Глава 14. Горечь обиды./ Сюрприз на торжество


Самое важное в книге это начало. Если оно не захватит вас с первой страницы, даже самая интересная аннотация не заставит вас перевернуть первую страницу и окунуться в мир книги дальше. «Окунуться в мир книги…» Сколько иронии в этой фразе. Я иногда думаю, а что бы было, если бы я не нашла эту книгу? Не открыла первую страницу, не увидела на обложке того, кто лишил меня сна? Я всегда думала, что любовь с первого взгляда – это сказки. Да и не было у нас любви с первого взгляда, не бывает вот так сразу. Любовь – это то, что можно взрастить в своей душе, словно семя, и от нас зависит, расцветет ли этот цветок или увянет. Буквально одного взгляда мне хватило, чтобы заинтересоваться им, его скупо описанной истории, чтобы привязаться.

Но вот влюбилась я уже в Анри настоящего. Если задать себе вопрос, почему я его полюбила, не уверена, что у меня сразу появится вразумительный ответ. Люблю, потому что это он — Анри. Не за что-то или почему-то, а именно потому, что это он. Мне даже кажется, что он в моем сердце был всегда, просто я не помнила его, как и не помню свое имя.

Разлука – испытание для чувств, всегда говорили, а я не верила. Просыпаешься, думая, как он спал и спал ли вовсе? Может опять занимался своими делами злодейскими и пострадал? Днем куча забот, быть и.о. главной героини – то ещё удовольствие. А вечером… вечером сон долго не приходит, я даже стала скучать по привычным видениям, в них я хотя бы его видела, а так – только сон без сновидений и непонятная мне тревога. Все-таки любовь на расстоянии, в условиях, где нет интернета и мобильной связи, та ещё морока. Мы начали писать друг другу письма, по одному в день, так что за месяц у меня накопилась солидная стопка серых конвертов, перевязанных красной лентой. Лента – не моя идея, Вероника предложила перевязать их, чтобы не потерять. Она у меня чуть ли не прописалась, сначала я думала из-за Курта, но затем заметила, что дочь графа его и не замечает вовсе. Элла тоже сначала не шибко была рада ее видеть, но молчала, не по статусу ей, а затем привыкла. Ко всему можно привыкнуть, даже к перепалкам Армана и Вероники – они, как отдельный вид искусства уже. Но я сама виновата, в нашей переписке по поводу платья для Сью, обмолвилась, что шью платье Веронике, и Арман начал наведываться ко мне в гости «за правками» едва ли не каждый день. Я не исключала, что он специально приходит, чтобы поскандалить с Вероникой. Это они сначала стеснялись при мне перемывать друг другу косточки, но потом как понеслось… На фоне этой парочки отношения Курта и Эллы кажутся сказочными. Не то чтобы они целовались или за ручки держались, Элла бы никогда не позволила кому-то увидеть что-то подобное, но какие же взгляды они друг на друга бросают, даже завидно. Такое впечатление, что у всех вокруг что-то происходит в личном плане, и лишь у меня: одно письмо в день, в котором воды больше, чем в океане. Вот и занялась я платьем Вероники сначала для того, чтобы отвлечься, а потом уже из благодарности. Она действительно мне помогла, но пока что не до конца.

Мой план по спасению Новой Романии был прост, как дважды два. Если нужно победить противника, сначала спроси, как это сделать у того, кто уже с ним боролся, а лучше попроси у него помощи. Трудность в том, как договориться с целой страной, чтобы ее провинция помогла отбить атаку Мостового альянса? Я ведь не король, не дипломат, а обыкновенная девушка, а девушек в этом мире как серьёзных политиков не воспринимают. Вот и пришлось вникать в то, в чем я раньше не нуждалась и убеждать некоторых людей, что я официальная преемница Карвалье, а значит, моё слово что-то да значит. Хотя официально я не врала, отец, вероятно, чтобы загладить вину за мой приступ, начал делать все, о чем бы я ни попросила. Наши отношения изменились, хотя я по-прежнему каждое утро провожаю его на работу, а вечером мы ужинаем, обсуждая, как провели день. Больше о своей цели он не говорил, а я не спрашивала, но что-то явно поменялось. Мне даже кажется, поссорься мы, как все люди, было бы легче, чем эта неоднозначность. Я успокаиваю себя, что с решением проблемы Новой Романии и возращением Анри, все вернется на круги своя или наоборот улучшится, ведь я… Боже, не верится даже в это… Ведь я смогла встать на ноги! Не совсем, конечно, но смогла!

Просто невероятные ощущения, словно снова обрести крылья и свободу! Даже последовавшая за этим боль в спине меня не разочаровала, наоборот, заверила, что я на правильном пути. А как мне понравилось вытянутое лицо доктора Франциско, когда я ему это продемонстрировала! Лучше бы на его месте был Стефан, который совершенно не верил, что у меня получится, но и так неплохо. Доктор Корте перестал меня навещать, как и обещал, и я что-то странное чувствую по этому поводу. Чувствую то, что не должна чувствовать по определению. Хотела бы я в этом разобраться, но некогда. Мне теперь почти каждое свободное мгновение хочется тренироваться, просто потому, что это наконец-то дало какой-то результат. Но тело к этому не привыкло, так что меня пока хватает исключительно на четыре подхода по полминуты, затем спина начинает болеть невыносимо и в глазах темнеет. Ничего, дело времени. С этим справлюсь, ведь у меня впереди целая жизнь, и я успею все наверстать.

– … и что касается разговора с послом Фабиантом, я думаю, ты готова к нему. Лучший способ с ним встретиться — это завтра, на приеме в честь дня рождения Сюзанны. Так что тебе тоже придётся идти.

Мягкий голос Вероники вывел меня из ступора, ручка невольно выпала из рук и испачкала бумагу. Чёрт! Опять переписывать письмо! Хотя не так уж много написала, обычное приветствие и все. Да и сомневаюсь, что Анри станет жаловаться на кляксу.

