряд ли король будет терпеть меня и дальше, когда поймёт, что я не могу с тобой справиться.

— Не можешь? Раньше у тебя получалось. — Я указал рукой чуть выше своей головы, туда, где красовались рога.

— Это побочное. И я в следующий раз избавлю тебя от них. — Она закусила нижнюю губу, принимая обманчиво невинный вид. Хитрая колдунья, но я знал, что верить ей нельзя. — Ну, так что? Нам разрабатывать план побега?

— А вы его еще не разработали? — я насмешливо вздёрнул бровь и попытался принять более удобное положение. — Я думал, ты успела подготовиться.

— Пока нет. Но это дело времени. Мне нужно было твоё слово, что ты поможешь. Подыграешь. Ну, так как?

Мои веки сами собой закрывались — так сильно хотелось спать. А еще есть и пить, но это подождёт. Я умел обходиться без еды и воды долгое время, а вот без сна тело начинало меня подводить.

— Когда праздник Красной луны? Я потерял счёт времени.

— Послезавтра. Борос хочет открыть гуляния твоей казнью.

— Хорошо. Иди. Как только у тебя будет план — возвращайся.

— Можно подумать, мне позволят приходить к тебе как в гости к лучшему другу! Я приду послезавтра. Тогда луна будет на пике, и я смогу соврать, что твои силы, которых я собираюсь тебя лишить, — тоже.

— Они и будут на пике, — приукрасил я действительность, умалчивая о том, что лишился возможности перекинуться в волка.

— Вот и хорошо. — Маша судорожно сглотнула и прежде, чем постучать по решётке, давая знак, чтобы её выпустили, добавила: — А ты поспи. Тебе нужно отдохнуть.

Заботливая. Ведьма, которая едва не лишила меня жизни. Обманщица. И с ней я сведу счёты совсем скоро.

Олаф

Моё геройство сыграло мне на руку, и наши отношения с Далией перестали быть такими обоюдоострыми. Мы проводили вместе много времени и вскоре подружились, хотя я, разумеется, желал гораздо большего, чем просто дружба. Далия была мечтой любого мужчины — смелая, красивая, остроумная, яркая. В её голове рождались гениальные планы, а сама девушка была такой деятельной, что я не уставал удивляться тому, как она поспевает заниматься столькими делами в течение дня.

И лишь одно тревожило меня — я чувствовал, что Далия скрывает от меня нечто важное. То, что не готова была рассказать ни при каких обстоятельствах, но что имело для неё огромное значение. На мои робкие — а иных после той злополучной ночи на балконе и знакомства с коленкой Далии я больше не совершал — попытки сблизиться с ней, она выказывала нежелание иди мне навстречу. Лишь изредка забывалась, позволяя мне присесть рядом и склониться к её голове под благовидным предлогом изучения рисунков будущего клинка. Но как только замечала, что я слишком близко, тут же вскакивала с места и отстранялась.

Кстати, о клинке. Едва меня проводили в небольшую жаркую кузницу на окраине деревушки, стоящей неподалёку от дворца, и я взял в руки кусок металла, из которого мне предстояло выковать орудие, я испытал какое-то странное чувство, сродни восторгу. Такое же близкое и понятное, как первый глоток медовухи, сваренной собственными руками. В Элеборне я мастерил резные фигурки, специализируясь, в основном, на дереве, но случалось мне и применять навыки в изготовлении гипсовых скульптур. С металлом работать почти не доводилось, от того так удивительно было узнать, что он послушен моим рукам и мыслям.

Я приноровился почти сразу, жарко раскалив кусок ирения и принимаясь за работу. Металл словно сроднился со мной, и каждое точно выверенное движение получалось слаженным и чётким. Совсем скоро у меня в руках было подобие длинного клинка, которое было больше похоже на оружие, чем на бесформенный кусок железа.

Я стащил рубаху, стёр со лба пот, который катился градом, и продолжил свою работу. Теперь я мог сосредоточиться на мыслях о празднике Красной луны, который наступал завтра. Я воспринимал готовящийся побег двояко. Во-первых, нам удастся покинуть набивший оскомину дворец и Бороса — это хорошо. Во-вторых, пуститься в бега. Это тоже хорошо — романтику кочевой жизни, преисполненной опасностей, никто не отменял. В-третьих, я не знал, куда отправится Далия, после того, как необходимость в ней отпадёт. Останется ли она рядом или же предпочтёт вернуться домой. Это, разумеется, было совсем нехорошо.

В остальном предстоящий побег вызывал у меня лишь желание, чтобы завтрашний день поскорее наступил.

Сначала я почувствовал чьё-то присутствие, а потом уже повернул голову и встретился взглядом с Далией. Слишком погружённый в свою работу и мысли, я не сразу понял, что не один. Сколько времени девица находилась рядом и смотрела за тем, как я тружусь над орудием, я не знал. Остановившись, я сунул клинок в чан с водой, и разгорячённый металл зашипел. Поднял рубаху и отёр пот с лица и груди.

— Я тут, кхм. — Далия откашлялась и не сразу продолжила, словно ей нужна была пауза, чтобы совладать с голосом. — Принесла аметисты. Может, попробуем, как они будут, ну… смотреться на эфесе?

Я не понимал причин того, почему вдруг эта самоуверенная чертовка стала выглядеть как смущающаяся девица, впервые заговорившая с юношей, который ей был по нраву.

— Давай, — согласно кивнул я, вытаскивая клинок из воды и положив его на верстак. — Мне осталось совсем немного доработать вот здесь и здесь, — указал я на кованый эфес. — Маша заговорила камни?

— Нет, — Далия помотала головой, покосилась на меня и с преувеличенным вниманием принялась рассматривать оружие. — Это я смогу сделать и сама.

