Мировые войны и мировые элиты

А.И. Фурсов О ЗАГОВОРЩИКАХ, ПОДЖИГАТЕЛЯХ И ДРУГИХ (Предисловие)

Перед читателем книга, которую я прочел с огромным интересом, притом, что знаю многое из написанного в ней. Тем не менее, читал, не отрываясь.

Мировые войны и элиты — не просто удачное, а точное словосочетание: войны не начинаются сами, они практически никогда не возникают случайно — так представлять дело могут либо глупцы, либо сознательные обманщики. Войны готовятся, и весьма тщательно, нередко в течение десятилетий. И готовятся они элитами, которые ради власти и собственности бросают в огонь войны солдатиков — не бумажных, деревянных и оловянных, а живых.

Дмитрий Перетолчин написал очень интересную и очень важную книгу о том, что и как происходит в мире, а главное — почему происходит. В книге — более десятка крупных сюжетов и тем, не говоря о менее крупных. Отмечу лишь некоторые из них: механизм подготовки североатлантическими элитами двух мировых войн; роль англо-американского капитала и, соответственно, Великобритании и США в создании «Гитлер инкорпорейтед» и Третьего рейха; связи американских корпораций с немецкими, прежде всего «И.Г. Фарбениндустри» («И.Г. Фарбен»); особая роль концерна «И.Г. Фарбен» в этом процессе и в истории XX в. в целом; связи сионистов и нацистов и отношение западных лидеров к положению евреев в Третьем рейхе; отношения западноевропейцев к Третьему рейху как первой форме Евросоюза. Сквозная тема, тема тем книги — рукотворный характер кризисов, революций и войн. По сути, это три формы, «три источника, три составные части», как сказал бы классик, верхушки мирового капиталистического класса в sein Kampf за власть, информацию и ресурсы.

Автор хорошо показывает, что планы войны, которую мы называем Первой мировой, разрабатывались задолго до ее начала. Я бы добавил: настолько задолго, что на рубеже 1913–1914 гг. кое-что стало просачиваться. Так, в феврале 1914 г., т. е. за полгода до начала войны Йозеф Пилсудский, выступая на заседании Географического общества в Париже, сказал: в Европе скоро будет война, сначала будут разгромлены и падут Германская и Австро-Венгерская империи, а затем Российская. Будущий диктатор Польши, которую современники не без оснований называли «европейским шакалом», ошибся только в очередности крушения империй.

Планы развязывания войны разрабатывали британцы и немцы, но у последних козырей, кроме великолепной пехоты, возможно лучшей за всю историю эпохи Модерна, не было, а у первых был, да еще какой — Россия. Как заметил в самом начале XX в. замечательный русский геополитик А.Е. Едрихин-Вандам, «англичане… подтверждают нам…, что решение очередного для них Германского вопроса возможно не единоборством Англии и Германии на Северном море, а общеевропейской войной при непременном участии России и при том условии, если последняя возложит на себя, по меньшей мере, три четверти всей тяжести войны на суше». Так оно и вышло. Британцы воевали русским пушечным мясом, спасая Париж и определяя, таким образом, конечный результат войны. Однако чтобы оно так вышло, британцы должны были втянуть Россию в Антанту, загнав в 1914 г. в ловушку конфликта с Германией. А в конце 1916 — начале 1917 г. Альбион отплатит союзнику, приняв серьезное участие в подготовке свержения царя (английский киллер, прибывший для убийства Распутина; активная роль в многосоставном заговоре, отлившемся в февральский переворот). Воистину прав уже цитировавшийся А.Е. Едрихин-Вандам, что хуже вражды с англосакском может быть только одно — дружба с ним.