Хотя, помнится, первых десять писем в лоб писал, что почерк у меня корявый, что никто, даже если бы захотел, не смог бы его подделать. Я чуть те письма не порвала, так он достал своим ханжеством! А я ведь старалась, на каждое письмо тратила кучу времени, и все равно он продолжал язвить… Пока я не написала, что раз ему так не нравится мой почерк — больше писать ему не буду. Ответное письмо пришло даже раньше, чем обычно. Анри заверил меня, что даже в моём корявом почерке есть свое очарование, и попросил не переставать писать ему. После того письма я впервые и встала на ноги, может от счастья, а может от упрямства. А ещё фраза, которой он обычно заканчивает каждое письмо, запала в сердце: «Скучаю по тебе, твой злодей». Элла ее как-то заметила, очень удивилась, почему уважаемый граф так подписался, и я не смогла объяснить, это только наш секрет.

– Рин, ты меня слышала? – спросила Вероника взволнованно, легонько коснувшись моего плеча.

– Да нет, все в порядке, – заверила ее, со вздохом отодвигая письмо в сторону, и обернулась к ней. – Причин не явиться на день рождение кузины действительно нет?

– Там точно будут все ключевые фигуры, и, если мы приложим нужные усилия, у нас все-таки получится уговорить курнейцев принять нашу помощь, – деловито затараторила девушка, так что я даже ею восхитилась. Это ещё кто кому помощь будет оказывать Романия или Курней?

Тяжело вздыхаю, в который раз размышляя, не стоило ли назвать настоящую причину моего острого желания наладить связи с курнейцами? Вероника уверена, что я хочу просто помочь жителям изморённой войной страны или даже открыть несколько производств на территории их страны. В то, что Мостовой альянс нападет на Новую Романию, Вероника бы не поверила, как, впрочем, все остальные. В газетах уже почти все забыли о происшествии в бухте, всем плевать на каких-то моряков. В прессе почти все новости крутятся вокруг основной интриги: кого же выберут преемником короля Людвига или Кристофа? Даже ставки уже делают! Второй сын пока побеждает, но это лишь пока.

– Знала бы Сью, какая ты оказываться деловая, никогда бы не относилась так пренебрежительно, – улыбнулась ей. На мои слова Вероника только натянуто улыбнулась, так что я сразу поняла: об этих качествах Сью в курсе и явно использует их, как и саму девушку. Как же мы с кузиной все-таки похожи… даже страшно насколько.

Вероника проигнорировала мою сомнительную похвалу и поднялась с пуфа, на который примостилась после обеда. Сегодня она на удивление долго гостила у меня и, судя по нервозности, кого-то ждала, и я даже знаю кого. Однако этот «кто-то» может и не прийти сегодня, ведь платье Сью закончено, так доложили отцу утром.

– Волнуешься? – спросила у нее, пытаясь разрядить обстановку.

Дочь графа Затморского подняла на меня испуганный взгляд, словно я попала в точку, но быстро собралась.

– Волнуюсь? – изобразила она удивление, нервно теребя манжеты. Здесь одно из двух: либо при мне она слишком расслабилась и потеряла актерскую хватку, либо разучилась играть недоумение.

– На дне рождения Сью король, скорее всего, объявит решение насчет твоего брака, так отец сказал, – осторожно напомнила ей, судя по недоумению, отразившемуся на её лице, она об этом и не думала вовсе.

– Да, – как-то рассеянно махнула головой девушка и прошлась к окну, будто пытаясь разглядеть в нем кого-то и попутно обнимая себя за плечи.

– Не волнуешься? Отец уверен, что король выдаст тебя замуж за кого-то «более подходящего». По-видимому, он зол и попытается наказать тебя за дерзость, особенно учитывая его отношения с графиней…

– И что? – снова безразлично произнесла она, чуть дёрнув плечом.

Ее взгляд прикован к улице, а лицо бесстрастно. Никакого страха, только холодный расчет? Если раньше я думала, что Курт ей, по крайней мере, нравился, то теперь уверена: все их отношения глухой расчет. Мне даже стало жаль друга, если бы я не знала, что ему пообещали внушительную компенсацию в любом случае. Да и появление соперницы сыграло важную роль в продвижении их с Эллой отношений.

– Не боишься, что тебя сосватают старику или кому-то похуже? – спросила у нее с подозрением, но девушка не обратила на это внимание.

– Это не имеет значения, – проговорила Вероника сиплым голосом и резко повернулась ко мне.

– В каком смысле? – поинтересовалась у нее, наблюдая, как девушка пошла за своей шалью, укрылась ею и замерла.

Дверь в комнату приоткрылась. Только Надин входит, не постучав, затем вспоминает о том, что надо как-то обозначить своё появление и стучит по уже открытой двери. Даже как-то странно думать, что эта милая в своей наивности девчонка скоро вернется на кухню. Ривьера наконец-то поправилась и скоро займет свое место, всего несколько дней осталось. Рада, что ей стало лучше, но никто до сих пор не понимает, что с ней стряслось. Сама девушка говорит, что случайность, и она не помнит, но кто его знает, что на самом деле произошло.

– Госпожа, простите, – затараторила служанка, – там прибыл господин Арман. Пускать?

– Пускай, – вздохнула.

Ну, вот Вероника и дождалась, опять сейчас терпеть их перепалки и взаимные подколки. Даже не знаю, как на их отношения реагировать, у них страсти куда больше, чем у нас с Анри, мне завидно. У Эллы с Куртом больше нежности и взаимопонимания. Надин и то вроде как с Маркусом встречается, у одной меня что-то непонятное на любовном поприще. Вот бы придумать предлог, чтобы оставить Веронику и Армана наедине, как Курта с Эллой, а то я чувствую себя рядом с ними лишней, мы даже с разукрашенным типом ругаться перестали. Ему попросту сил на нас обеих не хватает.

– Я пойду, – услышала голос Вероники, когда Надин убежала прочь. – Постарайся отдохнуть и подготовиться, вечер обещает быть трудным.

Девушка коснулась моей руки, словно в знак поддержки, улыбнулась бесстрастно и направилась к двери, оставив меня в недоумении. В смысле она уйдет? Она же специально здесь осталась подольше и ждала его, а теперь так просто уйдет?

– Вероника, постой, я… – придумать, что сказать я не успела, дверь открылась как раз, когда дочь графини подошла к ней.

Арман при параде и с огромной коробкой в руках застыл на входе. Улыбнулся гаденько и ляпнул очередную ерунду, от которой мне захотелось его треснуть. Вот же дурак, право слово, как мальчишка в школе, что дергает за косички понравившуюся девочку.

