Матабар VII

Глава 61

Милар, на бегу подхватывая одежду и неловко влезая обратно в ботинки и брюки, даже не чувствовал холода. Тот, наверное, где-то на задворках сознания все еще кусал его бешенным псом, стараясь добраться до посиневшей кожи, но капитана в данный момент заботило несколько иное.

Не сводя взгляда с напарника, явно потерявшегося в собственной магии, капитан следил за мутантом. Та, чем-то напоминая юркого паука, пыталась добраться до посольства Тазидахиана.

Дом-дворец, построенный еще до гражданской войны, развязанной Темным Лордом, в последние десятилетия разросся до немалых размеров, из-за чего почти прикоснулся фасадами крыльев до высокой ограды. По закону, принятому еще в годы интервенции (случившейся аккурат в разгар войны Темного Лорда), Империя не имела права продавать земли иностранным частным лицам, компаниям и государствам, а потому Тазидах не мог расширить свой клочок владений в центре Метрополии.

Именно поэтому их постройка выглядела одновременно пышно, монументально и несколько нелепо. Но это нисколько не умоляло численности пяти десятков солдат в темно-бардовой форме, чем-то напоминающей рясы. Вместо погон Тазидахцы привязывали к плечам определенное количество… крысиных костей. Разумеется сейчас их отливали из серебра, а не выдергивали из животных, как это было еще несколько веков назад.

Милар, всегда старавшийся держаться от политики подальше, плохо разбирался в званиях северян. Но две шеренги стрелков с взведенными винтовками Селькадского образца и стоявший поодаль от них высокий, статный мужчина с совсем недобрым и, что куда важнее, решительным взглядом внушали оторопь вне зависимости от чинов и количества костей на плечах.

Не говоря уже о том, что позади полноценного взвода стрелков, на лестнице из черного, Тазидхаского мрамора, стоял еще один человек. Или не совсем человек… он раскинул руки в разные стороны так, словно хотел кого-то обнять. Его ладони прорезали две черные полосы, раздвинувшие плоть. И изнутри, прямо из его собственных рук, полезли костяные плети. Кнуты, составленные из чего-то, что напоминало позвонки. Только не человеческие, а кого-то другого. Зазубренные, с острыми отростками.

Но, как если бы этого было мало, два костяных хлыста вспыхнули оранжевым паром. Или горящим газом. Милар не разбирался в таких тонкостях, но вот его мурашки, маршировавшие по спине, кажется были в курсе возможностей военных мутантов Братства.

Офицер Тазидахцев поднял руку и солдаты, как один, взвели затворы. И лишь резкий, короткий взмах отделял их от слитного залпа и, возможно, начало чего-то, что оставит прошлые проблемы напарников в тени совершенно нового времени и нового… мира.

Прищурившись, офицер Братства не спешил отдавать сигнал к атаке. Он ждал. Ждал, когда окровавленная, едва дышащая мутант доберется до ограды. Стоит ей хотя бы коснуться невидимой границы открытых нараспашку ворот посольства, как она, по всем законам и положениям, покинет территорию Империи. И если Ард не остановится, а что бы им сейчас не овладело, той силе явно было плевать на политику, то, по факту, Ардан Эгобар, служащий второй канцелярии, под прямым началом Императора совершит нападение на суверенное государство.

Нетрудно догадаться, какие у данного события могли быть последствия. И если обе стороны решат стоять на своем — Тазидах на стороне раненой девушки-мутанта, а Империя на стороне дознавателя, то… До второй Фатийской Резни может еще даже первый снег не выпасть. В лучшем случае Фатийской Резни.

— Парень! — изо всех сил закричал Милар, сам не зная, на что он надеялся.

Он не мог позвать Арда по имени, потому что кроме ушей одного полукровки, их сейчас слушали еще и те, кому личность дознавателя, чья фигура почти полностью исчезла внутри водяного ветра, знать не обязательно.

Разумеется, напарник его не услышал. Капитан, выругавшись, подбежал к автомобилю и, откинув крышку багажника, вытащил на свет военную винтовку.

Опустившись на колено, Милар упер локоть в ногу и поднял целик, сведя тот с мушкой. С расстояния почти в двести метров, он целил в запястье правой руки Арда, сжимавшего посох.

