Метеорит с начинкой

Глава 1. Егор Махин, Красноярск, июнь 1985 года

День клонился к закату, беглый зек Махин вышел из ручья, в котором он сбивал со следа собак. Пройдя по лесу еще с километр, он подошел к высоким елкам, надо было устраиваться на ночлег – ночью его искать не будут, а с утра он двинется дальше. Дело для него было привычное, срочную службу он прослужил в спецназе разведки, мог за день полсотни километров отмахать. Егор осматривал огромные ели, прикидывая, под которой ему расположиться на ночь. Вдруг раздался резкий нарастающий свист летящего предмета, Махин втянул голову в плечи и отскочил в сторону от ели. Затрещали ветки, и под дерево с глухим стуком упало что-то тяжелое, сверху посыпались отломанные сучья и хвоя.

– Что еще за чертовщина? – удивился Махин, отодвигая разлапистые ветки елки. У подножья дерева лежал крупный камень и светился изнутри красным. Но он быстро приобрел серый цвет.

– Метеорит что ли, мать его? – сам у себя спросил Егор.

Неожиданно камень раскололся на несколько частей и осталось его круглое ядро, как литровая банка.

– Хм, все интереснее… – хмыкнул Махин и начал осматриваться вокруг в поисках палки, которой хотел пошевелить метеорит. Но внезапно ядро раскрылось и из него начала вылезать и вспениваться зеленая флюоресцирующая жидкость. Егор в замешательстве замер, и тут жидкость взорвалась и обляпала его лицо и руки, которыми он пытался прикрыть лицо. Махин стал брезгливо стирать с себя эту гадость, но тщетно. Однако жидкость быстро высохла и больше не доставляла ему хлопот, кроме жжения кожи, которое тоже вскоре прошло.

– А, черт с ним! До ручья километр идти надо. Так пойдет, – решил Егор. Ему стало интересно рассмотреть, что осталось от метеорита, но там ничего интересного не оказалось – только каменные обломки, которые крошились в руках. А от центрального ядра вообще никаких следов не осталось.

– А, говорят, метеориты из железа, – удивленно рассматривал каменную пыль на своих руках Егор. Он начал устраиваться на ночлег – наломал еловых веток, которые заменили ему матрас и одеяло, и, спрятавшись под лапником, он беспокойно заснул.

Наутро Махин проснулся с ломотой в мышцах и головной болью, он весь горел. Но деваться было некуда –он огляделся вокруг, – аптеки в этом лесу не найти. Егор усмехнулся и двинулся дальше, грызя на ходу сухарь. Через пару километров ему попался ручеек, в котором он умылся и напился воды. Дальше он брёл как в тумане – температура, видимо, была очень высокая. Он уже сбился с направления, потерял самодельный компас из намагниченной иголки, и уже совсем выбился из сил. На четвертый день пути силы окончательно покинули его, он расположился полулежа у небольшого ручейка, из которого пил воду, которую набирал своей железной кружкой, запивая сухари. Там его и нашла поисковая группа, разглядев с вертолета.

В лагере его поместили в больницу – еще бы, температура за 40, озноб, общий упадок сил. Через неделю он пришел в себя, его отправили в ШИЗО – штрафной изолятор на два месяца. Сидя в ШИЗО, Егор вспоминал, как попал сюда.

Махин жил в Красноярске, на тихой окраине города, застроенной пятиэтажными хрущёвками. У соседей была дочка, красавица Лена шестнадцати лет. Пошла в первый раз на танцы в ДК, и какой-то отморозок избил ее и изнасиловал. Душевная травма у девчонки была настолько сильной, что ее поместили в психиатрическую больницу, чтобы она на себя руки не наложила.

– Егор, ну как это так? Эта мразь, которая ее искалечила, до сих пор на свободе! – восклицала со слезами соседка Марфа, мать Лены. И вправду, все знали, что изнасиловал ее уголовник Альберт Силков по кличке Сила, родители у него работали в Горторге, хлопотали за сыночка. Но никаких доказательств у милиции не было, кроме заявления родителей девушки. Сила открыто надсмехался над ними, и Егор не утерпел – врезал ему по морде как следует при очередной встрече, но тот упал неудачно – затылком на угол каменного крыльца и проломил себе череп, скончался на месте. Был суд, убийство по неосторожности, но дали по максимуму пять лет – родители Силы постарались. И еще сказали вдогонку: «Тебе не жить, и на зоне тебя прикончим!».

И, как оказалось, и вправду – через полгода прислали убийцу. Прибыл на зону рослый мужик, уголовник по кличке Тролль, который получил два года за мелкую кражу. По прибытии доложился смотрящему о настоящей цели своей отсидки, обязан был это сделать. Ну а Егору добрые люди донесли эту весть: новичок здесь, чтобы тебя прикончить.

Первая стычка произошла в цехе деревообработки, когда Тролль скинул на Махина бревно, благо Егор успел отскочить. И решил он тогда больше не рисковать, податься в бега, что тоже было непросто – лесами уйти в Красноярск, а там соседка поможет новые документы выправить. Леса Махин не боялся – служба в спецназе разведки научила его выживать в лесу. Сбежать удалось, не сразу обнаружили побег и организовали погоню, форы целые сутки были. Но все равно не получилось, вот теперь три года добавят, – думал он. – Но еще и выжить-то надо, Тролль-то ждет его выхода из ШИЗО.

– Что же ты, Махин, в бега подался? Ты вроде простой мужик, сидишь по бытовухе. Где бегать-то собрался? Дурак ты! – ругал его начальник оперчасти лагеря капитан Алтуфьев.

– Жить охота, вот и побежал. Разве не знаете, что по мою душу Тролль прибыл? – огрызнулся Егор.

– Знаю, как не знать. Поэтому и держали тебя в ШИЗО, а теперь я Тролля туда посажу на пятнадцать суток, больше не имею права. Буду решать вопрос о его переводе. Я уже пытался это сделать, но кто-то тормозит этот процесс – ответил капитан.

– Ну вот, теперь или я его убью, или он меня. Может, предложите другой вариант? – спросил Махин.

– В другую зону тебя перевести можно попробовать. Но боюсь, что Тролля за тобой отправят – кто-то на воле очень хочет твоей смерти. Никак родственнички убитого тобой отморозка? – спросил капитан.

– Да, они на суде обещали мне, что я не доживу до выхода из лагеря, – сообщил Егор.

– Да, проблема… – согласился капитан. – Ну ладно, через неделю суд, получишь прибавку к сроку. А после суда я уже не смогу тебя держать в ШИЗО, да и не сахар сидеть там. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Через три недели, когда Тролля выпустили из ШИЗО, кто-то в столовой больно ткнул Махина в бок, в область печени. Егор охнул, схватившись за бок, оглянулся – на полу валялась заточка из гвоздя-стопятидесятки, Тролль быстро уходил от него, зеки расступались, пропуская убийцу. Егор быстро сел, поднял заточку и с силой метнул ее с уровня колена, целя в задницу Тролля. Гвоздь вошел туда по самую шляпку – Тролль заорал от боли, схватившись за задницу, и тут же упал, вопя. Быстро подскочила охрана, Махин ушел с места стычки подальше, он знал, что зеки его не сдадут. Стуканут конечно операм, но свидетелями не будут. Тролль попал в больницу с тяжелой травмой – гвоздь пробил не только мышцы ягодицы, но и кость в тазобедренном суставе, на всю жизнь теперь хромым останется. Не до покушений ему теперь будет, месяца четыре в больничке проведет.

– Ну, теперь тебе Тролль не страшен, – капитан Алтуфьев усмехнулся. – Как это у тебя так ловко получилось гвоздь метнуть, что он по самую шляпу ему в задницу вошел? Да еще и кость пробил! В спецназе научили?

– Да я тут вообще ни при чем, гражданин начальник, наверно случайно у кого-то получилось, – не стал особо отпираться Махин, но и не признаваясь впрямую.

– Ну ладно, иди уже. Жалко тебя, тебе еще пять лет сидеть, УДО тебе не светит из-за побега, – отправил его капитан.

Егор и сам не понимал, как у него вышло так лихо метнуть гвоздь. Ножи-то он и раньше метал хорошо – в спецназе обучили, но гвозди?! В цеху, во время перекура он поставил чурбан, отошел метров на десять, взял с верстака гвоздь-двухсотку, взвесил в руке, повертел в пальцах и глянул на свою деревянную мишень. «Не, нереально», – подумал он. Но потом посмотрел на центр полена, там ещё сучок темнел, и резким движением выбросил руку вперёд. Гвоздь вошёл в дерево почти полностью, с сухим звонким стуком. Егор почувствовал, как мурашки пробежали у него по спине. Он точно знал, что раньше такое у него не получилось бы. Но почему получается сейчас? «Грёбаный метеорит!» – пронзила его догадка. – «Он меня обдал зелёной дрянью… Потом мне конкретно сплохело, чуть не загнулся в лесу… А теперь вот это!».

И Егор не стал закапывать свой новый талант в землю, начал тренироваться метать гвозди и другие предметы на перекурах в цеху: брал чурбан, ставил его за десять метров и принимался кидать в него гвозди. Они попадали точно в то место, куда он целился, и втыкались острием, а как это делается – он понятия не имел. Причем мог регулировать силу, с которой втыкаются гвозди. Он мог засадить его по самую шляпку, а мог на сантиметр. Оказалось, что он мог с легкостью гнуть эти гвозди, как пластилиновые.

Но этим его новые способности не ограничивались. Стало Егору любопытно, почему Тролль не смог проткнуть его гвоздем – здоровый же мужик, такой болтом человека прошьет, не то что острым гвоздем. И Егор попробовал ножом порезать палец, но нож тупился, а кожа не поддавалась. Тыкал гвоздем – больно, но кожу было не проколоть. Как у носорога – читал он, что его шкуру из ружья не пробить.

А еще он, оказывается, мог отжиматься от пола столько раз, сколько хотел, так же обстояло дело с подтягиванием на перекладине, попробовал подтянуться на одной руке – так же легко это делал, как и на двух. Когда оставался один, он ломал ребром ладони поленья, пробивал кулаком листы фанеры, ощущая себя суперменом. Молва о его силе растеклась по лагерю, его никто не задирал, хотя он и раньше за себя мог постоять. Но надо было каким-то образом выбираться из зоны, и начинать жить нормальной жизнью.

Однако его покой длился недолго, через три месяца прибыл очередной конвой в зону, и с ним прибыл по душу Махина очередной киллер по кличке Дух. Ему об этом добрые люди стуканули, предупредили, Егора уважали в лагере. Его это теперь не особо не волновало – это уже у киллера были проблемы с выполнением задания. У него самого была только забота, чтобы киллера случайно не убить и за это срок себе не добавить. Но все повернулось иначе.

За ним пришли ночью, позвали к смотрящему, когда уже все спали. Он пошел вместе с сопровождающим в кильдым, в котором жил смотрящий. Тот предложил ему сесть на табурет, побалакать, Егор сел. На него навалились четверо подручных, а Дух накинул на него удавку из скрученной простыни, затянув ее от души. Сначала Махин решил всех поубивать – силы ему хватило бы вырваться. Пока раздумывал над этим, как это сделать, чтобы новый срок не получить, к своему удивлению, обнаружил, что удавка дышать не мешала – мышцы на шее были очень сильные, и он мгновенно переиграл свое решение – надо подыграть убийцам. Махин сделал вид, что потерял сознание, немного потрепыхавшись. Убийцы потащили его назад, в барак, подтянули его за петлю к спинке кровати на втором ярусе, имитируя самоповешение. Убедившись, что зэк висит и не шевелится, они ушли. Егор стал после этого тихонько дышать. Потом решил проверить, сколько он без дыхания может провести, чтобы обмануть врачей, – надо было сбежать из морга, чтобы врачи констатировали его смерть. Оказалось, что очень долго, он предположил, что не менее получаса. Так он тренировался всю ночь, стараясь снизить температуру тела и имитировать трупное окоченение. Висеть на простыне ему было достаточно комфортно – шея и вправду у него была как у носорога. Патологоанатома в лагере не было, а хирург-алкоголик не любил это дело, могли и так похоронить, на это Егор и рассчитывал. Ну а если хирург попытается сделать вскрытие – то это его проблема, а ему придется опять уходить из зоны со скандалом.

Утро началось с кипиша – прилетел начальник оперчасти, ругался на чем свет – не уберег Махина. Его сразу же сняли с петли, правда, просто отвязали простынь от кровати, так и оставив ее на шее, брезгуя прикасаться к покойнику. Прибывший хирург констатировал смерть от повешения, даже не прикоснувшись к покойнику – Егора это обрадовало. Его увезли в морг, санитары меж собой балакали, что без вскрытия похоронят – причина смерти и так известна, даже простыню с его шеи так и не сняли. Лежа на прозекторском столе, Махин ждал своей участи. Ночь пришлось провести в морге, он подумал о мести – захотелось пойти и уничтожить убийц, а потом вернуться в морг. Но, рассудив здраво, он понял, что после такого события нагрянет комиссия, его похороны могут отложить, а то и вскрытие назначить на всякий случай. Как бы не хотелось ему отомстить своим потенциальным убийцам, но свобода была дороже, и он решил, что на воле отомстит заказчикам убийства. Единственное, что он позволил себе – украсть со стола с инструментами скальпель, а из кильдыма санитаров железную кружку, в которой они чифирь варили, – положил ее себе в трусы и зажал ногами – в дороге пригодиться чай готовить.

Утром его уложили в щелястый гроб из тонких досок, как и был, с простыней на шее, забили гроб под надзором охраны и повезли на местное лагерное кладбище, в паре километров от ограды. Егор был уверен в своих силах, что сможет вылезти из могилы – так он и обеспечит себе свободу. Плохо, конечно, что не подготовился к побегу, но что-нибудь придумает. Его новые возможности позволяли ему многое.