– Солнце, кто это? Неужели леди Затморская? Не узнал, вы стали ещё страшнее, – мерзко улыбнулся он, ожидая, что снова начнётся перепалка. Какой гордый и довольный собой дурак, ой дурак! Вероника никак не отреагировала на его слова, посмотрела на него как-то так, что улыбка с лица модельера тут же исчезла. Он хотел что-то ещё ляпнуть ей, но девушка ушла, не попрощавшись, куда раньше этого. Арман не дернулся за ней, но только оглянулся, застыв с задумчивым выражением лица.

– Так что же вас привело ко мне? – позвала его, сложив руки на коленях. – Я так понимаю – это платье Сью?

Выразительно взглянула на большую коробку в его руках, Арман нехотя отвернулся от коридора, в котором уже давно исчезла девушка. Зашёл в комнату, прошёл к моему столу и прямо поверх бумаг возложил коробку. Без лишних вопросов скинул крышку и поднял за лямки темно-синее облако, сверкающее драгоценными камнями и бисером на бюсте. От этой красоты у меня открылся и закрылся рот, особенно когда мужчина вытянул его с коробки полностью и показал его целиком.

– И да, и нет, – говорит Арман, гордо вскидывая голову и улыбаясь. – Это, несомненно, платье, но…

– Но мы же сошлись на другом варианте, Сью оно не подойдет, ей не понравится.

– Вы умеете слушать или как? – с раздражением перебил он меня.

Выразительно замолчала, и он почти благодарно кивнул.

– Да, это платье, и это одно из лучших моих творений, нет – оно не для дочери герцога. Ее платье уже давно в резиденции герцога, и она очень довольна подарком.

– Тогда это платье… – начала я с недоверием и запнулась от абсурдности собственной мысли.

– Мой подарок… тебе, – произнес Арман и впервые посмотрел на меня без хитрости или насмешки, словно совсем другой человек.

– Подарок? Мне? – в шоке повторила, даже зачем-то указывая на себя. Синее воздушное облако ткани, переливающееся под лучами солнца, словно обшитое драгоценными камнями, не кажется мне чем-то, что Арман может мне подарить. Я вообще не понимаю, с какой стати ему что-то дарить мне? Неудивительно, что я недоверчиво прищурилась, чем вызвала у модельера довольно резкую реакцию. Он что-то рыкнул себе под нос и сунул платье мне в руки, точно обычную половую тряпку.

– Тебе, – баритоном произнес он, буравя меня каким-то требовательным взглядом.

Может мне все это снится? Или я головой ударилась? Арман, конечно, меня спас разок, но зачем ему дарить мне что-то такое дорогое? Может я ошиблась, и это не то платье с эскиза? Неуверенно приподняла платье за лямки и едва не схватилась за сердце. То, что я на эскизе приняла за бисер, на готовом платье оказалось камнями, россыпью маленьких камней, смахивающих на драгоценные. Я в этом не специалист, но ей-богу, блестят как диаманты. А если одно случайно отклеится – это же целое состояние?! Что-то мне плохо стало… Подняла взгляд на модельера, его нахмуренные брови под моим удивленным, если не сказать ошарашенным, взглядом медленно распрямились, а на губах заиграла довольная улыбка.

– Это мне? – охрипшим голосом уточнила у него снова, теперь держа платье так, чтобы даже не дышать на него лишний раз.

– Если я сказал тебе — значит тебе. Или предлагаешь, чтобы я забрал его и подарил твоей кузине? – пренебрежительно приподнял бровь, все ещё насмехаясь.

От одной мысли, что такое сокровище достанется Сью, жаба начала душить, я, притянув платье к себе, отрицательно помотала головой, чем заставила Армана мягко рассмеяться.

– Похоже, и тебе не чуждо все женское, – как-то философски заметил он и, отодвинув стул, сел, так что наши глаза оказались на одном уровне.

– Я же женщина, почему мне должно быть чуждо? – слегка возмутилась, но не сильно, с восхищением рассматривая его творение.

Волнение от такой неожиданности утихло, сменившись беспокойством, за что я получила такой подарок и подарок ли это? Каждая строчка ровная, подол подшит просто идеально и незаметно. А еле заметная вышивка, органично дополняющая камни, такая тонкая и красивая, что не вызывает никаких сомнений – явно ручная работа. Чем больше смотрю на платье, трогаю ткань (очень дорогую, между прочим), тем больше понимаю, что это шедевр, и подарить мне такое Арман не мог. Такое великолепие разве что показывать на подиумах в Милане и если презентовать, то, как минимум принцессе. Слишком дорого, затратно и символично, что аж дух захватывает.

– Нравится? – спросил странным голосом мужчина, а я не в силах оторвать взгляд от платья киваю сначала.

– Великолепная работа, лучшая, что у тебя видела. Платье Сью на приеме Розенбергов тоже было красивым, но это… это просто другой уровень. Потрясающе выглядит, думаю, в свете газовых ламп оно вообще будет мерцать, как звездное небо.

– Столько хорошего от тебя я не слышал никогда, – с иронией произнес, но все равно по голосу поняла, что ему приятно. – Знал бы раньше, что для того, чтобы удостоиться твоей похвалы, нужно подарить платье…

– Ха-ха, очень смешно, – не повелась на его провокацию и осторожно вернула платье в коробку, освобождая руки и возвращая себе невозмутимость. – Ты же знаешь, что меня не подкупить.

– Тем приятнее твоя похвала, – заверил он с довольной улыбкой и чуть наклонился ко мне, – но я все ещё не услышал от тебя главных слов.

Он так выразительно на меня посмотрел, что мне стало не по себе. Что это он от меня хочет? Плясок и дифирамбов в его честь? Или признания, что он лучше шьет, чем я? Точно, мы же спорили, и я проиграла, и уже больше месяца успешно отлыниваю от своего обещания. Ну не в самом же деле он будет дарить мне такую красоту? Да я даже красоту этого платья продемонстрировать не могу, сидя в коляске это банально невозможно. На душе появилась тоска, словно меня с неба на землю опустили.

Вздохнула, тяжело смотря на него, и сложила руки на животе, чувствуя, что по-другому нельзя.