Россия должна была сделать все, чтобы остаться в стороне от европейской войне — да без участия России британцы и на войну не решились бы, однако бездарный Николай II не внял умным людям, например, тому же П.Н. Дурново, и все произошло так, как произошло. Но недаром Гегель писал о коварстве истории: четыре империи были разрушены, как и планировали поджигатели войны по обе стороны Северной Атлантики. Казалось, вот-вот Россия будет расчленена и станет «пространством охоты» для англо-американского капитала. В Версале уже были сделаны все приготовления для этого: переговоры показали, что бывшие союзники России взяли курс на ее раздел, в необходимости этого сходились Милнер и Клемансо, да и американцы в лице полковника Хауса, человека Барухов, присматривавшего за президентом Вильсоном, были очень и очень «за».

Показательно, что рвать на куски Россию ее бывшие союзники англо-французы начали даже раньше, чем немцы: Англия и ее пристяжная Франция признали Украину в декабре 1917 г., т. е. раньше, чем стремившаяся к тому же Германия. Здесь интересы трех западных держав совпали, несмотря на то, что они находились в состоянии войны друг с другом — стремление расчленить Россию и попользоваться ее ресурсами оказалось сильнее вражды.

Отмечу, что освещение украинской линии в европейской политике первой половины XX в. и в немецких планах времен Первой мировой войны, в частности, будучи далеко не главной темой в работе Д.Ю. Перетолчина, заслуживает внимания как само по себе, так и в свете событий конца 2013 — начала 2014 г. на Украине. Налицо преемственность действий Запада в 1914–1918 и 2013–2014 гг., сто лет спустя.

В начале XX в. немецкий генерал Второго рейха Пауль Рорбах специально подчеркивал значение отторжения Украины от России: «Устранение русской угрозы (для Германии и Европы. — А.Ф.) последует только путем отделения Украинской России от Московской России; или эта угроза вообще не будет устранена». Обратим внимание на эту цитату, приведенную в работе Д.Ю. Перетолчина. Во-первых, для немецкого генерала и Украина, и Московия — Россия, русская земля. Во-вторых, он четко указывает на геополитическое значение окраинной Руси для Руси центральной, ядровой. Таким образом, русофоб и советофоб Зб. Бжезинский с его тезисом о том, что без Украины Россия не может быть полноценной великой державой, не оригинален, он повторяет немцев. Впрочем, очень и очень многое из так называемых американских достижений второй половины XX в. во всех областях — это не что иное, как немецкие наработки, присвоенные янки. Курс на отторжение окраинной Руси (Украины) от московской, центральной Руси — стратегический общезападный курс по отношению к России (как бы она ни называлась) как экономическому и геополитическому конкуренту. Именно этот курс скрывается за сегодняшней лицемерной озабоченностью западноевропейцев и американцев «ситуацией с демократией и правами человека» на Украине, за их поддержкой евромайдана, за тем, как они закрывают глаза на бесчинства украинских (а также латвийских, эстонских) нацистов, на флаги со свастикой у здания кабмина Украины; выходит, самое главное, чтобы действия этих нацистов были направлены против России и русских, тогда их можно и не заметить. И это представляет собой лишнее косвенное доказательство того, что национал-социализм, гитлеризм — это общезападный проект, направленный против России, как бы она ни называлась.

О прямых доказательствах, многие из которых приводит Д.Ю, Перетолчин, — ниже. А вот в начале XX в. прямодушные до простоты немцы (показательно, что у них, в отличие от англичан, не было во время мировых войн того, что называлось Deception Department — управления, отвечавшего за обман и дезинформацию противника; отсюда успех таких, например, акций британцев как «Операция “Мясо”») откровенно объясняли складывавшуюся ситуацию. Так, генерал М. Гофман, возглавлявший немецкую делегацию на переговорах в Брест-Литовске в конце 1917 — начале 1918 г., прямо заявил: «Украина — это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной воли русского народа. Я создал Украину для того, чтобы заключить мир хотя бы с частью России». Это намного честнее, чем лицемерные бла-бла-бла европейских и американских подстрекателей госпереворота на Украине в конце 2013 г. К геополитическим соображениям по поводу Украины деятеля Второго рейха Рорбаха деятель Третьего рейха Геринг добавил геоэкономические. Он подчеркивал, что созданную единую Европу с германским ядром и саму Германию можно прокормить только с помощью богатых украинских урожаев.