Гроб опустили в неглубокую могилу, кое-как закидали землей и уехали. Выждав с полчаса, он начал разбирать гроб, вытаскивая из него гвозди-сотки – пригодятся для охоты, питаться чем-то надо будет в лесу. Он начал оторванными досками отодвигать землю вверх, но оказалось, что проще выломать доски вовнутрь гроба и самому пробурить рыхлую землю могилы руками. Егор осторожно высунул голову из земли, стряхнул с головы сухую глину и осмотрелся. Вокруг никого не было – это кладбище редко кто посещал. Егор вылез из могилы, отряхнул с себя землю – сухую глину, – даже карманы робы оказались ей набиты, тщательно выровнял могильный холмик, ликвидируя следы своего оживания. Закончив с могилкой, Егор двинулся в лес, в котором в прошлый раз ему не удалось уйти от погони. Простыню снял с шеи и повязал на поясе – пригодится в дороге. Сейчас он чувствовал стороны света – у него был четкий ориентир на север, а как – он и сам не знал. Через пять часов Махин был уже в километрах тридцати от лагеря, пора было озаботиться едой. Места были глухие, дичи достаточно. Он ползком подкрался к стае куропаток, маскируясь в высокой траве, присмотрел ближайшую куропатку, метнул в нее гвоздь и попал точно в грудь птицы, та без звука свалилась с ног, другие куропатки ничего не почуяли. Егор тут же метнул второй гвоздь, сбив вторую птицу, которая закричала, падая на спину, трепыхаясь. Стая поднялась и улетела. Махин осмотрел добычу – пара птиц, примерно килограмм мяса, на один раз сойдет. Надо было озаботиться огнем. Его даже не обыскали, у него в кармане лежал коробок спичек и папиросы. Курил он мало после больнички, скорее по привычке, но курево и спички были всегда с собой.

Махин собрал сушняка, разжег костер, ощипал куропаток, скальпелем разрезал их и распотрошил. Нанизал куропаток на прут, поставил печься на костер, подбрасывая мелкие сухие палочки для равномерного небольшого огня, поворачивая прут с куропатками. Через полчаса куропатки были готовы, он быстро их съел, хоть они были и без соли, но вкус для него был бесподобный. После обеда Егор спрятал все следы пиршества, двинулся дальше в сторону Красноярска. Он собирался обратиться за помощью к соседям, они уж точно его не сдадут. Марфа работала паспортисткой в УВД, Махин надеялся сделать через нее новые документы и уехать из города.

Утром следующего дня он решил набрать малины и сварить чай. Собирая высохшие ягоды, Егор замер, услышав треск веток, поднял голову и обмер – в паре метров от него собирал малину крупный медведь. Тот зарычал и встал на дыбы, Егор так и замер от испуга, постепенно приходя в себя. Медведь пошел на него – Махин пятился, не зная, что делать. Он чутьем понимал, что бежать бесполезно, а как спастись, не знал. Отступая, он запнулся и упал, медведь кинулся на него. Его пасть приблизилась к лицу Махина, целя в его горло, он инстинктивно правой рукой уперся в его нижнюю челюсть, отводя ее от себя назад, а левой рукой схватил его за холку, для упора. Ему удавалось удерживать челюсть медведя в стороне от себя, тот мотал головой, но он жесткой хваткой не давал ему вырваться, постепенно усиливая нажим правой руки на челюсть зверя. Медведь попытался подняться на задние лапы, но вес Егора на шее не позволял ему это сделать. Медведь ревел, мотал мордой, пытаясь вырваться из капкана, но Махин его не отпускал, ведь от этого зависела его жизнь. Егор почувствовал, как стали набухать его руки, к которым стала приливать сила, и он резко увеличил нажим правой рукой на нижнюю челюсть зверя, держа левой рукой его за шею. Голова зверя стала потихоньку задираться вверх, затем хрустнули кости, и голова зверя легко упала назад. Медведь сразу осел, хрюкнув напоследок, и придавил Махина своей тушей. Покрутив безвольной башкой зверя, Егор начал выбираться из-под него. Он выполз из-под медведя и обессиленно улегся рядом с ним, приходя в себя. Полежав с полчаса, пока силы немного восстановились, встал на ноги. Перевернув зверя на спину, Махин увидел воспаленную рану в животе медведя – похоже, с лосем что-то не поделили. Он потерял очень много сил и был готов съесть быка. Но быка не было, пришлось есть медведя. Егор вскрыл зверю горло, выпустив кровь, затем начал вырезать из медведя куски мяса. Собрал сушняк и развел большой костер, стал жарить медвежье мясо. До вечера он набирался сил, часто ел и съел его более пяти килограммов, запивая чаем с малиной. Свежевать медведя он не стал – скальпелем это была неподъемная задача, да и шкура ему была не нужна. Нажарил еще пять кило мяса про запас на следующий день и завалился спать возле убитого медведя, разведя большой костер из пары сухих бревен. Его никто не разыскивал, бояться было нечего. Утром, подкрепившись свежатиной-медвежатиной и попив чаю с малиной, Махин двинулся дальше.

По дороге он охотился на куропаток, один раз подстрелил зайца, один раз селезня-шилохвоста на мелком болотце. Ему не хватало только хлеба и соли, но калорий было вполне достаточно. Пил чай с брусникой и малиной, заваривал с их листьями, а ягоды шли за десерт – брусника уже начала созревать – был конец сентября. Уже начало холодать, и он «подбил» свою зековскую куртку и штаны сухим мхом, и они хорошо грели его. Спичек было достаточно, хотя Егор уже нашел кремень и один раз с его помощью разжег костер из любопытства.

Махин провел в пути еще пять непростых дней, ночуя под открытым небом. Ему очень повезло – дождей не было. И вот наконец он вышел к пригородам Красноярска, начинались дачные поселки.

Егор подкрался к ближайшему домику в садоводческом товариществе, осмотрелся. На дачах народу практически не было – был будний день. Зашел на участок, и там осмотрелся. Домик был закрыт на навесной замок. В лагере у зеков было развлечение – вскрытие замков на время, спецы учили сидельцев – мол, в жизни пригодится. И вправду пригодилось – он нашел на заборе кусок проволоки, изогнул его, как требуется, и за пару минут открыл замок. Зашел в домик – ничего подходящего в нем не было, видно, дачей владела старая женщина и давно тут не появлялась. Егор вышел из домика, закрыл его на замок и осмотрел соседние дома. Через дорогу, по диагонали, стоял ухоженный домик, да и участок выглядел ухоженным. Махин направился туда, прихватив отмычку. Быстро отрыл навесной замок на двери, зашел в домик – красота! Ему даже сразу захотелось разуться, что он с удовольствием сделал, и надел хозяйские тапки. Быстро осмотрел домик – в шкафу висела старая одежда, но эта дачная одежда смотрелась на нем гораздо лучше лагерной робы – куртки и штанов, и пришлась ему в пору. Даже растоптанные ботинки дачника были лучше его «дерьмодавов». Он еще раз осмотрел дачу – надо было на ней провести время до вечера. Увидел спиральную электроплитку, включил свет – электричество было. Нашел чайник, набрал его полным из бочки на углу дома – в ней дождевую воду собирали. Поставил греться, умылся на улице, решил пообедать своими запасами. У него осталась половина утки с завтрака, и он нашел на даче соль! Неделю ее не ел! Такой вкусной утки он не ел никогда!

Время еще было, он решил привести себя в порядок. В оцинкованном тазике подогрел воду, помыл голову и сам помылся с мылом, первый раз за неделю. Счастливый Егор сидел и пил чай – нашел остатки заварки грузинского чая – волшебный аромат! Сахара правда не нашлось, но и так было очень хорошо.

Махин нашел бритвенный станок с тупым лезвием, но выбирать не приходилось и ему удалось привести себя в порядок, сбрить недельную щетину. Он даже нашел заначку хозяина – пять рублей во внутреннем кармане куртки, это вообще было чудо из чудес! Отчистив от грязи ботинки и одежду дачника – нашел на даче даже сапожную щетку и крем, – Егор двинулся к ночи в город. Свою лагерную робу он закопал в компостной яме на соседнем огороде, хорошо посыпанной негашёной известью.

Выйдя на дорогу, Махин махнул рукой проезжающей машине, та притормозила. Удалось договориться с частником за три рубля, и его довезли прямо до дома. С бьющимся сердцем он зашел в подъезд и позвонил в дверь соседей. Марфа открыла дверь и обмерла:

– Сбежал?

Егор молча кивнул головой.

– Проходи, – оглянувшись вокруг, пригласила Марфа.

Они прошли в квартиру, Егор поздоровался с мужем Марфы Никитой, сутулым мужчиной пятидесяти пяти лет.

– Рассказывай, – потребовала Марфа.

Он все подробно рассказал: и как на него покушались в первый раз, и про первый побег, и про второй; как он имитировал свою смерть – больше напирая на врача-алкоголика, который даже не подошел к нему, а у него узел петли был с зазором, поэтому он дышал свободно. Не стал он говорить, что его повесили, сказал, что сам имитировал повешение.

– Марфа, мне нужны новые документы, можно на бомжа-покойника, после этого я отсюда уеду подальше. Сможешь сделать? – спросил Махин прямо.

– Для тебя что угодно сделаю, Егор, все что в моих силах, – ответила Марфа. – Давай пока прими ванну, я тебе белье и одежду приготовлю – с Никитой вы примерно одной комплекции.

Так прошла неделя, утром хозяева уходили на работу, Егор сидел дома – смотрел телевизор, сделав его потише, читал книжки. В следующую неделю Никита вышел работать во вторую смену – он работал водителем на рейсовом автобусе. Вечером Марфа пригласила Егора ужинать. Она была одета в легкий, обтягивающий халат. Марфе было тридцать восемь лет, у нее была ладная фигурка с бюстом четвертого размера. Егор сглотнул слюну – у него уже год не было женщины. Он сел, Марфа достала из холодильника бутылку водки. «Для аппетита», – сообщила она и налила по рюмке. Они выпили, закусили огурчиками и помидорчиками домашней засолки, Марфа была мастерица по этой части. На ужин были котлеты с пюре. Закончив ужин, Егор уж собрался вставать, но Марфа его остановила:

– Посиди, выпьем еще, поговорим о том о сем. Надоело в телевизор пялится – у мужа два развлечения: телевизор да водка.

Егор сел и улыбнулся:

– Я с удовольствием с тобой поболтаю – соскучился по разговорам с нормальными людьми.

– Егор, ты столько уже пережил, а я даже не знаю, как благодарить тебя, – вздохнула Марфа.

«Так в постельку уложи и ублажи», – мелькнула у Егора крамольная мысль, уж больно сексуально выглядела Марфа.

– Ну что ты как не родной, – Марфа пересела на колени к Егору. – Обними женщину и приласкай! – попросила она.

– А как же Никита? – ошалело спросил Егор (мечты сбываются!).

– Ты ему скорее одолжение сделаешь, для него секс со мной почище каторги. Раза три в месяц от него можно дождаться, не чаще – вздохнула Марфа, кладя руку Егора на свою горячую грудь.

– Ты мне всегда нравилась, Марфа, но ты была замужем, поэтому я ваш дом стороной обходил, – признался Егор, тиская ее объемную грудь.

– Дурачок был! От Никиты бы не убыло, если б ты меня ублажал! – сказала Марфа, распуская поясок халата, под которым ничего не было. Егор взял Марфу на руки и понес к себе в комнату. Секс у них был бурный и долгий, Марфе хотелось попробовать во всех позах – было видно, что женщина сильно истосковалась по мужской ласке.

Егор прожил у Марфы с Никитой месяц, пока Марфа подобрала подходящий вариант паспорта. Мужик был даже чем-то похож на Егора, поэтому решили не менять фотографию, а в сорок пять лет Егор свою вклеит, как полагается. Стал он теперь Семеном Аркадьевичем Крошевым, сорока лет от роду, а точнее, у него не было ни роду ни племени – умер под мостом от отравления алкоголем, бомж был с десятилетним стажем. Марфа убрала данные о смерти Крошева и все – живи и радуйся жизни, Егор.

На следующий день Никита купил Егору билет на поезд до Новосибирска, дали ему с собой пятьдесят рублей на первое время перебиться, пока на работу не устроится.

Интерлюдия

– Маша, из зоны сообщили, что кранты убийце нашего сыночка, повесили его, имитировали самоубийство, – сообщил своей жене Николай Силков.

– Коля, я хочу на его могилу взглянуть и плюнуть на нее, – сказала Маша.

– Да что на нее глядеть-то? Много чести будет этому подонку! – возразил Николай.

– Хочу убедиться, что эта тварь в могиле лежит, а не землю коптит! – твердо сказала Маша.

– Ну хорошо, давай я обо всем договорюсь с нужными людьми, съездим туда, – согласился Николай.

Через месяц супруги Силковы поехали в ИТК, получив разрешение на свидание с Духом, – коли Махин покончил с собой, то и опасаться им было нечего. Вначале они посетили кладбище и посмотрели на могилу Егора Махина.

– Коля, это что? – спросила Маша, показывая на промоину, ведущую в могилу.

– Ну наверно земля осела, дожди были – вот и промоина образовалась, – неуверенно ответил Николай.

– Нет там никого! Ушел, тварь! – воскликнула разъяренная мать.

– Да ты что? Его же под конвоем даже на кладбище отвезли в последний путь! И зэки его хоронили! – возразил Николай.

– Да нет тут его, вылез из могилы, скотина! – была уверена Маша. – Найми людей, пускай могилу вскроют, хочу убедиться, что он тут.

– Давай сначала поговорим с тем парнем, которого наняли, он нам расскажет, как дело было – может и вскрывать могилу не придется, – предложил Николай.

– Давай поговорим, это не помешает, – согласилась Мария.

На следующий день у них было свидание с Духом. Тот им все подробно рассказал, упомянул о том, что вскрытия не было.

– Он точно жив! Если бы было вскрытие – я бы тогда успокоилась! А так – прикинулся мертвым и вылез из могилы, – настаивала Мария.

– Хорошо, – нехотя согласился Николай, – найду я людей, вскроем могилу.

Через три дня нужные люди были найдены и вечерком приступили к раскопке могилы. Лопаты застучали по доскам гроба, рабочие остановились.

– Тут доски проломлены, земля в гробу, – сообщил один из них заказчикам.

– Вытаскивайте землю из гроба – хотим убедиться, что покойник там лежит, – потребовала Мария.

Рабочие стали аккуратно вынимать землю из гроба. Через полчаса выяснилось, что в гробу никого нет.

– Я же говорила – жива эта тварь! – со злобой воскликнула Мария. – Сообщи в зону – пускай в розыск его подают!

После сообщения Силковых в колонии начался кипиш. По всем правилам произвели вскрытие могилы, составили протоколы и остальные нужные бумаги, объявили Егора Махина в розыск за побег из ИТК.

