1.9

Следующие недели я провела в компании Нелли, старательно выполняя её наказания: боролась с тренажёрами, питалась овощами и не теряла веру в себя. По средам и пятницам Елисей возил меня на массажи, а после предлагал прогуляться по парку, и я всегда соглашалась. Меньше всего я хотела возвращаться в обитель, где мне грозились расправой. Однако угрозы Тихона остались только словами.

Гуляя во дворе, я всё чаще засматривалась на его окна. Завсегда открытая форточка, засохший горшечный цветок, осадок пыли на стёклах. Казалось, он редко прибывал дома и возвращался лишь по ночам, что безусловно радовало. Он и его огромный пёс ненароком наводили ужас.

– До сих пор считаешь себя пленницей? – спросила Нелли, проследив за моим взглядом. Я насколько свыклась с её компанией, что порой не замечала присутствия девушки. – Поверь, у главного надзирателя есть дела поважнее. Едва ли ты входишь в его хобби. По правде там никому нет места.

– О чём ты? – отвлеклась я от окон.

– Пусть он сам тебе расскажет. Моё дело за малым – постучать по спинке, если кто-нибудь из вас поперхнётся. Болтать мне не следует.

Впервые за несколько недель я искренне посмеялась.

– Нам не найти общий язык. Даже странно, что ты смогла разглядеть в нём что-то человечное. Мне знакомы неприятные люди, но он слишком…

– Ты не знаешь его, Софи. Тихон не подарок, но он способен скрасить твоё Рождество. Понимаешь, о чём я? – прозвучало двусмысленно.

– Не совсем.

– Парни вроде него живут в рамках крайностей. Что есть плохо для них ужасно, а хорошо – поистине волшебно. Они не имеют середины, и порой это чертовски привлекает. Взрыв эмоций. Ссоры. Сладкие примирения. И любая захочет стать той, кто послужит последним якорем. В самом хорошем смысле этого слова.

– И ты хотела быть тем якорем? – вырвалось с изумлением. Нелли отвела смущённый взгляд, а я всё поняла: – Ох, ты им была.

Девушка накрутила прядь на палец, хитро улыбнувшись.

– Все мы не без греха, знаешь ли. Но сейчас нас связывает только дружба. Поэтому я имею полное право заявить, что этот парень не однобокий.

Попытка представить этих двоих вместе потерпела крах. Слишком сложно, чтобы быть правдой. С таким же успехом хищник может подружиться с ланью.

– К тому же, я неспроста нахожусь сейчас здесь и терплю его выходки, – продолжала она. – Думаешь, мне нравиться ухаживать за двумя эгоистами, которые не перестают отстаивать своё никчёмное слово? Скандалы – главная изюминка этого дома.

– А где же мать Тихона?

Нелли повела плечом.

– Она сбежала, как только мальчуган родился. Не смогла ужиться с эгоистом, который отстаивал своё никчёмное слово, – повторилась она.

Кто бы мог подумать, что Тихон тоже был оставлен в детстве? Это объясняет его характер, но отнюдь не оправдывает.

– Ну вот, снова лишнего болтаю… Не мучай меня, Софи. Уверена, вскоре ты сама всё узнаешь. Всему своё время.

– Я никому не скажу, – искренне пообещала я, заезжая в дом.

* * *

Ещё никогда суббота не была для меня такой серой и дождливой.

Нелли отлучилась по делам, а Елисей уехал на фабрику, что изготавливала двери и уже не справлялась без его указаний. Звонки домой также остались без внимания, что сильно расстраивало. И пусть дни реабилитации прошли не без пользы, оставшись одной я не могла найти себе занятие. Новое умение стучать коленями было жутко скучным, а картинка в окне не менялась.

В какой-то момент дверь комнаты распахнулась, и я замерла. Передо мной возникло мохнатое чудовище, с полной пастью слюней и любопытным взглядом.

– Пшёл, – пискнула я, боясь пошевелиться.

Несмотря на приказ пёс соизволил приблизиться. Помещение наполнилось жутким клацаньем когтей по паркету.

– Кыш, болван, – сказала я чуть громче, и Рон оскалился. Спустя секунды он нагло обнюхивал мои ноги, пока я не могла разлепить от страха глаза. – Ладно, чудик. Ты не болван, хоть и выглядишь глупо. Беги, поиграй с бабочками.

Немыслимо, но из всего произнесённого он распознал только ругательство. Тогда я наощупь нашла свой сотовый, что был оставлен на подоконнике и запульнула им коридор, одновременно плача в душе. Ранее мой гаджет был неприкосновенен.