Разумеется, сегодня атлантистов интересуют не урожаи и не украинское сельское хозяйство, для них главное оторвать Украину от России по завету Рорбаха и не дать восстановить промышленный комплекс Восточной Украины, подорвав его окончательно. Однако базовый курс, направление главного удара остаются прежними. Тем более, что попытка расчленить Россию после окончания Первой мировой войны провалилась: образование СССР даже по менее адекватной, чем сталинская, ленинской схеме поставило эти планы под большое сомнение. Ну а курс на «строительство социализма в одной, отдельно взятой стране», т. е. на создание «красной империи» указанные планы перечеркнул. Именно этого не могли и не могут простить Сталину западные верхушки и их «пятая колонна» у нас. Поскольку стратегия мировой революции, соответствовавшая парадоксальным образом интересам как правых (Фининтерн), так и левых (Коминтерн) глобалистов оказалась сорвана курсом на создание мощного социалистического государства, западные верхушки сделали ставку на другую стратегию — новой мировой войны, в которой решили натравить Германию на СССР. Но для этого нужно было Германию восстановить и вооружить, создать определенный режим — нацистский, а для этого, в свою очередь, привести к власти Гитлера, создав «Гитлер инкорпорейтед».

Тема привода Гитлера к власти англо-американским крупным капиталом в союзе с европейскими, прежде всего немецкими, банкирами — одна из важнейших в работе Д.Ю. Перетолчина. Он приводит высказывание Черчилля о том, что «Гитлеровская Германия-это огромная, научно-организованная машина с полудюжиной американских гангстеров во главе». Под «американскими гангстерами» Черчилль имел в виду, конечно же, не мобстеров с автоматами Томпсона, а — метафорически — действовавших цинично и на гангстерский манер в мировой политике американских банкиров и владельцев промышленных корпораций, прежде всего таких как рокфеллеровская «Стандарт Ойл». В книге немало свидетельств того, как американские банкиры и промышленники финансировали Гитлера и привели его к власти. В свое время это детально изучили в своих работах Э. Саттон, Н. Хаггерт и многие другие исследователи, которых западный научный мейнстрим, профессорско-профанная наука, обслуживающая истеблишмент, старается не замечать. Тезис этих исследований, начиная с пионерных Э. Саттона, прост и ясен: без капитала Уолл-стрит не было бы ни Гитлера, ни Второй мировой войны. Впрочем, не стоит прибедняться и Черчиллю и валить все на США, как говорится, «чья бы корова мычала». И хотя «Гитлер инкорпорейтед» был общезападным проектом, британцы для прихода к власти Гитлера, которого они собирались бросить на Россию, сделали не меньше, а скорее всего больше, чем американцы. С 1924 по 1933 г. британские финансисты во главе с Банком Англии стали главными героями взращивания гитлеризма, и решающую роль в этом сыграл Монтегю Норман — директор Центрального банка Англии с 1921 по 1940 г., вершивший в то двадцатилетие многое в судьбах мировой экономики и политики (разумеется, под бдительным контролем кластера Ротшильдов).

Именно Норман на рубеже 1920-1930-х годов оговорил поступление английских денег в Германию жестким условием: нахождение Гитлера у власти. Д.Ю. Перетолчин хорошо разбирает этот вопрос; интересующихся дополнительной информацией можно адресовать к работе Г. Препараты «Гитлер, Inc. Как Британия и США создавали Третий рейх». Еще раз повторю: Третий рейх был общезападным проектом, направленным прежде всего против СССР. По сути создавался агрессивный антисоветский блок, эдакой прото-НАТО с британскими мозгами и финансами и германским военным кулаком. Создание началось в июле 1934 г. «Пактом согласия и сотрудничества» четырех держав (Великобритания, Германия, Франция, Италия), а завершилось 28 сентября 1938 г. Мюнхенским сговором. Эту дату можно считать началом большой европейской войны, которая в 1941 г. превратится в евразийскую, а затем в мировую. В промежутке «хозяева Запада» подарят Гитлеру Австрию с ее золотовалютными запасами (в 1936 г. Гитлеру средств хватало только на оборону рейха, а он должен был по замыслу поджигателей не обороняться, а нападать), затем Чехословакию с ее военно-промышленным комплексом.

