Мать наследника

Глава 1

- Согласен ли ты, царь Габриллион, сын Хабриллиона, взять в жены царевну Аделию, женщину законнорожденную и благочестивую? – спросил жрец моего жениха, стоящего напротив.

- Согласен, - ответил он густым басом, ни секунды не колеблясь.

- Согласна ли ты, царевна Аделия, дочь царя Хабиса, принять в мужья царя Габриллиона и быть ему верной женой? – вопрос был обращен ко мне. Сотни пар глаз сосредоточились в эту минуту на моей фигуре. Набрав в грудь побольше воздуха, я четко произнесла:

- Согласна.

- Я благословляю этот союз и с этой минуты объявляю вас законными супругами! – провозгласил жрец. – Слава богам Троемирья!

- Слава богам Троемирья! – вторила ему толпа придворных.

Свершилось. Наш брак заключен. Месяцы переговоров, торгов и переживаний окончены. Царь Габриллион женился на мне, и теперь я стала членом его семьи. Взгляд невольно зацепился за отца, стоящего у подножья алтаря. Он выглядел очень довольным, на губах сияла светлая улыбка. Не часто мне доводилось видеть его в таком благостном настроении. Что ж, мне удалось порадовать его, и эта мысль греет душу, которая уже несколько часов скованна леденящим страхом.

- Да будет пир!!! – вскричал мой супруг, схватил со стола огромную кружку крепкого пива и взметнул руку вверх. Я сделала глубокий вдох и помолилась богине Деве – покровительнице всех женщин. Пусть она поможет мне найти общий язык с этим неотесанным дикарем, который сегодня стал моим мужем. Габриллион славится своим вспыльчивым, порой неуправляемым нравом, любовью к выпивке и женщинам. Ходят слухи, что на его празднествах пиво льется рекой, и каждый раз все заканчивается дракой и чьей-нибудь смертью. Глядя на то, как он залпом опустошил огромную кружку и стер пену с усов, обведя зал бешеным взглядом, я подумала, что слухи не беспочвенны. Толпа взревела, его воины радостно заулюлюкали и застучали мечами о доспехи. Я нервно сжала в руках свадебный букет из ландышей – символ непорочности и молодости. Какие же они дикари, эти северяне.

- Этот брак станет гарантией мира для наших народов, - подал голос отец, и шум поутих. Все, особенно гости с нашей стороны, одетые в белые одежды, слушали его очень внимательно. – Я вверяю царю Габриллиону свое самое ценное сокровище – единственную дочь. Пусть боги благословят этот брак и помогут нашим народам жить в мире и согласии.

- Только если твоя дочь родит мне наследников, - заявил мой супруг, в который раз продемонстрировав свою твердость. – Для того и нужны жены, чтобы рожать нам царевичей. Так, царь Хабис?

- Именно так, - улыбнулся ему отец. За все время с момента нашего прибытия я видела отца лишь пару раз, да и то – урывками. Перед свадебной церемонией он вошел в мои покои и напомнил о том, как важен этот союз для государства. «Я знаю, папа» - был мой ответ, но в глубине души я понимала, что не желаю выходить замуж за сурового северного царя. Увы, такова доля дочерей короны. Это мой долг, и я готова выполнить его с честью. Я поцеловала руку отца, и с тех пор мы не обмолвились ни словом.

Нам не разрешили привезти всю свиту, пришлось взять лишь часть слуг. Из моих служанок и подруг никого не пустили на свадебную церемонию, поэтому вся подготовка происходила в окружении незнакомых мне девиц. Даже Клара, моя лучшая подруга, и та осталась в гостевых покоях. Вот и сейчас я стою у алтаря в церемониальном белом платье, на голове – венок из живых белоснежных цветов, выращенных специально для этой свадьбы, а в душе пустота. Мне невероятно одиноко. Я приехала в незнакомую мне страну, с чуждой культурой и обычаями. Что будет дальше? Как сложится моя жизнь? Мне остается лишь молиться богам за свое будущее.

- Тогда приступим к этому поскорее, - хрипло хохотнул Габриллион, и пара шустрых служанок ловко подхватили меня под руки и увели через заднюю дверь зала церемоний.

Я уже знала, куда меня ведут и зачем. Пусть в душе я страшно волновалась, но внешне старалась этого не показывать. Нельзя в первый же день демонстрировать двору свою слабость. Каждая женщина проходит через это, каждая познает мужа в брачную ночь. Не я первая, не я последняя.

Как бы я ни уговаривала и не успокаивала себя, а руки все равно тряслись. Меня привели в большую спальню с широкой деревянной кроватью у окна. На полу расстелилась медвежья шкура, как напоминание о том, что мой муж – первоклассный охотник. Я видела своего супруга всего три раза в жизни: на смотринах, на помолвке и вот, сегодня, на нашей свадьбе. Мне никогда не давали слова, поэтому мы с ним даже не общались.

Ещё в первую нашу встречу меня поразил темперамент этого мужчины. В походке, движениях, интонациях моего мужа чувствовалось что-то дикое, неудержимое, опасное. Очень низкий и густой голос, приземистая, но плечистая фигура. Габриллион был лишь на полголовы выше меня и на те же полголовы ниже моего отца. Такие мужчины, как он, никогда не слушают женщин и не считают их ровней. Ничего. Я постараюсь заслужить его уважение. Меня воспитывали как царевну, я образована и начитана. Пусть боги Мрака и Света помогут нам найти общий язык.

Служанки начали готовить меня к брачной ночи. Одна из них расплела мою толстую косу пшеничного цвета, достающую мне почти до бедер, а вторая начала поправлять на мне платье и ослаблять тесемки. Обе хранили гробовое молчание. Пока мы стояли, я смогла осмотреть спальню своего супруга. Темные, мрачные тона, минимум украшений и очень много напоминаний о том, что Габриллион – один из самых свирепых воинов. Огромная кабанья голова, висящая на стене, таращилась на комнату своим глазами-пуговками и вынуждала меня смотреть куда угодно, только не в её сторону.

Наконец, девушки закончили приготовления и, все также молча поклонившись, ушли, оставляя меня одну. Я вздохнула. Говорят, в первый раз женщинам бывает больно. Я не боюсь боли. Тогда отчего так страшно? Отчего это противное сосущее чувство в районе желудка?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дверь стремительно распахнулась, и я подпрыгнула от неожиданности. Габриллион ворвался в свою спальню как вепрь. Мой взгляд уловил длинные каштановые волосы и суровое лицо в обрамлении курчавой бороды и усов. Царь Северного царства встал передо мной, сложил руки на груди и начал придирчиво осматривать меня. Дверь захлопнулась. Я не решалась заговорить без его разрешения, а он молчал, о чем-то раздумывая. Со мной что-то не так? Почему его брови почти встретились на переносице? Богиня Дева, пусть скажет хоть что-то!

Глава 2

- Не обманул Хабис, - наконец, цокнул Габриллион и начал обходить меня по кругу. Отчего-то я почувствовала себя добычей, попавшейся в лапы зверю. – Хороша царевна.

- Спасибо, мой царь, - решилась подать голос я. В комнате повисло тяжелое молчание.

Габриллион подошел ко мне вплотную и, поддев пальцами подбородок, заставил поднять голову и посмотреть ему в глаза. Его лицо имело весьма грубые черты и несколько мелких шрамов на щеке. Кожа рыхлая, неприятного красного оттенка, словно он часто и много пьет. Об опьянении говорил также и запах, исходящий от царя, и странный блеск в глазах.

Не отрывая взгляда от моих губ, муж, следуя традиции, снял с моей головы свадебный венок и оторвал от него один цветок. Не мешкая, он положил его себе в рот и прожевал, а венок отшвырнул в сторону. Раздался треск материи. Сильные руки легко разорвали ткань свадебного платья. Я даже не поняла, что произошло, настолько стремительно и неожиданно все случилось. Мои руки сжимали букет, но Габриллион легко расцепил их. Платье рваным облаком упало к моим ногам. Я оказалась абсолютно голой перед супругом. Постыдный румянец залил щеки, и я попыталась прикрыть тайные места руками, но Габриллион возразил.

- Не прикрывайся, - лениво бросил царь, отходя на шаг назад, чтобы насладиться зрелищем. Чувствуя себя крайне неуютно, я медленно вытянула руки по швам. Никогда и никому я не показывалась обнаженной, даже слуги купали меня в рубашке. – Очень хорошо, - довольно буркнул Габриллион, и звонкий шлепок обжег мою ягодицу. Я вздрогнула всем телом. Никогда не думала, что все произойдет вот так. Что ж, судя по тому, что мой муж улыбается, мое тело ему понравилось. Это хорошо. – Не зря твой папаша так настойчиво разглагольствовал о твоей красоте. Фигурка что надо.

Я знала, что в народе меня называли самой красивой невестой царства. Знала, что все мои сверстницы с завистью смотрят на меня на балах и прогулках, но всерьез не воспринимала эти разговоры. Мало ли красивых женщин на свете? Красота уходит, как и молодость, так что кичиться ею не нужно. Однако, слышать такие слова от мужа мне было очень приятно.

Габриллион вновь подошел ко мне. Он успел снять рубашку и теперь предстал передо мной, сверкая крепким торсом. Его крупные ладони уверенно легли на мою грудь и начали мять её, теребя соски. От этих действий мне захотелось сжаться, отстраниться - настолько они были неприятны, но я стояла смирно и терпела. Шершавые ладони неприятно царапали нежную кожу груди, но я даже не пикнула.

- Ложись на постель, - скомандовал царь и убрал руки. Ничего не видя перед собой, я сделала два шага и как можно аккуратней легла на мягкую подушку. Ноги свела вместе, руки вытянула вдоль тела. Боги, почему мне так страшно? Почему я так боюсь?

Габриллион снял с себя всю одежду, и я впервые в жизни увидела обнаженного мужчину. Его орган притягивал взгляд и заставлял меня вжиматься в постель ещё сильнее. Ствол в обрамлении густых черных волос вгонял меня в ступор, хоть я и готовила себя к этому моменту.

- Раздвинь ноги! – глухо скомандовал царь. Я послушно развела бедра, но лишь совсем немного. – Да что ты как… - раздраженно фыркнул он, взбираясь на кровать. Мощные, наполненные силой руки, подхватили мои стопы и раскинули их так широко, что у меня заныли суставы. Муж втиснулся между моих ног, а я застыла и от страха не могла вымолвить ни слова. Его мужской орган был направлен прямо на мое лоно. Один толчок, и я закричала от боли. Непроизвольно мое тело выгнулось, пытаясь отстраниться, но вдруг царь навалился на меня всем своим весом, вжимая в матрас и не позволяя сдвинуться с места. – Да не ори ты, - раздраженно бурчал он, продолжая возиться на мне.

Болезненные тычки между ног все не прекращались, и от них мне хотелось взвыть. Муж недовольно ворчал, пыхтел, давил, но я чувствовала только бесконечную давящую боль, словно мне растягивают лоно и пытаются его порвать.

- Ты не желаешь меня! – зло воскликнул Габриллион и привстал, позволяя мне вдохнуть полной грудью. Неужели все закончилось? – Не хочешь – как хочешь, - равнодушно изрек царь и зачем-то обслюнявил себе пальцы. Он смазал слюной свой орган и плотно прижал его к моему лону. – Другое дело, - себе под нос пробурчал он и с силой толкнулся вперед.

Я не выдержала и закричала, но тут же зажала себе рот рукой. Не престало царевне показывать мужу свою боль. Меня словно порвали в самом нежном месте. Наверное, так оно и было. Муж быстро и сильно входил в меня, и с каждым движением меня будто резали. Его грузное, сильное тело покрылось блестящим потом, на лбу выступила испарина. Его плоть врывалась в мое лоно неумолимо и уверенно, как вооруженный солдат врывается мирный дом на территории врага. Слезы беззвучно катили по щекам, но Габриллиону явно было хорошо. На лице царя проступило удовольствие, смешанное с похотью, я же мечтала, чтобы все поскорее закончилось. К счастью, боги услышали мои молитвы, и вскоре все и вправду прекратилось. Царь вздрогнул несколько раз, блаженно закатил глаза и наконец-то перестал терзать мое лоно. Наш брак подтвержден.

- Хороша царевна, - медленно выдохнул он, выпрямив спину. Он похвалил меня. Странно, но этот факт не вызвал в душе никакого отголоска. По сути, мне было все равно, что он почувствовал, и я благодарила Деву за то, что все закончилось.

Габриллион слез с меня и начал одеваться. Стоило ему отвернуться, как я свела ноги вместе и перевернулась на бок. Подо мной расползлось красное пятно – доказательство моей честности. Муж больше не сказал мне ни слова и даже не взглянул в мою сторону. Он оделся и вышел из спальни навстречу громкому празднику.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 3

Мне тоже нужно было привести себя в порядок, одеться, причесать растрепавшиеся волосы. Мысли путались, перед глазами все плыло, тело ныло. В любой момент сюда могут войти слуги. Они не должны видеть меня в таком жалком состоянии. Между ног саднило, влажные дорожки под глазами обжигали лицо, к горлу подступила тошнота. Несмотря на все это, я закрыла глаза и нашла в себе силы встать, отстраняясь от матраса как от проклятого болота. Тут же закружилась голова, и я слегка покачнулась. Рука ухватилась за изножье кровати, и только благодаря этому мне удалось устоять.

Дверь вновь скрипнула, и в спальню ввалилась целая толпа служанок. Я испуганно обернулась. Никогда прежде я не представала нагой перед чужими слугами. Меня всегда окружали только свои, с детства знакомые женщины, которые купали и одевали меня. Среди вереницы незнакомых лиц мой взгляд выхватил одно, родное – Клара! Моя подруга, луч света в этом царстве тьмы.

Как ни странно, вошедшие служанки не проявили к моей наготе ровным счетом никакого внимания. С равнодушными лицами они начали разбирать постель, подбирать с пола остатки моего свадебного наряда, готовить ванну. Только Клара подошла ко мне и обернула мое тело чистой тканью. Я благодарно кивнула ей. Наконец-то моя нагота прикрыта, а тело согрето. Близость знакомого человека подарила мне теплое чувство в душе, постепенно разгоняя мрачные и обреченные мысли. Клара приобняла меня за плечи и взглядом дала понять, что мы поговорим позже, наедине.