Проклятье…

Он никогда не считал себя, причем абсолютно резонно, отменным стрелком. Может быть с пятидесяти и, предположим, четырех попыток, он бы и попал, но точно не с первого выстрела холодным стволом, на ветру, дрожа от мороза, так еще и в запястье.

— Давай парень, — цедил Милар, досылая затвором один из тех особых патронов, которые им не так давно выделил Дагадаг. — не доводи до греха, господин маг… Мне же потом похоронку Тесс нести…

Милар напрягал желваки. Палец дрожал на спусковом крючке испуганной девкой перед первой брачной ночью. Шанс того, что он промахнется и пуля уйдет в молоко примерно равнялся тому, что он, опять же, промахнется, и пробьет сердце паренька. А там матабар он, Говорящий или нет — без разницы. Вечные Ангелы… Спящие Духи, или в кого Ард там верил, заберут свою дань.

— Давай…

Милар должен был стрелять. Должен был стрелять уже несколько секунд назад, но… он не мог себя заставить. Знал, что ему нужно это сделать, но не мог. Он не хотел себе в этом признаваться, потому что такое признание сулило слишком много проблем, но там, внутри водяной сферы, в воздухе висел вовсе не приписанный к нему балласт или напарник по службе. Там был его друг. Молодой и, временами, глупый.

Но друг.

— Да срань! — закричал Милар.

Все произошло слишком быстро. Мутант, уже почти дотянувшаяся до ворот, застыла в воздухе. Её локоны, еще недавно паучьими лапами перебиравшие по брусчатке, обернулись ледяной пылью. Пургой, разогнанной по набережной, они разлетелись по сторонам.

Яркой вспышкой засияли символы на посохе юноши и, вместе с ними, из навершия вырвались струи воды. Лентами опутывая конечности мутанта, они вздернули девушку над землей уже далеко не по её собственной воле. Растянув, как сорванец мальчишка растягивает за крылья пойманную мушку, потоки черной воды вдруг заискрили кристаллическими изгибами.

Мутант заорала.

Так, как может орать только тот, кто уже не боялся боли и почти её не чувствовал. Так орут те, кого уже укутала непроглядная шаль небытия, ласково названная смертью. Милар слышал эти вопли. На фронте. Порой они звучали даже страшнее артиллерийских разрывов.

Всего девять дней капитан провел посреди боевых действий, но этого хватило, чтобы уже больше десятилетия вздрагивать каждый раз, когда он слышал нечто подобное. Крик, который не спутать ни с веселой игрой, ни с внезапным испугом, ни даже со страхом или с ужасом.

Так звучала душа, которую насильно выдергивали из тела.

А в данном случае — в самом прямом смысле. Ард легонько качнул запястьем и водяные потоки, разом оборачиваясь ледяными когтистыми лапами, разорвали девушку на части. Будто действительно — мальчишка над мошкой издевался.

И еще прежде, чем в брызгах крови, вопящая Тазидахская мутанта успела коснуться алой брусчатки, она замолчала. Её тело, лишившееся четырех конечностей, покрылось инеем и на землю рухнула хрупкая статуэтка, разлетевшаяся той же белесой пургой.

— Ладно, — выдохнул Милар, поднимая винтовку на плечо. — Хотя бы не на территории посольства…

И на этом история, наверное, закончилась бы, потому как символы на посохе Арда постепенно меркли, а водяные потоки бушующей Ньювы стихали, если бы не второй оглушительный вопль.

Милар слышал и такие. Слышал от людей, на чьих глазах в небытие отправлялось нечто, что было им дороже жизни и всего, что существовало под светом солнца. Так кричали те, кто, в своей беспомощности, стал свидетелем смерти родного им человека.

Костяные хлысты мутанта впились в землю и под резкий выкрик Тазидахского офицера:

— Shanhad! — перебросили воина Братства через головы солдат.

В простом Имперском деловом костюме дорого кроя, тот, не обращая на приказы своего офицера, вышел перед Ардом. По его щекам катились тяжелые, жирные, капли черных, как смоль, слез. А может это и была смола…

Свечение на посохе Арда уже почти померкло, как мутант взмахнул руками. Щелкнули хлысты и с них в полет сорвались пылающие шары жидкого газа. Превращая брусчатку в лавовые потоки, патокой заставляя стекать металл на припаркованных поблизости автомобилей они исчезли внутри потоков вновь пробудившейся Ньювы так, будто и не было их. Ни хлопка, ни пара, ничего.