Глава 2. Василий Ухов, Барнаул, июнь 1985 года

Уже десятиклассник Василий Ухов гордо шел по лесу, держа на плече двустволку деда. Он приехал отдыхать на каникулы к деду в лесничество, где тот был главным лесничим этого участка леса, и никто не мог помешать ему охотиться, хотя у него не было охотничьего билета. Что, впрочем, было не мудрено – охотничий билет только совершеннолетним выдавали, а Васе только что исполнилось шестнадцать. Вася беззаботно шагал по лесу, тихо насвистывая незатейливую мелодию, ноги мягко пружинили по ковру из опавшей хвои. Ему встречались полянки, усеянные грибами, в основном маслятами, а иногда и боровики попадались, но он шел не за этим, его задача была намного серьезнее. Василий же не по грибы в лес отправился, он охотился. Ну, можно сказать, браконьерствовал – пошел тетерева добывать. Дед разрешил подстрелить только одного самца. Он любил поохотиться, а в июне охота запрещена. Но для пропитания лесничим разрешалось добывать дичь – иначе чем питаться в лесу?

Василий услышал над головой протяжный приближающийся звук – так в кино про войну озвучивают падение авиабомбы. У парня похолодело в груди, ему захотелось упасть на землю и сжаться в комок, но любопытство оказалось сильнее, Вася посмотрел вверх – черная полоса наискосок прочертила небо, и через мгновение что-то ударило в землю, где-то совсем не далеко. Это был не взрыв, а очень сильный удар. Василий не раздумывая побежал в направлении звука. Он спустился в распадок, потом стал подниматься на противоположный склон и чуть было не угодил с разбегу в воронку метров двух в диаметре.

– Так, а это что такое? – проговорил Василий. Он уставился на шар, лежавший на дне ямы. Размером шар был раза в два больше футбольного мяча, даже чуть больше баскетбольного. Это был камень, судя по цвету, но красный внутри. Вася вспомнил теплоизоляцию космических шаттлов, о которой была передача по телевизору: раскаленную плитку брали голыми руками, изнутри она светилась красным цветом от высокой температуры, а снаружи уже была холодной.

Парень осторожно спустился в воронку, подобрав сухой сук, чтобы потрогать круглый камень. «Это же настоящий метеорит!» – Вася чуть не задохнулся от восторга – вот же повезло! Он потыкал шар палкой и заметил, что тот на глазах меняет цвет – становится серым, остывая. И вдруг метеорит раскололся на четыре части, освободив шар диаметром с два теннисных мяча.

– Вот чудеса-то! – удивился Вася. Он решил пошевелить палкой сердцевину метеорита, но не успел – и этот шар раскрылся на две части, и из него поперла зеленая флуоресцирующая жидкость, быстро вспениваясь. Василий попятился назад, но жидкость вдруг взорвалась и его обляпала, в большей степени его лицо и руки, которые были открыты. Он закричал, выбрался из воронки и кинулся прочь, пытаясь на ходу стереть с лица эту гадость. Но жидкость сама начала стремительно испаряться, и через несколько секунд полностью пропала с рук, да и на лице тоже не ощущалась, только кожу сильно щипало.

Вася немного упокоился и пошел к ручью умыться. Глянув на свое отражение в лагуне ручья, где было слабое течение, он ничего особенного на лице не увидел. Но все равно умылся, вытер лицо и руки носовым платком. Решил заодно перекусить, коли у ручья оказался – бабушка ему с собой пирожков положила с мясом и капустой. Он расположился на полянке у ручья, поставил ружье к елке, достал из рюкзака кружку и плитку на сухом спирте – чего костер жечь-то: лето, очень опасно для леса.

Набрал в кружку воды, зажег спиртовку, прилег недалеко на траве, а точнее, на ковре из хвои, поскольку трава тут практически не росла – только по берегам ручья высокие елки да сосны совсем свет загораживали. Он лег на спину, смотрел в небо, на облака, мечтая о своем будущем. Еще два года, и он пойдет учиться в институт, а там такие перспективы у него открываются! Василий станет инженером-электронщиком, будет создавать всякие умные приборы, может, даже и компьютеры.

Закипел чай, Вася бросил заварку в кружку, бабушка дала ему с собой «тридцать шестой» чай. Аромат свежезаваренного чая был просто обалденный! Он бросил пару кусочков рафинада в кружку, размешал ложечкой и со смаком слопал пару пирожков, запивая сладким чаем. Допив чай и помыв посуду, убрал все в рюкзак и снова развалился на ковре из хвои – продолжил мечтать о будущем.

И тут его отвлек шум вдали – квохтанье тетерева. «Блин, как я мог забыть?!» – Василий одним рывком оказался на ногах. Он повертел головой, определяя направление и примерную дальность, надел рюкзак, подобрал ружье и двинулся на звуки, издаваемые тетеревами. Тихонько подкравшись к поляне, он увидел стаю тетеревов, которая кормилась в траве. Вася осторожно залег и прицелился в крупного тетерева, но не вожака, который сидел на дереве. Дед предупредил, чтобы вожака он не трогал. Плавно спустил курок, пучок крупной дроби сбил тетерева с ног. Вся стая с криками улетела с поляны. Охотник подошел к убитому тетереву – стрелял он в голову, выстрел был удачным, не придется зубы ломать о дробь. С гордостью прицепил добычу на пояс, закинул ружье на плечо и двинулся к дому лесника. Еще предстояло ощипать тетерева на черновую и передать бабушке, которая его распотрошит и ощиплет до конца – не доверяла она эту операцию мужикам.

Вечером ужинали жарким из добытого тетерева. А наутро Вася занемог. Бабушка померила температуру – 38 с половиной, забеспокоилась, дала ему отвар из лечебных трав, укрыла одеялом и заставила лежать. Так прошла неделя, Василию стало легче, температура пошла на спад, стала облазить кожа, как после ожога, но ничего не болело.

Вася продолжил отдыхать у деда, вместе рыбачили, вылавливая огромных щук, из которых бабушка готовила вкусные блюда, еще раз охотился на уток – добыл крупного селезня шилохвоста. Собирали с дедом грибы, ягоды, купались в речках. Дед учил его охотничьим премудростям, устройству ловушек, плетению «морды» – ловушки для рыбы из ивняка. Про метеорит дедушке с бабушкой Вася не рассказал. Сначала хотел было, но подумал, что бабушка скажет, что это он от метеорита заразу подхватил, и будет ворчать на него, что зря он суёт свой нос везде. А потом… А потом его будто что-то всякий раз останавливало рассказывать об удивительном случае, произошедшем с ним в лесу: вспомнит про метеорит, откроет рот уже сказать, мол, я такое видел!.. – и передумает, промолчит.

В августе Василий вернулся домой к родителям в Барнаул, довольный проведенным летом. Решил, что и следующее лето тоже проведет у деда, а дед пригласил его еще на зимние каникулы – поохотиться на зайцев и тетеревов. Он обещал приехать – кто же от такого откажется!

На ноябрьские праздники, как всегда, ходили на демонстрацию, а восьмого ноября был школьный вечер, танцы. Вася с одноклассниками хорошенько поддали втихаря – был портвейн «три семерки», пили в основном для храбрости. Закусили конфеткой и двинулись танцевать, девушек приглашать. Василий пригласил танцевать Тоню, девушку из своего класса. Не особенно выдающейся внешности, брюнетка, но с выдающимися формами, на полголовы ниже его. Вася, танцуя медляк, постепенно смелел и прижимал к себе девушку, та особо не сопротивлялась. Васина смелость и хмель дошли до того, что он положил голову на плечо Тони и поцеловал ее в шею. Танец закончился – Васю пригласили одноклассники покурить в туалет. Хотя он сам и не курил, но никак не мог отказаться от такого приглашения. Он зашел в задымленный туалет, потом прошел из умывальника, собственно, в туалет – оправиться, но тут раздался какой-то шум у входа, и в туалет влетел Коготь – Коготков Пашка, второгодник из параллельного класса, косил под блатного.

– Ах ты тварь! Ты посмел мою девчонку лапать! – подскочил тот к Василию и зарядил ему прямым в лицо. Вася инстинктивно уклонился и в ответ ударил Когтя по корпусу правой рукой, затем отскочил назад. Коготь был выше его на голову и шире в плечах – в этом возрасте год разницы также отражается на размерах тела. Коготь кинулся на него, Вася уклонился от очередного удара, снова ответил левой по корпусу и заскочил за трубу унитаза – у них в туалете смывные бачки не были прикреплены к стене, а держались на вертикальных двухдюймовых трубах, идущих от унитаза, вмурованного в пол. Воспользовавшись ситуацией, Василий из-за трубы еще раз ударил Когтя в корпус, уклонился от его удара в голову, перескочил за следующую трубу, которая отстояла от стенки на полметра. Коготь попытался пнуть Васю, ударил ботинком по бедру, Вася снова ударил левой по корпусу, заскочив за третью трубу. Коготь начал бить Василия кулаками – он зажал его в угол и молотил без остановки, правда, все удары приходились по предплечьям и локтям Васи, который ушел в «глухую» защиту. Когда Коготь, выдохшись, сделал паузу, Василий сильно врезал ему кулаком по правому плечу и выскочил из-за трубы. Коготь опять попер на Васю, загоняя его в угол возле раковины. Вася отбивался руками, все более и более зверея. И когда Коготь, загнав его в угол, ударил его по лицу – попал в челюсть, хорошо попал, – Вася в ответ хорошо приложил его правой в бок. Коготь скрючился, Вася от души добавил левой в другой бок – противник был значительно выше его. Тут налетели одноклассники, кинулись их разнимать. Коготь для вида подергался – мол, держите меня семеро, – но его, скрюченного, увели друзья. Вася, умылся, вытер лицо и руки носовым платком.

Ромка, его одноклассник, спросил:

– Ты чего, не знаешь, что ли, что Тонька с Когтем ходит?

– Да откуда я знаю, кто с кем ходит, Рома? Смазливая девчонка, одноклассница, танцы же! Ну охмелел слегка и, может, слишком тесно к ней прижимался – так ведь танцы же! – не мог успокоиться Василий.

– Коготь еще та тварь, мстительный! Того и гляди подловит тебя с кодлой и отметелит! – нагнетал Рома.

– Ладно, Ромка, пойду я домой, пожалуй, а то руки трясутся от перевозбуждения – сейчас бы еще подрался! – сообщил Вася и пошел собираться. А в голове прокручивалась состоявшаяся драка: тут надо было так ответить, а тут так!..

Гардероб не работал – раздевались в классе, Василий зашел в класс, начал переодеваться – надо было трико под брюки надеть и ботинки вместо туфель для танцев – мороз на улице. Он уже оделся и собрался к выходу из класса, как в класс ввалился Коготь с кодлой из четырех парней.

– Ну что Васька, надо ответ держать за Тоньку! Ты мою бабу лапал, а это западло! Чужое не трожь! – шипел Коготь, держась за бок, а его парни разминали кулаки.

«Блин, да что это такое? – в растерянности думал Василий. – Не хватило, что ли, ему драки в туалете?»

– Коготь, тебе чего – разобрались же в туалете? – спросил он. – Мне твоя баба нафиг не нужна – просто потанцевал.

– Нет, Васька, ты ее лапал! – возразил Коготь. – И ответишь за это!

– Так уже ответил в туалете… – не понимал Вася.

– Вот когда я тебя запинаю, тогда и ответишь. А в туалете – это просто предупреждение было!

– Ты совсем дурак Коготь! Нафиг мне твоя баба сдалась? Я первую попавшуюся девчонку, причем одноклассницу, пригласил потанцевать! Я ее не лапал! Я танцевал с ней медляк! А в нем друг друга обнимают! Девушка и парень! – он пытался достучаться до разума Когтя.

– Мне пофигу, по понятиям ты лапал мою девку! Значит ответишь! Поддайте ему парни! – приказал Коготь, и парни двинулись на Василия.

Тут дверь открылась, и в класс завалил Генка Тихов, здоровяк из Васиного класса, считавший себя в классе главным, хотя даже старостой не числился.

– Это кто тут хозяйничает в моем классе? – задал он риторический вопрос, уже разминая кисти рук для драки. – Коготь, что, давно по морде от меня не получал?

– Да у меня личный вопрос, я на твой класс не претендую, Тихий! – открестился Коготь.

– Личный вопрос решается лично, а ты с кодлой приперся! – напирал Генка.

– Ну ладно, потом с ним разберемся! – Коготь начал отходить к двери.

– Вали, и не попадайся больше в моих владениях! – засмеялся довольный Генка.

– Васька, видишь, я тебя спас от расправы! Только я тут могу бить кого хочу! – смеялся Тихов. – А без меня нельзя! Вот если бы ко мне с просьбой подошли о помощи – может быть, и помог поколотить тебя. А так, извини, мой класс – моя епархия! Но за территорией школы я тебе, Васька, ничем не смогу помочь, – и Тихов шутовски развел руками. – Можешь меня не благодарить – я за свою власть боролся, а не за тебя, убогий!

– Да я и не собирался тебя благодарить, – с этими словами Василий вышел из класса. Закутавшись как следует, он вышел на улицу и решил пойти домой коротким путем, через гаражи – эту дорогу только местные знали.

Через пятнадцать минут Вася вышел из щели между гаражами в проезд – там горел единственный фонарь, но, благодаря белому снегу, он хорошо освещал все вокруг. Поэтому Вася сразу увидел ожидающую его кодлу Когтя. Коготь стоял в отдалении, держась за правый бок, его четверо дружков выступили дугой.

«Вот это сюрприз», – подумал Василий, по инерции сделав ещё несколько шагов вперед.

– Наваляйте уже ему! – крикнул Коготь, и на Васю кинулся Лом – Ломов Андрей, парень чуть поменьше Когтя. Он широко размахнулся правой, Василий легко взял его на прием и кинул через бедро. Лом пролетел аж три метра и громко упал в снег. Не даром Вася самбо занимался с шестого класса. Побед у него было совсем мало, но приемы на тренировках отрабатывал вместе со всеми.

Тут на него побежал второй парень – Дуб – Дубовцев Колька, так же широко размахнувшись для удара правой рукой, как оглоблей. «Совсем драться не умеют придурки», – подумал Василий и сделал Дубу классический бросок через себя с падением на спину. И оттолкнул от себя Дуба ногой от души. Тут же вскочил на ноги, сзади раздался грохот – Дуб при падении ударил ногами в ворота гаража, а до них три метра было, не меньше.

Вася сосредоточился – еще трое противников оставались на ногах. На него шел, расставив руки, толстяк Карлсон. Вася даже на знал, как его зовут на самом деле, все его так звали. «Видимо, попытается завалить», – подумал Вася и, схватив Карлсона за руку, заломил ее приемом. Карлсон завыл, упав на колени:

– Отпусти, больно!