Окровавленную простыню сняли с кровати, сложили и вынесли из комнаты. По традиции, её должны предъявить моему отцу, как знак того, что отныне я перешла в семью мужа. Пока вокруг суетились слуги, я стояла, прижавшись к подруге, и чувствовала, что с этой минуты моя жизнь изменится кардинально. Теперь не будет рядом ни родного отца, ни учителей, ни того ощущения защищенности, которое всегда присутствовало в родном доме. Я всегда знала, что однажды меня выдадут замуж, но оказалась не готова к переезду в незнакомый дворец. Клара бодро встряхнула меня за плечи, заметив, что я хандрю.

- Все будет хорошо, - шепнула она, и я испытала приступ огромной благодарности к ней.

Через несколько минут ванна была наполнена горячей водой. Клара выгнала всех служанок, и мы с ней наконец-то остались наедине. Я убрала от тела белую ткань и отложила её в сторону, открывая подруге свое тело. Мы не раз посещали баню вдвоем, так что видеть друг друга без одежды нам не впервой. Она пробежалась по мне придирчивым взглядом и задержалась на бедрах. Опустив голову, я увидела, что по внутренней их части размазана кровь.

- Было больно? – не сводя глаз со следов моей первой ночи, спросила Клара.

- Да, - коротко бросила я, и в горле пересохло. Между ног все ещё саднило, и эти ощущения то и дело мысленно возвращали меня обратно на брачное ложе. Воспоминания о близости тягостным грузом ложились на сердце. Знаю, каждая женщина должна делить свое тело с супругом, но повторять то, что случилось, у меня не было никакого желания. Увы, но в глубине души я понимала, что это не имеет никакого значения. Моему мужу нужны наследники, и пока я не забеременею, он не оставит меня.

- Ничего, горячая вода тебе поможет, - пообещала Клара и помогла мне забраться в ванну.

- Какое блаженство, - простонала я, погружаясь по самую шею. Если бы боги хотели ниспослать смертным неземное наслаждение, они создали бы горячую ванну. Я не сомневаюсь, что её придумали именно на небесах.

- Расскажи мне о том, как все прошло, - с нетерпением попросила Клара, опираясь о стенку кадки. Его зеленые глаза горели любопытством. – Каково это – познать мужчину?

- Больно, - сухо отозвалась я, прикрыв глаза. Горячая вода смогла расслабить мое тело и прогнать боль в мышцах. Воистину, это дар богов!

- И все? – состроила обиженную мордашку Клара. – Подробней!

- Он не был нежен со мной, - стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более бесстрастно, произнесла я. – Навалился всем телом, вжал в матрас, я даже пошевелиться не могла. Старался сделать все быстро. Не знаю, может, так и нужно.

- Моя сестра рассказывала, что её муж в первую ночь продержал её в спальне целый час, - вспомнила Клара, многозначительно вскинув бровь. – Мы уже начали волноваться, все ли у них в порядке, но потом они вышли вместе и присоединились к пиру. Она говорила, что он долго целовал её в живот и шею, а потом медленно сорвал цветок. А Габриллион тебя не целовал? – вдруг спохватилась она.

- Ни разу, - хмыкнула я, стараясь не концентрироваться на чувстве горечи, которое поедало меня, как плесень поедает хлеб.

- Сестра убеждала меня, что все рассказы про боль – это глупость, и она почти ничего неприятного не испытывала.

- Наверное, к твоей сестре боги были более благосклонны, - безрадостно ответила я. – Я лежала и мечтала, чтобы он поскорее оставил меня. Не представляю, как я переживу это снова. До сих пор болит.

- Больно только в первый раз, - махнула рукой подруга. – Не бойся, к следующей ночи все заживет. Твой муж так много пьет, что я вообще сомневаюсь, захочет ли он навестить тебя в ближайшие дни. Адель, а ты сама-то как к нему относишься? Нравится он тебе?

- Не знаю, - пожала плечами я, вспоминая крупную, плечистую фигуру Габриллиона, его блестящие глаза-пуговки и рваные, сильные толчки. – Он мой супруг, и я уважаю его.

- Да, это понятно, - махнула рукой Клара. – Но как мужчина он тебе нравится? Вызывает желание? Тебе хочется к нему прижаться, потрогать?

Мысль об объятиях вызвала в моей душе только одну эмоцию – страх. Если мой муж начнет обнимать меня, то только с одной целью – вновь сделать попытку зачать ребенка, а я пока не готова к этому. Нет уж, пусть пока без объятий обойдется.

- Нет, - мрачно призналась я, не желая развивать эту тему.

- Плохо, - цокнула языком Клара, - но не смертельно. Твой отец долго добивался этого брака, так что твоя главная задача – родить мужу здорового сына, а лучше нескольких. Уверена, как только это случится, ваш брак станет намного приятнее.

- Как ты думаешь, я могла забеременеть после первого раза? – с надеждой спросила я. – Может, я уже ношу ребенка?

- Глупая, - рассмеялась Клара. – Это станет известно только через месяц. Потерпи, Адель, - она ободряюще потрепала меня по плечу. – Помнишь, что написано в Священной книге?

- «Боль – неотъемлемая часть жизни каждой женщины», - процитировала я, - «ибо через боль познает она этот мир. С болью в первый раз принимает мужа, с болью рожает и с болью истекает кровью каждый месяц».

- Да, Священную книгу ты учила хорошо, - с завистью протянула подруга.

Около получаса мы провели в купальной комнате, болтая о всякой всячине. Я старалась смыть со своего тела все следы брачной ночи, а разговоры Клары помогли отогнать неприятные воспоминания о ней. Когда я вылезла из остывшей воды и завернулась в чистое полотенце, на душе уже не скребли кошки, а общество лучшей подруги прогнало гнетущие мысли об одиночестве. Особенно радовало то, что Кларе разрешили остаться и погостить в Северном царстве три месяца. Её отец пошел на это с расчетом на то, что дочь найдет себе жениха в соседнем государстве и таким образом расширит возможности семьи.

Слуги проводили меня из покоев Габриллиона. По традиции, мне предоставили отдельные комнаты, правда, не рядом с мужем, а в другом конце коридора. Между мной и им я насчитала три двери. К счастью, это не сказалась на качестве покоев. Две просторные комнаты, в которые уже перенесли мои вещи, которые я привезла из дома. Хорошие ткани, удобная двуспальная кровать, такого же размера, как у Габриллиона. Здесь уже не было никаких шкур, чучел и прочей мертвечины. Всё чисто и довольно уютно, несмотря на темные тона в интерьере.

- Скажите, а почему покои моего супруга находятся так далеко? – спросила я у главной служанки, которая и занималась моим переселением. – Разве нам не положено жить рядом?

- Это решение Государя, моя царица, - с почтением ответила она. – В покоях рядом с Государем проживает графиня Серпента вместе с сыном.

Мы с Кларой мрачно переглянулись. О том, что царь Габриллион имеет бастарда от графини, знали все. Он так и не признал ребенка, так что мальчик не имеет никаких прав на престол, но это лишь формальность. Дети, рожденные в законном браке, имеют преимущество перед бастардами. Даже если царь признает этого мальчика, он все равно будет идти последним в очереди на трон после всех детей, которых родила законная жена, то есть я. Однако, графиня Серпента имеет огромное влияние на Габриллиона, и тот факт, что я живу от мужа дальше, чем она, лишь подтверждает её могущество.

- Понятно, - спокойно кивнула я.

- Вас ожидают на празднике, царица, - напомнила мне служанка. – Прикажете принести платье?

- Да, неси, - кивнула я.

Согласно традициям, возвращаться на свадьбу после брачной ночи нужно вдвоем, но мой супруг не пожелал дожидаться, пока я приведу себя в порядок. Такова его воля, спорить с ней никто не смеет. Кроме моего отца, конечно. Он имеет право спрашивать с мужа за все, что происходит в нашей семейной жизни. Таков закон.

Мне принесли бальное платье и уложили волосы. Служанки работали быстро и ловко, стараясь сделать все как можно быстрее. Свадебный наряд испорчен, поэтому пришлось переодеться в обычный праздничный. Плотный корсет, подчеркивающий мою стройную и миниатюрную фигуру. Пышная юбка с блестящим напылением, добавляющая нежности и воздушности. Красный цвет платья идеально сочетался с золотистыми волосами, в отличие от белого, который затенял все мои достоинства. Удовлетворенно кивнув своему отражению, я развернулась и приказала слугам проводить меня на свадьбу.

Я привыкла к веселым праздникам и шумящей толпе. В Южном царстве часто проходят гуляния и празднества, особенно весной и летом. Однако, та вакханалия, которая разверзлась передо мной на первом этаже дворца, не была похожа ни на один праздник. Я даже притормозила, увидев издалека, как эти демоны беснуются. В главном холле дворца творилось что-то невообразимое: в центре образовалась бесформенная куча из человеческих тел – массовая драка. До моих ушей доносилась брань, ругань, угрозы и прочие гадости. Один из мужчин отделился от общей кучи, и я смогла увидеть на его лице множество кровоподтеков, выбитые зубы и начавший заплывать глаз. Больше всего меня поразила улыбка на лице побитого молодого человека. Счастливая, довольная, будто ему выдали годовое жалование. Однако, пройдя с десяток шагов, он рухнул на пол и захрапел. Я в немом изумление смотрела на это безумие, не веря, что такое может происходить во дворце царя.

Глава 4

Вдруг холл огласил довольный пьяный хохот. Едва услышав его, я поморщилась, настолько противно он звучал. Повернув голову, увидела в восточной стороне накрытые столы, за которыми расположилось около ста человек. В центре, конечно, сидел Габриллион, справа от него – мой отец, а слева расположилась незнакомая молодая женщина довольно привлекательной наружности. С такого расстояния мне сложно рассмотреть все в подробностях, так что мы начали медленно продвигаться к столам.

Чтобы не подвергать меня опасности, которая явно исходила от двух десятков пьяных мужчин, с упоением бьющих друг друга, служанки решили идти по-над стенкой, за спинами гостей. Мне пришлось протискиваться между широкими стульями и стеной, но ничего не поделать. Это единственный безопасный путь.

- Рад видеть тебя, Аделия, - поприветствовал меня отец, но даже не взглянул. Все его внимание было сосредоточено на драке, которая, похоже, шокировала его не так сильно, как меня. Я бы даже сказала, что отец был заинтересован в исходе. – Садись, - он указал на свободное место рядом с собой. Таким образом, я оказалась сидящей слева от своего мужа, да ещё и через одного человека, в то время, как на моем законном месте расположилась незнакомая женщина. Я послала отцу вопросительный взгляд, и он терпеливо кивнул мне. – Зять, - обратился он к Габриллиону, - почему на законном месте моей дочери сидит твоя любовница?

Едва слова слетели с губ отца, в зале стало заметно тише. Беснующиеся мужики по-прежнему шумели и матерились, сопровождая все это звуками ударов, но все сидящие вокруг нас люди притихли.

- Рядом со мной сидит мать моего ребенка, - ничуть не смутился Габриллион. Он с довольной улыбкой наблюдал за дракой. Подозреваю, именно по его приказу её и организовали. Интересные у них тут развлечения. – Вот когда твоя дочь подарит мне законнорожденного сына, тогда я посажу её по правую руку. А до тех пор пусть и не думает.

Отец ничего не ответил. Я бросила на него возмущенный взгляд, но тут же осеклась. Нельзя волком смотреть на отца, но в такой ситуации сложно совладать с собой. Габриллион нарушает международные порядки, подстаивая их под свое представление о правильном и неправильном. Я не имею права перечить мужу, но мой отец имеет все полномочия поставить его на место и потребовать убрать отсюда эту наглую женщину. Но папа промолчал. Я почувствовала укол обиды где-то в груди. Всем понятно, что этот брак и союз с Северным царством очень нужны моей родине, но неужели ради этого отец позволит унижать меня? Как оказалось, да. Он готов не замечать откровенное хамство, лишь бы сохранить расположение своего зятя. Закрыв глаза и вдохнув воздух, я сжала зубы и сглотнула. В душе заклокотала злость, но для нее не было выхода.

Из сказанного я сделала вывод, что сидящая рядом с Габриллионом женщина – графиня Серпента, мать бастарда. Бросив на неё внимательный взгляд, я натолкнулась на самодовольную ухмылку. Она богата строгой красотой, этого нельзя не признать. Блестящие черные волосы уложены в сложный пучок на макушке. Темно синее платье, расшитое драгоценными камнями, напоминало звездное небо. Не удивительно, что царь обратил внимание на такую красавицу. Своим взглядом она бросила мне вызов. Я не стала отвечать тем же, ограничившись вежливым кивком. Пусть думает, что хочет. Я – законная жена, а она всего лишь любовница. У меня прекрасное здоровье, ровный женский календарь, и я уверена, что вскоре рожу Габриллиону здорового малыша. Вот тогда посмотрим, как долго Серпента продержится по правую руку от него.

Куча из человеческих тел заметно подтаяла. Большинство участников этого бесчинства уже лежали на полу, избитые и невменяемые. Габриллион то и дело выкрикивал призывы, подзуживал дерущихся, а порой и оскорблял их, если они вдруг дрались не достаточно ожесточенно.

Мне на тарелку наложили овощей и мяса, но в таких обстоятельствах кусок не лез в горло. Как можно кушать, когда вокруг лежат избитые люди? Куда ни глянь, всюду кровь, выбитые зубы и распухшие от чужих кулаков лица. Какое может быть удовольствие от такого зрелища? Что должно быть в душе у человека, который получает удовольствие, глядя на то, как избивают других людей? Тем не менее, мне в мужья достался именно такой мужчина – жестокий и твердый. И с этим придется жить.

Через некоторое время осталось лишь двое дерущихся, и за этим поединком царь наблюдал особенно эмоционально. Только за те полчаса, что я сидела за столом, он осушил четыре огромных кружки пива. Впервые в жизни мне довелось увидеть, чтобы один человек вливал в себя так много выпивки. Что самое удивительное, после этого он все ещё стоял на ногах.