– Беру все свои слова обратно, но исключительно те, что касаются вашего профессионализма. Если стараетесь, у вас действительно получаются просто великолепные работы. Я могу только позавидовать той, что продемонстрирует это платье миру.

Высказавшись, легонько подталкиваю коробку с платьем, намекая, что этот подарок принимать не буду.

– Да ты… – начал было говорить Арман, явно разозлившись, но сам себя остановил и раздраженно махнул рукой. Затем он принялся метаться по комнате, видимо пытаясь успокоиться. Но неожиданно передумал и решительно направился в мою сторону, развернул кресло к себе и приблизился ко мне непростительно близко. Настолько, что его дурацкий грим перестал что-то скрывать. Чертами лица он начал мне кого-то сильно напоминать. Людвиг? Нет, похож, конечно, но не совсем. Цвет глаз не тот и скулы будто бы у́же, да и нос… От сравнительного анализа внешности меня отвлек сам модельер, что резко встряхнул меня.

– Ты хоть представляешь, сколько сил я вложил в это платье? Нигде в мире ты не найдешь подобного! Да ты и сама признала, что оно великолепно, так почему не принимаешь мой подарок?

Давно на меня так никто не кричал, даже неприятно стало. Я поежилась, пытаясь скрыть растерянность и промелькнувший страх, и сбросила руки мужчины со своих плеч.

– Господин Арман, – прохладно начала, понемногу заводясь, – не спорю, платье великолепно, и я не знаю, кто вам сказал его создать для меня, отец или Анри…

– О, Солнце! – неожиданно выкрикнул Арман, еле сдержавшись, чтобы меня снова встряхнуть. Снова намотал круг по моей комнате, я не стала продолжать говорить, чувствуя, что мужчина в бешенстве.

– Леди Рианна, – вернулся он к светской манере речи так же внезапно, как и перешел на «ты», – вы меня разочаровываете.

Посмотрела на него с легким недоумением, но только ещё больше рассердилась.

– Я стараюсь, – заверила его, а потом решила, что пора модельеру на выход. – Это все, что вас привило ко мне сегодня? Если да, пожалуйста, забирайте платье, думаю, вы найдете ту, которой оно подойдет больше меня.

Арман отчетливо заскрипел зубами и шагнул ко мне как-то угрожающе.

– Ты невыносима, – произнес он, отчеканивая каждое слово, и затем резко разжал кулаки.

Я лишь улыбнулась на эту фразу и пожала плечами, с тоской смотря на платье. Когда-нибудь… когда я смогу ходить сама и даже танцевать, я хочу все же надеть это платье, или похожее. Это как мечта, моя цель в жизни. Как отец мечтает увидеть мой свадебный танец, так и я буду мечтать станцевать в этом платье танец с Анри. Мне бы хотелось, чтобы он смотрел на меня в нем не как свою святую или слабую Рианну, а чтобы видел меня настоящую и не мог оторвать влюбленного взгляда. Коснулась пальцами дорогой ткани ещё раз, словно прощаясь с мечтой ненадолго. Не сейчас, пока ещё не время.

– Ладно, – вновь стремительно поменял гнев на милость Арман, – повторю ещё раз, чтобы ты точно поняла: это платье пошил я. Никто мне не говорил его шить, это моя идея, моя работа, и только мой подарок тебе. Если ты все равно не захочешь его принять, то я раздеру его на куски или хуже того – подарю твоей кузине. Так что тебе выбирать, что будет с этим платьем. Выбирай.

У меня от шока слегка открылся рот. Это платье очень дорогое, с драгоценными камнями, да и работа явно тончайшая и кропотливая: на его пошив ушла не одна неделя… и это подарок мне? Да оно же стоит целое состояние, и он готов разорвать его, если я откажусь его принимать?

– Зачем? – растерянно спрашиваю, хотя часть меня уже знает ответ, но не готова его принять.

Арман улыбнулся, но ничего не ответил, прочитав что-то в моем взгляде.

– Ещё не время раскрывать все карты, – еле слышно сказал он. – Так что же ты решила?

– Я… – начала говорить, но запнулась, наблюдая, как он прячет платье в коробке нарочито медленно и аккуратно накрывает коробку крышкой.

– Оно очень подойдет к завтрашнему приему дочери герцога Атморского, – подсказал мне правильный вариант ответа. – Жду не дождусь, чтобы увидеть тебя в нем. Более чем уверен, что не зря делал на размер больше, ты снова растолстела.

Да, Арман не Арман, если не скажет какую-то гадость.

– Ладно, – кивнула, словно нехотя. – Но как же ты его на мне увидишь? Чтобы попасть на праздник, тебя должны туда пригласить.

Модельер как-то очень выразительно посмотрел на меня.

– Ты думаешь, я тебя приглашу? – предположила несколько удивленно.

– Так и быть я составлю тебе компанию, приходить на праздник сестры одной ещё тот позор, не так ли? – ухмыльнулся мужчина.

– Вообще-то у меня есть жених, – холодно напомнила ему. – Не думаешь, что я пойду с ним?

– Насколько я знаю, графа Ратморского нет в стране, но даже если бы был, он даже не провел официального приема, чтобы объявить о вашей помолвке. Думаешь, сам Беловолосый принц стал бы приглашать тебя? – от иронии в его голосе чешутся кулаки.

– То есть ты делаешь мне милость, предлагая, пригласить тебя? – с трудом сдерживая гнев, уточнила у него, не скрывая сарказм.

– Я заеду за вами завтра в семь, – вместо ответа улыбнулся Арман, словно не замечая моего недовольства. – А пока что подготовьтесь к празднику, моя леди, завтра мы произведём фурор на празднике леди Сюзанны.

Он выхватил мою руку, оставил на ней поцелуй и исчез, не предоставив даже возможности возмутиться его наглостью. Что это с ним и Вероникой сегодня? Ведут себя так странно. Сколько отец платит Арману, если он может позволить сшить такое великолепие для кого-то столь незначительного для него, как я? Хотя, что там правду таить, я, возможно, действительно важна для него, и я не знаю, как к этому относиться. С одной стороны Анри, к которому я привязана. Пусть эта жизнь мой второй шанс, но здесь я, вероятнее всего, оказалась из-за него. С другой Стефан, человек из прошлого той, чьё место я заняла. Что я к нему сейчас испытываю, не могу понять. Отголоски воспоминаний Рианны? Реакция ее тела? Что это? Не знаю.