Вася отпустил руку, дал ему пинка, от которого тот зарылся носом в сугроб. На Васю, пританцовывая, шел Крот – Кротов Илья, боксер. «Да, с этим будет непросто справиться…», – подумал Василий, сгруппировавшись. Когда Крот подошел на расстояние удара, Вася упал и подсечкой под ноги сбил боксера с ног, удар пришелся по лодыжке. Крот упал и завыл от боли, держась за щиколотку. Василий вскочил – оставался один Коготь. Тот стоял, вертя по сторонам головой, не зная, что делать. Вася не спеша подошел к нему:

– Ну что, Коготь, допрыгался? Придется ответ держать! Вася подумал, что если он не закрепит результаты победы, то Коготь снова попытается ему отомстить. Он врезал Когтю оплеуху, да так, что шапка-ушанка слетела с его головы.

– Еще дорогу перейдешь – шею сверну, понял? – он взял Когтя за грудки, хотя тот был выше его.

– Да понял, понял! – завыл Коготь, держась за ухо, по которому попало. – Да ладно, забирай Тоньку, пускай она теперь твоей девкой будет! – выдал Коготь.

– Понадобится и заберу – произнес важно Василий.

Остальная кодла сидела на снегу, ожидая развязки. Он для порядка дал пинка Когтю, от которого тот улетел носом в сугроб, и пошел домой.

История получила продолжение в первый учебный день. На перемене к Васе подсела Тоня, из-за которой весь сыр-бор разгорелся.

– Вася, давай погуляем сегодня, – предложила она, стрельнув глазками, да так, что у него сердце зашлось. – Я же теперь твоя девушка, ты же отбил меня у Когтя!

– Тоня, – Вася аж задохнулся от такого предложения, сердце выпрыгивало из груди, – я, конечно, готов с тобой погулять, – и Вася замолк, не зная, что сказать еще.

– Можем в киношку сходить, потом ко мне пойдем, у меня мамка на дежурстве суточном, в картишки поиграем, – предложила Тоня.

– Конечно, пойдем! – с радостью согласился Вася, глядя на ладную девичью фигурку с выдающейся грудью и тонкой талией.

– А можем сразу ко мне пойти, – предложила Тоня, томно поведя плечами.

– Хорошо, можно сразу к тебе, – согласился с радостью Вася, как всякий мальчишка, мечтающий потерять невинность.

– Ну все – после уроков ко мне! – решила Тоня и встала из-за парты, оправив юбочку. Зыркнула на ошалевшего Васю, засмеялась и вышла из класса.

После школы они с Тоней пошли к ней домой. Вася нес ее портфель, болтали по дороге о всякой всячине, а у парня сердце колотилось – он еще не встречался с девушками вообще, а тут сразу такое двусмысленное свидание, да еще наедине. Зашли в квартиру, однокомнатная на первом этаже. Тоня жила с матерью, отца у нее не было.

– Меня мамка родила в пятнадцать лет и не знает, от кого, – хихикнула Тоня, снимая пальто. Они сели на кухне, попили чай с бубликами, потом зашли в комнату, сели за стол в карты играть. В квартире было тепло, и Васе даже жарковато – и трико под брюками грело, и жар от близости девушки горячил.

– Вася, а давай на раздевание сыграем? – предложила Тоня. – Мамки до утра не будет, так что не запалимся!

– Давай, – с готовностью согласился Вася, готовый на все. Он сдал карты, потом началась игра, они играли в дурачка и постепенно по очереди освобождались от одежды. Играли азартно, когда на Васе остались одни трусы, а на Тоне бюстгальтер с трусиками, она, бросив карты, села к Васе на колени.

– Вася, поцелуй меня! – попросила она.

Вася неумело поцеловал Тоню в губы.

– Вот так надо целоваться! – Тоня показала Васе, тот присосался к ней, прижимая ее за талию к себе. Трусы предательски оттопырились, а Тоня одним движением сняла бюстгальтер.

– Я тебе нравлюсь? – провокационно потягиваясь, спросила она. Вася осторожно взял ее груди в руки:

– Очень нравишься!

– Потискай их, мне это нравится, – попросила Тоня, сама поглаживая рукой оттопыренные трусы Васи. – Вася, пошли на диван, там удобнее, – предложила она.

– Вася, я твоя девушка, не стесняйся, – попросила Тоня, снимая трусики. Вася круглыми глазами смотрел на голую девушку, онемев от неожиданности. Он как во сне гладил Тоню, она помогла ему снять его семейные трусы, достала и надела презерватив, а потом уложила парня на себя. Очнулся Вася, когда закончился акт. Тоня стонала.

– Тебе больно? – со страхом спросил Вася.

– Дурачок, мне хорошо! – улыбалась Тоня. – А ты хороший любовник!

– Да у меня это первый раз! – признался Вася, гладя грудь Тони.

– У тебя хорошие природные данные, – мурлыкала Тоня, положив голову на грудь Васи. Они еще минут пятнадцать лежали рядом, лаская друг друга, потом Васе захотелось повторить. Тоня с радостью согласилась. И так у них повторялось трижды, потом Тоня сказала, что на первый раз достаточно, и они, посетив ванную, стали одеваться.

– Вася, афишировать нашу связь не стоит, а то проблемы будут и у тебя, и у меня. Провожать ты меня больше не станешь, спустя полчаса после меня будешь просто приходить ко мне домой, когда мать будет на дежурстве, – предложила Тоня и попросила: – В следующий раз презервативы с собой принеси.

Вася просто согласно кивнул головой. Тоня выпроводила парня, а Вася полетел домой как на крыльях – он познал, что такое любовь женщины! Все вокруг сияло от Васиной радости. Прилетев домой и плотно пообедав, он сел за уроки – они у него отлетели за полчаса. Потом он метался по квартире, не зная, чем заняться, эйфория переполняла его.

Зимние каникулы Василия

Как и планировалось, на зимние каникулы Василий приехал к дедам, на целых десять дней. Первый день отдыхали, разговоры разговаривали, в баньке парился с дедом, рассказывал деду и бабушке о своих делах в школе, на второй день пошли с дедом на охоту. Дед запряг кобылу Зорьку в сани, и они поехали на дальний кордон, надо было сена разложить в ясли – кормушки для лосей, там и поохотиться на тетеревов можно было. Два часа в дороге пролетели незаметно за разговорами, дед занялся сеном, а внука послал охотиться в распадок, километра три от яслей. Василий встал на охотничьи лыжи и двинулся к распадку – для него это было привычно, с детства был приучен к ним. Через час он подошел к распадку, начал постепенный обход мест с токовищами тетеревов. Целый час прошел безуспешно – не было тетеревов. На последнем токовище он крался к поляне очень осторожно, боясь вспугнуть осторожных птиц. Около большой сосны, обросшей вокруг елками, Вася увидел следы птиц на снегу и следы большой кошки.

«Что за зверь?» – удивился он. Хотел двинуться дальше, но тут его что-то сбило с ног, и острая боль в шее и спине почти парализовали его, ружье выпало из рук. Он инстинктивно схватил двумя руками у себя за спиной чью-то лохматую голову и рванул ее, бросив перед собой. Вскочил на ноги, подхватив выпавшее из рук ружье и разглядев перед собой в трех метрах крупную зверюгу. Навскидку выпалил дуплетом ей в морду крупной дробью. Затем бросив бесполезное ружье, выхватил из-за пояса туристический топорик, но зверюга лежала неподвижно. Сердце бешено стучало в Васиной груди, сильно болела шея и чесалась спина, разодранная зверем. Он рассмотрел животное – вроде бы не рысь, крупнее, да и раскраска не характерная для рыси, кисточек на ушах нет. «Росомаха!» – догадался он. Это очень опасный зверь, иногда даже на человека нападает. Вася ни разу не видел ее в природе, только на картинках.

– Вот гадина, и на меня напала! – выругался он. Василий достал рацию, которую ему дал дед, нажал дрожащими руками кнопку вызова. Дед ответил только через пять минут, Вася к этому времени полностью успокоился, но шея отчаянно болела, и спина сильно чесалась.

– Деда, на меня росомаха напала, поцарапала гадина! – пожаловался он.

– Внук, скорее уходи оттуда! – приказал дед. – Она вновь может на тебя напасть!

– Не нападет, вон она валяется, я ей шары выбил дуплетом, – сообщил внук.

– Жди меня, я быстро! – пообещал дед и рванул к нему на лыжах, не забыв прихватить с собой санки на таких же охотничьих лыжах для добычи.

Через полчаса дед осматривал росомаху, для начала потыкав ее стволом винтовки.

– Повезло тебе внучек! Ты ей очень точно по шарам попал дробью, иначе бы ты ее не убил бы. Страшная зверюга, тебе надо будет свечку поставить в церкви твоему ангелу-хранителю, что от лютой смерти тебя спас. Дай осмотрю твои раны, – и дед начал осматривать внука, раскрывая лохмотья разодранной фуфайки.

– И тут ты в рубашке родился! Красные полосы от когтей остались, фуфайка на себя все взяла! – сообщил он.

– Чешется сильно спина! – пожаловался внук. – А шея сильно болит!

– Посмотрим твою шею. Так, у тебя тут синячище на всю шею, с двух сторон! Кусала наверно, да тряпки не дали прокусить! Повезло тебе, внучек! – не уставал удивляться дед. – Давай я замотаю тебе спину шарфом, чтобы ты не замерз.

– Давай, а то и правду поддувает спину, – согласился Василий. Дед своим шарфом обвязал внука вокруг спины, прикрыв лохмотьями фуфайки спину.

– Ну да ладно, давай росомаху на санки положим и двинемся к яслям, а там и домой.

Они уложили вдвоем росомаху на санки, дед впрягся в них сам, и они двинулись к яслям. Через час они были в яслях, уложили росомаху на большие сани и поехали к дому. Дома были уже через полтора часа – дед то и дело подгонял Зорьку. Дед соскочил с саней и все рассказал выскочившей из дома бабушке.

– Давай, внучек, пойдем в баню, осмотрим тебя, – попросила баба Маша. Василий покорно пошел в баню, теплую со вчерашнего дня. Там дед Николай и бабушка раздели его, вся его одежда была разодрана. Внимательно осмотрели внука – на спине красные полосы от когтей, вся шея превратилась в большой синяк. Спину и шею обработали перекисью водорода, бабушка дала выпить Васе лечебный напиток из трав, смазала шею целебной мазью и, закутав ее тряпицей, уложила внука спать.

– Поспи, внучек, отдохни после охоты, – сказала бабушка.

Внучка не пришлось долго уговаривать – впечатлений от сегодняшней охоты было на целый год. Он уснул, а дед занялся свежеванием росомахи.

– Маша, смотри, зубы у зверя поломаны, сколы свежие, – сообщил дед.

– Об внучка обломала зубы, – засмеялась бабушка.

– Ну да, как ни удивительно, но это действительно так. Вот смотри, из фуфайки дед достал обломок зуба и показал жене.

– Да ладно! – удивилась бабушка.

– Это еще не все. У зверя сломана шея и разорван позвоночник в районе шеи, как будто пытались оторвать голову, – показал дед освобожденный от шкуры участок шеи росомахи с обильными кровотечениями. – Внук сказал, что росомаха напала на него сзади, на спину прыгнула, он ее двумя руками схватил за голову и сбросил с себя. А потом уж дуплетом выстрелил дробью ей в голову.

– Это что – внук у нас настоящий богатырь? – бабушка покачала головой.

– Это что-то уже за пределами человеческих сил, богатырь… Ну, может быть, и так. Но я так думаю, что надо бы испытать его на другие возможности, чтобы ему и нам понять его силы. Ну и чтобы он молчал об этом, а то запрут в какой-нибудь закрытый почтовый ящик для опытов, – ответил дед.

– Да, у нас это могут, – согласилась бабушка.

На следующий день, после завтрака, бабушка с дедом вновь осмотрели внука. Краснота на спине начала проходить, синяк на шее пожелтел.

– За каникулы все следы исчезнут, – порадовался дед. – Болит шея-то?

– Немного, не сильно, – сообщил внук, прислушавшись к своим ощущениям.

– Внучек, похоже, тебе господь подарил силу неимоверную, – сказала бабушка, – но демонстрировать ее никому не надо, а то тебя государственные службы к себе заберут на опыты. А зачем это тебе? Это не лучше тюрьмы.

– Да какая сила-то у меня? – удивился Василий.

– Ну вот, Вася, попробуй вот эту подкову разогни и согни, – дед сунул внуку подкову.

– Ну ладно, попробую, – и Вася легко разогнул подкову, вновь ее согнул – Горячая, – сообщил он.

– Вот еще тест, – дед сунул внуку шкворень от телеги, толщиной два сантиметра. – Согни его и распрями.

– Давай, попробую, – согласился Вася и легко согнул шкворень, затем выпрямил его в несколько приемов, чтобы вернуть первоначальную форму. – Ой! Я даже сопротивления почти не ощущаю! Вот это да!

– У тебя и кожа, похоже, тоже такого же качества – росомаха зубы о твою шею поломала, а кожу не прокусила, – сказал дед.

– И в кого ты такой уродился богатырь? – удивленно спросила у самой себя бабушка. – Васек, тебе теперь надо быть очень осторожным, чтобы кого-то ненароком не покалечить – вон железяки ты как легко гнешь!

– Да, понял теперь. Но я чувствую свою силу, могу осторожно брать какую-то вещь, а могу и с силой на нее воздействовать, – сообщил Вася. И тут же взял со стола стеклянный стакан, демонстрируя свои возможности.

– Ну ты понял, о чем мы тебя предупреждаем, – завершил наставления дед. – Давайте думать, что тебе дальше делать с твоей силой-то. Ты же собирался поступать после школы в институт по радиоэлектронике?

– Ну да, пока намерений не менял, – ответил Василий.

– Ну и пусть учится на инженера, – поддержала его бабушка.

– Может, с учетом его возможностей, куда-то в другую область податься? – задал вопрос дед.

– В какую? – спросил внук.

– В милицию, например. Будешь бандитов ловить, – предложил дед.

– Да что-то не вызывает интерес у меня эта работа, – честно признался Вася. – Но я подумаю над своими новыми возможностями, может, что в голову придет интересное.

Глава 3. Вика Васечкина, Новосибирск, июнь 1985 года

Вика Васечкина шла по лесу, собирая грибы, и тихо напевала популярную песенку:

Позади крутой поворот,

Позади обманчивый лед…

Девушка гостила на каникулах у маминых бабушки с дедушкой в Охотхозяйстве, что в тридцати километрах севернее Новосибирска. И собирала грибы она совсем недалеко от поселка – в километрах пяти, лес вплотную подходил к нему. В сентябре ей предстояло пойти в десятый класс, ей было уже пятнадцать лет. Светило закатное солнышко, вечерело, было пора собираться домой, тем более что набрала уже полную корзину и рюкзак белых грибов. Их еще предстояло почистить, потом сварить, а после этого в трехлитровых банках дед отвезет их к ним домой в Новосибирск, будет чем всю зиму питаться.

