Мое личное (не) счастье

Глава 1

Выхожу на крыльцо и аккуратно спускаюсь вниз, одного падения на сегодня мне и так хватило. До прихода брата еще минут двадцать, но уж лучше постоять на улице, чем снова попасть под руку одноклассников.

— Вичка-спичка, далеко собралась? — не успела дойти до детской площадки, как меня хватает за руку мой одноклассник Коля.

Тут же поворачиваюсь, чтобы дать отпор, но вовремя затихаю, когда вижу еще двоих парней из параллельного класса.

— Пусти, мне домой надо, — наверное, со стороны я выгляжу жалко, еще и голос такой, словно котенок пищит.

— Вы смотрите-ка, кофту наконец-то переодела. А тебе мама не говорила, что одеваться нужно, глядя в зеркало, а, Викуля? Или у тебя зеркала нет? Хотя стой, — брезгливо осматривает меня с ног до головы. — У тебя ж и мамы нет, отсюда такая убогая со свитером шиворот-навыворот, — начинает противно гоготать. — Пацаны, а давайте снимем с нее это убожество?

— Отстань, — пытаюсь вырвать руку, но у меня ничего не получается. Чувствую, как сзади кто-то встает.

— Зачем раздевать эту спичку, можно же просто поиграть.

Коля сразу же меня отпускает, но я не успеваю сделать и шагу, как меня толкают в спину. Не удерживаюсь на ногах и падаю на колени. Да что ж за день сегодня такой? Только не плачь при них, Вика, оставь это дело для своей подушки. Поднимаюсь с колен и меня тут же начинают пихать из рук в руки.

— Прекратите! Ну что я вам сделала?! — и все-таки предательские слезы сами собой потекли из глаз.

Видимо удостоверившись, что я реву как белуга, через несколько мгновений меня перестали швырять словно куклу.

— На сегодня хватит с этой дуры. Пошли, пацаны. До понедельника, Вичка-спичка, — вдогонку кидает мне Коля.

Оглядываюсь вокруг и замечаю несколько девчонок из своего класса. И ведь никто даже и слова не сказал, и не заступился! Ненавижу! Подбираю рюкзак и иду к площадке, попутно вытирая поток слез. Осталось потерпеть всего год и все будет хорошо, обязательно будет, повторяю сама себе. Сажусь на скамейку, кидаю рядом с собой рюкзак и смотрю на порванные колготки. Ну как я объясню это Максиму? Второй раз за неделю просто упала? Только дурак мне поверит. Господи, ну сколько можно реветь?! Может я и вправду такое убожество каким меня видят они?

— Вот ты где. Почему трубку не берешь? — быстро вытираю слезы тыльной стороной ладони и поднимаю взгляд на стоящего передо мной парня. Самого красивого и лучшего парня на свете по имени Олег.

— А я телефон забыла дома, — вскакиваю со скамейки и одергиваю складки на юбке. — А что ты здесь делаешь, где Максим?

— Твой брат сегодня очень занят, как, впрочем, и последующие дни, — чуть заминается Олег. — Ты чего ревешь? А с коленями что?

— Не реву, так… Упала просто.

— Смешная ты, Вик. И врать не умеешь. Пора учиться, через пару дней уже шестнадцать стукнет, не начнешь сейчас, потом будет поздно, — наклоняется ко мне и вытирает большим пальцем мои слезы. — Ну так что случилось?

— Я упала, — Олег тут же смотрит по сторонам, натыкаясь на недружелюбные взгляды девчонок.

— Упала потому что тебя толкнули эти девки? — взглядом указывает на компанию моих одноклассниц. — Пойдем с ними разберемся.

— Нет, не надо, это не они! — одергиваю его за руку.

— А кто?! Упала бы сама, слезами так не заливалась. Ну так кто?

— Парни толкнули.

— Зачем?

— Не знаю. Потому что я убогая детдомовка! Потому что я им не нравлюсь, потому что я дура, потому что…

— Жуть как много «потому что». Наша с Максом преподша тебе бы за это кол влепила, а потом бы при всех опозорила. Мерзкая тетка была, как вспомню так вздрогну, — мне бы посмеяться на его реплику, но я почему-то говорю то, что уж точно не следовало бы говорить тому, по кому в тайне сохнешь не первый год.

— А еще я кофту сегодня шиворот-навыворот надела, чем еще больше себя унизила. Не знаю, как так получилось. Дура! Лучше бы меня училка опозорила, чем эти. Не надо было переходить в новую школу, я здесь чужая, — сажусь на скамейку и вновь эти проклятые слезы текут не пойми откуда.