В драке победил молодой и крепкий парень, сын одного из генералов. Он был значительно трезвее всех остальных, и я уверенна, что именно это сыграло решающую роль в его победе. Габриллион встал из-за стола и, чуть покачиваясь, подошел к молодому человеку.

- Чтоб тебя мертвецы загрызли, хитрый черт! – беззлобно и весело воскликнул царь, хлопнув парня по плечу, отчего тот слегка покачнулся. – Я ведь поставил на другого бойца. Проиграл из-за тебя кучу золота, сволочь. Но ладно, - махнул рукой мой муж. По глазам победителя видно, что он опасается гнева царя и уже жалеет о своей победе. – Победителю десять бочек столетнего вина! – проревел Габриллион низким, гулким, протяжным голосом, от которого завибрировали стены. – И мешок золота! А знаешь, - вдруг негромко протянул он, потирая подбородок и смотря на парня, - если сможешь одолеть меня с одного удара, получишь ещё и бабу в бессрочное пользование. Вон ту девку, - царь кивнул на хорошо одетую даму в дальнем конце стола. Поняв, что все смотрят на неё, блондинка изумленно заозиралась по сторонам.

- Кто это? – шепнула я отцу. Девушка смотрела на Габриллиона так, словно он готовится бросить её на съедение голодным псам.

- Бывшая фаворитка твоего мужа, - едва слышно ответил отец.

Если это так, то царь имеет полное право передарить свою любовницу тому, кого посчитает достойным. Судя по тому, как испуганно она смотрит на бывшего любовника, такая перспектива девушке совсем не по душе. Мне даже стало её жаль. Однако, если подумать, она ведь знала, на что идет, становясь официальной любовницей. Фактически это означает стать игрушкой для своего покровителя. Мужчина получает все права на любовницу, но почти не имеет перед ней обязанностей. Единственное, что он должен – это не выбрасывать женщину на улицу, когда та надоест. Именно так и поступает Габриллион: отдает наскучившую игрушку другому.

Повернув голову, я посмотрела на Серпенту задумчивым взглядом. К моему удивлению, она почувствовала это и полоснула меня своими ненавидящими глазами. Думала, я испугаюсь? Эта реакция вызвала у меня лишь усмешку. Мать бастарда тоже считается любовницей, пусть и более защищенной. Пока её сын не достигнет совершеннолетия, царь будет содержать Серпенту, но как только мальчику стукнет шестнадцать, Габриллион сможет отправить дамочку на все четыре стороны. К тому времени сын царя сам сможет содержать свою мать, но ни о каком уважении к матери незаконнорожденного ребенка и речи быть не может. Она всегда будет ниже меня по положению, и ничто не сможет этого изменить.

- Давайте попробуем, Ваше Величество, - без энтузиазма ответил победитель массовой драки, которого и так шатало. Половина лица залита кровью, один глаз заплыл, а левая рука подозрительно неподвижна, словно ему больно ею двигать. Что-то я сомневаюсь, что воин в таком состоянии сможет одолеть полного сил Габриллиона, который крупнее и жилистее парня, хотя немного ниже его.

- Один удар, - предупредил его царь, хитро сверкнув глазами.

Парнишка встал точно напротив моего мужа и начал присматриваться к нему, соображая, куда лучше бить. Взгляд его остановился на голове. Занеся руку для удара, парень размахнулся и со всей силы ударил своего царя по лицу кулаком. Голова Габриллиона беспомощно развернулась вправо, и его грузное тело медленно начало заваливаться назад.

Глухой грохот прокатился по всему залу, а следом повисла тишина. Все, и я в том числе, с замиранием сердца смотрели на царя, распластавшегося по полу. На миг мне показалось, что он дышит, но едва эта мысль пронеслась в моей голове, Габриллион зашевелился и закряхтел. Парень, нанесший столь сильный удар, все это время стоял с безумными глазами. В них уже пронеслась и смертная казнь путем четвертования за убийство царя, и предсмертные пытки, и изгнание всего его рода из Северных земель, но стоило Габриллиону, словно новорожденному младенцу, издать первый звук, и парнишка задышал.

- Хорош малец, - буркнул мой супруг и, шатаясь, встал с пола под робкий шепот присутствующих. – Забирай! – гаркнул он, размашистым жестом указав на побледневший «приз». – Баба твоя.

Девушка сидела, не шелохнувшись. Победитель, несмотря на явную усталость и раны, подошел к бывшей любовнице царя, одной рукой перехватил её тонкую талию и рывком закинул красавицу на свое плечо. Зал огласил женский вскрик, а затем раздались одобрительные выкрики и смешки. Молодой человек с гордым видом покинул зал, а Габриллион с размаха рухнул на свое место за столом.

- Наконец-то вы нашли способ избавиться от этой особы, сердце мое, - ласково произнесла Серпента и нагло положила свою хрупкую ладонь поверх мощной руки моего мужа.

- И не говори, - хохотнул царь.

– Хороший способ подвернулся. Как там мой сын?

- Растет и радует нас своими успехами, - улыбнулась графиня, послав Габриллиону полный любви и ласки взгляд. – Он так похож на вас.

Царь ничего не ответил, молча улыбнувшись своей любовнице. Я наблюдала за ними и чувствовала, что мой супруг относится к Серпенте с теплотой. О любви и обожании речи не идет, но он считается с ней, прислушивается, старается не обижать. Это очень контрастирует с потребительским и равнодушным отношением ко мне, его законной жене. Я поймала глазами лицо Клары. Она находилась в самом конце праздничного стола, я едва могла разглядеть её. Девушка сидела подле отца, стреляя глазками в сидящих напротив северян.

Чтобы завоевать уважение мужа и двора, мне нужно забеременеть и родить сына. Это единственный способ помочь отцу и принести пользу своей стране. Закрыв глаза, я начала морально готовиться к тому, что делить постель с царем мне придется ещё очень часто.

Глава 5

В течение следующего часа моя свадьба медленно, но верно превращалась в безумную попойку. На тех празднествах, к которым я привыкла в родном дворце, всегда танцевали и веселились, но это никогда не перетекало в ту вакханалию, которую я наблюдала сейчас. Основное действо происходило в другой части холла, довольно далеко от праздничного стола царя, но оттуда то и дело доносились звуки пьяных драк, женские вскрики, матершина. Хозяин дворца не выражал никакого возмущения, воспринимая происходящее абсолютно спокойно.

Царь Габриллион пьянел на глазах. Его речь становилась все более бессвязной, глаза разъезжались. Вскоре началось вручение свадебных подарков. Гости останавливались на расстоянии десяти шагов от царского стола и показывали, какой дар они преподносят. Уже после первого подарка я потеряла дар речи и окончательно поняла, что оказалась в совершенно странном государстве.

Главный военный советник моего супруга – низенький мужичок с поросячьими глазами, подарил ему восточных танцовщиц, завезенных специально для царя из далеких стран. Пять полуголых девиц, разодетых в смешные полупрозрачные платья, выпорхнули перед нами. Грянула непривычная, громкая и ритмичная музыка. Их бедра начали синхронично покачиваться, зазывными движениями привлекая мужское внимание. От такого непотребства я покраснела, язык прилип к нёбу. Их молодые соблазнительные тела сверкали во всей свое красе, игриво демонстрируя всем присутствующим и упругие груди, и красивые ягодицы, и стройные бедра.

До этой минуты я была уверена, что такое непотребство может происходить только в пропахших алкоголем и табачным дымом кабаках, куда ходят бедные и неблагополучные мужчины. Как может подобная пошлость присутствовать во дворце одного из самых могущественных царств континента? Повернув голову, я с отвращением увидела, что Габриллион смотрит на все это с жадной похотью и одобрением. Его пьяные глаза сверкают, поднимая во мне волну неприятных чувств. Несколько минут я смотрела на него и пыталась осознать, что мне говорит мое сердце и как реагирует душа на этого человека, ставшего сегодня моим мужем. Как бы мне не хотелось это признавать, но чувствовала я только одно: отвращение и неприятие.

Поняв это, я отвела взгляд и виновато прикрыла глаза. Нельзя так думать о своем супруге, но, как бы я ни старалась, сердце обмануть не удалось. Габриллион отвратителен мне. Ощущение горечи пронзило меня, вызывая стойкое желание отмотать время назад и уговорить отца не выдавать меня замуж за него. И тут же вспомнились все слова папы о том, как важен этот союз для нашей страны. Северяне обладают самой сильной армией и самым сильным флотом. Они представляют опасность для всех соседей, ведь им хватит сил и ресурсов захватить и наше царство, и многие другие. Брак позволяет снизить вероятность войны до минимума. К тому же, в брачном договоре ясно указано, что после свадьбы воины Севера будут сопровождать торговые суда Южного царства, обеспечивая таким образом безопасность для Гильдии торговцев. Если раньше за эту услугу северянам платили баснословные деньги, то теперь это стоит втрое меньше. Выгода для государства огромна, но цена этой выгоды – я.

Деваться некуда, пути назад нет. Мне придется жить рядом с этим мужчиной, делить с ним постель, рожать ему детей и оказывать всяческое уважение. Я никогда не боялась замужества, так, почему же сейчас мне так больно?

Наконец, тансовщицы-распутницы закончили свои пляски и удалились, сверкая прелестями, выглядывающими из-под полупрозрачной ткани.

- А ты меня удивил! – смеясь пьяным смехом, Габриллион погрозил своему советнику пальцем. – Хорош подарок, я доволен. Следующий!

Я бы сбежала отсюда, но в такой момент невеста не имеет права удаляться из-за стола. Вручение подарков – важный церемониальный этап свадьбы. Придется выдержать. Следующие подарки не были такими вызывающими, как первый. В основном дарили золото, мраморных статуй, произведения искусства, реже – интересных заморских зверей, привезенных специально для свадьбы царя Габриллиона из разных уголков мира. Особенно моему мужу понравились статуи, изображавшие женское тело во всех подробностях. Он приказал поставить их на самых видных местах дворца и сада.

Церемония вручения длилась около трех часов. У меня уже ныло тело, болели ноги, ужасно хотелось встать и размяться. Гости вручили только две трети подарков, когда мой супруг упал лицом в свою тарелку и захрапел. Шум в зале тут же стих. Все смотрели на царя. Кто-то издал тихий смешок, кто-то сидел с недоуменным видом, а кто-то, как я, просто устало вздохнул. Графиня Серпента сделала щелчок пальцами, подзывая кого-то с другого конца зала. Двое крепких парней подошли к Габриллиону, взвалили его грузное тело на свои плечи и потащили мертвецки пьяного царя в сторону личных покоев. Вся борода государя была измазана свиным жиром, который капал на пол. В этот момент я впервые мысленно сравнила своего мужа со свиньей.

Стоило царю покинуть пиршество, как тут же возобновились разговоры, заиграла музыка, продолжились танцы. Похоже, для местных нет ничего необычного в том, что царь уснул в тарелке на собственной же свадьбе. Для этого дворца такое поведение в порядке вещей. Устало закатив глаза, я решительно встала. Неожиданно отец схватил меня за руку и удержал.

- Куда ты? – недовольно спросил он. – Останься, вручение подарков ещё не окончено.

И вправду, перед столом замер в нерешительности очередной вельможа, желавший поздравить царскую семью.

- Вручение подарков, согласно протоколу, должно проходить в присутствии двух супругов. Если я сама решу принять оставшиеся дары, моему мужу это может не понравиться, когда он протрезвеет, - с болью в голосе закончила я и отвела взгляд. Отец понял все мои чувства без лишних слов.

- Аделия, пьянство Габриллиона не должно тебя волновать, - очень тихо ответил мне он. – Твоя задача – быть хорошей матерью и выполнять свои обязанности, согласно протоколу.

- Да, отец, - кивнула я и высвободила свою руку. – Я помню.

К счастью, отец не стал настаивать на том, чтобы я осталась. С гордо выпрямленной спиной мне позволили удалиться и отдохнуть от этой свистопляски, которая останется в истории как моя свадьба. Когда я проходила мимо графини Серпенты, она смотрела мне в лицо с победной улыбкой, будто только что выиграла какой-то бой. Вот же, глупая женщина. Чему она радуется? Чем гордится? Что стала любовницей пьяницы? Я ответила ей холодным и твердым взглядом. У меня есть высокородное происхождение и уважение подданных. Этого не отнимет никто. Я жена царя, будущая мать наследника престола. А кто она? Мать бастарда, игрушка, следящая за тем, чтобы пьяный царь не захлебнулся супом, в очередной раз уронив лицо в тарелку.

Глава 6

Увидев, что я направляюсь к выходу, Клара вскочила со своего места и поспешила сопроводить меня. Также поступили и остальные девушки, составлявшие мою немногочисленную свиту. Не обращая внимания на косые взгляды гостей, я с гордым видом поднялась по лестнице на второй этаж и направилась в крыло, где располагались личные покои. Одна из служанок замка вызвалась показывать мне дорогу.

Стоило нам свернуть в коридор, скрывшись от пирующих особ, как мой взгляд натолкнулся на две странные фигуры. Они были скрыты в тени высокой мраморной колонны, поэтому мне не сразу удалось разглядеть, что там происходит. Фигуры ритмично двигались, слышались сдавленные хрипы. Догадка пронзила меня, как молния. Это любовники! Мужчина заставил женщину нагнуться и упереться руками в стену, а сам активно любил её сзади. Это животное совокупление выглядело настолько дико, мерзко, гадко, что я едва смогла сдержать эмоции. Такое чувство, что это не дворец царя, а публичный дом – царство разврата и греха.

Я резко развернулась на каблуках и приказала служанке провести меня другой дорогой. Любовники услышали наши голоса, но они были настолько пьяны, что даже не поняли, кто перед ними. Фу, как же это отвратительно! Я шагала по коридору так быстро, что со стороны это наверняка походило на бег. Когда передо мной распахнулись двери покоев, я вбежала туда как в укрытие.

- Выйдите все вон! – приказала я служанкам, устало взмахнув руками. – Клара, останься.

Служанки переглянулись, но перчить не стали. Мы с подругой остались наедине, и только в её присутствии я смогла дать волю эмоциям. Металась по комнате от окна к двери, не в силах усидеть на месте. Все внутри меня бурлило.