Я удивлённо хмыкнул, но расспрашивать не стал. Мало ли какой волшбой обладает Далия, помимо способностей привораживать к себе несчастных орков. И, чего доброго, если засомневаюсь в ней, начнёт демонстрировать умения направо и налево.

— Хорошо, посмотри, где мы будем располагать аметисты, и я продолжу.

А потом случилось странное. Далия вдруг посмотрела на меня так, словно видела впервые, взяла мою мозолистую ладонь в свои руки и стала внимательно разглядывать. Клянусь, всё это время у меня и в мыслях не было никаких непотребств, но когда эта чертовка одним своим невинным прикосновением заставила моё сердце биться чаще, а тело напрячься от стрелой пронзившей его похоти, в голове начали появляться совсем не целомудренные картинки.

Но Далии, видимо, было этого мало. Она вложила мне в руку аметист и направила её к эфесу. Я с удивлением наблюдал за этими манипуляциями, впрочем, не торопясь нарушать тишину. Тем более, что ответ на вопрос зачем она это делает, пришёл сам. Как только мои пальцы с зажатым в них самоцветом коснулись металла, клинок задрожал и начал светиться зелёным цветом. Далия отреагировала на это участившимся дыханием, и настолько прекрасна была в этот момент, что я залюбовался ею. Даже в застёгнутом наглухо тёмном платье, её фигура была для меня соблазнительнее, чем телеса какой-нибудь вдовушки, обтянутые так, что грудь того и гляди выпадет из корсажа. Она была взволнована: щёки раскраснелись, глаза с расширившимися зрачками, в которых играли отблески кузничного пламени, неотрывно смотрели на клинок, а бурное дыхание вздымало высокую грудь. И когда губы Далии приоткрылись, и она облизнула их, я не смог больше сдерживаться. Одновременно отняв ладонь от клинка, второй рукой я развернул девицу к себе и снова поцеловал. В отличие от того поцелуя на балконе, этот был нежным, словно просящим. И когда губы Далии приоткрылись, позволяя мне осмелеть и углубиться языком в сладость её пленительного рта, я сразу же последовал за своими желаниями. Боги! Как давно я мечтал об этом. Как мучился в одиночестве долгими ночами, опять и опять вспоминая мою темноволосую бестию, ну и то, как мне приходилось выкручиваться раньше возле озера. И вот теперь мечты стали явью.

Правда, ненадолго.

Внезапно Далия начала вырываться, и я не сразу понял, что она хочет высвободиться из моих объятий. Всё так же прижимая её к себе, я продолжал целовать губы девушки жадно и глубоко, не желая, чтобы это мгновение закончилось.

— Олаф, да хватит! — выкрикнула Далия, ловя приоткрытым ртом воздух, когда ей всё же удалось отстраниться. — Хватит!

Я удивлённо смотрел на неё, не понимая, чем вызван такой бурный протест. Я ли не хорош во всём, что касается поцелуев? Очень даже хорош. Повторюсь, но до чертовки на меня никто ни разу не жаловался. По крайней мере, в этих вопросах.

— Что случилось? — тихо спросил я, искренне недоумевая. Я мог поклясться своей орочьей гордостью — в первые мгновения Далия отвечала на мои ласки. Неискушённо, но со всей страстью.

— Никогда больше так не делай! — снова прокричала девица, вывернулась и помчалась в сторону выхода из кузницы. Я с силой ударил по верстаку, и недокованный клинок свалился на пол и запрыгал по нему с радостным звоном. А вот мне было не до веселья.

Я отказываюсь понимать эту женщину. Может быть, в ковке металла я и был непревзойдённым мастером, а вот в том, что касалось отношений с Далией, оказался полным неудачником.

И с этим уже сделать ничего не мог.

Мара

Время до праздника Красной луны пролетело незаметно. И для меня оно прошло в беспрестанных мыслях о нашей встрече с оборотнем. Ад. Странное имя удивительно шло этому мужчине, который, даже ослабев и испытывая ужасную боль, всё равно не унизился и не стал просить пощады. Даже в человеческом обличии он напоминал мне дикого зверя, — коим, собственно, и являлся — загнанного в угол стаей собак, но остающегося смертельно опасным. И желающего продать свою шкуру подороже, но не опуститься до мольбы о помиловании. За тот день, что прошёл после нашей встречи, мне ничего не удалось толком разузнать о судьбе пленника. Дали ли ему воды или еды, сменили ли повязку, не разорвал ли он за это время кого-нибудь из стражи в попытке сбежать из казематов.

Король беспрекословно поверил во всё, что мне удалось придумать, а когда я сообщила, что стану снимать проклятие перед самой казнью, и вовсе заявил, что сам собирался предложить мне этот вариант. Вечер перед днём побега мы провели с Лопухом, Олафом и Далией, делясь своими страхами друг с другом и пытаясь предусмотреть всё. Орк в очередной раз выглядел мрачным, но мне было не до него — всякие любовные дела сейчас не имели ровным счётом никакого значения. Лопух вставлял ценные ремарки. Далия же была притихшей и предпочитала заниматься полезным делом — укладывала вещи, которые ближе к ночи намеревалась отнести на окраину Пиктового леса, куда мы и планировали держать путь.

Наш план казался очень продуманным за исключением одного «но». Никто из нас не мог поручиться, что Костер не подведёт и не поставит под угрозу всё задуманное мероприятие. Несмотря на то, что у нас имелось согласие гвардейца принять самое непосредственное участие в побеге и оказать нам всё возможное содействие, мы не могли избавиться от сомнений, что в итоге Костер и окажется тем самым слабым звеном, из-за которого всё полетит в тар-тарары. Но выбора у нас не было. Без рыцаря мы бы не справились не то, что с побегом, мы бы и камеру не смогли открыть даже при всех моих магических способностях. Последних, кстати говоря, до сих пор было не так, чтобы очень много.