И здесь Гитлер попытался соскочить с крючка, поскольку ни в 1938, ни в 1939, ни даже в 1941 г. к мировой войне готов не был, только к локальной европейской.

Британцы поняли: воевать не хочет, и попытались натравить на фюрера Польшу. Уверенные в британской поддержке поляки нагло потребовали себе Словакию в качестве протектората (прекрасно знали, что Гитлер лично гарантировал независимость этой страны); в то же время умеренные претензии Гитлера по Данцигу поляки высокомерно отвергли. И тогда фюрер решил снять польскую проблему, а заодно показать британцам, что не позволит себя шантажировать. Чтобы решить польский вопрос, нужно было договориться с СССР и выйти из мюнхенского агрессивного блока, что Гитлер и сделал германо-советским договором в августе 1939 г. Фюрер был уверен, что Великобритания не станет воевать из-за Польши. По сути, так оно почти и произошло: хотя Великобритания и Франция объявили Германии войну, серьезных военных действий для защиты Польши они не вели, элементарно кинув поляков — как у К. Чуковского: «Пропадай-погибай, именинница». Но Гитлер не учел двух факторов: 1) наличия в верхушке самой Великобритании влиятельной группы, поставившей задачу сокрушения Германии; 2) что еще более важно, позицию США; влиятельной части американской верхушки участие Великобритании в новой европейской войне, которую Рузвельт на полгода раньше Гитлера стал называть мировой, нужно было не только для сокрушения Гитлера, но в еще большей степени для разрушения самой Британской империи, что и было сделано в ходе Второй мировой. Американцам и Западу в целом не удалось разрушить СССР, но это уже другой вопрос.

Еще один сюжет книги — связи еврейского капитала и сионистов с Муссолини и итальянским фашизмом и с Гитлером и национал-социализмом, с одной стороны, и позиция руководителей сионизма и западных лидеров по отношению к положению евреев в Третьем рейхе — с другой. Сам Гитлер признавал тот факт, что евреи, еврейский капитал внесли большой вклад в его борьбу. Д.Ю. Перетолчин приводит следующие строки из письма (1937 г.), написанного Г. Брюнингом, одним из последних канцлеров Веймарской республики, У. Черчиллю: «Я не хотел и не хочу сейчас по вполне понятным причинам открывать информацию, что с октября 1928 г. самыми крупными и постоянными жертвователями средств для нацистской партии были главные управляющие двух крупнейших берлинских банков, оба иудейского вероисповедания, один из них лидер сионистов в Германии».

Разумеется, в данном случае поддержка обусловлена не только тем, что, как отмечают многие исследователи, сионисты активно использовали в своей практике по сути те же расовые принципы, что и нацисты. Идеи расизма были вообще широко распространены в мире в ту эпоху, которую голландский историк Я. Ромейн назвал «водоразделом» (1875–1925 гг.), причем больше всего — в Великобритании, не случайно М. Саркисьянц написал блестящую работу именно об английских корнях немецкого расизма. В этом плане серьезных идейных расхождений между британскими, немецкими и еврейскими (сионистскими — например, М. Нордау) расистами не было. И поддержка в данном случае носила не столько идейный, сколько прагматичный, политико-экономический характер. Но это в 1920-е годы, тогда как в 1930-е ситуация изменилась: сионисты были заинтересованы в эмиграции евреев, особенно богатых, в Палестину (беднота их не очень интересовала) и стремились всячески не просто использовать давление властей рейха на евреев, но использовать его для их эмиграции именно в Палестину, а, например, не в европейские страны (многие евреи уезжали в СССР и Литву). Дело дошло до того, что Рузвельт вынужден был признать: США не смогут принимать евреев, эмигрирующих из Германии после 1935 г., поскольку этого не допустят влиятельные лидеры еврейских общин США — сионисты; их цель — перенаправить людской поток в Палестину.