- Клара, я не выдержу! Ты это видела?! – воскликнула я, указывая на дверь. – Он заснул в тарелке, Клара! Царь напился до такого состояния, что опозорил себя и меня!

- Адель, успокойся…

- Нет, я не могу успокоиться! – оборвала её, погрозив пальцем. – Он же настоящее чудовище! Ты видела, как Габриллион смотрел на тех танцовщиц?! Я, его жена, сидела рядом, а он нагло лобзал взглядом этих полуголых развратниц! Что же будет дальше? Если царь так нагло ведет себя на нашей свадьбе, что ждет меня в семейной жизни с ним?

- Адель, ты не можешь ничего сделать, - с нажимом произнесла Клара и сделала шаг вперед. – Тебе придется научиться жить с этим человеком.

- Но я не хочу! – со слезами простонала я и обессиленно рухнула в кресло. – Не хочу. Мое сердце его не принимает.

- Адель, не все браки заключаются по любви, - Клара присела рядом и погладила меня по рукам. – Пойми, это твой долг: быть хорошей женой тому, кто принесет пользу Южному царству. Представь, сколько выгоды принес этот брак нашему народу! Габриллион сегодня перебрал вина, выпил лишнего, вот и разошелся. Уверена, в трезвом состоянии он ведет себя намного приличнее. Вот увидишь, когда праздник закончится, ты не узнаешь своего мужа, - улыбнулась она. – Мужчинам нужно покуражиться, повеселиться, а после этого они долгое время ведут себя как паиньки.

- Он известен своим бешеным нравом, - прошептала я, качая головой.

- Адель, твоя главная задача сейчас – забеременеть. Ты же видела, как царь милуется с этой Серпентой. Он уважает мать своего ребенка, прислушивается к ней. Представь, как он будет относиться к своей царице, матери наследника. Я думаю, он не тронет тебя во время беременности, ведь ему нужен законный наследник.

- Я очень жалею, что вышла за него, - сокрушенно прошептала, вспоминая начало переговоров о свадьбе, взволнованное лицо отца, когда он сообщил мне о том, что скоро я покину родную страну и стану женой другого царя. Тогда это воспринималось мною как долг, но сейчас я понимаю, что переоценила свои силы.

- Все наладится, - пообещала Клара. – Не забывай, кто ты. У тебя есть отец, он всегда защитит тебя. Ты ведь не Серпента. Эту змею царь может выбросить на улицу, если очень захочет, а тебя он даже пальцем тронуть не имеет права.

В ту ночь я легла спать с тяжелым сердцем. Моя первая ночь в статусе замужней женщины прошла в слезах и душевных терзаниях. Вся моя сущность, каждая струна души сопротивлялась мысли о том, что отныне я обязана уважать и почитать Габриллиона, как и положено хорошей жене и честной женщине. Несколько часов я не могла уснуть и судорожно искала выход. Даже грешным делом подумала о разводе, но тут же отмела эту мысль. Мой отец никогда не допустит такого безумия и позора. Уже на рассвете мне все же удалось уснуть с грустной мыслью о том, что отныне я связана с царем Северного царства прочными брачными узами.

На следующий день праздник продолжился. К счастью, в личное крыло никого не допускали, так что в своих покоях я смогла укрыться от безумной толпы. Как мне доложили слуги, мой муж проспался и вновь бросился в пучину свадебного пира, вливая в себя бочонки пива и вина. Я выразила желание не участвовать в этой вакханалии и почти весь день просидела в своих комнатах за книгами и вышивкой. Однако, на закате мой покой был нарушен.

Дверь без стука распахнулась, и в спальню, словно вепрь, ворвался Габриллион. От неожиданности я подскочила с кресла, книга с глухим звуком упала на ковер. Нескольких секунд хватило, чтобы понять: царь ужасно пьян. Его лицо раскраснелось, и без того маленькие глаза сузились, а взгляд выражал мрачную решительность. Дверь захлопнулась, и я вздрогнула всем телом.

- Что вам… - начала было я.

- Повернись, - перебил меня муж, неотрывно смотря в лицо пьяным взглядом. Я растерялась, но приказ выполнила. На мне было платье с многослойной юбкой. Не успела я понять, что произошло, как сильные руки толкнули меня в спину, заставив нагнуться так, что ноги и туловище стали почти параллельны друг другу. Я вскрикнула, спину пронзила тянущая боль от столь резкого наклона. Первый шок ещё не прошел, а я не успела опомниться, когда Габриллион задрал мою юбку, стянул нижние штаны и резко ворвался в мое тело.

- Мама! – закричала я не то от боли, не то от неожиданности. Пять резких, быстрых, жестких толчков, и все закончилось. Муж сжал мои бедра мощными пальцами, практически вдавив их в мою кожу. Он вздрогнул несколько раз и отпустил меня. Габриллион ушел также быстро, как появился в моих покоях. Я попыталась разогнуться и заползла на свою кровать. Рухнула вниз лицом, сглотнув слюну. Между ног начало саднить, но не так сильно, как в прошлый раз.

Примечание автора: это последняя близость между героями. Совсем. На весь период книги.

Откуда это мерзкое чувство, словно меня осквернили? Он ведь мой муж, это его право – брать мое тело. Почему я чувствую себя так, будто меня унизили, плюнули в лицо, изваляли в грязи? Всё ещё лежа на кровати, я подтянула штаны и кое-как расправила мятые юбки. Отпечатки мужских пальцев горели на моих бедрах. Захотелось смыть их, как и все следы прикосновений этого монстра.

С тех пор я не могла чувствовать себя в безопасности даже в своих комнатах. Я требовала от своих служанок ежечасный доклад о том, где находится Габриллион, что он делает и намерен ли посетить меня. Я облегченно вздыхала только тогда, когда он уезжал из дворца.

Праздник длился ещё неделю. Все это время я почти не выходила из покоев, а мой супруг большую часть времени проводил в развлечениях. Он навестил меня лишь однажды, на четвертые сутки нашего брака. Служанки доложили мне, что царь идет в стороны личного крыла, так что я была более или менее готова к его визиту. Нервничала, теребила кожу на пальцах, кусала губы, гадая, как обойдется со мной в этот раз. Думаю, боги услышали мои молитвы и все же сжалились надо мной.

- Ляг, - пьяным голосом буркнул Габриллион. За эти дни он практически не просыхал, поэтому и вид у него был соответствующий, а уж запах… От его дыхания я всерьез рисковала потерять сознание.

Я послушно легла на кровать, закрыв глаза и наказав себе думать о чем угодно, только не о близости с мужем. Всего пять минут. Что такое пять минут? Ерунда, да и только. Царь шатался, движения его были смазанными и неловкими. Он долго возился со своими штанами, пытаясь развязать шнуровку. Наконец, спустив их, Габриллион практически упал на меня. Я сдержала стон, ведь весит мой муж очень много. Пока я неподвижно лежала, он дышал мне в лицо отвратительным смердящим перегаром. Бычья туша, пролежавшая на жаре три недели, и то источает более приятный аромат

Царь пыхтел, дергался, возился на мне. Его пьяное лицо украшала улыбка, весь вид моего мужа говорил о том, что он получает удовольствие и мешать ему не стоит. Он даже приоткрыл рот, словно хотел вдыхать побольше воздуха, как собака. Его движения становились все более резкими и быстрыми, мимика выражала крайнюю степень удовлетворения от процесса. А я… Я лежала и не знала, как сказать ему о том, что он придается любви с моей ногой.

Глава 7

Все, как обычно, закончилось довольно быстро. Габриллион перекатился с меня на кровать, повернулся на бок и застыл. Собравшись с силами, я заглянула в его лицо и поняла, что он спит. Вот так, на моей кровати, со спущенными штанами. Какой же он жалкий!

Передо мной встал выбор: оставить царя спать здесь или позвать слуг и приказать вынести его? Бросив взгляд на храпящего царя с голым задом, я с отвращением скривилась. Нет уж, терпеть ЭТО на своей постели я не намерена. Распахнув двери покоев, я позвала слуг и приказала доставить царя в его комнаты, а потом обязательно сменить мое постельное белье. Я не могу без тошноты думать о том, что мне придется спать с его запахом. Хотелось попросить сменить ещё и матрас, но я не стала.

Двое крепких слуг вошли в мою спальню, но, увидев своего царя в столь неподобающем виде, ничуть не удивились и делали свою работу с каменными лицами. Очевидно, такую картину они видят далеко не в первый раз.

В эту ночь мне спалось хорошо. Однако, на следующее утро слуги доложили о важном известии: мой отец отбывает на родину и просит меня явиться к нему, чтобы попрощаться. Эта новость обескуражила меня. Я знала, что вес эти дни, пока двор гуляет, отец с утра до вечера пропадал на важных переговорах. По прибытии сюда у него было две цели: выдать меня замуж и заключить как можно больше выгодных сделок с северными купцами.

Пусть его не было рядом, но подсознательно я знала, что присутствие отца защищает меня. Знание, что здесь находится тот, кто любит меня и дорожит мной, придавало сил, позволяло ощутить себя хоть сколь-нибудь защищенной. Теперь он уезжает, и я остаюсь одна наедине со своим мужем-пьяницей.

Деваться некуда. Я явилась к парадному входу дворца с тяжелым сердцем. Хотелось, как в детстве, броситься на шею папе и со слезами просить его не уезжать или взять меня с собой. Царь Хабис вместе со своей свитой стоял у дворцовой лестницы, гордо выпрямив спину и твердо смотря вперед. При моем приближении его взгляд смягчился. Свита расступилась, и я смогла подойти очень близко. Мой отец был высоким, пожилым человеком, с седыми волосами и морщинистым лицом. Однако, несмотря на возраст, он сохранил крепкое тело и свои боевые навыки.

- Вот я и оставляю тебя на попечение мужа, дочь моя, - вздохнул он, в глазах промелькнула грусть, которая тут же скрылась за гордой уверенностью.

- Хотелось бы мне с вами вернуться в родной дом, отец, - ответила я, не в силах скрыть свое разочарование от брака.

- Все будет хорошо, Аделия, - пообещал отец и вдруг обнял меня, на несколько долгих секунд прижав к своей крепкой груди. Он не обнимал меня уже лет десять, и этот жест нельзя было назвать простым. Так он выразил свою нежность и любовь ко мне. Я вдохнула знакомый с детства папин запах и закрыла глаза от удовольствия. Как же я не хочу расставаться с ним! Все готова отдать за то, чтобы отец остался рядом. – Через несколько недель я вновь навещу вас, тогда и повидаемся. Надеюсь, тогда ты уже будешь носить под сердцем наследника.

- Я буду скучать, - шепнула я, когда отец отпустил меня. Услышав это, он совершил совсем неожиданное и несвойственное ему действие: чуть наклонившись, поцеловал меня в лоб.

- Я тоже, Аделия, - с теплотой в голосе произнес отец, окончательно отстраняясь. – Всегда помни о том, кто ты.

Подъехали кареты. Послав мне прощальный взгляд, отец сел внутрь, и дверь тут же захлопнулась. Кучер стегнул лошадь, и экипаж двинулся в путь под мерный цокот копыт и стук колес. Я стояла на первой ступеньке дворца и смотрела им вслед, пока последняя карета не скрылась за поворотом.

Вот и все. Отец уехал, оставив меня. Теперь в этом чужом дворце у меня есть только Клара и пара знакомых служанок. С грустью вздохнув, я выразила желание прогуляться по саду.

- Вы думаете, это безопасно? – настороженно спросила Клара.

- О чем ты?

- Вы же видели холл дворца, царевна, - ответила подруга, но я не поняла, о чем она говорит. Я так мчалась на встречу с отцом, что вся окружающая обстановка отложилась в памяти смазанным пятном. Не говоря ни слова, я подобрала юбки и поднялась в холл.

- О, боги, защитите нас, - простонала я, оценивая масштаб разрушений. Разбитые окна, варварски разломанная мебель, бесхозные мечи, пятна крови… Как эти звери умудрились не разрушить дворец? Очевидно, страже было приказано не выпускать праздник за определенные пределы, это и спасло здание. Мотнув головой, я решительно отогнала все мысли о закончившейся свадьбе и направилась в сторону сада.

- Царевна, вы уверены? – неуверенно спросила Клара, явно не спеша следовать за мной.

- Мне нужен свежий воздух, чай и клубничный десерт, - спокойно отдала приказ я. Мне плевать, где все это будет готовиться, но если мне не подадут эти простейшие блюда, я устрою скандал повару.

Переступая через кусочки стекла и оружие, свита все же последовала за мной. Основные разрушения пришлись на холл и прилежащие к нему комнаты, задняя же часть дворца не пострадала. Все же я никогда не смогу привыкнуть к их варварским порядкам. Если бы в моем родном дворце кто-то из гостей намеренно сломал мебель или разбил окно, мой отец выгнал бы вон такого подлеца и запретил бы ему когда-либо появляться в столице, не говоря про дворец. Но местный царь сам рад устраивать драки в своем доме и устраивать здесь бедлам. Остается лишь надеяться, что так бурно он отметил лишь свадьбу, а все остальные праздники проходят более скромно.

Мы вышли в заднюю часть дворца, туда, где находятся все основные постройки и небольшой сад, по которому можно прогуливаться в свободное время и проводить здесь теплые летние деньки.

- А что это такое? – мое внимание привлекла маленькая постройка круглой формы и с конусообразной крышей. Я, может, и не заметила бы её, принял за кладовку для садовника, но слишком уж необычный и дорогой камень использовал в её облицовке.

- Это часовня, Ваше Высочество, - ответила одна из местных служанок. – Её построил царь Хабриллион, покойный отец вашего супруга. Он часто молился в ней.

- А какому богу она посвящена? – спросила я, внимательно осматривая интересное строение.

- Юпетрариусу – богу могущества, силы и власти. На территории дворца нет молельных комнат и храмов, только это часовня. Покойный царь верил, что именно этот бог оберегает царский род.

- А сын разделял его мнение? – осторожно поинтересовалась я.

- Нет, Ваше Высочество. В последние годы жизни царь Хабриллион болел, слышал какие-то голоса в своей голове, видел то, чего нет. Он много времени проводил в этой часовне, возможно, это помогло болезни развиться. Ваш супруг никогда не посещал её и даже хотел снести, но архитекторы заверили его, что объект представляет ценность, и часовню оставили. В ней почти никто не молится, многие вообще боятся в неё заходить.