Вика уже решила повернуть к дому, но впереди показалась большая поляна, залитая солнцем и усеянная яркими полевыми цветами. Девушка не удержалась и вышла из лесу на луговой простор. «Красота-то какая!» – подумала она и пошла по траве среди цветов, громко распевая прицепившуюся песню:

Руку мне дай на середине пути,

Руку мне дай, еще нам долго идти…

И тут в ясном небе что-то прогрохотало, почти как гром, но чуть по-другому; Вика перестала петь, задрала голову и начала оглядывать небо. Ничего – ни облачка, ни самолёта какого… «Бух!» – что-то шандарахнуло прямо в поросший лесом холм сразу за поляной. Это был громкий и страшный «бух». Вика остолбенела. Она стояла посреди цветочной поляны и прислушивалась, не бухнет ли ещё что-нибудь, чтобы уже по-настоящему испугаться, завизжать и со всех ног кинуться к дому. Но ничего не бухало, зато послышался шорох, треск сучьев – что-то приближалось, что-то быстро приближалось к девушке спускаясь с холма. Вика не могла пошевелиться, её словно пригвоздило к месту, глаза девушки расширились от ужаса, и она не мигая смотрела на кусты перед поляной. «Зверюга?!» – мелькнуло у нее в голове. Но это был не зверь – из кустов выкатился большой каменный шар и, замедляя ход, подкатился к ногам девушки.

– Фу, блин, – выдохнула она и легонько пнула носком кроссовка серую каменюку. Камень, казавшийся таким серьёзным и прочным, вдруг распался на несколько частей, а внутри него вспенилась ярко-зелёная жижа. Не успела Вика отпрыгнуть от этой непонятной штуки, как жижа прыснула прямо на неё – на лицо, руки и платье.

– А! – вскрикнула девушка и стала брезгливо и лихорадочно стирать с себя платочком зелёную гадость. Но жидкость и сама быстро испарялась, так, что через несколько секунд от нее и следа не осталось. Но осталось лёгкое жжение на коже, и Вика поспешила к ближайшему болотцу, чтобы вымыть руки и умыться. Там она тщательно помыла руки и лицо, продолжая брезгливо отплевываться. Вернулась к брошенной корзине с рюкзаком, надела рюкзак и, захватив корзину, двинулась домой. Через полчаса Вика вернулась в дом к деду с бабушкой, похвасталась грибами. О происшествии со странным камнем и зелёной противной жижей она не рассказала – не знала, что сказать: почему сразу не убежала, почему пнула этот камень… И вообще – какой-то дурацкий случай.

– Отдыхай внучка, мы с дедом почистим грибы, – пообещала бабушка.

– Да нет баб, я с вами чистить буду, – настаивала Вика.

– Поужинай пока, я грибы замочу до завтра. Завтра и будем с тобой их чистить, – решила бабушка.

Поужинав, Вика легла спать. Телевизор у дедов показывал не очень хорошо – далеко было до телецентра, а программа «Время», которую обычно смотрели все вместе, уже прошла.

Наутро у Вики поднялась температура, бабушка хлопотала вокруг нее, пичкала всякими травяными настоями.

– Простудилась бедняжка, – жалела ее бабушка.

Через неделю температура у девочки спала, она почувствовала себя лучше, стала гулять с деревенскими подростками. Так она провела все лето, а в августе вернулась домой в Новосибирск, больше не вспоминая о странном камне с противной зеленой начинкой.

На новогодние каникулы Вика поехала в гости к другим дедам – к родителям папы Виктора, – которые жили в Красноярске. Дед Егор Семенович встретил внучку на вокзале, они обнялись, пошли на парковку, уселись в жигули «Копейку» деда. Через полчаса подъехали к дому, там охи и ахи бабушки Зины, прискакала ее подружка-одногодка Лена из соседнего подъезда – давно ждала ее. Поужинали вместе бабушкиными угощеньями, подружки уединились в Викиной комнате посекретничать. Договорились пойти в субботу на танцы в ДК «Железнодорожник», там будет играть живой оркестр, а потом местная рок-группа, от которой все тащатся.

В субботу девушки в модном прикиде зашли в ДК и, переодевшись в гардеробе, двинулись в танцзал. Играл оркестр, рок-группа должна была начать играть в восемь вечера, а пока подружки вдвоем закружились в вальсе под звуки оркестра. Их заметили и на следующий танец пригласили танцевать пареньки их возраста. Танцевали вальс они неумело, поэтому на предложение продолжить знакомство подружки ответили отказом. Следующий танец девушки танцевали снова вдвоем, а вот на третий танец их пригласили взрослые парни, которым было явно за восемнадцать. Высокий Николай, ну прямо настоящий принц, пригласил Вику, а его друг Вася, чем-то смахивающий на цыгана, пригласил Лену. После танца девушки с удовольствием продолжили знакомство с видными парнями. Станцевав еще пяток танцев, ребята предложили поехать к ним, посмотреть на видеомагнитофоне фильмы для взрослых.

– Девушки, вы ведь уже взрослые? – спросил Николай, улыбаясь. – Вам можно фильмы для взрослых смотреть?

– Ну конечно! – возмущенно подтвердила Лена. Вика пожала плечами – а чего бы не посмотреть?

Парни предложили подхватить их возле остановки трамвая, и выйти из клуба по отдельности. Вику это несколько насторожило, но Лена отмахнулась от ее опасений. На остановке парни ждали их и предложили молча следовать за ними.

– Болтать дома будем, – сказал Вася.

Это еще более насторожило Вику, но тем не менее, следуя Ленкиному желанию, они вслед за парнями сели в трамвай, сами купили себе билеты и через полчаса вышли на остановке. Когда трамвай ушел, парни подошли к девушкам, пригласили их идти к дому Николая.

– Дом в наследство от бабушки остался, родители летом там бывают, он как дача у нас, – объяснил Николай. – А зимой я там с друзьями отрываюсь, по-взрослому! Вы же взрослые девушки? – еще раз с подтекстом спросил Николай.

– А что? Незаметно? – кокетливо спросила Лена.

– Конечно, заметно, но внешность бывает обманчива, – ответил Николай.

Через полчаса они дошли до дома, он был обнесен глухим забором. Открыли калитку, прошли в дом. В доме было не очень тепло.

– Печку утром топили, – пояснил Николай.

Он забросил новую порцию дров в печку, и огонь весело затрещал, распространяя тепло по комнате.

– Снимайте верхнюю одежду, девушки, проходите в зал направо, – пригласил Николай.

Девушки сняли пальто и прошли в небольшой зал, примерно четыре на четыре метра. Возле стены стоял диван, возле него стол, в противоположной стороне стоял музыкальный центр «Вега» с колонками. Николай включил музыку, заиграла «Абба», он пригласил танцевать Вику. Вика согласилась и они, обнявшись, кружили в танго. Через полчаса Вася принес с кухни напитки – пепси-колу и пиво.

– Пепси для девушек, пиво для мужчин, – объявил он. Все прошли к столу, Вика попробовала напиток и тут же выплюнула:

– Какая гадость! – воскликнула она.

– Да что ты понимаешь в таких напитках! – возмутился Вася.

– Да вроде ничего так, вкусно! – сообщила Лена, осушая стакан.

– Я уж лучше чай попью, – упорствовала Вика.

Парни переглянулись, потом Николай сказал странную фразу:

– Да так будет даже интереснее. Вася, замути чай для нас.

Вася ушел на кухню, а Николай пригласил Вику настраивать телевизор в соседнюю комнату. Лена развалилась на диване, бессмысленно улыбаясь. Вика пожала плечами и пошла вслед за Николаем в соседнюю комнату.

– Такие фильмы смотрят вдвоем, поэтому я дверь закрою, – сообщил Николай, закрывая дверь. В комнате стоял большой разобранный диван, напротив него стоял телевизор с видеомагнитофоном.

– Садись, – хлопнул рядом с собой Николай, усаживаясь на диван.

Вика присела рядом с ним. Парень ей нравился, но что-то в нем было опасное, ненастоящее. Николай включил телевизор, и на экране сразу появилось изображение голой парочки, которая занималась сексом, со всеми подробностями.

– Какая гадость! – возмутилась Вика. – Ты зачем такую гадость мне показываешь?

– Да не ломайся ты, раздевайся, сейчас и мы с тобой такой же класс покажем! – повалил Вику на диван Николай.

– Ты что себе позволяешь?! – возмутилась Вика, пытаясь выбраться из-под парня.

– Врешь, не уйдешь от меня, сучка! – Николай начал срывать с Вики одежду. Вика отчаянно отталкивала его. Но Николай, приподнявшись на левой руке, ударил кулаком Вику в челюсть – у нее аж искры из глаз полетели.

– Сука, будешь у меня еще барахтаться! Убью, сука! – он еще раз ударил кулаком Вику по лицу. Вике было больно и стыдно – ее избивал какой-то моральный урод. Гнев вскипел у нее, и в ответ на его удар она дала ему пощечину, от которой тот сразу свалился с нее и так и остался лежать на полу без движения. Вика встала с дивана, посмотрела на парня в отключке и перешагнула через него, брезгливо поморщившись.

– Ну у меня и силушка, однако! – удивилась девушка. Она оправила одежду и вышла из комнаты. И увидела ужасную картину: с вяло отбивающейся Лены Вася, пыхтя, стаскивал колготки.

– Вася не надо, нельзя, – бормотала Лена.

– Ты, придурок, отстань от Лены! – гаркнула Вика. Она наконец поняла, что это была за парочка уродов.

– Что, сучка, Коля тебя еще не объездил? – вскочил Вася. – Заткнись, а то всю морду твою распишу, – он выхватил из кармана нож и щелкнул выкидным лезвием, начал махать им, двигаясь к Вике. Вика отскочила от него подальше, схватила со стола пластиковую бутылку с пепси-колой и с силой запустила ее в Василия. Бутылка попала ему в живот с такой силой, что он скрючился и упал на пол лицом вниз, так и не выпустив из руки нож.

– Вставай, Ленка, быстро уходим отсюда! Эти уроды хотели нас изнасиловать! – Вика помогала Лене натянуть колготки. Лена вяло ей помогала.

Кое-как они вышли в прихожую, оделись и выбежали из дома, Вика поддерживала Лену. Они за полчаса добрели до остановки трамвая, дождались его, Вика затащила подружку и усадила на сиденье пустого трамвая, пошла купила билеты. Ленка так и сидела, потерянно осматриваясь по сторонам.

– Вика, а почему мы не танцуем? – спросила она.

– Потом объясню, молчи пока, – попросила Вика. Они доехали до центра, пересели в свой троллейбус и поехали домой.

– Пошли ко мне ночевать, – пригласила Вика, видя неадекватное поведение подруги. Лена согласилась, и они поднялись в квартиру дедов Вики. Вика попросила бабушку позвонить Ленкиным родителям, чтобы разрешили у нее переночевать. Бабушка покачала головой, но позвонила и получила разрешение.

На утро у Лены был отходняк – трещала голова, чувствовала она себя очень плохо. Бабушка допытывалась:

– Вы что спиртное пили? Запаха от вас вчера не было…

– Баба, Ленка в буфете пепси выпила, ее угостили, а я не стала пить. Видать, пепси некачественная оказалась, – сказала Вика, а сама подумала: «Наверняка эти уроды что-то подмешали Ленке в пепси».

– Да, эта иностранщина гадость еще та… Зачем ее только производить у нас начали? – посетовала бабушка, суя Лене таблетку Цитрамона. Больше девчонки за каникулы никуда не выходили. Они договорились молчать о своем проколе с походом на «взрослые фильмы». К окончанию каникул Вика вернулась домой в Новосибирск.

Интерлюдия

– Майор, что там у вас по пожару на Новостанционной? – спросил подполковник Геращенко, заместитель начальника райотдела милиции города Красноярска.

– Установлено точно, что возгорание произошло от электрочайника на подоконнике. Вода выкипела, чайник расплавился и загорелась занавеска, потом и все остальное. Когда приехали пожарные, вызванные соседями, дом пылал как свечка, крыша тут же при них рухнула. Так что заливали уже головешки после пожара. На месте обнаружили два трупа. Молодые люди лет двадцати. Установлено, что в крови у них были опиоидные наркотики. Что еще интересное, на кухне у них стоял холодильник, и его содержимое сохранилось. Там стояла литровая банка с кокнаром – отваром из маковой соломки, видимо, они его и перебрали, а чайник забыли выключить, когда отключились.

Хотя эксперты не исключают криминал, но это между строк, как бы, в заключении не отразили. В общем, у первого трупа от входа в домик переломаны кости грудины, но, когда это случилось – до пожара или вследствие пожара – установить трудно. У второго трупа сломаны шейные позвонки – голова набок свернута, и так же трудно установить до пожара или в следствие пожара эта травма появилась. Оба трупа в позе боксера, как полагается.

– Пусть не фантазируют эти эксперты, картина вполне ясная, до пожара они были живы. Закрывай уголовное дело, майор, – вынес свое решение подполковник.

Вика

Вику заинтересовало то, с какой легкостью она вырубила достаточно взрослых парней, поэтому на уроках физкультуры в школе она начала проверять себя на различных спортивных снарядах. Оказалось, что подтягиваться на турнике она может очень долго, в том числе и на одной руке, но больше десяти раз даже на двух руках решила не показывать – она девочка все-таки. По канату на одних руках она как мартышка быстро долетала до потолка – это заметили, но значения не придали, некоторые так умеют. На волейболе Вика была вынуждена попробовать себя в ударной тактике, повторить опыт наподобие того, с бутылкой пепси-колы.

Физрук разделил класс на две команды – девочек и мальчиков. И тут началось: подачу делал лидер класса Егор Краснов, парень под два метра ростом и косая сажень в плечах. Он решил приколоться и изо всех сил ударил по мячу при подаче, направив мяч в хрупкую Лену Ващенко, которая стояла на левом дальнем углу. Лена попыталась отбить мяч снизу двумя руками, но он пролетел сквозь ее слабые ручки и ударил ее в живот. Лена сразу упала навзничь, скрючившись от боли. Егор сам был не рад своей шутке, но сделанного не вернешь. Сделали замену игрока, Вика встала на место Лены и сделала подачу под стать Егору, целя ему в лицо. Пушечный удар был слышен всем, Егор попытался отбить мяч, но тот пробил его руки, попал ему в лоб. От удара Егор упал навзничь и закрыл руками лицо, корчась от боли. Физрук прекратил игру, занялся Егором, на лбу которого отпечатались следы от мяча. Всю следующую неделю Егор ходил с синяками под обеими глазами и красным опухшим носом, зло посматривая на Вику. Лена приболела после физкультуры – шутка даром не прошла, но руководство школы решило не поднимать этот вопрос на педсовете, поскольку это были спортивные травмы, нанесенные случайно.