Только вновь все нарастающий гул. Воды черной реки по ту сторону гранитного берега колыхнулись и поднялись на добрых полтора метра вверх, затапливая набережную. Милар не видел, что именно произошло, но, судя по движениям, Ард поднес навершие посоха ко рту и сильно на него подул. А вместе с этим в город ворвалась пурга. Не та метель, которая, порой колючей, холодной, шерстяной перчаткой проходится по городу в зимние месяцы. Настоящая, горная пурга, о которой Милар слышал разве что от самого Арда.

Белое марево блестящих ледяных осколков закружило вокруг мутанта непроглядным вихрем, а когда рассеялось, то от последнего не осталось даже алого следа. Тот попросту исчез. Испарился так же незаметно, как его собственные шары пылающего газа.

— Ладно… давай, Ард, чего уж там, — Милар плюхнулся на задницу и просто махнул рукой на происходящее. — Зачем останавливаться на достигнутом, правильно? Убил агентов иностранной разведки, давай уж, тогда, разнеси все посольство.

А Ард уже поднял посох над головой. И вместе с ним поднялись воды черной реки. Мрачными, многометровыми стенами те взмыли над набережной и потянулись друг к другу, чтобы сомкнуться тяжелым, водяным куполом. Тысячи тонн постепенно замерзающей реки были готовы обрушиться на здание горной лавиной, под которой не уцелеют не то, что кости, а даже камни.

— Вот за что уважаю капрала, так это за то, что он не мелочится, — прозвучал знакомый, одновременно спокойный и, в то же время, полубезумный голос. — Совсем, как я. Не то, что Эдвард, да примут его Вечные Ангелы.

Рядом с Миларом раздался знакомый стук посоха, ударившего о камень.

Милар с некоторой ленцой повернулся к Мшистому, у которого на запястье в браслете вспыхнули разноцветные кристаллы. Под ногами Бешеного Пса Черного Дома засияли сложные узоры, отливавшие ярким, розовым светом. Кружась и сливаясь воедино, они заставили навершие военного посоха… на мгновение моргнуть.

И все.

Больше ничего.

Ни цветастых вспышек. Ни ярких видений. Только внезапно просевшая набережная кругом диаметром в пару метров, центром которой являлся Ард. Будто невидимый цилиндр, весом даже больше, чем уже почти сомкнувшиеся над Тазидахским посольством воды Ньювы.

И этот прозрачный, бестелесный цилиндр, разбив ледяной купол, разметав тот невесомым снежком, вбил набережную на добрых тридцать сантиметров внутрь. А вместе с ней обрушил вниз и юношу. Милар даже отсюда услышал, как треснули кости и вдавилась внутрь грудная клетка. Еще бы мгновение и Ард превратился бы в кровавый блин, но Мшистый ударил посохом еще раз и давление пропало, оставив после себя лишь покореженную набережную и истекавшего кровью юношу.

— Прикурить будет? — буднично спросил Мшистый, прижимая посох предплечьем единственной руки, попутно доставая из внутреннего кармана пальто дорогую сигару. — Спички оставил на полигоне.

— В бардачке посмотри, — махнул рукой Милар, которого покинули последние не столько физические, сколько моральные силы.

— Отлично, — и Мшистый, словно ничего не произошло, нагнулся внутрь салона.

А вокруг уже свистели сирены стражей. Их красные грузовички, выплевывая служащих в красных мундирах, останавливались на набережной. А поодаль от них тормозили черные, знакомые Арду автомобили его сослуживцев. Из них выходили, в основном, оперативники. Несколько магов. Урский с Эрнсоном и, разумеется, Полковник.

Спокойный и невозмутимый, он, опираясь на трость, поправил свою излюбленную шляпу федора и направился в сторону посольства.

— Пойдем, послушаем хоть, — Мшистый протянул руку, но Милар отмахнулся и, опираясь о автомобиль, самостоятельно поднялся на ноги.