— Насколько мне известно ты и в другой школе друзьями не обзавелась. Вик, — присаживается на корточки и осматривает мои коленки. — Каждому человеческому поступку есть объяснение. Просто покажи мне тех, кто тебя толкнул.

— С ума сошел?! — вскакиваю со скамейки. — Хочешь, чтобы меня со свету сжили? Никто не любит тех, кто ябедничает, не хватает мне еще проблем. Ты, кажется, собирался отвезти меня домой? — перевожу тему разговора в надежде, что мы закроем мой позор, и Олег не взглянет в сторону мерзкой троицы, проходящей аккурат около нас. Только вот незадача, он как будто читает мои мысли, тут же уловил мой взгляд, поднимается и идет к парням. Господи, да что ж за день сегодня такой?!

Беру рюкзак, не в силах на это смотреть и иду к автомобильной стоянке. Какой позор… После этого мне придется повторно менять школу, а если и не менять, то тут я точно больше не появлюсь.

Обошла все машины, но нужную так и не нашла. Так и стояла как дура, не зная куда деться, пока не начал идти дождь. Ну, спасибо, только этого мне и не хватало. Встала под ближайшее дерево и стала ждать до тех пор, пока не началась гроза. Кажется, под деревьями стоять нельзя, это может быть опасно. Ну и ладно, умру под деревом от удара молнии около «любимой школы». Крепко зажмуриваю глаза и жду, сама не знаю чего.

— Ты нормальная вообще? — открываю глаза от резкого захвата руки. — Зачем ты ушла? — смотрю на Олега и не знаю, что ответить, а в принципе мне и не дают сказать ни слова.

Олег, крепко сжав мою руку, куда-то меня ведет. Я только сейчас понимаю, что мне очень холодно, так, что начинают стучать зубы. Он подходит к какой-то машине, открывает переднюю дверь и буквально впихивает меня в салон. Обходит автомобиль и садится на водительское место.

— Ну и что это было? — включает печку и поворачивается ко мне. — Вика?!

— Я не хотела еще больше позориться, вот и ушла. Ты же взрослый, неужели не понимаешь, что теперь меня и подавно со свету сживут?! Что ты с ними сделал? — смотрит на меня в упор своими синими глазами и молчит.

— Дома поговорим, пристегнись.

Делаю ровно так, как сказал Олег, прикрываю глаза и откидываю голову на сиденье.

— У тебя новая машина.

— Ты спрашиваешь или констатируешь?

— Наверное, второе. Красивая.

— Обычная. Мы сейчас заедем к вам на квартиру, ты возьмешь необходимые вещи и поживешь несколько дней у меня, до тех пор, пока не вернется Максим, — тут же открываю глаза и поворачиваюсь к Олегу.

— Как это несколько дней? А где Максим? Он мне ничего не говорил.

— Так сложилось. Он уехал по важным делам в другой город. Потерпишь меня несколько дней.

— Ага.

Ну конечно, потерплю. Так потерплю, что в пору от счастья пищать. Несколько дней под одной крышей, с ума сойти! Вот он мой самый лучший подарок на день рождения.

— Замерзла?

— Немножко, но уже почти согрелась.

Олег замолкает, устремив все свое внимание на дорогу, а у меня выдается уникальная возможность смотреть на него, замечая каждую деталь его внешности. Самый красивый на свете, его даже не портит маленькая горбинка на носу. А эти темно-синие глаза… Когда-то, еще будучи первоклашкой, я влюбилась в его глаза. Это, наверное, нереально, в семь-то лет, но у меня видимо с детства что-то в голове работает не так. Вот и сейчас, смотря на его руки, сжимающие руль, жуть как хочется посмотреть в его глаза. Олег как будто реально читает мои мысли и поворачивается ко мне.

— Что ты на меня так смотришь? — а вот действительно что? Вот как теперь объяснить, чего я на него так уставилась?

— Ничего. За окном неинтересно, вот и смотрю куда бы глаза деть, — дура! Просто конченая идиотка.

Отворачиваюсь к окну и мысленно приказываю себе заткнуться и не смотреть на него. Через несколько минут мы подъезжаем к моему дому. Олег выходит вместе со мной из машины и поднимается в квартиру. Я быстро собираю необходимые вещи и кидаю все в пакет, прихватив с собой недавно купленную косметику.

— Давай сюда пакет. Все взяла? — подаю ему пакет.

— Да.

— Тогда пойдем.

***

— Вот тебе чистое белье, спать будешь на диване.

— А ты?

