Мой личный Страж

Глава 7. Не все, кто кажутся сумасшедшими, ими являются

Кирилл

– Говоришь, она хотела научиться резать, доставать из пациентов предметы и зашивать? Занятно… – старший брат развалился в кресле небольшого ресторанчика и с наслаждением цедил пустой зелёный чай. Как по мне, гадость редкостная, но ему нравилось. – Какая пугающая и одновременно завораживающая формулировка! Когда-то и я был почти такой же! – он ухмыльнулся и довольно прищурился, сделав ещё глоток своей зелёной жижи. – Жил маниакальным желанием всех порезать и воскресить. Свято верил, что хирургия спасёт от всех болезней, – он добродушно рассмеялся, вспоминая свои юношеские мечты.

– Могу познакомить, уверен, вы найдёте много общего и сможете налево и направо резать, доставать лишнее и зашивать, – благородно предложил я.

– Ну уж нет, – опять рассмеялся Андрей Владимирович, главврач центрального военного госпиталя, в прошлом гениальный хирург, хотя и в настоящее время нередко пропадающий в операционной, – Наташа этого тебе не простит, я и так домой возвращаюсь к полуночи. Ещё не хватало мне обзавестись таким интересным интерном.

На несколько минут мы замолчали, думая каждый о своём. Андрей, наверняка, – о жене и сынишке, а может, о своих первых годах в больнице; а я – о девушке. Об Алисии.

Какая странная встреча! Девушка была не в себе, это понятно, но с каким благородством она с ним говорила! Какой грацией отдавало каждое её движение, будто она не сумасшедшая, а самая что ни на есть особа королевских кровей! Я вспомнил, как удивлялся всему, что она говорила. Другой мир? Магия? Если бы это не было такой откровенной ерундой, я бы, наверное, даже ей поверил. Слишком уж неподдельным был её интерес к этому миру, а также незнание элементарных вещей. Зато дотошное знание этикета, уверенное поведение. Ну надо же!

Мне даже пришлось подыграть ей, надеясь выудить информацию о том, где она живет, или узнать телефоны родителей и друзей. С улыбкой вспомнил, как завис от вопроса о моём происхождении и почти на автомате выдал «генералиссимуса». Сейчас смешно уже об этом вспоминать, но она поверила. Ну не говорить же ей, что какой-нибудь «герцог!», с её знанием дворцовых тонкостей легко было бы сесть в лужу, проколовшись на элементарных вещах.

Сначала я хотел позвонить в полицию и попросить найти её родных, но, услышав об её желании налево и направо резать людей, решил, что лучше звонить в больницу. Хоть девушка и не выглядела опасной, кто знает, что может прийти ей в голову? Я обзванивал больницы, пытаясь объяснить ситуацию. В одной сразу предложили привезти её в психоневрологическое отделение. В другой уверенно заявили, что она точно пьяна, и нет смысла её к ним везти. И лишь в третьей решили помочь и сказали, что прежде, чем засовывать девушку в психушку, нужно её обследовать, может, она потеряла память; а также на другие повреждения мозга и нервной системы. Попутно обещав поискать тех, кто её ищет.

Но когда она, глядя ему в глаза, прямо спросила, верю ли я ей, мне впервые стало так сильно не по себе. Она мне открылась, а я хочу сдать её врачам. Конечно, я понимал, что это для её же блага, но всё равно почувствовал себя по меньшей мере предателем, а то и просто гадом обыкновенным. Она смотрела на меня серьёзно своими красивыми фиалковыми глазами. И сама была ну очень привлекательна: высокая, хорошо сложенная, длинные каштановые волосы уложены в сложную причёску на затылке и спадали мягкими прядями на плечи. Одета в длинное струящееся платье. Наверняка, не из дешёвых, даже удивительно, как она могла оказаться одна на этой аллее, без сопровождения.

Я посмотрел в окно и с тревогой подумал о том, что теперь её ждёт. Хорошо, если найдутся родные. Потому что, если она не пьяна и ничем не обкурена, то её точно поместят в психушку. Размышления прервал телефонный звонок.

– Кирилл Владимирович? Вас беспокоят с ***ской больницы, сегодня утром к нам поступила девушка, и у меня информация, что вы просили перезвонить, когда будет по ней что-нибудь известно. Скажите, кем вы ей приходитесь?