Впрочем, американцы и особенно западные европейцы и сами не горели желанием принимать бегущих от нацистов евреев. Так, на Эвианской конференции «мировым сообществом» (т. е. мировой верхушкой) было заявлено об исчерпании лимитов для еврейской эмиграции, после чего «сердобольные» швейцарцы выставили назад в Германию 100 тыс. евреев. Десятилетия спустя западноевропейцы, их лидеры будут кричать о том сложном явлении, которое позднее назвали холокостом, в 1930-е годы они мало что сделали, чтобы предотвратить его.

Еще один важный сюжет книги Д.Ю. Перетолчина — работа значительной части Европы на Гитлера, на Третий рейх. Это сегодня западноевропейцам не хочется, стыдно вспоминать о гитлеровской фазе истории общеевропейского дома — легче и приятнее все свалить на немцев. А на рубеже 1930-1940-х годов все было по-другому. Это после войны европейцы — французы, голландцы, бельгийцы, чехи и прочие — дружно заголосят о том, как они боролись с нацизмом. Да, действительно, в их странах было антифашистское подполье, сопротивление, но, как говорится, «низэ-э-энько-низэ-э-энько». Достаточно отметить, что в рейховской армии французов было больше, чем во французском Сопротивлении. Франция вообще неплохо и негрустно жила «под немцем» — будь то непосредственно оккупированная зона или Виши. Это хорошо показал П. Бюиссон в книге, посвященной различным аспектам жизни — политическим, литературным, кинематографическим и др. — оккупированной Франции («1940–1945. Эротические годы» / Buisson P. 1940–1945. Les annees erotique. P.: Albin Michel, 2008). Бюиссон обратил внимание на праздничную атмосферу Парижа и Виши, которая, как и особая сексуальность времен войны, стала для многих французов средством снятия противоречия между унижением от поражения и стремлением вписаться в новый немецко-французский европейский порядок.

В целом Центральная и Западная Европа неплохо адаптировались к рейху, составив вместе с ним первый Евросоюз. Немцы — банкиры во главе с Шахтом, руководители корпораций во главе с Дуйсбергом и верхушка во главе с Гитлером — выступали за экономически и политически единую Европу- «Венецию размером с Европу», в которой не будет национальных государств, именно их должен был разрушить Гитлер, что и было сделано. В этом наднациональном порыве нацисты встретили полное понимание представителей правящих слоев многих стран Европы, да и не только правящих. Неудивительно, что на чешских заводах «Шкода», ставших одним из сегментов «Герман Геринг Верке», была произведена почти треть рейховских танков, которые фюрер бросил на СССР, бельгийцы в 1942 г. перевезли в рейх золото из своей колонии в «сердце Африки»; примеры можно множить.

Идея единой Европы всегда была объективно направлена против России. Неудивительно, что в XIX — первой половине XX в. все попытки объединения Европы в новое издание империи Карла Великого разбивались о Россию. Как заметил наш замечательный поэт и мыслитель Ф.И. Тютчев, с появлением империи Петра I, империя Карла Великого в Европе стала невозможной. Символично, что реальное развитие Евросоюза началось с распадом СССР — наследника, помимо прочего, империи Петра I. Неудивительно, что даже намек на возможность реинтеграции постсоветского пространства (например, идея Евразийского союза), возникновения новой структуры исторической России так беспокоит и раздражает североатлантистов, особенно на фоне кризисных явлений в Евросоюзе и маячащего его де-факто развала — или селективной реинтеграции вокруг нового рейха, за которым, скорее всего, будут стоять все те же американцы.

Дело в том, что до тех пор, пока «проект Евросоюз» пытались реализовать сами западноевропейцы (неудачно — Наполеон и Вильгельм, удачно — если можно так выразиться, но на очень короткий срок — Гитлер), из этого ничего не выходило в долгосрочной перспективе. И только когда в послевоенный период за дело взялся определенный сегмент североатлантической, главным образом а…