Утром накануне праздника, Борос изъявил желание позавтракать со мной один на один, и мне ничего не оставалось, как принять это приглашение, больше смахивающее на приказ. Выглядел король очень воодушевлённым и на протяжении всей трапезы оживлённо болтал о чём-то, к чему я толком не прислушивалась, целиком поглощённая своими думами. Пока внезапно до меня не дошёл смысл произнесённой королём фразы.

— Вы намереваетесь жениться? — уточнила я, только сейчас понимая, что всё это время сосредоточенно крошила булочку на стол.

— Да. Именно это я и имел в виду, когда говорил, что собираюсь обзавестись королевой.

Он одарил меня тяжёлым взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю, ибо в мою голову стрелой влетело понимание: под будущей королевой он имеет в виду меня.

— Это очень здравая мысль, — похвалила я, с трудом растягивая губы в улыбке.

— Вы думаете? Я знал, что вы согласитесь со мной.

Боже. Нет, только не это! Я, конечно, могла бы быть польщена тем фактом, что меня выбрали в монархини целого сказочного королевства, но… Это же был Борос! Лысый, злобный тип, которому бы в сороковых группенфюрером быть, а не Илларосом править.

— Разумеется, я соглашусь с тем, что ваши мысли всегда очень здравые, — на всякий случай похвалила я короля еще раз.

— Есть только одно обстоятельство, которое мне не по нраву. — Несмотря на вежливый тон, которым король произнёс эти слова, я почувствовала, сколько в них угрозы.

— Какое же? — сделав невинное лицо, всё с такой же лёгкой улыбкой, которую я вымучивала из себя, уточнила я.

— Мой военачальник гвардии. — Король пожал плечами и отпил из золотого кубка. — Вы слишком много времени проводите рядом с ним. Это недопустимо.

Угрожающий тон стал ещё и беспрекословным. Я могла поспорить на что угодно — Борос мысленно считал меня своей вещью, которой он не собирался делиться ни с кем, и у которой даже поинтересоваться не планировал, каковы её желания и предпочтения.

— Разумеется, мой король. Вы полностью правы. — Я сделала паузу и еще раз невинно похлопала глазами, усиливая эффект от произнесённых слов. — Но надеюсь, вы позволите сегодня милорду Эллариусу Третьему сопровождать меня в казематы к оборотню. Он лично собирался удостовериться в том, что волк обезврежен и больше не представляет для вас опасности.

На лице короля изобразилось движение мысли, при этом такое сильное, что я про себя подивилась, как его монаршье чело ещё не треснуло напополам.

— Ваше Величество, если вы не доверяете собственному военачальнику, отправляйтесь со мною сами, — предложила я, надеясь, что попаду в цель.

— Нет-нет! — вскричал король так быстро, что я едва сдержала широкую улыбку. Я не ошиблась: он чертовски боялся оборотня, и если и собирался посмотреть за тем, как зверь отойдёт к праотцам, то только наблюдая за местом казни. Издалека. Очень-очень издалека. — Вы правы, Мара. Пусть Костер проводит вас в казематы, но с завтрашнего дня держится от вас подальше.

Я выдохнула с облегчением, поднялась из-за стола, сделала книксен и быстро, пока король не возмутился моим уходом, произнесла:

— Я надеюсь, вы будете не против, если я отбуду в свои покои, чтобы обдумать, в каком наряде я хотела бы стать вашей супругой. Вы должны понимать — будущая королева не имеет права на ошибку ни в чём. В одежде — особенно.

Направляясь к выходу из малой столовой, я молила всех богов о том, чтобы гвардеец оказался верен своему слову и не предал бы нас всех сегодня. А когда король на полпути подался ко мне, схватил мою руку и прижал к своим губам, мне стоило огромных усилий не скривиться и одарить своего «будущего мужа» взглядом, полным томного обещания.

Разноцветные палатки, шатры и крытые навесами лавки торговцев, возле которых беспрестанно крутилась ребятня от мала до велика, заполонили почти всю главную площадь Тенебрии. Казалось, что на празднике Красной луны собрался весь Илларос, хотя, я подозревала, что виной всему — предстоящее зрелище казни оборотня. Олаф заверил меня, что подобное столпотворение есть в каждом городе, а особенно пышные празднества устраивались в городе орков — Элеборне. При упоминании родных мест Олаф погрустнел, но мне было некогда расспрашивать его о причинах печали. Все мои мысли крутились исключительно вокруг предстоящего побега.

Я прогуливалась между торговых рядов, ожидая, когда ко мне присоединится Костер, который, почему-то опаздывал, давая мне возможность одновременно вздохнуть с облегчением и встревожиться. Мой взгляд, помимо воли, то и дело останавливался на высоком помосте с виселицей, на которой через час-другой должны были повесить Ада. Я гнала от себя страхи, связанные с провалом предстоящей «операции», но так или иначе в голове раз за разом возникали вопросы относительно того, что мы будем делать в случае, если гвардеец нас предаст. И как станем спасать не только шкуру оборотня, но и наши — не менее дорогие нам.

Кивнув проходящему мимо Олафу, который с самым торжественным видом нёс ножны, игнорируя шагающую рядом Далию, я направилась к палатке с яркой надписью «Предсказание судьбы. Окулюс Третий», надеясь скоротать время за обогащением хозяина-шарлатана — отчего-то не верилось, что он может сообщить мне хоть что-нибудь путное — и не сойти с ума от настойчивых мыслей.

— Гадание по руке, камням, изумрудным шарам? — тут же воодушевился предсказатель, когда я остановилась возле его рабочего места. Я скептически взглянула на худощавого долговязого мужчину в смешном колпаке, надетом набекрень, и протянула ему руку ладонью вверх.

— Давайте так. Не думаю, что камни знают обо мне хоть что-то, — хмыкнула я. — Разве что только те, которые в почках.