– Эм, мы только сегодня утром встретились, я вызвал ей скорую, потому что она, как мне показалось, потерялась.

– Я поняла вас. Тогда, к сожалению, мы не можем вам подробно рассказать о её состоянии.

– А в общих словах можете? Нашлись родственники?

– Документов при девушке не было, а с нами она отказывается разговаривать, объявила бойкот, а из-за её поведения мы вынуждены были её изолировать.

– Что значит изолировать? Из-за какого поведения? – я напрягся, неосознанно повышая голос. Представить хрупкую девушку опасной для общества никак не получалось.

На том конце провода замялись, не зная, можно ли сообщать мне эти подробности, но так как голос явно принадлежал молоденькой медсестре, которой банально хотелось посплетничать, она понизила голос почти до шёпота и поведала: – Она разъела кислотой замок комнаты, в которую её посадили, и кинула этой же светящейся кислотой в охранника.

– Как это? – опешил я. – У неё же ничего в руках не было, откуда она взяла кислоту?

– Не знаю, – казалось, девушка на том конце провода пожала плечами, – но так говорят… Ну всё, мне уже пора. Вы узнали всё, что хотели? – быстро затараторила она.

Я заторможенно поблагодарил за звонок, и она быстро бросила трубку.

– Я правильно понял, что твоя незнакомка показала зубки и даже кидалась кислотой? – Андрей, давно вынырнувший из своих дум, внимательно меня разглядывал.

– Не знаю, – покачал я головой, – сказали, что она ни с кем не разговаривает, а при попытке к ней приблизиться, кинула в охранника светящуюся кислоту. Хотя готов поклясться, что у неё ничего не было с собой в парке. Ну не приготовила же она её из подручных материалов, пока ехала в больницу!

– И что в итоге?

– Как я понял, её изолировали.

– Значит, поместили в отделение для буйно-помешанных, – задумчиво пробормотал брат.

– Разве оно есть в больницах? – удивился я.

– В этой есть. Её же изначально везли с подозрением на нарушение психики.

Я рассердился.

– Но она же не опасна! Как можно было её запирать!

– Это ты так думаешь, на основании чего такие выводы? Ты не врач.

– Но ты же врач!

– Если забыл, я хирург, а не психиатр, – прищурился родственник.

Я раздражённо откинулся на спинку кресла. Изолировать! Да я уверен, что она никому ничего плохого не сделала. Да, я тоже считал, что у неё не все дома, но мне-то она столько всего рассказывала, а с ними вообще не говорила. С чего такие выводы? А то, что кидалась кислотой… Вообще, нечего было её трогать охранникам! Кто его знает, что они хотели.

В голове навязчиво крутились мысли об этой кислоте и абсурдности происходящего. Кислота… Светящаяся. Расплавила замок голыми руками… Магия…

– Андрей, мне надо кое-что проверить, – вскочил я.

– Пойти с тобой? – брат поднялся. – Мне, если честно, тоже интересно взглянуть на твою необычную знакомую.

Я внимательно посмотрел на него и, немного прикинув в голове варианты, поинтересовался:

– А вытащить, если что, поможешь?

– Можно постараться. А твоё удостоверение при тебе? – в свою очередь спросил он.

Я кивнул. Мы быстро расплатились и вышли из ресторана.

Когда уже ехали в машине, брат обратился ко мне:

– Думаешь, она могла говорить правду?

– Нет, я думаю… Не знаю! – раздражение от непонимания ситуации нервировало, и я резко вырулил на другой ряд. – Просто неправильно её закрывать, ни в чём не разобравшись. Она даже не сказала им ничего!

В ответ услышал, как Андрей хмыкнул. Больше мы это не обсуждали до самой больницы.

Выскочив из машины и приняв официальный вид, мы бодренько прошли сразу во психоневрологическое отделение.

– Вы к кому? – дежурно поинтересовалась девушка за стойкой регистрации.

– Мы хотели бы видеть заведующего отделением, – четко проговорил я, протянув удостоверение.

Пробежав его глазами, девушка заметно подобралась и, быстро кивнув, попросила подождать, а потом умчалась вперёд по коридору.