Так тут ещё появился Арман, весь такой загадочный, который меня спас. Я терпеть не люблю штамп – любовный треугольник и тем более любовный квадрат. Не люблю, чтобы кому-то пудрили голову и давали надежду на то, чего не будет. Но мне ведь никто из них в любви не признавался. Да я вообще не уверена, что хотя бы один из них хочет быть со мной. Даже в Анри не уверена, потому что теперь мне кажется, что я совсем не знаю его. Ведь была уверена, что он никогда не убьет кого-то просто так, даже несмотря на то, что в книге он убил господина Карвалье. Что если это повторится? Как-то страшно о таком даже думать. Что же касается ещё двух претендентов на мою гипотетическую честь (в ее наличии я до сих пор не уверена), докторе Корте и Армана, все так же запутано. Очевидно, нормальных кавалеров мне не положено, только такие… с тайнами и придурью. Хотя чего я жалуюсь? Я же и.о. главной героини, там любовные треугольники по канону положены.

– Госпожа? – позвала Надин, зайдя в комнату.

– Убери пока в шкаф и подготовь на завтрашний приём, – кивнула на коробку, с задумчивым видом смотря в окно и протягивая девушке раскрытую ладонь в требовательном жесте.

– Какая прелесть, – аж ахнула девушка, проигнорировав мою протянутую ладонь. Она подхватила платье и, явно не сумев сдержаться, закружилась вместе с ним по комнате.

Камни завораживающе заблестели под солнечными лучами, вызвав у меня жалость, что я не смогу также покружиться в этом платье при свете газовых ламп.

– Письмо, Надин, – требовательно повторила, чувствуя раздражение и зависть к ни в чем не повинной девушке.

Надин тут же спохватилась, взяла платье так, как будто оно хрупкое как стекло и как-то удерживая его одной рукой, попыталась найти заветный серый конверт в карманах своего фартука, но у нее это не получилось. Под моим пристальным взглядом она настойчиво проверила все свои карманы и даже зачем-то похлопала себя по груди, пока не застыла с удивленным видом, точно вспомнив что-то.

– Но письма нет, госпожа, – выдала она так же потрясено, как и я.

– Как нет? Почтальон сегодня еще не заходил? – удивилась, если не сказать разозлилась я.

– Заходил, – кивнула девушка и тут же спохватилась. – Но письма от графа не принес. Это странно, столько раз приносил и сейчас не принес…

Она что-то говорила, говорила, но я не слушала. Мои мысли скакали от тревоги. Срочно захотелось перечитать последнее письмо Анри, убедиться, что там и слова нет о том, что он планирует сделать что-то опасное или может как-то пострадать. Глупая! Он же не стал бы говорить мне, даже будь это на самом деле, тем более писать об этом в письме. В груди защемило, дышать стало тяжело, а спину начало покалывать, но я нарочито спокойно повернула коляску к столу и взяла оттуда связку писем.

Достала последнее и судорожно пробежала по строчкам. Послание было коротким, в последнее время все наши переписки сводились к пересказу погоды и светским вопросам о здоровье. Даже бесит немного такое поведение дел. Но, о своем плане я не говорила, опасаясь, что, взвалив на него подобную ношу, снова дождусь от него такой же реакции как с поездкой в Новую Романию, не хотелось бы быть виновной в смерти невинных. О состоянии здоровья не писала, потому что не хотела обнадёживать. Я вообще представляла: вот он вернется, и я сама встану и встречу его. Интересно, какое выражение я увижу тогда на его лице? Шок? Радость? Вот и о чем мне стоило ему писать, как не о погоде? К тому же Анри сам не писал больше ничего особенного, скорее всего опасаясь, что письмо перехватят.

– Госпожа? – позвала горничная в который раз.

– Да? – еле слышно отозвалась, заставляя себя разжать пальцы, судорожно сжимающие письмо.

Все с ним нормально, хватить впадать в крайности! Один день не написал, подумаешь! Может, занят чем важным, может кем… Вдруг там красивая вертихвостка, которая может передвигаться самостоятельно, и представляет собой что-то гораздо более привлекательное, чем теплое воспоминание детства? Так, дышим, дышим… Я уже накручиваю себя. Как говорится: в чужом глазу соринку вижу, а в своем бревно не замечаю. Тоже мне святая! Но все же…

– Госпожа, можно я с вами на праздник завтра поеду? – настойчиво спросила Надин, явно заискивающе смотря на меня.

– На праздник? – рассеянно переспросила. – Я думала взять Эллу.

– Ну, пожалуйста, госпожа, возьмите и меня. Я вам точно там мешать не буду и буду вести себя тихо, как мышь!

Надин состроила глаза покруче кота из «Шрека».

– Зачем тебе туда?

– Маркус, – ляпнула девушка и тут же спохватилась. – Там, скорее всего, будет помощник графа, моя госпожа. Мы… то есть я думаю… мне бы хотелось его увидеть.

– Маркус? Разве он не уехал с Анри?

– Нет, то есть да. Нет, я не знаю, – запутала и меня, и себя девушка. – Он писал мне, что, скорее всего, будет на приеме госпожи Лафает с графом или нет, я не знаю.

Ничего себе, а я была уверена, что Анри брата забрал с собой, да он и не появлялся нигде поблизости. Припоминаю, и в письмах граф что-то писал о своем помощнике. Подавила желание начать рыться в письмах при Надин.

– Так можно, госпожа? – продолжила канючить девушка.

– Ладно, – нехотя согласилась, даже не представляя, к чему приведет моё согласие на безобидную просьбу.

На следующий день моя нервозность по поводу отсутствия письма от Анри усилилась, потому что его снова не было. Надин уже пыталась прятаться при виде меня, только бы снова не отвечать на мои вопросы, особенно если ответы на них не поменялись. Да, почтальон уже был. Нет, других писем не приносил. Да, Надин точно проверила и спросила его, не могло ли письмо от графа затеряться где-нибудь на дипломатической почте. Конечно же, почтальон об этом не знал, так что ответить точно, написал ли Анри письмо или нет, не мог. Тревога съедала меня, кусок в горло не лез, а сон никак не шёл всю ночь. Меньше всего на свете мне хотелось ехать куда-то, тем более на праздник дорогой кузины. Поздравлять ее с днем рождения, как ни в чем не бывало, выше моих моральных сил, но надо.