— Так-так, миледи не верит в предсказания? — Хитрые глаза предсказателя блеснули, и он взял мою ладонь обеими руками, всматриваясь в линии. Я хмыкнула еще раз, на этот раз мысленно. Хиромантия. Самая обычная. Которую способны изучить даже дети, стоит просто рассказать им, какая линия на ладони что обозначает.

— Ну почему же? — пожала я плечами. — В предсказания от знающего человека я бы поверила.

— Линия жизни, — пропустив мою шпильку мимо ушей, провозгласил ходячий оракул. — Длинная. Умрёте вы нескоро.

Ага, отлично. Значит, сегодня не казнят. Если конечно, в понятие «нескоро» предсказатель не вкладывает ближайшие час-два.

— Так. Уже хорошо! — похвалила я Окулюса, который в это время занялся изучением остальных линий. — Что там дальше? Любовь будет?

— Не торопитесь, юная леди, — поцокал языком предсказатель, проводя сухим пальцем по моей ладони, от чего я поёжилась. — Всему своё время. Особенно любви.

О, да он философ. Я поджала губы, чтобы не рассмеяться и вздохнула. Уж что-что, а время убивать шарлатан умел прекрасно.

— Любовь будет. При этом с недавнего времени ваш избранник находится рядом. А до этого вас разделяло огромное расстояние. Я бы сказал, непостижимое.

Мою весёлость как рукой сняло. В голосе Окулюса послышалось что-то — уверенность, что ли? — что сбило меня с настроя смеяться над ним и дальше. А может, виной всему было попадание в цель, касающееся расстояний. Ведь совсем недавно я действительно преодолела путь, отделяющий сказочный мир от реального. Впрочем, это могла быть всего лишь попытка ткнуть пальцем в небо, которая, на удачу Окулюса, попала точно в цель.

Вернув на лицо улыбку, я воспользовалась выжидательным взглядом предсказателя, дающего мне возможность разузнать всё, что меня интересовало в вопросе обретения любви, и задумчиво проговорила:

— Спорим, вы не увидите там ни имени моего будущего избранника, ни того, как скоро меня ожидает счастливое воссоединение с его прекрасной персоной.

Я склонила голову набок и внимательно посмотрела на Окулюса, включаясь в игру и желая разгадать секрет его предсказаний. Скорее всего, он просто был опытным психологом, который по малейшей реакции мог составить верное представление о человеке и впоследствии выдать его за прорицание.

— Имени, положим, не вижу, — закивал ясновидец, вновь внимательно вглядываясь в мою ладонь, — а вот о персоне избранника могу кое-что поведать.

Внезапно взгляд его впившихся в линии на моей руке глаз стал цепким, и с лица мгновенно слетела маска показной дурашливости. Он сжал мою ладонь так сильно, что я не удержалась и ойкнула, в то время как провидец Окулюс не обратил на это никакого внимания. Его губы шевелились, словно он читал написанное на моей руке, а палец с острым ногтем чертил на линиях какие-то знаки.

— Тёмная пещера, далёкое нагорье гоблина. Путешествие через время, назад… в минулое. И зов.

— Мистер… То есть, я хотела сказать, милорд Окулюс, перестаньте говорить загадками, — воззвала я к провидцу, одновременно пытаясь вытащить руку, что он не дал сделать, пребольно вцепившись в неё крючковатыми пальцами. И вот тут я испугалась не на шутку. Я ощущала, с какой силой, которая таилась в тщедушном теле, Окулюс тянет мою ладонь к себе, так, словно собирался оторвать её от тела. И понимала, что ничего не могу с этим поделать. Палатка ясновидца стояла чуть в стороне, а народ уже начал стекаться к месту казни, чтобы занять наиболее удобные для обзора места. В общем, вокруг не было почти никого.

— Зов. Зов… Нужно слышать глас, ты должна его услышать, — продолжал бубнить Окулюс, не только причиняя мне физические страдания, но и заставляя испытывать жуткий страх.

— Да отпустите же вы меня! — вскричала я, не в силах больше терпеть этого представления — если всё же предположить, что это было понарошку — и с облегчением услышала рядом глубокий баритон.

— Что здесь происходит? — тихо, но угрожающе вопросил Костер, который тут же, не дожидаясь ответа, принялся разжимать пальцы Окулюса. — Хотите сегодня подкинуть работы палачу и дать ему размяться перед казнью оборотня?

Вот! Выкуси! Тебя ведь и казнить могут за нападение на будущую королеву, мерзкий старикашка! Подумала я, но вслух, разумеется, ничего не сказала. Но до чего же хорош гвардеец! Тут же бросился на защиту и буквально спас меня из лап лже-провидца.

— Она Мара! — выпучив глаза, вскричал Окулюс, тыча в меня пальцем. — Мара!

— Она Мара, — совершенно спокойно ответил Костер, задвигая меня себе за спину. — И об этом в Тенебрии не знает разве что ленивый.

Он обернулся ко мне, вопросительно взглянул, и я кивнула, давая понять, что со мной всё в порядке, и растирая едва не пострадавшую в неравной борьбе руку. И пока гвардеец не отвлёкся на ненужную перепалку с Окулюсом, быстро проговорила:

— Идёмте отсюда, Костер. Нас ждёт одно дело.

Рыцарь кивнул, но не торопился отходить от палатки. Ясновидец всё ещё выкрикивал что-то о гоблинах и зове, пока подле него не материализовался паренёк, по виду — его сын — и не увлёк его в неизвестном направлении.

— Он ничего вам не сделал, миледи? — заботливо спросил гвардеец, поворачиваясь ко мне и подавая руку, за которую я с благодарностью ухватилась.

— Нет. Вы подоспели вовремя, Костер, за что я вам очень благодарна.