- Странно. Часовню мой муж пожалел, а вот собственный дворец позволяет разрушать, - саркастически заметила я.

- Из холла перед праздником были вынесены все ценные предметы, Ваше Высочество, - сообщила мне девушка. – Обычно царь так не расходится, но в этот раз свадьба получилась особенно громкой. Не помню, чтобы раньше отмечали с таким размахом.

- Да уж, - буркнула я и прошла в сад.

Дворец медленно приходил в себя после оглушающего погрома. Слуги убирали грязь и остатки того, что когда-то было мебелью, а их господа в это время мучились похмельем и травмами, полученными в пьяных драках или просто по глупости. Графиня Серпента проводила все время у постели Габриллиона, помогая ему встать на ноги. После того количества пива, вина и ещё бог знает чего, царю было очень плохо.

Узнав об этом, я поспешила навестить мужа, хоть он и был мне отвратителен. У дверей царя собралась толпа слуг и три стражника. Я твердым шагом подошла к ним, но никто и не подумал расступаться.

- Пропустите меня, - потребовала я.

- Простите, Ваше Высочество, но велено к царю никого не пускать, - отрапортовал один из стражников.

- Я его жена, - напомнила молодому человеку, удостоив его твердым взглядом. – Я обязана навестить его.

- Прошу прощения, но это приказ Его Величества, - настаивал на своем стражник.

– С ним сейчас графиня Серпента, - вмешалась в наш разговор наглая служанка, опустив голову. – Она всегда помогает царю преодолеть болезни. Его Величество говорит, что у неё мягкие руки, и ими она может лечить. Никто не входит в такие дни, когда царю не здоровится. Простите, Ваше Высочество, это не наша вина.

- Всё понятно, - буркнула я и, развернувшись, решительно пошла прочь.

Было неприятно услышать такое, но не более, чем терпеть общество любовницы на своей свадьбе или глазеть на полуголых девиц. Хамское отношение царя унижало меня в глазах подданных и двора. Его манера ставить меня, законную жену, ниже любовницы, наносило оскорбление моей стране и моему роду. От безысходной злобы я сжала кулаки. Если бы отец захотел, он бы мог поставить на место Габриллиона и заставить его считаться со мной, но этого не произошло.

Моя страна находится в положении просящего, вот и приходится терпеть мужа-хама и его змею-любовницу. Можно подумать, мне очень хочется сидеть у его постели и утешать! В душе я злорадно усмехалась тому, что пьянка не прошла даром для такого монстра, как Габриллион, и похмелье свалило его. Удивительно, какое неприятие я проявляю к мужу на восьмой день супружеской жизни – радуюсь его болезни. И это при моем-то воспитании! Что же будет дальше?

Глава 8

А дальше началась размеренная жизнь. После бури настало приятное затишье. Царь и его любовница не покидали своих покоев, меня никто не беспокоил и не нервировал, позволяя привыкнуть к чужой стране и новому дому. Я пообщалась с мажордомом и высказала свои пожелания по обустройству моих покоев и сада, по приготовлению блюд, которые я предпочитаю есть, а также заказала себе несколько новых нарядов. Эти дни прошли в ожидании мной первых признаков беременности, но, увы, не было ни слабости, ни тошноты, ни изменения вкусов – ровным счетом ничего.

Жизнь замужем показалась не такой уж ужасной, как мне казалось раньше. Ровно до того утра, когда я проснулась с красным пятном на простыне. Увидев его, я обессиленно рухнула обратно на подушку. Мне не удалось забеременеть. Это означает, что впереди ещё целый месяц отвратительной близости с Габриллионом. Я не видела этого мужчину две недели, и за это время солнце стало светить ярче, а птицы в дворцовом саду пели громче. Не верится, что мне вновь придется ложиться перед ним и терпеть попытки оплодотворить меня.

Но была во всем этом и хорошая новость. Со дня на день должен прибыть мой отец! Эта мысль окрыляла меня и давала силы встречать новый день. Когда слуги одевали меня и готовили к завтраку, я смотрела на свое отражение с улыбкой. Несмотря на то, что забеременеть не получилось, я не отчаялась и с надеждой смотрела в будущее. Могла ли я знать в то утро, что этот день поделит мою жизнь на «до» и «после»? Знала ли, с чем столкнусь сегодня и что переживу? Нет…

Утро было испорчено тем, что моя дражайший супруг приступил к своим прямым обязанностям, полностью излечившись от проблем, которые появились из-за долгой и обильной пьянки. Исключительно ради приличия я попыталась встретиться с ним и сказать дежурные слова, но слуги сообщили, что царь занимается делами в своем рабочем кабинете. В такие моменты он очень не любит, когда его беспокоят по пустякам.

- Что ж, тогда давайте устроим завтрак в саду, в моей любимой беседке, - улыбнулась я и легкой походкой направилась к выходу. Нам накрыли прекрасный стол с булочками, чаем и фруктовыми десертами. Мы с Кларой смеялись, шутили, обсуждали предстоящий визит моего отца, когда вдруг на аллее сада замаячила фигура Серпенты. Женщина вела за руку маленького мальчика.

Малыш неуверенно шагал по траве, осматривая окружающий мир доверчивым, открытым взглядом. Я сразу поняла, что это бастард Габриллиона – мальчик был точной копией своего отца. Те же мужественные, слегка грубоватые черты лица, ещё не столь заметные на нежном детском личике. Темные волосы, карие глаза, детский костюм, выполненный в традиционных цветах Северного царства – коричневый с синими полосами.

- Доброе утро, - поздоровалась Серпента, подходя к беседке, в которой мы завтракали. – Вы не против, если мы присоединимся? – беззлобно спросила она, смотря на меня устало и снисходительно, без следа прежней надменности и вызова.

- Конечно, - улыбнулась я, но внутренне напряглась, настороженно следя за каждый движением женщины. Они с ребенком вошли в беседку, и малыш тут же заинтересовался засахаренными фруктами. Неловко взобравшись на мягкое сидение, он тихо сказал матери, указывая пальчиком на тарелку со сладостями:

- Дяй.

- Вы не против? – обратилась ко мне Серпента.

- Угощайся, - я подвинула малышу блюдце с десертом, и маленькие пальчики тут же приняли опустошать его. – Сколько ему?

- Два года и три месяца, - улыбнулась любовница моего мужа, грустно улыбнувшись. Малыш кушал сам, с удовольствием откусывая кусочки фруктов.

- Он так похож на отца, - заметила я, стараясь поддержать разговор.

- Твои дети тоже будут похожи на Габриллиона, - вздохнула Серпента. – Я знаю, что ты думаешь о нем. У царя сложный характер, тебе его не изменить. До тех пор, пока ты не родишь ребенка, можешь не рассчитывать на уважение с его стороны. Габриллион считает, что женщина, не ставшая матерью, годна лишь на то, чтобы удовлетворять мужчину.

- Он очень жесткий человек, - бесстрастно заметила я. Любезность между нами таяла. Серпента пришла сюда, чтобы расставить все по своим местам.

- Не всегда, - уклончиво ответила женщина. – Со мной он нежен, если ты заметила. Ему очень дорог сын, - Серпента погладила мальчика по темным волосам. Он был так увлечен поеданием сладостей, что наш разговор его совершенно не волновал.

- Но мои дети станут ему дороже, ведь это будут его законные наследники, - прямо сказала я, внимательно следя за лицом Серпенты. – Ты не боишься, что потеряешь влияние на царя?

- Мы с Габриллионом вместе уже много лет, - снисходительно улыбнулась она. – Если мне не изменяет память, скоро будет десять лет нашей любви. Мы ещё были подростками, почти детьми, когда уединялись во-о-он в тех кустах, - она указала пальцем на заросли сирени. – Мы больше, чем любовники. Я понимаю Габриллиона с полуслова, он прислушивается ко мне. Чтобы разрушить наши отношения, мало просто родить. Тебе придется войти в его сердце, но что-то подсказывает мне, что ты на это не пойдешь.

- Как бы ни складывались мои отношения с мужем, наш сын станет наследником трона. Рано или поздно ты потеряешь свое влияние на двор. Не страшно?

- Когда это случится, мой мальчик будет уже взрослым и сам позаботится о своей матери, - Серпента вновь погладила сына по темной головке. К тому же, ты сильно преувеличиваешь свою значимость, царевна. Знаю, ты привыкла к своему титулу и высокородному происхождению, но не стоит возлагать на него слишком большие надежды. Габриллион очень своевольный правитель, он не дурак. Если он захочет чего-то, его никто не остановит.

- О чем ты говоришь? – нахмурилась я.

- Твой отец сегодня прибудет, - проявила графиня неожиданную осведомленность. – От того, как пройдет их встреча с Габриллионом, зависит очень многое, и твое будущее в особенности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты что-то знаешь? – допытывалась я. Интуиция подсказывала: происходит что-то нехорошее, и Серпента в курсе намеченных планов моего мужа. – Габриллион что-то планирует?

- Может быть, - цокнула языком женщина. – Будем надеяться, что ты все-таки забеременела. Очень уж хорошие земли у Южного царства, - бросив эту странную фразу, Серпента встала и взяла на руки сына. – Хорошего дня, - улыбнулась она и вышла из беседки.

Я в недоумении осталась обдумывать её слова. Что значит «очень уж хорошие земли у Южного царства»? Неужели Габриллион готовится захватить мою страну?! Но ведь они с отцом подписали договор о ненападении, заключили сделки… А что стоит моему мужу наплевать на все и это и пойти с армией в мою страну? Я так разволновалась, что выбежала из беседки и помчалась во дворец. Окрики служанок и Клары потонули в свистящем в ушах воздухе. Вот-вот случится что-то важное, и я должна знать, что именно. Взбежала по лестнице, помчалась по коридору и на очередном повороте врезалась в кого-то, едва не сбив его с ног.

- Где Его Величество? – с нетерпением спросила я у мажордома, ловившего ртом воздух. В тот момент даже не думала извиняться перед пожилым мужчиной, настолько было сильно желание узнать, что происходит.

- В своем кабинете, - растерянно пролепетал мажордом. – Но он не любит, когда к нему…

Мне плевать, что он там любит. Рассеянно поблагодарив служащего дворца, я вновь бросилась вверх по этажам. Благо, за эти дни мне удалось выучить расположение главных коридоров дворца, так что кабинет мужа я нашла безошибочно. Без стука толкнула дверь и вошла.

Габриллион удивленно обернулся. Царь стоял у стеллажа со свитками и читал один из них – длинный, желтоватого цвета. Увидев меня, он нахмурился и недобро прищурил глаза, но я не обратила на это внимания.

- Что ты себе позволяешь? – басом пробубнил Габриллион.

- Мне сообщили странную новость, и я не могу найти покоя, - пытаясь отдышаться, ответила я, стоя перед ним. – Позвольте мне присутствовать на вашей встрече с моим отцом.

Царь помолчал и, отвернувшись, свернул свиток и положил его в стеллаж. Повернувшись ко мне, он начал медленно красться, как тигр. Только теперь я отметила, что вид у него вполне здоровый и бодрый. Лечение дало результаты – и не скажешь, что он беспробудно пил больше семи дней подряд.

- Царевна, - тихо обратился он ко мне, остановившись на расстоянии полушага от меня, - я очень не люблю, когда женщины, особенно молодые и глупые, суют свой нос в государственные дела. Все, что касается вопросов управления и власти, не должно тебя волновать. И уж тем более, это последний раз, когда ты так нагло врываешься в мой кабинет и требуешь чего-то, - на последней фразе голос его понизился, приобретая сходство с рычанием. Царь приблизил свое лицо и теперь почти касался моего носа своим

- Но ведь это касается и меня… - попыталась возразить я и была тут же наказана. Крепкая рука обхватила мое горло. Он не душил, но крепко держал, не позволяя двинуться с места или повернуть голову.

- Единственный вопрос, который тебя касается, это ублажение меня, - тихо проговорил Габриллион. В трезвом состоянии он не такой агрессивный, но все равно опасный и неприятный. – Кстати, как раз об этом, - обхватив мою талию, царь потащил меня в сторону письменного стола с вполне понятными целями.

- Нет, - прохрипела я. – Я не могу… Нельзя…

Не знаю, что случилось бы дальше, но в этот момент в кабинет постучали. Досадно выдохнув, царь отпустил меня и рявкнул:

- Войдите!

- Ваше Величество, - отчеканил вошедший мажордом. Он вежливо сделал вид, что не заметил моего раскрасневшегося лица и растрепавшиеся волосы. – Прибыл царь Хабис.

- Проводи его в переговорный зал, - приказал Габриллион и кивнул мажордому на дверь. Вновь мы остались одни. – Когда я закончу с твоим отцом, то хочу видеть тебя в своей спальне, - ухмыльнулся мой муж.

- Но мне нельзя, - настойчиво повторила я, пятясь назад. – Понимаете?

- Я хочу попробовать твой ротик, - выдохнул мне в лицо царь и долго наблюдал за тем, как я пытаюсь осознать сказанное. Не говоря больше ни слова, он взял меня чуть выше локтя и вывел из кабинета. Дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

Какой же он противный! Понятия не имею, что он собрался делать с моим ртом. Наверное, целовать. Сейчас это абсолютно не важно. Если мне не удастся попасть на переговоры честным путем, значит, буду действовать хитро. Переговорный зал находится в восточном крыле, на самом последнем этаже этого мрачного дворца. Даже стены в коридорах отделаны темным камнем, который полностью поглощает редкий солнечный свет. Воистину, Север – царство мрака.

Глава 9

Я помчалась в восточную часть дворца. Уже на подходе к залу поняла, что попасть туда незамеченной не получится – слишком много слуг крутится у входа. Я стояла в другом конце коридора и нервно щипала кожу на пальцах, как вдруг мимо меня прошел мажордом.

- Стойте! – окликнула его я, и мужчина вздрогнул. Обернувшись, удивленно воззрился на меня через монокль.

- Ваше Высочество? Что вы здесь делаете?

- Помогите мне, - зашептала я, подойдя вплотную к нему. – Проведите меня незаметно в зал переговоров, я должна услышать этот разговор. Я дам вам очень много золота и обещаю способствовать продвижению по службе, - шептала я, вцепившись в лацканы мужчины.