– Как думаешь, он будет в костюме? – задала вопрос Вероника, на диво оживившись.

Ее показательное веселье в преддверии приезда моего кавалера на вечер все больше похоже на злой оскал.

– Не знаю, – равнодушно ответила, с тоской смотря в свое отражение в зеркале.

Элла бабочкой порхала вокруг меня, колдуя над моей причёской, а я впервые захотела намазаться не хуже Армана, чтобы хоть немного освежить свое лицо. Выгляжу так, что хоть сейчас в гроб клади. И дело не только в тревоге за одного злодея и бессонной ночи: спина отдает болью при каждом движении. Возможно поэтому, я отчасти рада, что мне не пришлось ни одеваться самой, ни строить прическу как Веронике. Графиня Затморская дочь не жалует, так что нет у нее никакой горничной, и все девушка делала сама. По меркам этого мира – позор, но меня радует такая ее самостоятельность, хоть что-то привычное.

В благодарность за помощь я сшила девушке прекрасное платье из темно-зеленой тафты, с завешенной талией, хорошо подчеркивающей достоинства ее фигуры. Она, конечно, пока не худышка, но довольно симпатичная пышка с такими же кругами под глазами, как и у меня. Интересно, а она-то почему по ночам не спит? Выглядит так, словно держится на ногах исключительно благодаря своему упрямству. Чего-чего, а упрямства в Веронике Затморской воз и маленькая тележка. Вот решила она, что вполне может выйти за любого, кого предложит ей король, и всецело верит, по крайней мере, старается. Мне бы так, а то я ни в чем не уверена.

– Точно снова разоденется, как клоун, – пробормотала себе под нос девушка, не отводя взгляда от окна, все ждет его. Вот только кого она ждет? Не Курта же, тот с машиной воюет, там что-то сломалось, а скоро выезжать. Ответ прост, того самого клоуна Вероника и ждет. Вон как заставляет себя улыбаться с того самого мгновения, как я сказала, что модельер меня пригласил, точнее напросился со мной.

– Вам с Куртом ещё не пора? Я жду отца, он опаздывает, но думаю, вы бы уже могли… – попыталась выпроводить ее в который раз. Совсем нет настроения, слушать очередной ее спор с Арманом. Почему-то именно сегодня их милования с модельером, как и пылкие взгляды Эллы и Курта бесят до невозможности. У меня даже челюсть сводит от желания выгнать не только ее, но и навязанного кавалера и вообще никуда не идти, но не могу! Чертова роль главной героини и чертово спасение Новой Романии…

Если сегодня не поеду, не поговорю с послом курнейцев, то все будет зря. Мысленно вою, чувствуя, как сложно держать все эмоции в себе.

– Курт занят, да и я думаю поехать отдельно, за мной заедет Раколетта, – слегка рассеянно ответила девушка и нахмурилась. – Твой отец приехал, один, без Армана.

– Может, он приедет позже? – без особого интереса предположила, все ещё наблюдая за молчаливой работой Эллы. Служанка на диво была спокойна, если не сказать, счастлива. Интересно Курт уже позвал ее замуж? Или ждет, когда король объявит свое решение? Счастье моих друзей совсем меня не радует, надо прекращать хандрить.

– Раколетта приехала, – через мгновение уведомила меня девушка. Она подбежала ко мне, как-то ободряюще сжала моё плечо. – Не переживай, уверена, граф не написал тебе, потому что уже едет домой, и вы скоро встретитесь.

Откуда она…? Надин, точно! Кто ещё мог сдать меня с потрохами? Служанка, конечно, не хотела ничего плохого, но могла бы и помолчать. Выдавила из себя дружелюбную улыбку.

– Но пока сосредоточься на встрече: Фабиант не простой человек, умный политик. То, что герцог сумел его почти отстранить от должности – следствие огромных взяток, что в принципе нам на руку. Если знать, на что давить, любую ситуацию можно вывернуть в свою сторону.

– Когда ты так говоришь, я начинаю тебя бояться. Кажется, что ты готова пойти на все ради цели, – попыталась пошутить, но лицо девушки вдруг дрогнуло и побледнело. Она отвернулась, опустила взгляд, так что мне стало немного жутко.

– Увидимся на приеме, – попрощалась Вероника и ушла, оставив меня в растерянности.

– Готово, – радостно объявила Элла, убирая руки от моих волос.

Из зеркала на меня смотрела не я, совсем не я и даже не забитая жизнью Рианна, а какая-то принцесса не меньше, только лицо не накрашено и сильно бледное.

– Какая же ты красивая, – выпалила Элла и, забыв о манерах, словно мать обняла меня.

Почему у меня такое чувство, будто бы мама отправляет меня на выпускной? От этого ещё хуже становится. Почему я не могу забыть о своей прошлой жизни и жить дальше? Почему боль и неутолённый гнев все ещё преследует меня? Возможно, просто забудь я обо всем, о той жизни, я бы перестала быть собой.

– Не совсем, принеси мамину косметику, – попросила, решив отвлечься от грустных мыслей. – Плохо выглядеть в этот день слишком щедрый подарок для кузины.

Когда все было готово, я в который раз не узнала себя в зеркале, просто незнакомка. Курт точно растерял слова, увидев меня. Потом, очнувшись, с гордой улыбкой подхватил на руки и закружил, заверив, что красивее меня на приеме никого не будет, что не было правдой, потому что там точно будет Сью, а она красивее. Друг снес меня по лестнице, у которой меня ждал отец. Он нервничал, словно мы уже опаздывали, и смотрел больше на часы и дверь, чем ждал меня.

– Мы опять опоздаем, – сокрушенно заявил он, поворачиваясь ко мне и застыл. Немая сцена… в одном взгляде старика Карвалье отразились и восхищение, и любовь. Элла спустила коляску, подаренную Анри, Курт опустил меня в нее, и я слегка заерзала, чувствуя смущение.

– Что-то не так? – спросила, опустив взгляд. У нас не ладилось в последнее время, но я всегда надеялась, что это временное явление. Вот спасу Новую Романию, и все наладится.