Бестолковый пёс с азартом ринулся за «палочкой», а я поспешила закрыть за ним дверь. Уроки Нелли не прошли безуспешно. Тупица Рон оказался подстать хозяину – такой же вредный и недальновидный.

Дождавшись, пока собака уйдёт, я вернулась за мобильником. Ещё долго пыталась подобрать его с пола, и в итоге это удалось, что ещё неделю назад казалось невозможным. Однако надежда провести этот день в одиночестве рухнула под звук распахнувшейся входной двери. Снова.

Вернулся Тихон.

Догадка сменилась убеждением, когда пёс приветственно залаял, а тишину разбила громкая музыка из переносной колонки. Следом послышались громкие возгласы: «С победой, парень!», «Победителю всё самое лучшее!». Это был Райский и ещё компания незнакомых мне парней и девушек. Они звучно смеялись, улюлюкали и неряшливо бросали куртки на пол.

Тогда я попыталась вернуться в убежище, но колеса подло застряли на высоком пороге, который обещал плавным только выход из комнаты.

– Оп, а это что за экспонат? – стрельнуло вдруг в спину.

– Наша новая сиделка, – брякнул Тихон, и мои щёки стали пунцовыми. – Не обращайте внимания. Пройдёмте на кухню. Мне известно, куда папа прячет виски.

– Сиделка? – не унимался мужской голос. – И что же входит в её обязанности?

– Сидеть? – иронично предположил Райский, и компания рассмеялась.

Затем голоса переместились на кухню. Не теряя времени, я стала судорожно взбираться «на гору», и спустя четверть часа смирилась с поражением. Руки свело от усердия, а ладони горели. Оставалось молиться о скором возвращении Нелли.

Музыка стала громче, заглушив бренчание посуды. Коридор наполнился ароматами еды и сладкого табака. Мне же ничего не пришлось, как крутить в руках разряженный телефон и постукивать коленями. Чуть позже мою компанию разбавил Рон, развалившись возле кресла и не сводя огромных глаз с телефона.

– Что, Болван, играться хочешь? – прошептала я, улыбаясь. – Ну, прости, сейчас я не в той форме, чтобы веселиться.

– Зато я всегда в отличной форме, чтобы с кем-нибудь порезвиться.

Обернувшись, я увидела темноволосого парня с бокалом в руках. Он был растрёпан и подозрительно весел. Я сразу же узнала голос любопытного гостя. Поддавшись вперёд, он протянул мне руку.

– Я – Арс, – вежливо представился он. – Назван в честь бога Ареса. Кровожадный и жестокий.

– София, – ответила я. – Названа в честь прабабки. Противная и угрюмая.

В чёрных глазах засверкали искорки.

– Разве? Сдаётся мне, что прабабка была ничего.

– Не совсем. Как и божество, которое никак к тебе не относится.

Повеселев ещё больше, он медленно опустился на корточки.

– Чего тусуешься здесь… совсем одна? Составить тебе компанию?

– Ох, не стоит. Мне нравится сидеть в дверном проёме. К тому же, Рон меня развлекает, – я указала на пса, который успел провалиться в крепкий сон.

– Да уж, наш Ронни крайне избирательный. Предпочёл тебя тем барышням на кухне, с чем я полностью согласен. Ты хотя бы не кусаешься.

Я с трудом игнорировала интерес к моему телу, а точнее – положению. Быть может, парень сам того не хотел, но смотрел на меня как на человека «особенного», в не лучшем значении этого слова. С подобным мне ни за что не свыкнуться.

– Тогда позволь мне поблагодарить Рона наедине.

Намёк был понят.

– То есть, помощь тебе не нужна?

– Я в полном порядке, спасибо, – не подумав, брякнула я.

Доверие сыграло над разумом. Арс являлся приятелем Тихона, что уже сомнительный факт. Наверняка он здесь не случайно.

– Как скажешь, София, – приподнялся он. – Буду нужен – зови.

Вихлявой походкой парень растворился в тени коридора, как последняя надежда вернуться в комнату. Мне стоило хорошо подумать над ответами. Накрыв лицо ладонями, я стала корить себя за глупость, но тут же взвизгнула от резкого толчка. Коляска миновала порог на порядочной скорости.

– Не благодари, угрюмая, – послышалось из холла. – Будет скучно – зови.


Знаешь, Тихон, тогда я сильно ошибалась в Арсении. Он был славным, несмотря на безбашенность и желание казаться безупречным. Тебе повезло быть его другом. И стоит ли корить его за то, что он не остался праздновать твою победу? Едва ли, ведь он не знал, чем завершится этот вечер. Не мог допустить, что ты ворвёшься в мою комнату и попросишь о невозможном….

Здесь начнётся наша новая глава. Та, которую я больше всего ненавижу.

Загрузка...