- Хорошо, я помогу вам, - шепнул мажордом, воровато озираясь по сторонам. – Следуйте за мной, - он резко развернулся и свернул в узкий боковой коридор, который привел нас в узкую каморку с уборочным инвентарем. Я уже начала переживать, что главный по дворцу решил обмануть меня и подставить, как вдруг он толкнул старую деревянную перегородку и…открыл нам проход. Темный узкий тоннель плавно изгибался и уходил куда-то на восток. Мажордом решительно ступил туда, и я с опаской последовала за ним. Сделав буквально десять шагов, мы уперлись в тупик. Мужчина не растерялся и толкнул деревянную панель, открыв таким образом проход в…переговорный зал.

Слуги уже накрыли стол, застелив его белой скатертью, края которой свисали до самого пола. Он стоял в центре комнаты, и это был единственный предмет мебели, кроме стульев, расставленных вокруг него и составлявших с ним единую композицию.

- Идут, - шепнул мне мажордом, и я услышала тяжелые мужские шаги за дверью и узнала голос отца. – Скорее, прячьтесь под стол! – шикнул он на меня, и я спешно встала на четвереньки и вползла под скатерть. Впервые во взрослом возрасте я лазаю на карачках. – Если будете сидеть тихо, они вас не заметят. Будьте осторожны.

- Спасибо, - шепнула я.

- Вы всегда можете обратиться ко мне, царевна, - бросил мужчина, и в этот момент со скрипом открылись двери зала.

- Ты? – удивлено произнес Габриллион. От его голоса у меня в груди просыпалось что-то недоброе и злое. – Что ты тут забыл?

- Уже ухожу, Ваше Величество, - услужливо ответил мажордом. – Я всего лишь проверял, все ли подготовлено на должном уровне для вас и ваших гостей.

- Иди уже, - буркнул мой муж и с размаха сел за стол, вытянув ноги. Благо, я сидела в центре, и достать до меня он не мог. – Садись, тесть, - с неявной насмешкой в голосе произнес он последнее слово. - Будем разговаривать.

Зазвучали негромкие, чинные, медленные шаги. Так всегда ходит отец. Второй стул медленно отодвинулся, и я увидела знакомые туфли своего папы. Они забрызганы грязью, а значит, он даже не успел переодеться с дороги. Как же я по нему соскучилась! Он опустился на стул. Повисло недолгое молчание.

- Как поживает моя дочь? – спросил он у Габриллиона. Голос уставший, но требовательный.

- Ты приехал обсудить свою дочурку? – усмехнулся мой муж. Даже не видя его, я чувствовала, как отвратительно он ухмыляется. – А я думал, речь пойдет о чем-то серьезном.

- Я слышал, ты собираешь армию у южных границ, - после паузы ответил отец, и у меня внутри все похолодело. Наши страны ведь заключили мирный договор! – Зачем?

- Проверяю боеспособность войск, - с затаенной издевкой ответил Габриллион. – Разве договором это запрещено?

- Ты собираешься начать войну? – прямо спросил мой отец. – Габриллион, ты женат на моей дочери, так к чему все эти странные телодвижения? Она ведь мать твоего будущего наследника. Как ты представляешь себе войну между нашими царствами? Что скажет тебе твой сын, когда вырастет?

- Он ещё даже не зачат, Хабис, - вздохнул Габриллион. – Вот когда твоя дочурка выносит и родит мне сына, тогда и будем говорить о нерушимом мире и братстве между нашими странами. Но твоя девчонка настолько слаба и глупа, что я опасаюсь, что и дети от нее будут хилыми и болезненными. Вполне вероятно, что они погибнут, не дожив даже до трех лет. Так что становление мира – это долгий и ненадежный процесс. Я намерен готовиться к любому исходу.

- Но это нарушение нашего договора! Ты подписал его своей рукой! – начал терять терпение отец. Видимо, для него такое заявление стало полной неожиданностью, как и для меня. – Аделия – твоя жена, ты обязан считаться с ее интересами, даже если у вас не будет детей! Таков закон!

- Законы можно и поменять, - нагло заявил царь Севера. – Я ведь не отказываюсь от своих обещаний, Хабис. Просто нужно быть готовым к любому исходу этой ситуации.

- Ты не откажешься от своих планов по захвату моего царства даже после рождения ребенка, - мрачно констатировал мой отец. – Мой народ всегда будет в опасности.

- Если твоя дочь родит здорового ребенка, бояться нечего. В конце концов, она может рожать каждый год, укрепляя позиции своего государства. Все зависит от нее и от тебя, Хабис. Ладно, хватит о делах. Давай пообедаем, ты, наверное, устал с дороги. А то приехал и сразу потребовал переговоров. За вином и дела решаются проще, правда?

- Я хочу видеть Аделию, - мрачно произнес отец. По голосу я слышала: он очень расстроен словами зятя. Я тоже не ожидала от Габриллиона такой подлости. Угрожать войной после того, как подписан договор о ненападении – это верх цинизма и неуважения. Варвар всегда остается варваром, даже если примерил на себя платье цивилизованного человека.

- Я прикажу позвать её, - вздохнул Габриллион. – Научи свою девчонку приличиям, черт возьми. Сегодня она ворвалась в мой кабинет с какими-то нелепыми требованиями. Я человек терпеливый, но если она продолжит так наглеть, я за себя не ручаюсь.

Габриллион вел беседу непринужденно и живо, в то время как отец отвечал ему сухо, скупо, словно слова давались ему с трудом. В таком состоянии он пребывает нечасто. Отец явно загнан и чувствует себя беспомощным. Как же я его понимаю! Габриллион предал нас, и самое поразительное то, что он даже не пытается прикрыть свое предательство. Армия у южных границ… Он ведь может начать войну в любой момент! От моего мужа можно ждать любой выходки.

Начали подавать обед. Звенели столовые приборы, в воздухе появился волшебный аромат вареной говядины. Несмотря на то, что я уже позавтракала, у меня снова проснулся аппетит. Теперь беседу поддерживал в основном Габриллион, а отец, скорее всего, обдумывал ситуацию и пребывал в своих, мрачных и тяжелых мыслях. Я тоже судорожно соображала, что нам делать дальше. Жить в ожидании постоянного нападения нельзя. С моего мужа станется объявить войну Южному царству, а мне на голову случайно упадет камень с крыши дворца. Нет брака – нет обязательств.

Остаток разговора я слушала в пол-уха. Мужчины обсуждали какую-то ерунду, и то только для того, чтобы поддержать разговор. Габриллиону добавить было нечего, отцу нечего было больше спрашивать. А что, если брак со мной – лишь отвлекающий маневр перед масштабным нападением? Мысли метались как сумасшедшие, в душе начала нарастать паника. Что, если он и не собирался соблюдать никакого мира?! Этим объясняется столь пренебрежительное отношение к молодой жене. Он, возможно, не планирует никакой дальнейшей жизни со мной, а намеревается развязать войну и захватить Южное царство.

Получается, что у меня и отца связаны руки. Брак не отменить, никаких действий предпринять нельзя. Мой муж всегда может ответить отговоркой, как сейчас, а мое царство слишком слабо, чтобы противопоставить равную по силе армию. Царь Севера знает об этом и этим пользуется.

Пока я пребывала в своих мыслях и судорожно искала хоть какой-то выход, переговоры закончились. Два царя завершили ужин и встали со своих мест. Скрипнули двери, мужчины удалились. К моему удивлению, в зал не вошли слуги, чтобы убрать со стола – двери были наглухо заперты.

- Ваше Высочество, - услышала я встревоженный шепот мажордома, - вы здесь? – он одернул скатерть, заглядывая под стол. – Вылезайте, - мужчина галантно подал мне руку. – Почему вы так бледны, царевна?

- Уведите меня, - прошептала я. Мажордом вывел меня через тот же тайный ход. Он что-то бурчал, но я не слушала. Угроза войны заняла все мои мысли. Все указывает на то, что Габриллион готовится к захвату Южного царства с его плодородными землями и теплым климатом. Перспектива войны нагоняла панику, мне хотелось плакать, но позволить себе такой роскоши я не могла.

К моему удивлению, никто не доложил о том, что отец желает меня видеть. Я выразила желание прогуляться по саду. Нужно что-то делать! Никто не ожидал, что царь Севера пойдет на такую наглость и осмелится нарушить собственное слово. Я около часа кружила по аллеям в одиночестве, стараясь скрыться от любопытных глаз в глубине сада. Вот так и сама не заметила, как набрела на старую заброшенную часовню, посвященную богу силы и власти.

Наверное, из любопытства, а может, от отчаяния я вошла туда. Небольшое круглое здание с четырьмя маленькими окошкам, ориентированными по сторонам света. Конусовидная крыша, словно шляпа накрывшая постройку. Тяжелая дубовая дверь скрипнула, впуская меня в затхлое помещение. Спертый воздух, пропахший серой и мышиным пометом. Хоть служанка и сказала, что здесь регулярно убираются, я готова дать руку на отсечение, что ни одна живая душа не заглядывала в эту часовню уже как минимум год-два.

В северной части расположено сердце маленького храма – каменная статуя большого черного волка. Это символ бога Юпетрариуса, его воплощение. Буквально за двенадцать шагов я обогнула все помещение по кругу. Здесь очень тесно. Помимо статуи волка, здесь почти ничего и не было. Старые подсвечники прибиты к стенам, ритуальный инвентарь в углу покрылся слоем пыли, а где-то под крышей копошатся мыши. Зачем я пришла сюда?

Глава 10

Ноги сами остановились возле волка. Он занес переднюю лапу, словно собирался бежать, голова смотрит строго вперед, прямо на дверь, словно ждет, когда очередной смертный войдет, чтобы помолиться. Само тело выполнено из простого темного камня, но глаза – две черные пуговки – чистый обсидиан. От лучей солнца в них вспыхивали блики, создавая иллюзию, будто глаза живые. Но это лишь камень.

Сама не знаю, что нашло на меня в следующую минуту. Вся безысходность, боль, отчаяние и ощущение полного бессилия хлынули из меня бушующим потоком. Слезы градом полились из глаз, и я обхватила каменного волка за голову, уперевшись своим носом в его лоб.

- Помоги мне, - рыдая, прошептала я. – Что мне делать? Руки связаны, развестись с этим чудовищем я не могу. Он вот-вот нападет на мою страну, бог весть что сделает со мной и, наверное, убьет моего отца, и я никак не могу на это повлиять. Я терплю эту свинью в своей постели, терплю его неуважение и хамство, и у меня нет ни силы, ни власти, чтобы положить конец этому кошмару. Ты наделяешь людей могуществом, ты решаешь, кто будет править, а кто вечно будет следовать чужой воле. Помоги мне, умоляю. Помоги, - рыдала я, почти не контролируя тот словесный поток, что вырывался из моего рта. Никогда в жизни я не чувствовала такого отчаяния и беспомощности. Хотелось выговориться, выплакаться, а кроме каменного стража часовни никто на эту роль не подходил.

Неожиданно по часовне прокатился мягкий мужской смех. Он эхом отразился от стен. Меня тут же пронзил ужас. Неужели кто-то слышал мои душеизлияния статуе?! Если о моих словах станет известно Габриллиону, мне точно не сносить головы. Но не успела я даже толком испугаться и осмотреться, сделав лишь один шаг назад, как тут же спиной врезалась в твердую мужскую грудь. Мгновенно сильные руки сжали мои плечи, не до боли, но так, что развернуться я не могла. Незнакомец держал меня точно напротив статуи волка, но почему-то у меня никак не получалось поднять голову и посмотреть на того, кто застал меня в таком состоянии

- Забавно, - мягкий, приятный слуху баритон. Голос незнакомый, принадлежит молодому мужчине лет тридцати.

- Вам смешно от того, в какой ситуации я оказалась? – решив, что терять нечего, я говорила откровенно.

- Нет, девочка, мне смешно оттого, что я услышал тебя, - спокойно и абсолютно беззлобно ответил мужчина. Только теперь я заметила странные изменения вокруг. Всего пять минут назад за окном светило яркое полуденное солнце, сейчас же помещение освещали взявшиеся из ниоткуда свечи. За крошечными окнами царила непроглядная тьма. Мне стало жутко, появилось ощущение загнанности и беззащитности.

- Кто вы? – задала я очевидный вопрос, и вдруг стало зябко. Ответа не последовало. Неожиданно черные обсидиановые глаза волка стали наливаться светом, и уже через секунду вспыхнули алым огнем. – О, Дева… - прошептала я, похолодев от страха.

- Нет, не угадала, - снова смешок от незнакомца. – Ты просила меня о помощи, и я тебя услышал. Из твоих рыданий понятна общая картина, но можешь объяснить, чего конкретно ты хочешь?

- Неужели вы и есть тот самый бог власти и могущества? – шептала я, боясь поверить собственной догадке. А как иначе объяснить все происходящее?

- Отвечай на мои вопросы, девочка. Кстати, как тебя зовут? – судя по звучанию голоса, мужчина значительно выше меня, его голова расположена высоко.

- Аделия, - пикнула я. – Царевна Южного царства.

- Если ты жена царя, то должна носить титул царицы, - справедливо заметил незнакомец. – Почему ты зовешь себя царевной?

- Мой муж не признает меня царицей, пока я не рожу ему сына, - пояснила, смотря в алые сверкающие глаза статуи.

- Тяжелый случай, - хмыкнул мужчина. – Чего именно ты хочешь, Аделия? – от этого вопроса все внутри меня похолодело. – Убить своего мужа?

- Нет, - замотала головой я. – После смерти Габриллиона начнется анархия, ведь законных наследников у него нет. Я не знаю, чего я хочу, - прошептала я и возвела глаза к темному потолку. – Что мне делать со своей жизнью? Брак не разорвать, договор не нарушить… Я бы сказала, что хочу лишить его власти, но это невозможно. Габриллион - единственный законный владелец трона Севера.

- Хм, - задумчиво выдал мужчина, продолжая крепко держать меня за плечи. Руки сильные, но в то же время мягкие и нежные. Незнакомец, кем бы он ни был, не намерен причинять мне вред - это очевидно. – Я могу помочь тебе, царица, жена тирана. Я могу сделать так, что твой муж лишится власти и силы, но для этого тебе придется пойти на измену.