Буквально через пару минут она вернулась и доложила, что нас уже ждут, и проводила до кабинета заведующего. Точнее, заведующей, как оказалось. Высокая дородная женщина сидела за не менее массивным столом и нервно перекладывала стопки документов, елозя их по столу.

– Добрый день. Меня зовут Голубева Любовь Георгиевна. Мне сказали, у вас какое-то дело ко мне? – она указала на два стула перед столом.

– Майор Кирилл Владимирович Лаврухин. Министерство внешней разведки, – представился я и сел.

Андрей тоже сел, но пока не представлялся.

– Нам стало известно, что сегодня к вам поступила странная пациентка. Предположительно, с потерей памяти, – без предисловий начал я. – Не могли бы вы рассказать подробно об этом случае?

– К нам сегодня поступило две пациентки, – суетливо начала отчитываться заведующая, копошась в бумагах. – Одна – Эльвира Михайловна Белова, восемьдесят два года, у неё деменция, ну, то есть, маразм старческий… – услужливо пояснила она для нас.

Но я перебил её:

– Нас интересует молодая девушка.

– Да-да, конечно. Сейчас… – женщина вытащила папку бумаг из груды документов и, поправив очки, начала читать: – Девушка, на вид от двадцати до тридцати лет, потеря памяти, поступила с жалобой прохожего на навязчивые идеи и просьбы отвезти её во дворец… эм… Так…

Кажется, женщина вконец растерялась и, понимая, что сама уже говорит ерунду, растерянно посмотрела на нас.

– Понимаете, было мало времени, мы ещё не изучили её состояние толком. После того, как она поступила и поняла, куда, девушка отказалась говорить. А принимала её вообще не я, так что на мне вины никакой нет! Всё, что нам удалось узнать, это то, что она успела рассказать сотруднице скорой. Совсем немного, всю дорогу они разговаривали об устройстве машины скорой помощи и оборудования в ней.

Я переглянулся с братом. Действительно интересовалась медициной.

В это время брат грозно навис над столом и сидящей за ним женщиной:

– То есть, вы упаковали её за решетку только из-за жалобы прохожего?

– Ээ, нет, просто родных найти не могли, а девушка хотела уйти, документов у неё тоже не было. А потом она расплавила каким-то веществом замок и вышла. Простите, а вы..?

– Главврач Центрального Военного Госпиталя Андрей Владимирович Лаврухин, к вашим услугам, – женщина посерела, зная, какое влияние имеет брат в врачебных кругах; а тот продолжал допытываться: – То есть, до этого девушка тоже была закрыта? Против воли, я правильно понимаю?

– Ну да, то есть, нет. Ну мы же не знали, чего ждать, – пробормотала Любовь Георгиевна. Потом подумала и почти с вызовом посмотрела на брата. – И не зря, она потом кинула сферой световой в охранника, когда он за ней пришёл!

– А зачем за ней пришёл охранник? – ласково спросил я.

– Ну… это… – заново растерялась женщина, – мало ли, что будет. Мы думали посадить её в палату, пока родные ищутся. Главное: она оказалась опасна для окружающих!

– Можете показать нам замок, который пострадал? А также мы бы хотели переговорить с охранником.

– Да-да, конечно, – опять закивала женщина, – пойдёмте.

Мы опять вышли в длинный коридор, она подвела нас к одной из дверей, показав рукой на замок. А затем сказала, что пойдёт за охранником, и резво понеслась к лестнице.

– Интересно, – хмыкнул брат, – неужели не могла просто позвонить на пост охраны?

– Мне кажется, она просто забыла об этой возможности, – в тон ему ответил я.

– Конечно, поговоришь тут со служащим Ведомства Внешней Разведки, вообще заикаться начнёшь. Откуда ж она знает, что тебе от неё надо.

– Хорошо ещё официальных бумаг о причине посещения не попросила, – пробормотал я, подумав, что если на работе узнают о моих вылазках, по головке точно не погладят. Оставалось надеяться, что мы произвели должное впечатление, и сама в петлю тётка лезть не будет. Ну а мне, похоже, придётся доводить план до конца. Судя по тому, что я сейчас увидел на двери.

На месте, где должен быть замок, было расплавленное металлическое месиво. Никакой горелкой и, тем более, кислотой такое не сделаешь, если только не сидеть здесь весь день.