– Как же ты похожа на свою мать, – прошептал этот строгого вида мужчина, опустившись перед коляской на колени. В его добрых глазах появились слезы, и старик расплакался, совсем как ребенок, но беззвучно. Только буря эмоций в глазах, от которой сердце сжимается от боли и у самой выступают слёзы на глазах.

– Папа, – прошептала, обнимая того, кто стал отцом за эти месяцы, и чувствуя его радость с привкусом тоски и боли.

– Вот бы Луиза видела тебя сейчас. Я бы все отдал, чтобы она сейчас была с нами, – прошептал мужчина, разом постарев на десяток лет. Он устало, будто бы нехотя, отпустил меня, нежно вытер слёзы с моих щек.

– Ну что ты? Не плачь! Это я старик расчувствовался, вспомнил прошлое и тот день, когда я впервые встретил твою мать. Она была прекрасна, а ты еще прекрасней. Не плачь, хорошо?

Он успокаивал меня словно ребенка, пока слезы не просохли, а Элла перестала тихо всхлипывать, склонив голову на плечо Курта.

– Серьёзно, почему мы плачем? – выдавила из себя улыбку. – Мы так на праздник Сью опоздаем, а нам нельзя опаздывать, я должна затмить именинницу как-никак.

Отец рассмеялся, мы собрались и пошли к машине. Ехали к громадному особняку герцога Атморского в тишине. Господин Карвалье сидел спереди с Куртом, а я Надин и Элла ютились на заднем сиденье. Стоило нам добраться до самого дорогого района столицы, сразу стало понятно, где праздник. К особняку выстроилась целая вереница из карет и парочки автомобилей, и все в меру воспитанности ждали своей очереди, чтобы добраться до украшенных белыми летами ворот. Весь небольшой сад перед особняком сиял от несметного количества газовых ламп его освещающих, но само великолепие представлял собой огромный, больше похожий на замок особняк, такой помпезный, что автора этого творения можно уличить в мании величия. Монументальные белые колонны на фасаде, широкие окна и красная дорожка, ведущая от самих ворот через парк к огромным дверям, сделанным из стекла и металла, напоминающего золото. Местное воплощение стиля «новых русских» из девяностых: дорого, богато и безвкусно. Да, в книге, что начиналась именно с этого помпезного праздника, все было не столь грандиозно.

Курт особыми манерами не отличался и банально объехал очередь. Машина остановилась перед самыми воротами, при этом заехав на ковер, безбожно его пачкая. Коляска даже по ковру с трудом ехала по дорожке, галька под ковром не особо хорошая почва для езды.

– Какой кошмар, нельзя было позволить подъехать к двери? – зло возмущался Курт, собираясь, взять меня на руки, но я не могла этого позволить. Сюда я должна явиться как королева, а не как беспомощная калека.

– Говорил я Лафаету, сделай нормальную подъездную дорожку, но он словно специально все делает наоборот, чтобы другим насолить, – сопел отец, ступая вслед за нами. Похоже, даже без каблуков ступать по такой зыбкой почве, пусть и накрытой ковром, то ещё удовольствие.

К счастью, ковёр кончился, зато появились ступеньки к двери, и я мысленно вспомнила весь свой богатый лексикон. Хорошо подарок Анри при мне и моя «лошадка» с разгона покорила это препятствие. Не успела я толком отпраздновать свою победу, как заметила дальше в прихожей возле кучи слуг принимающих подарки и толпы гостей саму изменницу. Персиковая фея, от которой сложно оторвать взгляд.

Вероятно, Арман доработал ее платье, или я недооценила красоту девушки. Она выглядит как Афродита, только что появившаяся из морской пены. Свежая, нежная, красивая будто ангел, но при этом сексуальная как нимфа. Неудивительно, что мужчина, целующий ей руку, так прикипел взглядом к ее декольте, что-то шепча кузине и наплевав на всякий этикет. Вот она заметила меня, самодовольно ухмыльнулась, так, словно я даже в подметки ей не гожусь и что-то сказала развратному попирателю этикета. Тот разогнулся, наконец, отпустив ее руку, и повернулся к нам. Так вот почему она так самодовольно улыбалась…

– Граф, что вы здесь делаете? – спросил отец за меня.

– Маркус, – еле слышно шепнула Надин, заметив помощника злодея, но не рискнув подойти к нему.

– Моя дипломатическая миссия закончилась раньше, и я… – что-то говорил Анри, не отрывая от меня взгляда. Все никак не могу понять, что за выражение на его лице… Вина, что ли?

Черный костюм, белая рубашка и персиковый галстук, словно в тон платью Сью – разоделся нынче граф. Сразу видно, так спешил, так спешил на день рождение дочери герцога, что даже письмо написать не времени не нашёл, а вот принарядиться успел. Главное его помощник своей девушке о том, что будет здесь, ещё вчера написал, а он мне не стал.

– Рин, ты пришла! – радостно взвизгнула Сью, выхватила из рук прислуги какую-то коробку и подбежала ко мне. Надин испуганно дернулась в сторону и как-то сама собой оказалась за спиной у Маркуса, меня же его начальник спасать от этой психопатки не стал.

– Вы должны были предупредить о своем возращении, в конце концов… – начал было говорить отец, но умолк, когда Сью открыла коробку, чтобы показать изысканный гарнитур украшений.

– Смотри, правда прелесть? – чуть не носом ткнула меня девушка, и когда я не ответила восторгом, пояснила: – Это знаменитый гарнитур, передающийся по женской линии у графов Ратморских! Ты же понимаешь, что это значит?

– Сюзанна! – возмутился отец, явно желая отчитать крестницу, но не успел.

Можно я ее стукну разочек? Вот этим самым гарнитуром. Ее сейчас разорвет от самодовольства, а меня от гнева. Удержалась, чтобы не отвести взгляда и посмотреть на своего жениха, непонятно зачем раздающего направо и налево моё будущее имущество. Я ей не кроткая Рианна, так просто не сдаюсь.

– Фу, какая безвкусица, – состроила на лице отвращение, отталкивая коробку подальше от себя. – Я советовала Анри избавиться от этого старья, но не думала, что он изберет столь странный способ.