- Измену кому? Стране? Короне? – не понимала я.

- Мужу, - шепнул незнакомец, склонившись к моему уху. По шее побежали мурашки. – Слушай меня внимательно, - после этой фразы все мое внимание обострилось до предела, слова словно впечатывались в сознание. – Я не знаю, почему я услышал именно тебя, но чувствую в тебе древнюю кровь своих предков. Лишить твоего мужа власти не так уж сложно. Для этого приведи в этот мир того, кому хватит силы и могущества свергнуть его и начать новую эру.

- Но как? Что я могу? Я всего лишь женщина.

- Аделия, я предлагаю тебе зачать ребенка от того, кого ваше племя зовет богом. Стань матерью моего сына, и все твои желания исполнятся. Роди мне наследника, и я сделаю так, что ты больше ни дня в этой жизни не будешь плакать и бояться своего супруга.

- Но как же… - рассеянно прошептала я, обескураженная таким предложением.

- Не отвечай сразу, - он чуть сжал мои плечи. – Подумай. Очень хорошо подумай. Если дашь согласие, ты навсегда станешь моей. У тебя больше не будет других мужчин. Ты станешь не просто матерью: ты произведешь на свет сильнейшего из живущих в твоем мире. Это огромная ответственность. Твоя жизнь изменится навсегда. Ты предашь своего мужа, отречешься от него, и каждый день будешь лгать, глядя ему в глаза. Ты будешь растить нашего сына и знать, что он пришел в этот мир, чтобы свергнуть твоего мужа. Если ты решишь, что согласна, приди в эту часовню и оставь на статуе волка каплю своей драгоценной крови. Так я пойму, что ты готова поверить мне, царица Аделия. Если же ты решишь отказаться, то больше никогда не приходи сюда и не молись мне. Подумай, царица. Хорошо подумай, - его бархатистый голос растворился в темноте, поглотившей мое сознание целиком. Помню только, как ноги ослабели, и я начала заваливаться на спину, врезаясь в твердую мужскую грудь.

- Царевна! – донесся до меня испуганный голосок. – Ваше Высочество, что с вами?

Открыв глаза, я увидела над собой служанку в синем чепчике. Девушка испуганно распахнула глаза и смотрела на меня с неподдельным ужасом. Что происходит? Где я? Что случилось? Оглядевшись, с изумлением поняла, что я распласталась на пыльном полу в часовне. Голова немного кружилась, но я резко подскочила и самостоятельно встала. Вновь за маленькими окнами светило солнце, а в старых подсвечниках не было ни намека на свечи.

- Ваше Высочество, что с вами? – пролепетала девушка, но я её не слушала. Испуганно повернувшись, с ужасом воззрилась на статую волка. Обсидиановые глаза черны, как ночь. Неужели все случившееся мне просто приснилось? Но ведь кожа на плечах помнит прикосновения сильных мужских рук, а в голове по-прежнему звучит тихий голос: «Хорошо подумай, царица». – Помочь вам дойти до дворца? – служанка заглянула мне в лицо, и я вздрогнула, словно обожглась.

- Нет, - постаралась взять себя в руки и выпрямить спину. – Сама дойду.

- Ваше Высочество, вас ведь обыскались, - пролепетала девушка. – Приказали позвать, а вас нигде нету. Я случайно сюда заглянула, а вы лежите, будто неживая.

- Не говори ерунды, - оборвала её я. – Не вздумай сказать никому о том, что видела, поняла меня? – я остановилась у выхода и посмотрела на девушку таким строгим взглядом, на который только была способна.

- Да, Ваше Высочество, - побледнела она.

- Я молилась. Вот и всё.

Не обращая внимания на девушку, я зашагала во дворец. Стоило выйти на улицу, и яркое солнце ослепило меня. Только теперь я заметила, насколько в часовне было темно. Перед внутренним взором то и дело мелькали танцующие огоньки несуществующих свечей и горящие алые глаза волка. В голове звучал голос…кого? Кем был тот мужчина? На первый взгляд, ответ очевиден – богом Юпетрариусом.

«Я предлагаю тебе зачать ребенка от того, кого ваше племя зовет богом. Стань матерью моего сына, и все твои желания исполнятся…». Из его слов следует, что он и есть бог. Он предложил мне стать матерью его сына… Как можно поверить в подобное? Откуда мне знать, что я не надышалась в часовне старым воздухом? Вдруг все это лишь привиделось моему замутненному разуму? На несколько минут я ощутила себя сумасшедшей, ненормальной девушкой. Такой, каким был отец Габриллиона.

Но этот странный сон был настолько реальным, что его невозможно отличить от сна. Я чувствовала на себе его прикосновения, жар тела, слышала дыхание над своей макушкой. На моей коже табунами бегали мурашки от вибрации невероятно притягательного тембра его голоса. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что прокручиваю в голове слова незнакомца, в особенности то, как он произносил мое имя. «Аделия…». Шипящая, тихая, скользящая интонация, от которой все внутри меня замирало от странного, непонятного мне чувства.

Глава 11

Я сама не заметила, как поднялась на третий этаж и вошла в просторную комнату. Не то кабинет, не то гостиная. Габриллион вальяжно развалился за столом и что-то бережно записывал на пергаментную бумагу, а отец с напряженно выпрямленной спиной стоял у окна и вглядывался в него, словно хотел разглядеть что-то очень важное.

- Аделия, - облегченно выдохнул он, стоило мне войти. – Где ты была?! Почему у тебя такой вид? Что случилось? – он выдавал вопросы один за другим, а я не могла ответить ни на один. Не говоря ни слова, я подошла к отцу и крепко обняла его. В тот момент я даже не думала о том, что Габриллион видит проявление моих чувств к папе. Мне была необходима поддержка, близость родного человека.

- Ответь на вопрос, - раздался сухой приказ моего мужа. – Где ты была? Слуги около часа не могли найти тебя.

- Я молилась, мой царь, - ответила я, ни капли не солгав. Габриллион поднял на меня внимательный взгляд и несколько минут вглядывался в мое лицо.

- Странно, что ты решила помолиться в день приезда своего отца, - с подозрением прищурив глаза, протянул мой муж. – Да еще так долго.

- Оставь свои вопросы, - бросил ему отец, нахмурившись. – Аделия, пойдем, нам нужно поговорить, - впервые отец проявил такую твердость в общении с Габриллионом. Не дожидаясь реакции моего мужа, он вывел меня из комнаты и направился в сад, из которого я только что вернулась. – Как тебе живется с твоим мужем? – с напряжением в голове спросил отец, оглянувшись, чтобы проверить, не подслушивает ли нас кто-нибудь. В саду мы были одни.

- А как ты думаешь, папа? – грустно усмехнулась я. На миг мелькнула мысль поделиться с отцом происшествием в часовне, но я быстро отмела меня. Папа не верит в чудеса, он скорее сочтет меня сумасшедшей. – Он отвратительный человек. Мне жаль, что я стала его женой, - при этих словах щека отца дернулась. Слышать такие слова ему неприятно, но я не хочу лгать. Он задал вопрос – я дала честный ответ.

- У нас не было иного выхода, дочь, - ответил отец, не глядя на меня. – Теперь я не уверен в том, что твой муж сдержит свои обещания, но брак с тобой – единственное, что удерживает его от открытого нападения. Ты сделала большое дело, поверь. Я хочу, чтобы ты знала: если вдруг Габриллион нарушит свои клятвы и совершит нечто неожиданное, ты всегда будешь находиться под моей защитой.

- Завтра утром ты уедешь, отец, - прошептала я, смотря прямо перед собой. – Я останусь наедине с этим пьяницей. Если он вдруг решит отрубить мне голову или обвинить в надуманной измене, ты ничего не сможешь сделать. В этом дворце нет твоих шпионов, а открыто приставить ко мне своего верного человека ты не можешь – Габриллион не позволит. Мне приятно твое беспокойство, отец, но давай смотреть правде в глаза: ты не можешь защитить меня.

«Роди мне наследника, и я сделаю так, что ты больше ни дня в этой жизни не будешь плакать и бояться своего супруга…». Слова бога прозвучали в моей голове так, словно он шептал их мне прямо в ухо. Даже мой отец не в состоянии ничего сделать в данной ситуации, а незнакомец утверждал, что сможет все изменить и все исправить. Он спасет меня, защитит, оградит мое тело и мою душу от посягательств отвратительного царя. Его предложение родить ребенка ничуть не пугало меня. Всю юность с готовилась стать матерью, так чего бояться? Вот только, пугает перспектива всю жизнь обманывать всех вокруг, лгать об отцовстве наследника, носить в себе эту тайну. А вдруг кто узнает? Что тогда? Но ведь меня будет защищать сам бог…

- Он не посмеет навредить тебе, - с возмущением возразил отец, но я почти не слушала его. Мысли все время убегали туда, в часовню. – Это будет огромным скандалом! Пусть у него армия и флот, пусть он силен, но даже такой безумец, как Габриллион не станет ссориться со всеми соседями и лишать себя союзников!

Отец так громко возмущался, что я с грустной усмешкой поняла: в глубине души он боится, что муж попросту убьет меня. Хороший у меня брак, ничего не скажешь. Я смутно помню, как закончился этот вечер. Мы с отцом ужинали, он о чем-то говорил, рассказывал мне о моих братьях, о том, как идет торговля, но уже через пять минут я не помнила ни слова из его речи.

Ложась спать, я долгое время смотрела в потолок. Не было какого-то конкретного момента, когда я приняла бы решение. Само собой стало понятно, что я уже давно согласна на предложение бога. Это единственный выход из ситуации. Не было ни угрызений совести, ни страха. Пожалуй, единственное, что меня грызло – это сомнение. Не привиделось ли мне явление бога? Не обманул ли он? Действительно ли сможет защитить меня? Мучаясь вопросами, я заснула.

Проснулась рано утром, на рассвете. В такое время слуги ещё не заходят в покои господ, а у меня не было сил их дожидаться. Стоило только распахнуть глаза, и меня пронзило ощущение, что время утекает, как вода сквозь пальцы. Дорога каждая секунда, а значит, нужно спешить. Встав с постели, я быстро накинула простое платье без корсета и как можно тише выскользнула из своих комнат. Утро встретило меня ясным небом, приятным прохладным ветерком и свежей росой. Добравшись до часовни, я не медлила ни секунды. Вошла внутрь и застыла перед каменным зверем, черные глаза которого словно заглядывали мне в душу. В маленьком кармашке платья я заранее припасла маленькое лезвие, завернув его в платок для безопасности. Рука сама потянулась к нему. Мои шаги эхом отдавались от стен, когда я шла к волку, не отрывая взгляда от черных, как мгла, глаз. Занеся палец над мордой, не мешкая ни секунды, полоснула себя по ладони.

Рубиновые капли упали на черный камень. Не знаю, чего я ждала, может, какого-то знака свыше или явления загадочного незнакомца, но не произошло ровным счетом ничего. Несколько минут я молча наблюдала за тем, как моя кровь стекает по каменной морде, и вдруг на меня навалилось непривычное чувство. Я ощутила себя глупой. Занимаюсь какой-то ерундой непонятно зачем… Нет никаких доказательств того, что бог был настоящим. Вдруг это был обморок из-за сильного нервного перенапряжения? Мне привиделось и его обещание, и горящие кровавым алым светом глаза волка. Ведь такого просто не может быть!

Я резко отняла руку от статуи и стыдливо спрятала порез за алым рукавом. Надеюсь, никто не видел меня? Ещё пойдут слухи о том, что царевна тронулась умом – позора не оберусь. Стараясь не смотреть на волка, я развернулась и побежала обратно во дворец. Стоило выйти на улицу, как тут же в глаза бросились разительные перемены: прежде безоблачное утреннее небо теперь почти полностью было затянуто свинцовыми тучами. Приятная, солнечная погода разительно переменилась, и теперь над дворцом и всей столицей нависла угроза бури. Тучи черным покрывалом укрыли небо, раздались первые раскаты грома. Никогда не видела, чтобы буря начиналась так стремительно, ведь прошло всего каких-то пять минут.

Взрыв. Где-то в глубине свинцовых туч раздался невероятно мощный удар, словно небеса разразились гневом. «Или один конкретный бог» - мелькнула у меня странная мысль, но я её отмела. С чего бы вдруг богам сердиться на меня? И тем не менее, пока я бежала ко входу во дворец, меня не покидало странное чувство, что происходящее сейчас светопреставление имеет прямое отношение ко мне. В тот момент, когда я почти добежала до ступенек, небесные хляби разверзлись, и ливень плотным потоком обрушился на землю.

Если ещё минуту назад я прекрасно видела перед собой и ступеньки, и широкие парадные двери, то теперь перед глазами лишь сплошная стена воды. Я мгновенно промокла до нитки. Опираясь лишь на осязание и зрительную память, я добралась до входа и, толкнув тяжелые двери, наконец-то укрылась от стихии. Стража вперилась в меня изумленными взглядами. Похоже, только я одна умудрилась попасть под ливень, все остальные в столь ранний час не покидали дворец. Держа спину прямо, я прошла мимо стражников, стараясь не думать о том, как промокшее платье облегает мое тело.

- Ваше Высочество, - вдруг подал голос один из стражников, и я замерла, - простите, но, может, я провожу вас к лекарям? – задал он странный вопрос, смотря на меня со смесью сочувствия и трепета.

- Зачем? – негромко спросила я, озадаченная столь странным предложением. Чтобы сказать такое жене царя, нужны веские основания.

- У вас кровь, - стражник опустил взгляд на мою руку, и я с ужасом увидела, что с моей ладони на каменный пол капает кровь. Возле ног уже набежала маленькая лужица.

- О, боги Троемирья! – воскликнула я, спешно натягивая рукав на свежий порез. А ведь я даже боли не чувствовала! Стараясь не смотреть на удивленных моим поведением стражников, я развернулась и бросилась бежать. Вновь по округе прокатился раскат грома, а за ним пришла и ударная волна, от которой зазвенели стекла. За окном почти невозможно ничего разглядеть – льет так, словно с внешней стороны стекла поливают водой из ведер. Так и до потопа недалеко. Несмотря на то, что сейчас раннее утро, солнечные лучи почти полностью поглощаются плотными тучами, и впору зажигать свечи.