Вскоре они поровнялись со своим начальником.

— Полковник, мы…

— Замолчи, капитан, — сухо, скупо, оборвал его Полковник.

Мшистый присвистнул, а Милар разочарованно покачал головой. Он плохо представлял, что именно требовалось сделать его напарнику, какое чудо совершить, чтобы оправдать то, что произошло. Возможно Милару и не придется относить Тесс похоронку, но вот только она вряд ли обрадуется, что её жениха перевели в распоряжение некоего лейтенанта Йонатана Корносского и вряд ли его вернут в столицу раньше, чем пройдет несколько лет.

А в это время из здания, степенной походкой спускаясь по лестнице, уже вышел обладатель вверительной грамоты Тазидахиана. Господин посол собственной персоной.

Весьма статной персоной. Обладатель чудовищного для людей роста, почти метр девяносто, весом за сотню килограмм, он мог поспорить шириной плеч с любым цирковым силачом. Можно было бы подумать, что этот господин сорока лет, с квадратной челюстью и подбородком, которым гвозди можно забивать, тоже мутант, но нет. Иначе Императорский Секретариат не выдал бы грамоту.

— Господин Анзахд Хаддар, — Полковник, останавливаясь перед едва дышащим, явно находящимся без сознания Ардом, дотронулся двумя пальцами до полы шляпы.

— Полковник, — кивком головы, на чистейшем Галесском и, поразительно писклявым, для такой внешности, голосом ответил посол. Но, несмотря на писклявость, звучал он твердо и уверенно. — Пожалуй, вы не будете против, если я заберу с собой эту ошибку природы.

— Пожалуй, я не буду против, если вы воздержитесь от уничижительного обращения к гражданину Империи.

Посол сдвинул кустистые брови и выпятил вперед широкую грудь в темно-вишневом мундире-рясе.

— Я буду обращаться к смеску грязных нелюдей, убившему двух моих соотечественников, так, как сочту нужным, — посол махнул рукой и из рядов солдат отделилось несколько Тазидахцев, направившихся вперед.

— Я бы, на вашем месте, господин посол, чуть подумал головой, — Полковник, при этом, выглядел совершенно спокойным и расслабленным. — Мне кажется, согласно пакту о дипломатических миссиях, подписанному нашими странами, Империи запрещается иметь в посольствах представителей Первородных, а Тазидахиану — мутантов.

— Они не имеют отношения к посольской миссии, — тут же возразил посол. — это была семейная пара путешественников, которым мы помогали оформлять документы.

— И что, господин посол, — чуть дернул бровью Полковник. — если я запрошу документы у пограничной службы Министерства Обороны, то смогу найти в бумагах засвидетельствованную информацию о мутации данных, как вы выразились, путешественников? Потому что, если мне не изменяет память, а она меня редко подводит, то Империя не разрешает пересекать границу мутантам.

Скулы посла чуть вздулись.

— Они не знали об этом нюансе. Потому и обратились в посольство, чтобы мы могли им помочь.

— Не знали и скрыли столь чувствительную информацию на границе? — Полковник разочарованно покачал головой. — Раньше вы как-то лучше прорабатывали легенды своих агентов, господин Хаддар. Когда были в числе старейшин Старших Братьев, разумеется.

Милар икнул. Он понятия не имел, что посол Тазидахиана, до своего назначения, являлся офицером организации, выполнявшей в Братстве те же функции, что и Черный Дом в Империи.

— Я не понимаю о чем вы, Полковник, — не моргнув и глазом, парировал посол. — Моя биография известна Секретариату Его Императорского Величества. И она не содержит никаких записей о каком-либо служении в Ордене Старших Братьев.

— Разумеется, — легко согласился Полковник. — Видимо, значит, я все же, что-то путаю.

Какое-то время Полковник и посол Братства играли в молчаливые гляделки, после чего посол вздохнул и, любезнейшим тоном, сообщил:

— Полагаю я смею надеяться, что будет проведено тщательное расследование по факту гибели двух моих соотечественников.

— О, не сомневайтесь, господин посол, оно уже проведено, — столь же любезно заверил Полковник. — Капитан, что можете сказать?