Мы неспешно зашагали прочь от палаточного лагеря, двигаясь в сторону дворца, где в казематах нас дожидался Ад. О предстоящем не разговаривали, словно старались сделать вид, что на нашу долю не выпало одно из самых опасных приключений в жизни.

— Не стоит благодарить меня, Маша. На моём месте так поступил бы любой мужчина.

Я не стала спорить с ним и доказывать, что он ошибается, и так поступил бы далеко не каждый представитель сильного пола, тем более, что в Илларосе с этим всё могло обстоять иначе. Да и не до полемики мне стало, когда я издалека увидела толпу, окружающую место будущей казни. До чего всё же люди были падки на подобные зрелища! Я была уверена на все сто — доведись мне стать свидетелем повешения, меня бы точно замутило еще на подходе преступника к эшафоту. А илларосцы ничего — весело переговариваются, а после казни отправятся и дальше набивать себе животы всякой снедью и брагой.

— Вас можно поздравить, миледи? Говорят, скоро вы станете супругой Бороса. — Голос Костера вывел меня из размышлений о жестокости бытия, и я вздрогнула. Эх, еще одна тошнотворная тема.

— Ну, это ещё вопрос, кого можно поздравить — меня или Бороса, — как можно спокойнее ответила я, пытаясь придать своему голосу притворной весёлости. Впрочем, Костер шутки не оценил, мрачнея с каждой секундой. Ревнует, что ли?

Мы помолчали, покинув площадь со всем её разноцветным великолепием и кровожадно настроенными жителями Тенебрии, и не спеша направились в сторону королевского дворца. Я не понимала, что Костер хочет от меня услышать. Он знал, что сегодня мы убежим и будем вынуждены скрываться, в надежде больше никогда не встретиться с Боросом. Но даже если представить, что Его Величество меня отыщет и поймает, было очень глупо предполагать, что он сходу потащит меня под венец, а я такая вся счастливая буду на ходу напяливать на себя фату. Но всё равно не упустил возможности напомнить мне о данном Боросу лже-обещании. Уверен в том, что побег не удастся? Готовится предать?

— Это не имеет никакого значения, милорд, — тихо проговорила я, срывая растущие вдоль дороги колокольчики и начиная плести из них венок. — Вы же сами знаете чуть больше, чем король.

Костер хмыкнул и положил руку на эфес шпаги — жест, ставший слишком узнаваемым — и молча кивнул, соглашаясь с моими словами. Но я всё же расслышала его тихое:

— Если бы я знал то, что хочу действительно знать…

Мне пришлось сделать вид, что именно в этот момент я оглохла. Ну почему? Почему мир так несправедлив? Столько лет я жила без своего принца, понимая, что до меня доходят только кони, и вот теперь, когда рыцарь без страха и упрёка шагал рядом со мной и намекал на беседу о чувствах, я поняла, что с принцем мне будет очень скучно.

Поэтому я лишь промолчала, продолжая плести венок, и попыталась сосредоточиться на побеге. Сначала — главное, а потом уже и с принцами разберёмся. По крайней мере, во всех сказках всё всегда происходило именно в такой последовательности. И я не собиралась от неё отступать.

Адерин

Мучимый жаждой и голодом, я мысленно подгонял тот день, когда решится моя судьба. Чем бы он ни закончился — спасением, в которое я не верил, или казнью, которая, как раз, была вполне возможна, — всё было лучше, чем прозябать в этой сырой конуре, где из живых существ были лишь тараканы и крысы.

С приходом ведьмы, которая была так мила, что мне тут же захотелось свернуть мерзавке шею, ко мне вернулась уверенность в благополучном исходе моего дела. Если она действительно так глупа, чтобы помочь мне бежать, да ещё и попросить у меня укрытия, грех отказываться от той, что сама идёт в руки. Я всё ещё был обладателем оленьих рогов, которые, впрочем, уже не причиняли мне сильных неудобств, и собирался спросить с ведьмы за эту маленькую незадачу. Естественно, после того, как она расколдует меня, и я перестану быть посмешищем.

День праздника Красной луны наступил быстро. Мысли мои перетекали с желания оказаться в своём шатре и увидеть перед собой порцию жарко́го с кружкой доброго эля, на фантазии о том, какое удовлетворение я получу, когда ведьма покинет этот бренный мир, перед этим испытав все прелести мучений.

Наконец в крошечном зарешёченном оконце, куда я бы не смог протиснуться даже если бы не имел на голове наследства от ведьмы, небо стало окрашиваться в тёмный цвет, и я принялся расхаживать по камере, насколько позволяли её размеры, ожидая, чем для меня закончится этот день.

Шансы были два к одному на то, что сегодня я обрету свободу. Либо мне действительно поможет ведьма, либо — на это я рассчитывал с бо́льшим энтузиазмом — товарищи из моей банды прознают, что я в плену, и придут меня выручать аккурат к началу казни. Тем паче, что именно на праздник Красной луны у нас были свои планы, чтобы беспрепятственно добраться до дворца.

Я заслышал эхо шагов и внутренне подобрался. Сердце моё застучало как бешеное, пульсом отдаваясь в висках. Вот оно! То, ради чего я и проснулся сегодня утром. Теперь всё решится. Мне не раз доводилось быть в смертельной опасности, но именно сегодня виселица была настолько близка, что я уже начинал чувствовать ледяное дыхание смерти.

Они показались в полумраке коридора совсем скоро. Ведьма, одетая в дорогое, расшитое жемчугом платье, и гвардеец, на лице которого застыло надменно-мрачное выражение.

— Мы пришли! — возвестила голубоволосая. Как там, бишь, она назвалась? Маша? Кажется, именно так. — Ну, как ты?

Я даже опешил от такого тона и произнесённых ведьмою слов. Если это насмешка, то она пойдёт в копилку к тем прегрешением Маши, за которую её ждёт скорая расплата.