Я вбежала в свою комнату, словно кто-то гнался за мной. Рывком открыла комод, достала чистую ткань и обернула ею порезанную ладонь. Похоже, я не рассчитала силу, и рана получилась довольно глубокой, потому что кровь не останавливалась. Рукав платья безнадежно залит кровью.

За окном раздался свист ветра, и через секунду мощный порыв воздуха распахнул мое окно. Светлые шторы взметнулись вверх, дождевая вода залила подоконник и пол.

- Аделия… - могу поклясться, что в завывании ветра я услышала голос. Бросилась к окну, спешно захлопывая его и запирая на крючок. – Адель… - это голос того самого мужчины, бога, видения, который я слышала в часовне. Что это значит? Что происходит? Все сильнее меня захватывала мысль о том, что я схожу с ума. Нужно отдохнуть. Мне просто нужно прилечь.

Едва голова коснулась подушки, и я мгновенно провалилась в сон. Ливень отчаянно барабанил в окно, сверкала молния, но желание поспать было настолько сильным, что мне это нисколько не мешало. На грани сна и яви, мне не то послышалось, не то приснилось нечто странное. Будто теплая мужская рука коснулась моего лица, нежно проведя пальцами по щеке.

- Спи, царица, - тихий шепот звучал совсем близко, но у меня не было сил открыть глаза. – Набирайся сил. Они тебе понадобятся.

Я провалилась в глубокий сон и проспала до самого вечера. Пару раз меня будили особенно громкие раскаты грома, но я вновь засыпала. Служанки не стали меня будить, списав все на погоду, и я благодарна им за это. Давно мне не снились такие мягкие и светлые сновидения, прогоняющие все страхи и тревоги, которых я пережила немало. Это был настоящий, глубинный отдых, после которого у меня будто бы открылось второе дыхание.

Проснулась я уже под вечер, когда непогода поутихла, и теперь ливень не так настойчиво ломился в мое окно. По телу растеклась приятная нега, каждая мышца чувствовала себя отдохнувшей. Как хорошо! Впервые за долгое время мне было по-настоящему хорошо и спокойно, словно душа пришла в равновесие, обрела глубинное успокоение.

По правилам этикета я должна ужинать в столовой или в саду, но сегодня я приказала принести мне ужин прямо в покои. Не было никакого желания покидать свои комнаты и с кем бы то ни было встречаться. Собственно, никто и не искал со мной встречи: отец был занят политическими делами (о не смог уехать из-за ливня), а мужу не было до меня никакого дела. Остаток вечера я читала, переодевшись в ночной пеньюар, а после полуночи вновь заснула.

Так продолжалось шесть дней. Дождь лил день и ночь, а я спала почти сутки напролет. Придворный лекарь осмотрел меня, но никакого диагноза не поставил, списав все на «женские недомогания». Мне и самой было неясно мое состояние, но бороться со сном было невозможно, да и не хотелось. Мне был приятен этот сон и то, что я чувствовала во время него. Меня не покидало ощущение присутствия кого-то постороннего рядом с моей кроватью, в моей комнате и даже в кровати. Иногда сквозь сон мне казалось, что кто-то лежит рядом и смотрит на меня, продавливая матрас своим весом.

Глава 12

В ночь с шестого на седьмой день моя жизнь перевернулась. В тот вечер я, как обычно, сидела в кресле у окна и читала, слушая барабанную дробь дождя. Часы пробили полночь, и я отложила книгу. Странно, но сегодня я совершенно не чувствовала такой сильной тяги ко сну, как прежде. Может, лекарь был прав, и эти странности связаны с женскими днями? Ведь сегодня они закончились…

На мне была тонкая полупрозрачная сорочка до колен и легкий пеньюар, который я сбросила перед тем, как лечь в кровать. Волосы распустила и причесала, чтобы за ночь они отдохнули. Стоя у зеркала, я улыбнулась своему отражению. Все же за эти дни я похорошела и посвежела, и даже волоса стали более блестящими и длинными, доставая мне до ляжек. Перекинув пшеничные локоны через плечо, я легла в кровать на бок, повернувшись лицом к окну.

Неожиданно за моей спиной будто бы подул слабый ветерок, принеся ощущение присутствия здесь ещё одного человека. Не успела я среагировать, как вдруг крепкое мужское тело прижалось к моей спине, обхватив рукой талию и упершись подбородком в мое плечо.

- Боги…! – испуганно закричала я. Неужели Габриллион решил вновь навестить меня?! Мысли разбегались в голове, как тараканы, но неожиданно твердый и в то же время тихий, приятный мужской голос успокоил меня:

- Тише, красавица, не пугайся, - прозвучало у меня над ухом. Это он! Тот самый мужчина из храма, назвавшийся богом. Его крупная и сильная рука так ловко обхватила меня, что он одновременно и обнимал, и не позволял повернуться, чтобы увидеть его лицо. В отражении в окне я также не могла его разглядеть. Видно было только крепкое плечо, возвышающееся надо мной. – Ты не передумала?

- Нет, но… - прошептала я и ощутила, как пересохло горло.

- Что? Говори все, что есть на сердце, - ничуть не смутился незнакомец.

- Как я могу верить вам? Откуда мне знать, что вы настоящий бог, а не фокусник или хитрый гипнотизер? – прямо спросила я.

- Адель, - тихо рассмеялся мужчина и начал легонько поглаживать мой живот сквозь сорочку. Его тело было так близко, что я, пусть и не видела его, чувствовала, что он переполнен силой – как физической, так и внутренней, ментальной. Ну, и судя по тому, что он лежит, опершись на локоть, а мои стопы упираются ему в колени, разница в росте у нас очень существенная. – Ты все поймешь сама, обещаю тебе. Убедишься, что я не лгал тебе ни секунды, - опустив голову, он оставил на моем плече нежный, почти невесомый поцелуй. От этого незначительного жеста по всему моему телу побежали мурашки, а низ живота начал наливаться тяжестью. – Скажи мне, царица, сколько тебе лет? – неожиданно спросил он.

-…дцать, - честно ответила я.

- Такая юная, - с нежностью произнес незнакомец и на этот раз поцеловал меня в ухо. Невероятная эйфория начала наполнять тело, смешиваясь с чем-то, что я всегда считала постыдным. Внизу живота начал разгораться пожар, от которого сводило ноги. – Аделия, после этой ночи все изменится… - шептал он и продолжал гладить мой живот, словно дразня и медленно, очень медленно опускаясь все ниже. – Ты навеки станешь моей…

- Я согласна, - из моих губ вырвался полустон, и в этот миг сильным рывком мужчина перевернул меня на спину, нависнув сверху. Стоило только раз взглянуть в его глаза, и я поняла, что пропала навек. Дева, покровительница всех женщин, какие же это прекрасные глаза! У людей не бывает таких. Глубокий, яркий, сверкающий синий цвет притягивал, заставлял тонуть в этих волшебных радужках. А лицо? Никогда прежде я не видела, чтобы мужское лицо сочетало в себе такие красивые и в то же время мужественные черты. Прямой нос, высокие острые скулы, крепкая, широкая шея и невероятные глаза миндалевидной формы. Он идеален. Не могут люди быть такими красивыми, а значит, передо мной настоящий бог. Я ощутила это всем своим существом – он больше, чем человек.

- Ты очень красивая, - выдохнул мне в лицо мужчина и, склонившись, подарил мне самый первый в моей жизни поцелуй. Его мягкие губы прикоснулись к моим, уверенными, твердыми движениями сминая их. Никогда прежде я не думала, что поцелуи – это настолько приятно. Сколько нежности и властности было в его движениях, сколько трепета и нетерпения… Вскоре я начала отвечать на поцелуи и ощутила, как напряглось тело бога. Вновь за окном раздался раскат грома, сверкнула молния, и некая невидимая сила пронзила мое тело насквозь, напитав эйфорией каждую клеточку.

Я потеряла контроль над собой. Сознание изменилось, и я перестала принадлежать себе. Все оковы, которые сдерживали меня ранее, рухнули, воспитание отошла на задний план, и я позволила себе то, на что никогда не решилась бы раньше. Наплевав на скромность, я обхватила шею своего любовника и прижала его губы к своим ещё крепче. Он зарычал, словно дикий волк, и навалился на меня всем своим весом. Воздух вышибло из легких, но этот неприятный момент длился недолго.

Бог отпустил меня и отстранился. Теперь я увидела, что на нем была странная черная рубашка без пуговиц, плотно обтягивающая его невероятную фигуру. Увидев эти мощные плечи, широкую рельефную грудь и невероятно красивые, соблазнительные руки, я невольно облизнула губы. Что со мной? Никогда ещё я не испытывала столь сильного желания отдаться мужчине, прикоснуться к упругим мышцам, обнять его своими ногами.

Освободившись от одежды, мой любовник вернулся ко мне, прижавшись к моему телу обнаженной грудью. Жар его тела будоражил и пьянил, заставляя меня терять связь с реальностью. Сильные руки легко разорвали ночную сорочку, и из моего горла вырвался громкий стон. Я хотела… Безумно желала его, этого незнакомого мужчину, настоящего имени которого я даже не знала.

Руки сами потянулись к нему, ощупывая соблазнительное тело. Он припал к моей груди, творя что-то невероятное своим языком.

- Мама! – не выдержала я, судорожно сжимая простынь. Казалось, мое тело вот-вот сгорит от желания и удовольствия. Он вжимал меня в постель, своими плечами почти полностью закрывая мне обзор. Его губы целовали все мое тело: губы, лицо, шея, грудь, живот…

- Адель… - шептал бог. – Мое сокровище… Мой сладкий цветок…

Я так погрузилась в море удовольствия, что упустила момент, когда он лег на меня, удобно устроив свои бедра между моих ног. Резкий толчок. Мужчина плотно сжал губы и задрал голову кверху, словно ему не хватало воздуха. Мне открылся невероятно сексуальный изгиб его шеи. Я закричала, и в этот момент весь мир рассыпался на миллиард осколков. Меня накрыло такое ослепительное удовольствие, что реальность перестала существовать. Я попала в рай. Мой бог наполнял меня, расширяя до предела и лишая воли, но даря взамен невероятное счастье.

Мои руки сами обхватили его голову и притянули её к губам. Я целовала своего любовника жадно и неистово, пальцы зарылись в каштановые волосы, а ноги обнимали его бедра, соединяя наши тела ещё плотнее. Безумные, жесткие и в то же время сладкие движения сливали нас в единое целое. Это было больше, чем просто близость. Я чувствовала этого невероятного мужчину каждой частичкой своей души. Его сила, его тело, его невероятная внутренняя мощь, природу которой я была не в состоянии понять – всё принадлежало мне в эти часы.

Уверена, что бог чувствовал тоже самое. Он будто бы предугадывал мои желания и действовал на опережение, словно кто-то подсказывал ему, чего я хочу в тот или иной момент. Нас обоих переполняло счастье, мы превратились в один единый сосуд любви.

Я не могла понять, сколько времени прошло, ведь уже долго над моим окном висела пузатая яркая луна. Она не сдвинулась ни на палец, словно само время остановило свой ход. Повернув голову к своему любовнику, я увидела добрую, открытую и счастливую улыбку на его лице. Рука сама потянулась к гладко выбритой щеке, прикоснулась к нежной коже.

- Как тебя зовут? – прошептала я.

- Для тебя я Пит, - ответил он и поцеловал меня, будто змея впившись в мои губы.

И вновь нас накрыла волна ослепительной страсти. Сильные руки подхватили меня и легко оторвали от кровати. В секунду я оказалась сидящей на своем любовнике, словно наездница на огромном жеребце. Длинные растрепанные волосы ниспадали на плечи и спину, укрывали грудь мужчины, а тело впервые оказалось свободным. Никогда я не думала, что женщина в постели с любовником может быть настолько свободной. Мне всегда казалось, что жене положено лежать под мужем, но теперь я поняла, что все иначе. Я владела ситуацией. Я делала с ним то, что хотела и так быстро, как считала нужным.

- Ты восхитительна, - прошептал Пит, прикоснувшись ладонью к моей щеке. Его рука была такой крупной, что покрыла всю правую часть лица от подбородка и до кончика уха. Какой же он нежный! Будто ласковый зверь, Пит играл со мной, учил и доставлял бесконечное удовольствие. Страх ушел из моей души, исчез вместе с тревогами и безысходностью, которые переполняли меня раньше. Я никогда не думала, что можно быть настолько счастливой.

Сколько прошло времени? Иногда мне казалось, что я умерла и попала в рай, потому что не может в земной жизни происходить таких чудес. Мы предавались любви бессчётное количество часов, а я ни капли не устала. Тело было бодрым и полным сил, словно я только что проснулась. Сам воздух в комнате был другим, будто бы наполненным свежестью и влагой, как после дождя.

Когда наша страсть начала понемногу утихать, луна наконец-то сдвинулась с места и медленно поползла по небосводу. Мы лежали в обнимку, лаская друг друга. После всего того, что случилось, я знала тело Пита наизусть, а прикосновения к его коже стали жизненной необходимостью. Каждый волосок на его груди и каждая венка стали мне родными. Я целовала все, до чего могла дотянуться, а он обнимал меня, прижимал к себе и шептал что-то невероятно нежное. В его сильных руках я чувствовала себя котенком.

- Скоро мне придется уйти, - тихо сказал Пит, поглаживая мою спину. Я лежала головой на подушках, а он оперся на локоть и теперь нависал сверху. Его необыкновенное лицо было так близко, что я не смогла удержаться от поцелуя. – Адель, мой ангел, послушай… - пытался сказать он, но я с озорством мешала богу говорить, слегка покусывая мягкие губы. Он улыбнулся, как улыбаются любимым детям, когда они шалят. – Ты беременна, девочка.

- Уже? – слегка удивилась я, отстраняясь. Рука невольно легла на живот. – Разве это может случиться так быстро?

- Может, если отец твоего малыша тот, кого вы зовете богом, - вновь улыбнулся Пит. Медленно эйфория начала рассеиваться, и разум постепенно прояснялся.