Но на этом испытания не закончились. Были прыжки в длину – Вика прыгнула на два с половиной метра, но решила больше не повторять, прыгая на два метра. Прыжки в высоту дались Вике легко, когда никто не видел, она с места прыгнула на три метра. Но легкая атлетика ей была неинтересна, поэтому она, посмотрев нормативы, на занятиях стала прыгать с разбега на метр девяносто – на первый разряд, и то старалась делать это нестабильно, чтобы не заставили ездить на соревнования.

Вика попробовала ударить большую боксерскую грушу, которая висела у них в спортзале. Дождавшись, когда вокруг никого не было, она ударила со всей силы кулаком, так же, как били боксеры – прямым правой. Удар был правильный, груша отлетела к потолку, рассыпая опилки из пробитого бока. Вика взглянула на руку – с ней все было нормально. Поймала летящую обратно грушу, затормозила ее и увидела дыру в месте удара. Делать было нечего – пошла к физруку, покаялась, что баловались и шестом грушу пробили, попросила инструменты для починки груши. Физрук поругался, дал ей цыганскую иглу с дратвой и отправил ремонтировать грушу. Заштопав грушу, Вика снова начала тренироваться наносить удары, в точности копируя боксеров, уже дозируя свою силу, – у нее хорошо получалось. По звуку ударов она определила силу, с которой колотили грушу боксеры, запомнила этот уровень – с какой силой надо бить, чтобы не покалечить человека. Отрабатывала двоечки, крюки и прочие удары, подсмотренные ей на ринге, все получалось отлично – если придется применить силу, она это сделает технично, как это делают настоящие боксеры.

Но больше всего Вике понравилась стрельба, которая не зависела от силы человека, и получалось стрелять у Вики отлично. После пристрелки винтовки Вика как бы видела кружок, в который может попасть пуля при данном положении данной винтовки, и могла легко перемещать этот кружок, благодаря силе своих мышц, даже просто держа винтовку у пояса, не прицеливаясь, – мишень на пятьдесят метров она видела без всякой оптики. Тренер заметил успехи Вики и предложил ей ходить на секцию пулевой стрельбы. Вика согласилась.

– Вика, ты после школы куда поступать будешь? – спросил Виктор Василевич, военрук и тренер по пулевой стрельбе в школе.

– В наш мед пойду учиться на хирурга, – сообщила Вика свое решение.

– Нормально, там хорошая стрелковая секция, будешь освобождена от физкультуры. Я тебе и тут сделаю освобождение, как только первый разряд присвоим – для этого на соревнованиях надо участвовать, – сообщил тренер. – В следующем месяце городские.

– Хорошо, буду соревноваться, – согласилась Вика.

Десятый класс у Вики пролетел как одно мгновение, летом она ездила на соревнование по пулевой стрельбе, получила КМС – кандидата в мастера спорта за свои результаты. Она могла бы стрелять и лучше, но пока решила не выделяться, для этого институт есть.

Ну а по выходным Вика бегала на танцы с подружками. Танцы проводились в городском саду на открытой веранде. На эстраде играл ВИА из местных парней. Вика и ее подружки изо всех сил кокетничали с парнями, своими сверстниками и постарше, гуляли с ними. И вот в субботу она познакомилась с Женей – он в Лесном техникуме учился на третьем курсе, ему было аж восемнадцать лет, на два года старше Вики. Они гуляли по парку, танцевали и целовались под светом луны, – все было так романтично… И вот, гуляя по парку, они забрели в какой-то темный уголок, сели на лавочку и начали целоваться. Они так увлеклись, что не заметили, как к ним подошли трое парней, лет под двадцать, ну чистые уголовники – двое их них были наголо обриты – это было видно при ярком свете луны.

– Ха, телка! Крюк, давай распишем ее на троих! – предложил один из них. Компания гогоча обступила лавочку.

Коля вскочил, но один из парней коротким ударом в челюсть оправил его в нокаут.

– Ну что, девочка, скидывай одежонку, чтобы не испачкать и не помять. Лавочка, как видишь, имеется, где тебя разложить, – гоготнул Крюк, главарь банды, хватая Вику за грудь. Вика автоматически дала ему пощечину, от которой тот свалился без сознания. Она вскочила, готовая к бою, и ударила в челюсть ближайшего бандита, как по боксерской груше в спортзале. Хрустнула кость, и бандит свалился без чувств. «Перебрала немного с силой удара», – подумала Вика, не сожалея об этом особо.

– Ах ты сука! Драться решила?! – третий бандит выхватил нож и водил им на уровне живота Вики, опасно тыкая им. Вика инстинктивно отступала, соображая, как решить проблему: «Так, что же с этим уродом делать? С ножом-то я не знаю, как справиться…». Но сообразила: у нее была сумочка на длинном ремешке, чтобы на плече носить, пригодится как оружие. Она отпрыгнула на метр, сняла сумочку и прикинув ее вес – килограмма полтора, как бутылка с Пепси-колой, – метнула ее в лицо бандита. Тот попытался уклониться, но не успел – сумочка попала ему в лицо в правую половину, –он отлетел от удара и упал без сознания. Вика подошла к нему, ногой отбила нож в кусты, подняла сумочку и подошла к Жене. Тот начал подниматься, пошатываясь, растерянно смотря по сторонам.

– Идти можешь? – спросила Вика.

– Да, могу, конечно, голова только кружится, – и тут Коля споткнулся о лежащего бандита.

– Ой! Кто это их? – удивился он.

– Тут отряд дружинников пробегал, отметелили их, сказали, что скоро вернутся. Надо бы нам поскорее уйти, чтобы в милицию не забрали вместе с ними, – сказала Вика, оглядываясь по сторонам.

Женя принял ее слова всерьез – не его же это девчонка уложила троих здоровых отморозков. У ближайшего фонаря Вика рассмотрела парня – у него на скуле была шишка, которая наливалась синевой.

– Женя, езжай домой, приложи чего-нибудь к скуле, а то завтра синячище будет, – предложила Вика.

Женя посмотрел на нее, буркнул «пока» и ушел из парка, больше ни слова ей не сказав. Вика с удивлением посмотрела ему вслед. «Хм, ушел и ничего не сказал насчет следующей встречи», – огорчилась она и, грустно вздохнув, двинулась домой – на сегодня ей хватило приключений.

Но на следующий день Вика вновь отправилась на танцы – причин для печали не было. На танцплощадке шушукались – кто-то вчера избил трех уголовников, попали в больницу с тяжелыми травмами.

«И кто же на такое отважился?» – удивлялась Вика. А потом задумалась: что-то совпадений много – три уголовника и вчера вечером… «Неужели это мои бандиты? С чего бы у них тяжелые травмы? Ну понятно, у одного наверняка челюсть сломана. А у других то что?» И Вика стала прислушиваться к разговорам, участвуя в них. Оказалось, что дружинники делали обход парка и обнаружили лежащих парней в одном из темных уголков. Они вызвали скорую и их отправили в больницу. У одного челюсть была сломана, у другого тяжелое сотрясение мозга, а у третьего сломаны лицевые кости и нос. Все сходились во мнении, что это уголовники между собой разборки устроили.

«Надо в следующий раз бить аккуратнее», – сделала для себя вывод Вика на будущее, но ничуть не жалея бандитов.

Вновь начались танцы, Вику пригласил рослый парень. Вика кружилась с ним в танго, познакомились: Вадим, студент второго курса политеха; вернулся из стройотряда, денежек заработал, вот и гуляет. Вика рассказала о себе, парень как-то сразу скис – малолетка. Больше он к ней не подходил, Вика, впрочем, без танцев не оставалась – ее приглашали на танец сверстники и ребята чуть постарше, ну а на быстрые танцы и приглашать не надо – Вика сама шла в круг и отжигала в нем, энергии в ней было хоть отбавляй.

На следующий день Вика пошла с девчонками на пляж – на Обское море в Академгородке. Они там купались, загорали, Вика хорошо плавала, а теперь и уставать перестала – могла плавать очень долго, сама поражаясь своей выносливости. Рядом расположилась компания парней студентов. На школьниц они внимания не обращали, Вике с подружками даже обидно стало. Вика решила сбить с них спесь.

– Девчонки, я сплаваю до той лодки, узнаю, есть ли тут рыба, а то, может, завтра удочки сюда принесем, порыбачим! – громко объявила Вика, встав на ноги.

Девчонки тоже подскочили.

– Ты что, Вика, до нее километр же будет! – отговаривали они подругу, а парни с любопытством наблюдали за ней.

Вика, польщенная таким вниманием, пошла к воде и поплыла кролем к лодке, а перед этим крикнула девчонкам, чтобы засекли время. Через восемь минут Вика подплыла к лодке, в ней сидел мужчина средних лет с удочкой. Последние метры Вика очень тихо плыла, чтобы не распугать рыбу, как считала она. Доплыв до лодки и повернувшись на спину, Вика спросила рыбака:

– Ну что, клюет?

Рыбак начал оглядываться вокруг, не видя Вику из-за бортов лодки. Вика немного отплыла и сказала:

– Я здесь!

Рыбак обернулся и, увидев Вику, пробормотал:

– О, господи! Чего тебе надо, девочка?

– Хочу узнать – клюет или нет? А то, может, завтра тоже с удочкой приплыву сюда, – сказала Вика.

– Уже не клюет. Хороший клев на утренней и вечерней зорьке, – ответил рыбак. – Я больше думы думаю – тут никто не мешает. Ну, кроме тебя сюда никто не заплывал. Хорошо плаваешь, однако.

– Ну ладно, поплыву тогда обратно, – сказала Вика и кролем быстро поплыла к берегу.

Выйдя из воды, вся из себя прекрасная, Вика двинулась, не спеша, к своим девчонкам, которые подскочили и ждали ее. Парни тоже с любопытством ожидали ее, им было очень любопытно, что такая девчонка отмахала вплавь пару километров.

– Рыба не клюет! – громко объявила Вика. – Только на утренней и вечерней зорьке клюет, а этот рыбак от суеты отдыхает. Сколько я отсутствовала?

– Двадцать минут, – сообщила Люда Крошина.

– Нормально, еще пять минут с рыбаком беседовала, – так же громко сообщила Вика.

Парни засуетились – решили сами туда сплавать, оценить скорость или дистанцию – девочка проплыла ее по нормативам мастера спорта. Среди них было два спортсмена-пловца, они подошли к девушкам, познакомились, разговорились. Вика, как королева, сдержанно отвечала на их вопросы. Подтянулись и остальные парни, перезнакомились.

– Вика, у тебя какой разряд по плаванию? – спросил пловец Илья, сероглазый блондин. – У меня первый.

– У меня нет разряда, я год назад занималась в секции плавания, но перестала – в бассейн далеко было ездить, – ответила Вика.

– Ты, кажется, хорошо плаваешь, судя по этому заплыву. Трудно оценить точно – нет точного расстояния до лодки, а так бы смог сказать, на какой ты разряд тянешь, – сказал Илья.

– В трех километрах отсюда мерная миля для парусников – можно взять лодку в аренду и сплавать туда, – предложил Виктор Сивков, кандидат в мастера спорта по плаванию.

– Ой, давайте сплаваем! – подскочила Люда. – Вика, ну ты же проплывешь эту милю?

– Ну ладно, проплыву так и быть, уговорили, – делано капризничая, согласилась Вика.

– Может, в другой раз? Вика уже проплыла два километра… – осторожничал Илья.

– Ладно, проплыву еще раз, раз вам так хочется, – еще раз согласилась Вика, злясь на Илью с его осторожностью. Девчонки подскочили, радостно подпрыгивая, а парни умилялись, глядя на их реакцию. Виктор пошел договариваться насчет лодки. Через полчаса он пришел, сказал, что поплывут на большой шлюпке под парусом, все в нее войдут. Девчонки, радостно галдя, собирались, всей компанией двинулись к лодочной станции. Там с мостков загрузились с визгами и писками в большую шлюпку, матрос поставил парус, и поплыли к мерной миле. Через час были у первого бакена, капитан шлюпки бросил якорь.

– Вика, можно прыгнуть с борта шлюпки, она очень устойчивая, – предложил Виктор.

– Хорошо, прыгну с борта, – легко согласилась Вика. И по команде «старт» прыгнула в воду. За ней прыгнул в воду Илья – тоже решил проверить себя. Но Вика быстро оторвалась от него, ее руки мелькали как лопасти пропеллера, через пятнадцать минут она подняла руку возле второго бакена, ей помахали в ответ, она тут же поплыла обратно, также в быстром темпе. Через двадцать минут Илья достиг бакена и поднял руку. А через тридцать минут Вику подняли на борт шлюпки.

– Ну как, Витя, на какой разряд я сплавала? – спросила Вика кокетливо.

А Витя стоял разинув рот. Девчушка проплыла две мили по нормативам мастера спорта международного класса и нисколько не запыхалась!

– Витя, ну скажи, – канючила Вика.

– А, извини, задумался. На мастера спорта ты проплыла – у тебя большое будущее в плавании! – эмоционально сообщил он. – У меня только КМС, а у Ильи первый разряд – он эту милю на него и проплыл. Давай в нашу команду!

– А какое у меня большое будущее в плавании? – спросила Вика уже прагматично. – Что там такого большого?

– Ну, союзные и даже международные соревнования, поездки за рубеж, может, даже олимпийские игры, – ответил Виктор.

– Я подумаю, – пообещала Вика.

Через полчаса к лодке подплыл Илья – на обратном пути он часто отдыхал на спине.

– Ну что наша чемпионка, какой результат показала? – сразу спросил он.

– Полчаса туда и обратно, – коротко ответил Виктор.

– Ни фига себе! Вика, давай к нам, в нашу команду! Будем первые места брать на Союзе, можем попасть на международные соревнования! – начал уговаривать он.

– Надо подумать, я собираюсь учиться в меде на хирурга… Надо это все обдумать, – ответила Вика уклончиво. Все с жаром стали ее уговаривать заняться плаванием, даже девочки из ее класса.

– Ребята, давайте отдыхать! – утихомирила она всех. – Спорт – это такой же труд, как и по основной профессии. Что нам предложат наши кавалеры в части отдыха? – спросила она.

– О, девушки, пойдемте в кафе-мороженное! – тут же сообразил Виктор. Все с радостью согласились, и шлюпка взяла курс к берегу.