– Что думаешь? – тихо обратился к Андрею.

– Первый раз такое вижу, – пробормотал он. – Думаешь, и вправду магия?

– Звучит как бред, – вздохнул я. – Но пока других вариантов на ум не приходит.

– Ты думаешь, она могла сказать правду?

– Не знаю, – я передёрнул плечами, – понятия не имею. Но не оставлять же её здесь, если она в своём уме. В конце концов, вернуть обратно всегда сможем.

– Боюсь, не рады будут тебе, если придёшь ещё раз, – в голосе брата слышался откровенный сарказм.

А к нам навстречу уже семенила Любовь Георгиевна, довольно быстро для её комплекции, и лысый охранник, обладающий не менее внушительными габаритами.

– Вот, товарищ майор, – Фёдор Лаптев, тот самый охранник, который общался с пациентом.

– Скажите нам, Фёдор, – обратился к нему, – что произошло и как так вышло, что девушка проявила агрессию?

– В общем, значит, охраняю я сегодня с ночи. Серёга, мой напарник, просил меня на ночь подменить, ну мне не жалко – другу-то помочь надо, – важно начал охранник, по голосу которого создавалось впечатление, что он не ситуацию объясняет, а, как минимум, даёт показания для раскрытия террористической операции. – И тут мне звонит Любовь Георгиевна, просит, значит, девушку проводить в камеру, ээ, то есть, в палату… – быстро исправился он, получив ощутимый толчок в бок от вышеназванной особы.

– Так… – хмуро протянул Андрей. – И что же дальше? Сопроводили в камеру? То есть, в палату? – прищурился он.

– Ну так я хотел, но девчонка странная. Прихожу, значит, говорю: «так и так, барышня, пойдёмте». А она молчит и не смотрит на меня. Я ей говорю: «Ты, чай, немая»? А она всё молчит, голову не повернула даже. Я опять ей: «Пойдём, пока по-хорошему прошу!», и ничего. Ну я её за ручку хвать, а она меня электрошокером дёрнула.

Я нахмурился.

– Каким электрошокером? – повернулся к Любовь Георгиевне. – Вы же говорили – кислотой?

– Ну может, и кислотой, – легко согласился Фёдор, не дав заведующей и слова сказать. Впрочем, она только рада была. – Я ж что, разбираюсь, что ли. Только отлетел я прям к стеночке. Вона как затылком приложило.

– Так. И что дальше?

– Ну, я когда поднялся, она уже около меня стояла. Напугалась сама, что я отлетел. Зачем только тогда била? – развёл руками Фёдор. – И сразу согласилась идти, чтобы заперли. Вы, кстати, Любовь Георгиевна, голубушка, кормили её? А то я, когда девоньку вёл, слышал, у неё в животе урчало… – он повернулся к женщине.

Мы сделали то же самое, а вот она как-то сразу лицом посерела:

– Вот скоро должны были покормить. Мы ж пока не всё узнали… Мало ли что? Надо было сначала изучить…

– Мало ли что… – повторил я медленно, уже порядком разозлённый творящимся здесь произволом. И только тот факт, что мы сами здесь незаконно, меня сдерживал, чтобы не наорать на них. Девушка с утра не кормленная, а уже вечер глубокий. Вздохнул, успокаиваясь, и опять спросил сразу обоих: – Хорошо, а электрошокер… или кислоту вы нашли? Или она их с собой в камеру унесла? – сознательно не называл слово «палата», какие уж тут палаты, раз держат пациентов, словно преступников.

– Никак нет, товарищ майор! – совершенно не к месту решил доложить охранник на военный манер, да ещё и очень громко. – Мы, конечно, тщательный, так сказать, нательный обыск не проводили, – увидев мой хмурый взгляд, быстро закончил: – Но в руках не было у неё ничего, значит, и отбирать вроде как нечего, правильно?

Я вздохнул.

– Понятно всё. Свободны, Фёдор. Если понадобится, мы сами вас позовём, – потом обратился к заведующей: – Пойдёмте, Любовь Георгиевна, здесь мы всё посмотрели. Теперь поговорим.

Все ещё с лицом серого цвета, женщина затравленно кивнула и понуро повела нас к своему кабинету.