— Как видите, жив, — хмыкнул я, переводя взгляд с ведьмы на гвардейца. Судя по тому, как девица быстро посмотрела на стоящего рядом рыцаря, она не доверяла ему. Послали же боги помощников для побега. Я мог прозакладывать голову — уже через минуту гвардеец распахнёт дверцу камеры, впихнёт ко мне ведьму и сообщит, что она арестована именем короля за предательство.

— Я принесла тебе немного поесть и выпить, чтобы подкрепиться, — неожиданно заявила Маша, принимаясь развязывать небольшой полотняный мешочек, принесённый с собой. — Страже сказала, что это очень опасные зелья для снятия проклятия. Они и не полезли смотреть. — На губах её заиграла стеснительная улыбка, а я удивлённо крякнул. Маша протягивала мне ломоть свежего хлеба и небольшую бутыль.

— Не отравлено? — буркнул я, всё же принимая угощения и начиная жадно есть. Первый же глоток отменного эля разлился по нутру согревающим теплом, и силы начали возвращаться.

— Пока нет. Но если будешь задавать глупые вопросы, в следующий раз подсыплю прослабляющего порошка.

— Тогда нас найдут по следу, — мрачно констатировал молчавший до этого гвардеец. Маша хохотнула, а я смерил спесивого рыцаря тяжёлым взглядом. Тот сложил руки на груди и отвернулся, будто меня здесь не было.

— Как вы планируете бежать? — задал я вопрос, запихивая в рот остатки хлеба и прикладываясь к горлышку бутылки. — Видимо, я так и побегу в камере? — намекнул на то, что меня не торопятся выпускать.

— У нас нет особого плана, — призналась Маша, подтверждая мои худшие опасения. — Мы просто сейчас откроем дверь в твою камеру и попытаемся все вместе покинуть дворец. — И снова взгляд на гвардейца, будто она не уверена в своих словах.

— Гениальный план! — притворно восхитился я, откидывая бутыль в сторону. — Лучший за время существования человечества.

— Если у тебя есть другой, тогда давай, беги сам. А мы с удовольствием посмотрим! — огрызнулась ведьма, копируя жест рыцаря.

— Он есть у меня, — отозвался гвардеец, доставая из кармана маленький пузырёк. — То зелье, что тогда приняли мы с Олафом. — Рыцарь встряхнул скляночку, заткнутую пробкой, и голубая жидкость внутри засверкала в тусклом свете единственного факела.

Маша вскинула брови, удивлённо воззрившись на флакончик. Потом перевела взгляд на рыцаря и снова на флакончик. На лице её отобразилась такая работа мысли, что мне казалось, будто я могу подслушать всё, о чём она думает. Мне было неизвестно назначение этого зелья, а вот ведьма, судя по всему, начала понимать, что к чему.

— Это исключено! — наконец, заявила она, и даже предприняла попытку забрать флакончик, что гвардеец не дал ей сделать, пряча его в ладони. — Костер, это безумие, ты понимаешь?

— Ничего подобного. Мы с Далией всё продумали. Не стали говорить тебе, потому что понимали, что ты будешь против.

— Ещё бы!

— Здесь половина порции. Для каждого. У вас будет полчаса, чтобы выйти из темницы, постараться не столкнуться с Боросом и покинуть пределы площади.

— Но тебя могут повесить вместо Ада, ты не понимаешь?

Она буквально вскричала, вцепляясь пальцами в отвороты его камзола. У нас что тут, история любви, разворачивающаяся прямо на моих глазах? Я был бы даже рад этой театральной постановке, если бы не два «но». Во-первых, у нас было чертовски мало времени. И, во-вторых, я не понимал, что за чушь несёт ведьма.

— Эй, милейшие! — напомнил я о своём присутствии. — Кто-нибудь потрудится объяснить мне, что вообще происходит?

— Отстань, не до тебя! — Ведьма так и продолжала цепляться за одежду гвардейца, глядя тому в лицо, на котором последний хранил выражение безмятежности и уверенности в том, что он делает.

— Это зелье, благодаря которому мы с тобой поменяемся внешним видом, — пояснил, наконец, рыцарь, чуть повернув голову в мою сторону и принимаясь осторожно, но настойчиво убирать пальцы ведьмы от своего камзола. — Я останусь в камере, ты отправишься с Машей на площадь. Далия и Олаф будут ждать вас там. После чего через тайник побежите к Пиктовому лесу, ну а дальше уже решайте сами, куда направляться.

В первые мгновения показавшийся безумным, план гвардейца был не так уж плох. Единственное, чем мы рисковали — самим рыцарем. Если вдруг за эти полчаса, отведённые на побег, его решат досрочно казнить, он уже ничего не сможет сделать. Впрочем, какое мне было до этого дело? Я пожал плечами, кивнул на замок, способный выстоять даже против армии небольшого государства, и поторопил гвардейца:

— Отпирай скорее, давай уже покончим с этим, пока нас всех не перевешали.

От малахольной толку было мало. Я смекнул, что если побег и удастся, то только когда я начну переговоры — причём самые краткие, какие только возможно — с рыцарем Его Величества.

— Костер, это безумие, — снова повторила ведьма, правда, пылкости в её голосе поубавилось. Должно быть, сообразила, что это единственный выход. — Ты же понимаешь…

— Понимаю, — кивнул гвардеец, наконец отцепив от себя её руки. — Но сейчас не до этого.

Он шагнул к решётке, в его руке бронзово сверкнул ключ, а мгновением позже дверь поддалась, впуская Костера внутрь.

— Здесь довольно уютно, — не удержался я от комментария. Доверия у меня к гвардейцу не было ни на грамм, а вот ехидства — хоть отбавляй. — Тем более, ты сюда ненадолго.

— Хватит болтать, будто ты девица, — мрачно проговорил рыцарь прежде, чем отдать ключ ведьме и приложиться к пузырьку. — Пей.