Глава 4. Виктор Карасев, Томск, июнь 1985 года

Вечерело, было около девяти вечера, в это время в Томске солнце еще не заходит. Виктор Карасев, мужчина среднего телосложения и роста, тридцати лет отроду, ведущий инженер НИИ, специалист по разработке компьютеров, сидел на веранде своей дачи, наслаждался тихим вечером и тишиной. Тихо играла музыка в транзисторном приемнике, настроение было лирическое. Рита – его жена, со своей подругой Татьяной, вечерком устроили посиделки с чаепитием, болтали о своих женских делах. Виктору стало скучно, он решил порыбачить, благо озеро Копыловское было всего в паре километрах от дома.

Девочки, пойду-ка я порыбачу, может, рыбку поймаю, – сообщил он дамам.

Поймай рыбки, а мы что-нибудь вкусненькое сготовим из неё, – обрадовались женщины.

Виктор собрал удочки, накопал червей на огороде и двинулся через лес к Копыловскому озеру. Он шел по утоптанной тропинке среди высоких елок и сосен, в лесу было достаточно сумрачно, пели птички, под ногами мягко пружинила опавшая хвоя.

– Настоящий дремучий лес, – улыбнулся Виктор.

Через десять минут он вышел из леса на восточный берег озера – там сидело несколько рыбаков, похоже, из местных. Судя по их куканам – это леска или шнурок с камнем на конце, на которую нанизывались пойманные рыбы, – рыбалка у них была не очень успешной, но разговоры между собой они вели громко, видимо, уже хорошенько поддали.

Виктор знал одно местечко у озера, где было народу поменьше, и рыба водилась. Он прошел еще с километр по берегу на северо-запад, вышел в маленькую бухточку, отделенную от озера камышовыми зарослями. Там он и расположился, закинул удочку, нанизав на крючок червяка. Через десять минут была первая поклевка – небольшой окунек. Слишком маленький. Виктор выбросил его обратно в озеро, сменил червяка и вновь забросил удочку. Через пять минут вновь клюнуло, и он, не торопясь, дождавшись более сильного клева, подсек рыбу. Удочка согнулась от мощного рывка.

«Ого, похоже, что-то крупное поймал!» – обрадовался Виктор. Он осторожно стал подтягивать рыбу к берегу. Постепенно он вытянул из воды килограммового язя.

– Офигеть! Вот это я удачно зашел! – громко сказал Виктор, радуясь неожиданной удаче, и насадил язя на кукан.

Он вновь забросил удочку, нанизав самого крупного червяка в надежде на крупную рыбу. Но клева долго не было, потом опять клюнуло, но мелко.

«Опять окуньки теребят наживку», – подумал Виктор. Он не стал подсекать, но удочку взял в руки. Наконец поплавок утонул, Виктор подсек рыбу. Но там болтался небольшой окунек.

– Иди домой и родителей приведи! – с этими словами он бросил окунька в озеро. Виктор сменил червяка и вновь забросил удочку. Меньше, чем через минуту мощно клюнуло, он едва успел схватить удочку, сразу подсек рыбу. Опять мощный рывок, едва удочку в руках удержал. Виктор потянул удочку из воды, на поверхности показалась спина крупной рыбины.

«Отлично, надо теперь его не упустить», – думал Виктор, подводя рыбу к берегу. Через минут пять он вытащил из воды крупного язя, немного меньше первого. Азарт овладел им, он быстро посадил язя на кукан, вновь забросил удочку. Но полчаса он то и дело снимал с крючка мелкую рыбешку и выбрасывал ее в озеро, азарт у него пропал.

«Последний раз забрасываю», – решил он, забрасывая удочку. Солнце пошло к закату, пора было сворачиваться. Через пять минут вновь мощно клюнуло, Виктор с надеждой схватил удочку. Вновь на крючке сидела крупная рыба – она вырывала удочку из рук. Виктор осторожно подводил рыбу к берегу. Это оказался такой же крупный язь, как в первый раз. Виктор вытащил его на берег, посадил его на кукан. Начинались сумерки, пора было идти домой.

«Посидел пару часов, и удача мне улыбнулась – поймал трех крупных язей. На одну рыбалку этого вполне достаточно», – радовался Виктор.

Еще было светло, он пошел назад к своей даче через хвойный лес, повесив на пояс кукан с рыбой. В середине пути, когда он проходил мимо большой разлапистой ели, раздался свист откуда-то с неба, и сквозь ветки этой большой елки, ломая их с треском и шумом, пролетело что-то крупное, громко стукнувшись о землю. Виктор ощутил этот удар своими ногами. Он онемел от страха и неожиданности, но все же повернулся и увидел в паре метров от себя под елкой какой-то темно-красный, видимо, от высокой температуры, камень, размером со здоровенный арбуз.

«Похоже, это метеорит, коли он упал с неба», – решил он, успокаиваясь.

Неожиданно метеорит треснул, развалившись на две половинки, которые стали тут же рассыпаться на более мелкие осколки. Из этого крошева вдруг вывалился небольшой шар, чуть больше теннисного мячика, он светился ярким зеленым цветом. И этот булыжник неожиданно раскололся, из него вылилась густая зеленоватая флюоресцирующая жидкость с резким запахом. Виктор подошел поближе, осмотрел ее, но не стал прикасаться, решил вызвать ученых на место падения метеорита – это было необычно, он знал, что метеориты испытывают огромные температуры до попадания на Землю. Внезапно жидкость сама по себе вспенилась, затем вспучилась в пузырь, и он лопнул, брызги попали на Виктора и его добычу. От жидкости на земле и следов не осталось, остатки метеорита исчезали. Куски оболочки с шипением потихоньку таяли. Виктор брезгливо стер платком густую жидкость со своих рук и лица, но жидкость больше размазалась, чем стерлась. Решил дойти до дома, там отмыть руки и лицо. Пока дошел до дома, следы жидкости пропали. Но на все равно помыл руки и лицо с мылом, как обычно он это делал, приходя домой с улицы.

Дамы уже напились чаю, и собрались расходиться. Виктор похвастался уловом, женщины с восторгом осматривали жирных язей. Как-то сразу решили, что завтра сделают корейскую закуску хе из этих язей и устроят попойку. Они с Ритой еще час занимались рыбой – чистили ее от чешуи, потрошили, старались вытащить из нее все кости. Нарезали на кусочки и замариновали ее.

В воскресенье они с Ритой из язей приготовили хе, пригласили друзей на ужин. На ужине были супруги Рожкины, неожиданно заявился Володя Вакулин, их приятель с Рожкиными. И не с пустыми руками – прихватил с собой бутылку водки. Еще бутылку с собой Рожкины принесли. Вечеринка удалась на славу, даже песни горланили.

На следующий день все участники ужина заболели. Температурили все, особенно досталось Виктору – его скорая возила целый день по больницам, никак не могли диагностировать заболевание, пока не привезли в клинику Савиных – там поставили диагноз острый описторхоз и оставили у себя.

Виктор пролежал больнице целый месяц, восстанавливая силы. По выходным приходила жена – она тоже переболела в легкой форме, приносила ему домашнюю еду, сообщала о домашних новостях. Один раз пришел Сергей Корнеев, он был неофициальным заместителем руководителя группы – такая должность была у Виктора. Он принес яблок, сообщил как обстоят дела на работе, поинтересовался, когда Виктор выпишется. На что тот не мог ответить ничего конкретного, мол, доктора все решают. У Виктора постепенно шелушилась и облазила кожа, как после ожога, поэтому доктора держали его у себя.

Виктор как-то спросил доктора, какие лекарства ему дают. Доктор ответил, что только витамины. Поддерживающая терапия восстанавливает силы после отравления.

По выписке из больницы друзья устроили сабантуй, на этот раз без рыбных блюд. Виктор узнал, что все участники вечеринки тоже переболели в разной степени тяжести. У всех была температура, морозило с неделю, потом прошло. Решили, что все-таки не стоит больше есть речную рыбу с этой опасной заразой.

Приключение в Москве.

После выписки Виктор с энтузиазмом включился в работу – соскучился по ней. В начале октября 1985 года Виктор получил повестку из военкомата – на месячные сборы офицеров запаса, он был лейтенантом запаса по воинской специальности, полученной в вузе, заместителем командира батареи зенитно-ракетного комплекса ЗРК «Куб». Он уже неоднократно бывал на таких сборах, ничего интересного там не происходило, кроме потери времени. Подумав, Виктор решил «откосить» – съездить в командировку на неделю. На следующее утро он зашел к начальнику отдела Михаилу Рецману и спросил насчет командировки, честно сообщив о сборах. Начальнику отдела тоже было не очень интересно отрывать работника на несколько дней, поэтому он тут же нашел куда поехать Карасеву.

– Виктор, на заводе имени Хруничева барахлит штабелер, надо съездить и разобраться.

– Так я со штабелером никогда дела не имел, – удивился Виктор.

– Разберешься, там ничего сложного нет, та же система управления на нашей стойке, – успокоил его начальник.

И Виктор стал собираться в командировку в Москву. В воскресенье они с Носиковскими и Рожкиными жарили шашлыки в лесочке возле многоэтажного дома, где жил Паша – в поселке Спутник вблизи Томска, где располагался исследовательский ядерный реактор Политехнического института. Шашлыки удались, пикник тоже – друзья довольные разъехались по домам. Утром следующего дня, в понедельник, Виктор вылетел в Москву. Отметившись в головном институте, он поехал по делам на предприятие, на котором ему предстояло работать в командировке. Его разместили в гостинце в Марьиной роще, договорились с завтрашнего утра приступить к работе. Виктор созвонился с другом детства, одноклассником Олегом Слепаковым – в Сусумане с ним школу оканчивали, – который жил в Москве, предложил вечерком пожарить шашлыки. Олег, конечно, согласился, только сомневался в результате – на шестнадцатом этаже многоэтажки шашлыки трудно пожарить.

Вечером после работы Виктор заглянул в ближайший мясной магазин – таких было множество в Москве, в отличии от Томска, купил баранью ногу, лишние костяшки от нее отрубили по его просьбе. Приехал домой к Олегу в Очаково, его жена Нина была тоже рада его видеть. Виктор разделал мясо и замариновал шашлыки, попили сухого вина в процессе приготовления шашлыка. Олег с Ниной удивлялись – Виктор от тебя пахнет костром, лесом и жареным мясом!

Так я вчера вечером жарил шашлыки на природе, – объяснил он.

Виктор нанизал мясо на шампуры и в газовой духовке полчаса жарил шашлык. Москвичи распробовали шашлык – восторгались – как вкусно! Под шашлык выпили бутылку водки на троих, добавили сухого вина на посошок. Ближе к полночи Виктора проводили к электричке, он поехал на ней до станции метро, потом уже пешком от станции метро пошел к гостинице в Марьиной роще. Виктору было хорошо от выпитой водки, он не спеша шел по тротуарам, слегка пошатываясь. За два квартала от гостиницы, его путь пересекли трое молодых парней лет по двадцать.

Закурить не найдется? – спросил самый крупный из них, черноволосый брюнет с усами.

Вас что-то слишком много для меня одного, – пробормотал Виктор. – Одну сигарету могу дать, у меня только три останется – сказал он, протягивая открытую пачку БТ брюнету. Брюнет вытащил все четыре сигареты из пачки.

– Мужик, а пять рублей не займешь до пенсии? Только не говори, что у тебя их всего двадцать, – хохотнул он.

Придурок малолетний, сигареты положил в пачку! – разозлился Виктор такому хамству.

А то чё?! – продолжал куражиться брюнет. – Двадцать пять рублей тогда отдашь взамен?

По попе надаю, – сообщил Виктор храбрясь. Оглянулся вокруг – кроме этой троицы на улице никого не было видно, ему стало совсем страшно.

– Да чё с ним церемониться, Колян? – к Виктору подскочил коренастый крепыш и с ходу ударил Виктора кулаком в челюсть.

Виктор покачнулся, но устоял, а крепыш завыл, баюкая ушибленную руку. Виктор не нашел ничего лучшего, как дать ему пинка под зад от души – крепыш взлетел в воздух и рухнул на дорогу в метрах трех от Виктора и замолк. Виктору тут же прилетело от брюнета пара ударов в челюсть – от Коляна, как он запомнил. Виктор качнулся, но наклонив голову, ударил в ответ правой, попал в блок, выставленный Коляном, но того это не спасло, и он с воплем, отлетев на два метра, рухнул на дорогу и затих. Третий грабитель, похожий на уголовника, подскочил к Виктору и ударил его ножом в область печени. Виктор реально испугался, прямо обмер от страха, втянул инстинктивно живот и крутнулся, уклонившись от удара, ребром ладони ударил наотмашь уголовника сверху вниз слева направо по шее – тот рухнул на землю без звука. Противники были повержены, все лежали без сознания. На месте схватки было темно.

«Специально такое место выбрали, – подумал Виктор. – Значит, моего лица они не запомнили, можно спокойно удалиться. А я крутой парень, однако! Троих вырубил! Не даром в юности боксом занимался!». И Виктор с гордо поднятой головой, покачиваясь от выпитого, пошел к гостинице.

На следующий день Виктор приехал на завод имени Хруничева в Филях – там ему предстояло разобраться со сбоями в работе штабелера, управляемого от стойки с «Кедром-11». Илья Коробейников, инженер ответственный за работу штабелера, демонстрировал Виктору работу машины:

– Вот работает, работает нормально, и вдруг – раз! – и рога поехали в движении. Цепляется за стеллажи, иногда сталкивает поддоны с инструментами! Одни убытки от вашей техники!

Разберемся, Илья, – пообещал Виктор.

Он сел за клавиатуру, начал гонять штабелер по всем ячейкам. Никаких сбоев не происходило. Подошло время обеда, Виктор пошел в столовую за территорией предприятия. Обслуживание его удивило – как в ресторане, обслуживают официанты, и даже пиво можно купить. Он так и сделал – заказал Чанахи – баранину с картофелем в горшочке, не удержался и взял ещё свиную отбивную в кляре, но без гарнира. Ну и бутылку пива Московского. Не спеша все умял, запивая пивом. После обеда пошел умиротворенный в цех. Илья сидел за столиком, пил чай. Предложил Виктору – тот отмахнулся. Илья нехотя сообщил: сбои часто бывают вечером. Виктор, поболтав с Ильей полчаса, согласился попить чаю.

Давай подождем до вечера, – предложил он, спешить Виктору было некуда.