— А я на кресле.

— Может наоборот? Ты же больше и выше, тебе места надо много.

— Нет. Ты спишь на диване, это не обсуждается. А теперь раздевайся.

— В смысле раздевайся?!

— В прямом. Колготки снимай, будем тебе коленки обрабатывать. А ты что подумала? — с улыбкой на лице произносит он.

— Ничего.

Беру пакет и иду в ванную. Вот же позорище! А он тоже хорош, как будто специально меня подкалывает. Снимаю с себя влажную одежду, переодеваюсь в простую футболку и шорты. Как бы мне хотелось надеть лифчик, да нет его, а самое главное нет груди. Каких-то два едва заметных бугорка не в счет. Ну ничего, можно же и вату подложить, если все же не вырастет. Смотрю на себя в зеркало и в который раз понимаю, что я совершенно некрасивая. Разве меня спасет тушь и помада? На худющем лице выделяются только нос и глаза. А веснушки… Хорошо хоть волосы длинные и вполне себе симпатичные. Ну хоть что-то.

— Вик, ты там утонула? — голос за дверью приводит меня в чувство.

— Я уже все.

Открываю дверь и прохожу в гостиную. Странно, за все время я ни разу не представляла себе жилье Олега вот таким. Как бы сказать, совсем неподходящим для него. Слишком темно и чего уж греха таить, даже в нашей с братом хрущевке можно разгуляться, а тут разве что только переночевать. Присаживаюсь на диван и непонятно чего жду. Олег тут же берет стул, садится напротив меня и открывает аптечку. Берет вату и чем-то ее смачивает, а я как завороженная смотрю на его неспешные движения. Вот он подносит ватный диск и начинает протирать мои ранки. А может и хорошо, что я разбила коленки и надо сказать отморозкам спасибо? Когда бы я провела с ним столько времени, да и не просто провела, мне коленки гладят. Ну не гладят, конечно, но трогают и дуют точно.

— Больно?

— Нет.

— До свадьбы заживет. Теперь пусть сохнет, постарайся не мочить, — пусть сохнет, да хоть засохнет, главное, чтобы свадьба была с тобой.

— Так что ты сделал этим придуркам?

— Ничего такого, о чем можно было бы переживать или жалеть. Не бойся, не тронут они тебя, вот увидишь. Тебе надо с кем-нибудь подружиться, Вик. Одной тяжело и неправильно.

— Мне они все не нравятся, я к ним не лезу и пусть они ко мне тоже. Мне бы только побыстрее закончить школу и все обязательно изменится. К тому же мне хватает Максима. И тебя. Зачем мне еще кто-то нужен? — Олег улыбается, но ничего не говорит.

Встает со стула, открывает форточку и закуривает сигарету, затягиваясь едким дымом. Никогда не понимала, зачем люди курят. Разве это приятно? Хотя мне он даже нравится с сигаретой в руках.

— Ты ошибаешься, — поворачивается он ко мне. — Любому человеку нужно общение, тем более девочке твоего возраста. И я говорю про твоих сверстниц. Общение с братом и со мной это другое. Не подружишься сейчас, потом и того будет труднее. С возрастом легче не станет. Вот как ты думаешь, чего к тебе пристали эти парни?

— Потому что они злые придурки и им нравится издеваться надо мной, зная, что я не пожалуюсь родителям, потому что у меня их нет.

— Согласен, это тоже, — тушит окурок о пепельницу и садится рядом со мной на диван. — А еще, как бы это странно ни звучало, ты им нравишься. Да, да, примитив чистой воды, но это факт. Все парни по природе своей просты, но им проще тебя пнуть или дернуть за волосы, чем подойти и сказать что-то приятное. Придурки, одним словом. Парень в коричневой ветровке к тебе неравнодушен, вот ты знаешь это?

— Скажешь тоже. Коля-обосрался в поле. Противный урод.

— Может быть и так. Но если бы ты пообщалась с девочками своего возраста, узнала бы много нового. Не все на самом деле так, как может казаться на первый взгляд.

— Мои одноклассницы не лучше, не хочу я с ними общаться.

— Я не говорил тебе дружить с ними, я сказал, что тебе надо подружиться со своими сверстниками и это необязательно твои одноклассницы. В школе тебе есть что делить. Например, внимание парней. А в каком-нибудь кружке или на каких-нибудь курсах, нет. Ты же ходишь на курсы английского?

— Хожу.

— Вот и подружись с кем-нибудь.

— Ты мне сейчас не нравишься. Не занудствуй, тебе же только двадцать восемь.