Он протянул мне флакончик, который я взял, медля последовать примеру Костера. Отравить меня и потом тёпленького доставить к эшафоту, чтобы не брыкался по дороге, — вполне возможное развитие событий. А то, что гвардеец и сам отпил из пузырька, ничего не значит. Он мог заранее принять противоядие. С рыцарем ничего не происходило. У него не отросли рога, не выпали волосы, и не пробилась рыжая щетина. Он вообще никак не изменился.

— Да пей же ты! — не выдержала Маша, очевидно поняв, что я заподозрил неладное. — Пока ты не примешь зелье, ничего не случится.

Я сделал глубокий вдох. Особого выбора у меня не было. Даже если меня отравят — шансов на спасение при участии моей банды будет примерно столько же, чем если я, безоружный и потерявший способность обернуться, буду лично участвовать в побеге. Один Хорь, способный перенести на плечах двух кобыл, чего стоит. Погрузит на себя и даст дёру, пока остальные развлекаются схваткой со стражей короля.

— Ладно. Пью, — решился я, приложившись к пузырьку.

Дальнейшее произошло так быстро, что я только и успел, что удивиться и воззриться на свою копию. Выглядел я со стороны, надо сказать, совсем неважно. Лоб замотан грязным клочком платья ведьмы, рога живописно украшают лысину. Но самое отвратное — рыжая, отросшая клочками, борода.

— Идите. — Костер, принявший мой облик, подтолкнул меня к выходу. — И, Маша… Будьте осторожнее.

Слышать это из собственных уст, да еще и со стороны, было чуднее всего. Но времени дивиться не оставалось. Я покинул камеру, и ведьма тут же заперла замок. Несколько мгновений она стояла, держась за прутья решётки и смотрела на Костера-меня жалобным взглядом, после чего развернулась, как вихрь промчалась мимо, и устремилась по коридору. Я волноваться за гвардейца, по понятным причинам, не стал. Посему лишь ухмыльнулся и последовал за голубоволосой.

— Что мне нужно знать о том, в каких мы с тобой отношениях? — вполголоса уточнил я, когда мы миновали стражу, и я с наслаждением вдохнул вечерний воздух.

— Ни в каких! — ведьма откликнулась с таким возмущением в голосе, что я лишь удивлённо вскинул брови. А по мне так об этих двух разве что поэму не пора слагать. Об их вечной любви и вынужденной разлуке.

— В казематах мне так не показалось, — озвучил я очевидное.

— Боже, что за больные фантазии? — хмыкнула Маша, на лице которой вновь появилось горестное выражение. — Ты хоть понимаешь, какому риску подвергается Костер, идя на этот шаг? И что с ним будет, когда Борос поймёт, что его предали? А ведь всё это он сделал для тебя!

Она повысила голос, и я инстинктивно шикнул на ведьму, оглядываясь, словно подозревал, что за нашими спинами прогуливается король, который слышит каждое произнесённое слово.

— Положим, вовсе не для меня, — покачал я головой, не уставая удивляться женской логике. В данном конкретном случае — ведьминой.

— Давай не будем, — она поморщилась, кажется, прекрасно понимая, к чему я клоню. — И так на душе мерзко.

— Хочешь, вернёмся и опять поменяемся с твоим Костером местами?

— Пф! Не ври. Ты никогда этого не сделаешь.

— Ты права. Я — точно никогда. Дураком не был и не буду.

Мы помолчали немного, двигаясь вперёд, чтобы миновать площадь и добраться до границы Тенебрии. Веселье уже набрало обороты, отовсюду слышался смех и пошловатые шутки. Кое-кто уже уводил своих дам в сторону домов. А кто-то предпочитал уединиться в густорастущем кустарнике.

— К твоему сведению, я — невеста короля. Так что с гвардейцем у нас в любом случае не могло быть никаких отношений.

Я поморщился, услышав эту нелицеприятную правду. Борос ещё и на ведьме собирался жениться, чёртов охальник. На всё был готов, чтобы удержаться на незаконно занятом троне. Что ж, тем лучше. Теперь для меня дело чести лишить его драгоценной невестушки и по совместительству придворной ведьмы.

— Только не говори мне, что будешь тосковать по Боросу, — хмыкнул я.

— Не буду. Кстати, забыла сказать — у Костера есть привычка. Он почти постоянно держит руку на эфесе шпаги, — она кивнула на ножны, и не успел я перенять привычку гвардейца, как возле нас материализовалось Его Величество собственной персоной.

— Мара, а я вас везде ищу, — вкрадчиво проговорил он, подхватывая под руку ведьму. Чёрт побери. Только этого еще и не хватало. Времени всё меньше, а здесь еще и монарх со своими поисками.

Моя рука помимо воли сомкнулась на эфесе с такой силой, что тот жалобно хрустнул, а драгоценный камень пребольно впился мне в ладонь. Проткнуть бы сейчас Бороса и лишить Иллароса самозванца-короля. Одна незадача — меня тут же схватят и казнят. К тому времени я успею принять свой истинный облик, потому настоящего Костера даже не тронут. А я, как уже успел упомянуть, дураком никогда не был.

В это время король настойчиво увлекал Машу в сторону, бросая на меня испепеляющие взгляды, которые я, как смел надеяться, возвращал ему сторицей. Ведьма же, послав мне умоляющий взор, надела на лицо лучезарную улыбку и принялась что-то рассказывать королю. Время стремительно уходило, виселица была всё ближе, а окончание так удачно начавшегося побега — всё дальше. По обрывкам беседы меж Машей и Боросом я понял, что стража уже отправилась за мною в казематы, а это означало, что наши дела, принявшие неожиданный оборот, совсем плохи.