Так и болтали с Ильей до конца рабочего дня. У Виктора сложилось о нем впечатление, что он был хорошим специалистом, инициативным, старался улучшить все на своей работе. Очень часто делал рационализаторские предложения – платили за них до двухсот рублей, – сообщил он, – но приходилось брать в соавторы начальника цеха, иначе его «рацухи» не принимались. Так дождались конца рабочего дня, Виктор начал тестировать штабелер. Солнце на закате ярко освещало крышу здания и окна на ней. Виктору даже слепило глаза, когда он смотрел на верхние этажи штабелера. И вот он поднял платформу штабелера вверх, морщась от слепящих лучей, и она неожиданно пошла внутрь стеллажа, вытолкнула поддон с инструментом – тот рухнул с высоты шести метров на бетонный пол, инструменты – а это болванки по пять килограмм – разлетелись вокруг.

– Вот видишь! – воскликнул Илья. – Вот и сбой! Вот так он и сбоит!

Ничего не понимаю – там же магнитные датчики по проекту, почему их засвечивают лучи солнца, – сразу сообразил Виктор.

– Постой, – завис Илья. – Мы разберемся сами, претензий к вам нет, – неожиданно закончил он.

– Ну как же так? Вот реальность, магнитные датчики реагируют на свет, надо разобраться, – настаивал Виктор.

– Не надо разбираться, – попросил Илья, – мы решили усовершенствовать штабелер – поставили оптические датчики, рацуху подали, премию за неё получили. Уберем все – вернем к заводскому варианту. Прошу тебя, мы эту претензию спустим на тормозах, о тебе отзыв можем отправить о квалифицированной помощи, – Илья просяще смотрел на Виктора.

– Да какие проблемы! – Виктор рассмеялся. – Подпишите протокол, что изделие работает в штатном режиме и сбоев не наблюдается – и все! Рационализаторы, блин!

– Конечно, напишем! – обрадовался Илья. – Мы тебе командировку концом недели закроем, если хочешь!

– О! Закроете ее вторником? Я тогда в Москве погуляю выходные, – обрадовался Виктор.

– Как захочешь! – обрадовался и Илья.

Виктор прошел в приемную начальника цеха, позвонил своему другу Олегу, сообщил, что свободен до конца недели – могут вместе погулять. Тот тоже воодушевился – попросил позвонить через пару часов, он что-нибудь придумает, как им развлечься в выходные.

Интерлюдия

Кинёв, сгоняй к судмедэкспертам, пошукай, что они нарыли по тройному убийству в Марьиной роще, – приказал капитан Арефьев своему подчиненному лейтенанту Кинёву.

Сделаю! – Кинёв надел куртку и вышел из кабинета начальника отдела уголовного розыска РОВД по Марьиной роще.

Привет трупорезам! – Кинёв зашел в ординаторскую морга.

Привет молодым сыщикам, – приветствовал его врач-патологоанатом Сергей Петрович Любомиров. – Если ты насчет тройного убийства в Марьиной Роще, то это, похоже, не ваша тема. Это, скорее всего, дорожно-транспортное пришествие.

На выезде дежурный эксперт признал убийство, – возразил Кинёв.

Так это было предварительное заключение. Вот смотри, труп номер один с ножом в руке… Казалось бы, чистый криминал. Но! У него переломаны кости груди, разорвано сердце, раздроблен позвоночник, как бы ударом сверху вниз под углом. Но человек не может развить такую силу удара! Максимум – сломать шейные позвонки и ключицу может. Поэтому делаем заключение, что это удар какой-то гладкой выступающей частью транспортного средства, едущего с большой скоростью! Не менее ста километров в час! Нож в руке свидетельствует лишь о том, что, видимо, у этой троицы произошел конфликт, номер первый с ножом гнался за номером вторым и третьим, но на дороге все попали под машину или мотоцикл. Первый номер выбросило на тротуар, а второй и третий остались на дороге.

Интересно, а второй и третий? Что с ними? – спросил Кинёв.

Второй номер. Множественные переломы костей таза, как бы пинок мощный получил, но судя по силе удара, опять же, выступающей гладкой частью движущегося транспортного средства. От удара отлетел и разбил голову об асфальт – обычное дело в таких случаях. Аналогичная ситуация с номером третьим. Также удар выступающей гладкой частью движущегося транспортного средства в область груди, перелом рук, ушиб грудной клетки, от удара об асфальт разбита голова. У второго и третьего трупа причина смерти – черепно-мозговая травма. Так что можете с радостью передавать дело в ГАИ, это их компетенция, и тут имеет место не убийство, а несчастный случай – дорожно-транспортное происшествие.

Ну ты нас успокоил! А то у нас весь отдел на ушах – тройное убийство! – обрадовался Кинёв. Он схватил листы с заключением патологоанатома и поехал в отдел доложить начальству радостную весть.

Глава 5.

Виктор, лето 1986 года

На выходные Гидрометцентр обещал хорошую погоду, и в субботу днем друзья собрались на даче Гены Рожкина. Это была всего лишь небольшая избушка с печкой, но с отдельным сарайчиком на участке, в котором Геннадий оборудовал себе «мужскую берлогу». В гости к семейству Рожкиных приехали Паша Носиковский с женой Ниной – их знакомые по студенческой жизни, ну и Виктор с Ритой. После распития двух бутылок водки под шашлыки – дамы пили вино – мужики пошли покурить к Гене в «берлогу». Вели, конечно, обычные мужские разговоры о разных своих делах и достижениях. Паша прихвастнул, что он, служа в ВДВ, легко кирпичи ребром ладони ломал. Решили попробовать, и начали с дров, которые хранились в сарайчике – доски Паша ломал легко, поэтому попробовали Виктор и Гена – у них тоже получилось, наверное, доски недостаточно толстые были. Паша напирал на то, что он кирпичи ребром ладони раскалывал, посматривая на своих друзей с превосходством. Рожкину это совсем не понравилось, и он, недолго думая, достал кирпич от старой печки производства «Мануфактура Макаровъ», предложил Паше его расколоть рукой. Паша с готовностью поставил его на два других таких же кирпича и с воплем «ХА!» врезал по кирпичу ребром ладони. После этого он взвыл от боли, баюкая ушибленную руку.

– Кирпич у тебя неправильный! Это не кирпич, а камень какой-то! – вопил он, шипя от боли.

Рожкин посмотрел на кирпич и, немного подумав, спросил Виктора, покачиваясь от выпитого:

– Виктор, может, ты попробуешь? Мы в ВДВ не служили, но поленья ломали вместе с Пашей только что. Теоретически должны и кирпич расколоть! Ну или не расколоть…

Виктор отнекивался, но недолго – выпитая водка толкала на подвиги. Но все-таки Пашин результат заставил его проявить осторожность – он аккуратно прицелился и резко ударил по кирпичу ребром ладони, не прикладывая особой силы, чтобы не повредить руку. На его удивление кирпич раскололся в месте удара. Он удивленно посмотрел на Рожкина, подозревая какой-то прикол с его стороны. Но Рожкин сам таращился на расколотый кирпич. Виктор молча достал еще один кирпич, положил вместо расколотого и предложил Рожкину расколоть его ребром ладони. Рожкин недолго и тупо смотрел на кирпич, на обломки расколотого, и с криком «ХА!» отчаянно ударил по кирпичу, но сжатым кулаком. Кирпич разлетелся на две половины, которые отлетели на пару метров каждая, рассеивая вокруг обломки. После этого Рожкин сел на свое потертое кресло, поставил локоть на подлокотник, положил на ладонь левой руки свой подбородок.

– Это надо обмыть, однако, Виктор! Я в первый раз в жизни рукой расколол кирпич! – изрек он важно.

Паша ошалело вертел в руках обломки кирпичей, стукал их друг о друга, пытаясь разгадать фокус. Но кирпичи лишь слегка крошили края при ударах, сохраняя свою целостность.

– Виктор, а давай ты попробуешь расколоть половинку кирпича, – предложил ради эксперимента Рожкин, ставя половинку кирпича между двух целых, слегка пошатываясь.

– Ну ты садюга! – возмутился Виктор, слегка заплетающимся языком, разводя картинно руки в стороны. – Один раз случайно получилось, теперь ты хочешь, чтобы я руку сломал! – потрясал он руками.

– Да нет, Виктор! Ты также, как в прошлый раз, аккуратно тюкни его и все, – предложил Рожкин, тоже слегка заплетающимся языком, показывая рукой, как надо тюкнуть кирпич.

Выпитая водка все еще толкала на подвиги, и Виктор буркнул:

– А, ладно! – и тюкнул кирпич ребром ладони.

– Ну вот, а ты боялся, – констатировал Рожкин, глядя на четвертинки кирпича.

– Ну теперь сам попробуй, – Виктор поставил половинку кирпича на два других, целых.

Рожкин аккуратно тюкнул ребром ладони по кирпичу, тот с щелчком раскололся на две части.

– Что имеем в результате эксперимента? – заплетающимся языком спросил Виктор у Рожкина.

– Это надо обдумать, Виктор, – глубокомысленно произнес Рожкин, опять усевшись в свое кресло и замерев как сомнамбула, положив подбородок на ладонь левой руки.

Паша переводил взгляд с Виктора на Рожкина, пытаясь найти подвох. Но оба были пьяненькие, совсем не похожие на фокусников. Сам Паша тоже был тоже «хорошеньким», поэтому в панику не впадал – алкоголь не позволял.

Тем временем жены решили проведать мужиков. Татьяна первым делом обозрела окрестности на предмет алкогольной заначки – чтобы мужики не упились.

– Ну что, мужчины, чем занимаетесь? – спросила она.

– Вот, кирпичи изучаем, – не смог придумать более умного ответа Паша.

– Вот что! – воскликнул Рожкин, видимо, что-то придумав. – Таня, мы смастерили с Виктором бутафорские кирпичи, чтобы фокусы с их разбиванием показывать! – сообщил он ей заплетающимся языком. – Можешь проверить, как красиво это будет выглядеть – ты своей маленькой ручкой этот огромный кирпич – он поднял целый кирпич – легким движением руки раскалываешь пополам.

После этих слов женщины рассмеялись, не веря, что кирпич бутафорский. А Виктор с удивлением смотрел на него, пытаясь вспомнить, когда они делали такие кирпичи.

Рожкин поставил кирпич на два других и показал Татьяне, как нужно ударить по нему, чтобы он раскололся. Татьяна, смеясь, легко ударила по кирпичу, он раскололся на две части.

– Вправду бутафорский! – воскликнула она, заливаясь серебристым смехом.

– Попробуй и ты, Рита, – предложил Виктор свой жене, ставя новый кирпич, по инерции повторяя глупость Рожкина.

– И зачем все это? – спросила Рита, легонько ударив по кирпичу по примеру Татьяны. Кирпич раскололся, Паша сидел в оцепенении, ничего не понимая.

– Давайте и я попробую! – предложила Нина, жена Паши.

– Не, у тебя не получится, не стоит, – возразил Рожкин, загадочно улыбаясь.

– Чего это не получится?! – возмутилась Нина, взяла целый кирпич, поставила его на два других и легонько стукнула по нему ребром ладони. – Ой, больно!!! – воскликнула она, потирая руку. С кирпичом ничего не произошло.

– Пойдемте выпьем, – предложил Виктор, так и ничего не поняв.

Друзья пошли в домик, Паша тупо оглядывался на сарай, пытаясь сообразить, что это было. Но выпитый алкоголь размывал его мысли, и он с радостью сел за стол. Татьяна достала из холодильника еще одну бутылку водки. Допив ее, доев все закуски, они горланили разные песни, и совсем не романсы. «По полю танки грохотали… – вопил Виктор, друзья подхватывали: И молодая не узнает, какой у парня был конец!» Разошлись затемно, Рожкины проводили Носиковских с Карасевыми – те ночевали дома – до остановки автобуса, после этого вернулись на свою дачу.

На следующий день Виктор страдал с похмелья – пил он редко. Позвонил Рожкин, пригласил в гости опохмелиться:

– С меня закуска с рассолом, с тебя выпивка. В Копылово в магазине шаром покати, из магазина звоню.

Рита не возражала продолжить банкет, и они снова поехали к Рожкиным на дачу, по пути зашли в магазин, купили бутылку вина и бутылку водки – воскресенье же было. Приехали к Рожкиным, выпили по пару рюмок, закусили горячими пельменями, стало тепло и хорошо.

– Пошли покурим, – пригласил Рожкин Виктора. Они прошли в сарайчик, закурили.

– Помнишь, что вчера было? – спросил Рожкин.

– Смутно, – честно ответил Виктор. – Кирпичи какие-то были неправильные, мы их кололи.

– Кирпичи правильные, а мы их кололи, – возразил Рожкин.

– А как ты определил? – спросил Виктор.

– Смотри, – Рожкин поставил целый кирпич на два других, взял четвертый кирпич, поднял его на вытянутую руку и уронил на третий кирпич. От падающего кирпича откололся небольшой краешек, лежащий кирпич остался целым.

– Теперь можешь его попробовать расколоть ребром ладони, как вчера, – предложил он.

Виктор осторожно, но резко ударил по кирпичу. Кирпич с щелчком раскололся.

– Дела… – протянул Виктор задумчиво.

– Это еще не все, смотри, – Рожкин взял в руку четвертинку кирпича, расколотую вчера, сжал ее в кулаке. Четвертинка рассыпалась в мелкие осколки. Рожкин подал Виктору такую же четвертинку и предложил попробовать сделать тоже самое. Виктор сжал руку в кулак, четвертинка рассыпалась в мелкие осколки.

– Ничего не понимаю, – тупо глядя на осколки кирпича, молвил Виктор.

– У нас с тобой, и у наших жен, сила стала в руках чудовищная!!! – воскликнул Рожкин. – Мне кажется, что это результат нашей болезни! Все переболели, и после этого такие результаты.

– Офигеть! – протянул Виктор.

Для пробы взял в руку полено и сжал кулак. Полено с хрустом расплющилось.

– Да, это что-то необъяснимое. Хотя… Точно! Я знаю откуда это! Когда я шел с рыбалки, со мной рядом упал метеорит. Я осмотрел его, и он раскололся на две части, из него вытекала зеленоватая флюоресцирующая жидкость. Я не стал ее трогать, решил вызвать ученых для ее изучения. А тут она как бы взорвалась и обрызгала меня и рыбу, остатки жидкости и обломки исчезли. Вот следующим вечером мы хе из этой рыбы кушали с женами. От нее, наверно, вы и заразились. Меня-то она всего обрызгала.

Друзья с жаром начали обсуждать, как им быть с этими новыми качествами. Они вспомнили, что Вакулин был у них в гостях и тоже ел хе из этой рыбы, и тоже переболел.

– Надо бы его навестить, – предложил Виктор, – чтобы он каких-нибудь дел на наворотил по незнанию.