— А, эм, — неловко промычал Милар. — Мутант девушка находилась в поместье почившего Велиграда Навалова, мы хотели её опросить, но она напала на нашего сотрудника и пустилась в бегство. В результате своих действий причинила весомый материальный ущерб и поставила под угрозу жизни ребенка и пожилой женщины, которые…

— Которые, в данный момент, находятся в госпитале, — подхватил Полковник. — Что до второго мутанта, которого я, кстати, не вижу… может быть сбежал? В любом случае — как только у вас появится тело для предъявления претензий, мы…

— Это возмутительно! — рявкнул посол. — Все мы видели, как эта… эта… нелюдская тварь уничтожила Анзамахса!

— Наверное, точно так же, как все видели, что некий Анзамахс первым спровоцировал нашего гражданина, — Полковник оставался невозмутимым. — На мой взгляд, карты у вас не самые выигрышные, господин Хаддар. Полагаю, стоит фиксировать прибыль, в вашем случае — ущерб, и двигаться дальше.

— Не учите меня делать мою работу, Полковник, — процедил посол.

— Разумеется, — Полковник снова дотронулся пальцами до полы. — Прошу прощения за мою грубость, ваша светлость Высокий Посол.

Комедия в том, что на фоне настолько коренастого, что почти низкорослого Полковника, едва дотягивающим до отметки в метр шестьдесят пять, пухлого до угрозы стать тучным, посол Тазидахиана действительно выглядел «Высоким».

— Вы полагаете, что я поверю, что это, — Тазидахец кивнул в сторону Арда, на теле которого уже затягивались самые мелкие из ран. — Просто… гражданин? А не ваш, Полковник, сотрудник. Или вы думаете, что я не смогу выяснить его данных.

— Разумеется сможете, — не стал отрицать очевидного Полковник. — Сможете и обрадуетесь, что мой коллега барон Мшистый оказался поблизости и спас ваше драгоценное посольство. Полагаю, это заслуживает высочайшей признательности со стороны Тазидахиана, не считаете? Может быть даже почетную грамоту ему вышлите за подписью дипломатической миссии.

— Ты переступаешь черту, Полковник, — прошипел, подаваясь вперед, посол.

— Ту черту, за которой по моей стране шастают шпионы мутанты и развевают агентурную сеть? — все так же невозмутимо спросил Полковник. — Не уверен, что здесь вообще есть какие-либо черты и границы, господин посол.

Посол выпрямился и фыркнул не хуже горделивого мустанга.

— Это скандал! Международный скандал!

— Пожалуй, — легко согласился Полковник. — Обязательно передам Его Императорскому Величеству. Уверен, что они постараются найти время, чтобы поставить их подпись на дипломатическом письме Святейшему Старейшине Тазидахиана с их соболезнованиями о трагически погибших гражданах, незаконно пересекших наши границы.

Посол, еще недавно напоминавший надувшуюся индейку, внезапно выдохнул и спокойно произнес:

— Не думай, Полковник, что на этом все закончится.

— Пожалуй, — только и повторил, де-факто, глава второй канцелярии.

— Для этой нелюди, — посол кивнул в сторону Арда. — уж точно все только начин…

Полковник, в целом, ничего не сделал. Он лишь немного наклонил голову к груди, едва-едва заметно, и столь же незаметно чуть подался вперед. Слегка наклонился, опираясь на трость. Но этого было достаточно, чтобы Милар пожалел о том, что, когда-то давно, решился принять предложение о службе в Черном Доме.

Капитан видел всякое. Вечные Ангелы, в начале лета он видел самого настоящего демона! И, самое главное, Милар никогда не был и не считал себя кем-то из робкого десятка. Да, он, как и все нормальные люди, боялся. И боялся часто. Но всегда находил в себе силы преодолеть свой страх.

Но этого простого жеста Полковника, одного его взгляда… Низкорослого, тучного, стареющего человека было достаточно, чтобы капитан почувствовал, как его тело сковали холодные оковы из стали, которые не позволили бы ему и пальцем пошевелить.

Посол отшатнулся назад и едва не свалился с ног. А Полковник, вновь принявший расслабленную позу, слегка приподнял шляпу.

— Хорошего вам дня, господин посол, — и, развернувшись, он плавным шагом направился обратно к своему автомобилю.

Милар…