— Объявили о том, что через десять минут состоится казнь. — Рядом со мной оказалась запыхавшаяся брюнетка в сопровождении уже известного мне орка. Очевидно, те самые Олаф и Далия. — Ты же ведь не Костер, да? — уточнила она, бросая тревожный взгляд в ту сторону, куда король увлёк ведьму.

— Да. Есть другой план?

— Нет. Только если вступить в бой.

Орк, на бедре которого висели ножны, достойные самого короля, демонстративно взялся за выглядывающий из них эфес клинка. Лезвие оружия засветилось зелёным, что было приметно даже сквозь инкрустированный каменьями футляр.

— Ладно. Повоевать мы всегда успеем, — решил я, вздрогнув, когда часы на ратуше начали бить восемь. Ещё бы знать, когда мы хлебнули того чудо-зелья, чтобы понимать, сколько у нас времени в запасе.

Внезапно толпа, которая принялась тесниться к месту казни, загудела, как разъярённый улей, и этот гул стал усиливаться с каждым мгновением. По всему выходило, что «меня» уже подводили к площади и вот-вот должны были привести приговор в исполнение. Всё же дурак этот гвардеец. Лишиться жизни практически из-за ничего. Как будто приворожила его колдунья.

Я нахмурился, взглянув в ту сторону, куда удалились Маша с королём. Может статься, дураком здесь был вовсе не Костер. А я. Ежели мне повезло встретить мою рыжую, от воспоминаний о которой до сих пор сладко ныло сердце, а я только что упустил её, — я самый большой болван.

— Бегите к площади, задержите казнь. Скоро гвардеец вернётся к своему облику, а я за Машей, — гаркнул я, нисколько не таясь. Что толку было прятаться, когда вот-вот я снова обрету рога, подбитый лоб и грязную одежду? Иными словами, весь свой непрезентабельный вид.

Олаф кивнул, развернулся и помчался к месту казни, на бегу доставая клинок из ножен. Мне же предстояло немного побыть рыцарем и сразиться за даму с самим королём.

На ходу вынув шпагу, я побежал по дорожке, огибающей большую полукруглую клумбу, чувствуя, как каждая секунда уходящего времени влечёт за собой мою неминуемую гибель. Что случится, когда правда о подмене откроется, мне было даже страшно представить.

Ведьму я заметил сразу же — её волосы выделялись ярким пятном, несмотря на то, что кругом было самое настоящее разноцветье платьев и шляп с причудливыми украшениями. Она шла по дорожке рядом с Боросом, постоянно оглядываясь и нервно закусывая губу. Я перешёл на шаг, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания королевской стражи. Вряд ли их начальник позволяет себе забеги, после которых едва дышит.

— Ваше Величество! — буквально выкрикнул я, когда добрался до короля. — Поторопитесь. Опоздаете на казнь!

Борос развернулся ко мне так внезапно, что я даже отступил на шаг. На его лице было написано такое неподдельное удивление, что я невольно призадумался о том, а не перегнул ли палку. Ведьма, повернувшаяся почти что синхронно с королём, вдруг тонко вскрикнула, и рука её взметнулась к горлу, будто ей неожиданно перестало хватать воздуха.

— Оборотень. Здесь оборотень! — пронзительно закричал Борос, вытаращив глаза от ужаса. И тут я всё понял. На моём бедре больше не было ножен, да и шпага исчезла из руки. А чистый бархатный камзол гвардейца уже превратился в истрёпанные приключениями лохмотья.

— Бежим! — Маша схватила меня за руку и с силой потащила дальше по дорожке, а мне оставалось лишь подчиниться и побежать так, как будто это были последние секунды моей жизни, и от скорости зависело, не прервётся ли моё существование уже через мгновение. Впрочем, так оно и было.

Нам повезло. Стражники Бороса, услышав визг монарха, первым делом бросились закрывать его, окружая со всех сторон, потому у нас с Машей была фора на то, чтобы оторваться от преследования. Мы ворвались в безумствующую толпу, так и держась за руки. Оружия у меня больше не было, потому первому же парню, который в пылу завязавшейся на площади потасовки практически налетел на меня с сумасшествием во взоре, пришлось сломать нос кулаком.

Я запрокинул голову, и мой дикий смех потонул в рёве вошедших в раж мужчин, мутузивших друг друга так самоотверженно, будто они сражались не на жизнь, а на смерть. Примеченные мною Хорь и Хват мелькали то тут, то там, заводя толпу, пинаясь, толкаясь и пихаясь, не разбирая, кто перед ними — придворный кавалер или мужик из деревни.

Неподалёку с самым сосредоточенным выражением на лице и подбитым глазом фехтовал Костер, к которому бросилась Маша, тут же остановленная моей рукой.

— Бежать надо. Любовник подождёт, — рявкнул я, увлекая ведьму из толпы.

Не подумайте, я не был трусом. Просто до сих пор мою голову венчали рога, чертовски осложняющие не только жизнь, но и хорошую драку, на которые я был мастак. Учитывая этот прискорбный факт, и то, что я уже должен был болтаться в петле, угроза быть пойманным в первую очередь, висела именно надо мной. За Хвата, Хоря и Вепря я не волновался — эти трое умели постоять за себя и друг за друга. А орк с брюнеткой тревожили меня в самую последнюю очередь.

На моё счастье, ведьма не стала сопротивляться, позволяя потащить себя за руку к северной границе Тенебрии, за которой начинался Пиктовый лес.

С каждым шагом, дарующим мне свободу, я чувствовал, как за спиной моей распахиваются крылья, и жалел лишь об одном. Мне не удалось убить Бороса, ну, или хотя бы нескольких королевских стражников. И всему виною были злополучные рога. Радовало только то, что ведьма, проклявшая меня, находилась рядом. И совсем скоро ей предстояло оказаться в полном моём распоряжении.

А уж что с ней делать, я непременно решу позднее. Благо с фантазией у меня никогда не было проблем.