— А ты мне нравишься, несмотря на явную дурость, — с улыбкой произносит Олег, откидываясь на спинку дивана.

— Нравлюсь? — очуметь какой вопрос, идиотка.

— Конечно, нравишься, вот как увидел тебя со спущенными колготками, зареванную и всю в соплях, сразу понравилась.

— Дурак, — пихаю его в бок. — Знаешь, а я вот этого совсем не помню, какие-то обрывки про детдом помню. Как ты конфеты мне давал помню, а это нет.

— Это нормально, — встает с дивана и снова закуривает сигарету. — Память блокирует негативные воспоминания, к тому же в четыре года мы вообще мало, что помним.

— Наверное. А зачем ты куришь, еще и так много? — не знаю зачем задаю этот вопрос, мне хотелось спросить совсем другое.

— Да кто ж его знает. Дурной пример заразителен, с юности повелось. Сейчас уже тяжко бросить. Ладно, давай приготовим обед.

— Я не хочу есть, а ты все-таки брось курить.

— А я хочу есть. И тебе тоже не помешало бы, слишком худая, — спасибо, что напомнил о том, какая я спичка.

Молча встаю с дивана и иду на кухню. Открываю холодильник, но там кроме вареной колбасы и яиц ничего и нет. В морозильнике каким-то образом залежалась курица. И на том спасибо. Кое-как с ней разделалась и принялась варить суп. Через полчаса я довольная, как слон, уже разливала первое по тарелкам. С каким же предвкушением я ждала, пока Олег вынесет свой вердикт, не передать словами. Правда по улыбающемуся лицу я поняла, что что-то не так.

— Не вкусно, да?

— Вкусно, но ты видать сильно влюбилась.

— В смысле?! — Господи, неужели я так сильно на него пялюсь?

— В прямом. Суп сильно пересолен.

— У тебя просто соль какая-то странная.

— Очень странная. К утру обопьемся. Ну и ладно, в выходные можно походить и с опухшей мордой.

— Прости, я не хотела. А можно вопрос?

— Можно, — откидываясь на спинку стула говорит Олег.

— Ты покупаешь новую машину, а квартира у тебя ну скажем так-тебе не подходит. Маленькая, темная…

— Убогая однушка, доставшаяся от государства. Через месяц, другой, когда наши с Максимом планы реализуются со стопроцентной вероятностью, тогда все изменится, а пока не вижу смысла вкладывать деньги в то, что скоро уйдет из моей жизни. К тому же, я здесь не так уж часто и ночую.

— А где ты ночуешь? — кто-нибудь вырвите мне язык!

— Боюсь, что эта информация не для тебя. Так ладно, у меня еще кое-какие дела, ты осваивайся, я приду вечером. Если что звони.

— Хорошо.

***

Разве двенадцать ночи-это вечер? Сколько бы я ни считала овец и ни ворочалась на неудобном диване, так и не заснула. Как последняя воровка начала обыскивать квартиру в поиске интересных личных вещей, но ничего не нашла. Даже ни единой фотографии. Мне всегда хотелось спросить, как он попал в детский дом, была ли у него семья, но так и не решалась. Когда мы с братом только попали в детдом я была настолько мелкой, что и думать не могла о таких вещах, а через год пребывания в детдоме нас с братом забрала к себе тетка и наши дороги разошлись на два года. Уже потом, будучи первоклашкой, я вновь увидела его вместе с Максимом, и он снова потчевал меня конфетами с орехами. Забавно, что я их даже не любила, а он всегда дарил именно с орешками. И по сей день носит только такие. А мне уже стыдно сказать, что я терпеть не могу орехи. Уж лучше пусть такие дарит, чем вообще кукиш.

Я бы еще долго могла мечтать об Олеге, если бы не звук открываемой двери. Я быстро легла на диван и притворилась спящей. Какие-то звуки, шуршания и через несколько минут услышала, как скрипит кресло. Бедненький, ему же неудобно. Но видимо вполне комфортно, раз через считанные минуты я услышала мирное сопение под боком. Еще около получаса я слушала монотонное дыхание, а потом зачем-то встала с дивана и подошла к спящему Олегу. Темнота, почти ничего не видно, а я почему-то все равно всматриваюсь в его лицо. Сама не знаю зачем тяну к нему руку. Это что-то неосознанное и совсем неконтролируемое. Рука сама начинает гладить его чуть колючую щеку. Странно, колючий, а все равно приятно.

— Что ты делаешь? — я даже не успела среагировать, как мою руку перехватил Олег. А действительно, что я делаю?

— Я….