Нужно отдать должное, на лице кузины ни один мускул не дрогнул, но мне показалось, она хочет меня убить.

– Безвкусица или нет, но это родовое украшение, просто так ими не разбрасываются, – выразительно так она посмотрела на меня, показывая свое мнимое превосходство.

– Кстати с днем рождения, дорогая кузина, – расцеловала воздух возле ее щек, изображая радушие, чтобы в конце подгадить: – Как отдохнула у родственников? Надеюсь, больше никого протыкать вилками не собираешься?

В наступившей тишине после моей глумливой фразы смех Сью показался очень натянутым.

– Разве что тебя, – прозвучало как угроза, даже сказанное как шутка.

– Ой, не стоит, – парировала в её тоне и весело засмеялась в ответ, чисто внешне поддержав дурацкую шутку. Но взглядом дала ей понять, что мы ещё посмотрим, кто кого проткнет вилкой.

– Прекрасно выглядишь сестренка, – улыбаясь, прошлась по мне взглядом, словно асфальтоукладчиком, именинница. – А я думала, ты будешь горевать из-за отъезда графа, но ты цветешь и пахнешь.

Нет, я просто умею краситься, в отличие от здешних модников.

– Рианна, – позвал меня виновник моих страданий и затем удостоился моего холодного взгляда, – ты действительно неотразимо выглядишь. В целой Романии нет никого красивее тебя – моей невесты.

Этот… дай бог найти цензурные слова, мужчина, подкрался незаметно, попытался сцапать мою руку, но я была начеку, и даже откровенная ложь, задевающая Сью, не спасла его в моих глазах.

– Ой, да что вы, это вовсе не моя заслуга, – защебетала, невинно хлопая ресницами. – Но все равно, спасибо за комплимент, он согрел моё сердце, остывшее в тоске по вам.

Сарказм получился сам собой, я держалась на грани фола. Граф немного скривился под моим взглядом, зато кузина улыбнулась, только отец неловко кашлянул.

– Так как давно вернулись в страну? – спросил он у злодея, отвлекая его внимание, так что я могла спокойно выдохнуть, унимая свой гнев.

– Сегодня, – слегка рассеянно ответил.

– И сразу же прибыли сюда? – вклинилась Сью в их разговор. – Я так дорога вам, граф, – кокетливо трепетала ресницами, – что вы сюда направились, даже не встретившись с вашей невестой, это так мило с вашей стороны. Может, вы передумали на счет договора?

– Не передумал, – резко осадил ее Анри, сверкнув на нее таким взглядом, что убить можно, но девушка даже не дернулась.

– Сюзанна, дорогая, можно тебя на минутку? – вклинился между нами отец, определённо собираясь осадить кузину. Ты смотри, скандал имел свое действие, и господин Карвалье все же выбрал мою сторону.

– Дядя? – удивленно оглянулась кузина, явно не ожидая такой подставы, так что даже позволила увести себя в сторону.

– Анна, все это недопонимание, – злодей нагнулся ко мне, пытаясь поймать мой взгляд, но тщетно, я из принципа не хотела смотреть в его бесстыжие глаза. – Мне пришлось заехать сюда по работе, а чтобы не идти с пустыми руками, я взял первое, что попалось в сейфе.

Вон как врет и не краснеет, я стрельнула на него злым взглядом, и граф Ратморский опустился передо мной на корточки. Взял за руку, так что моё сердце забилось как бешенное, а руки сами дернулись от желания обнять этого второсортного злодея. Как же я по нему соскучилась, гаду такому.

– Ты вчера не написал, – прошептала, чтобы услышал исключительно он один, не пойму то ли с обидой, то ли болью. – Не предупредил меня, что возвращаешься.

На мгновение брови Анри нахмурились, как будто он решает сложную задачу.

– На то была причина, – только и сказал он, внезапно поднимаясь, но не отпуская мою руку, я сама ее отдернула и отвернулась. В глазах защипало, да ещё наглядно в углу Курт и Элла шепчутся и столько нежности в их взглядах, столько любви, а мне не досталось даже жалкого объяснения. Огни газовых ламп немного поплыли от выступивших слёз, но я большая девочка, справлюсь.

– Граф, не составите ли мне компанию на вечер? – резко прекратила разговор с отцом Сью, судя по его расстроенному лицу, разговор не получился.

– Предпочту компанию своей невесты, – холодно отозвался Анри, бросив на меня внимательный взгляд.

– Предпочитаете быть третьим лишним? – засмеялась Сью. – У Рианны уже есть кавалер на этот вечер.

Ну и кто ей рассказал? Бросила взгляд на Надин, но та спряталась за спиной Маркуса и явно не выглядела той, что по своей воле расскажет дочери герцога, что угодно. Так кто же ей рассказал? Вероника? Зачем? Из ревности?

– Кто? – холодный вопрос Анри заставил вздрогнуть. Ему с таким голосом и интонацией смертью подрабатывать, едва до инфаркта не довел.

– Я, – послышался сзади радостный голос Армана, и я почувствовала себя героиней бразильского сериала, которую муж застукал на измене.

О, Солнце, он себе могилу роет. Удержалась, чтобы не закатить глаза, и чуть повернулась, чтобы увидеть этого смертника и обомлела, как и остальные. Вероника гадала, как нелепо нарядится модельер, я была уверена, что он не изменит себе, но Арман переиграл нас обеих. Должна признать его внешний вид меня поразил. Обычный костюм, в сравнении с его предыдущим нарядом, конечно, смотрится шикарно, такой элегантный, темно-синий в тон моему платью. Голубая рубашка, синий галстук, начищенные до блеска кожаные туфли, от образа шута не осталось ничего. Вот вам привлекательный красавец, выглядящий как самый завидный жених Новой Романии, и по нему точно не скажешь, что он простолюдин, слуга, какой-то там модельер. Главное не одежда, а лицо, без грима! Его настоящее лицо до боли похожее на Людвига. Я бы сказала, что они братья или дальние родственники, настолько похожи. Эту схожесть заметили все, наверное, поэтому наступила такая тишина, даже Элла с Куртом прекратили шептаться.

– Арман? – вырвалось у меня, и модельер довольно ухмыльнулся, как может только он: с долей самодовольства.

– Леди Рианна, вижу, вам понравился мой подарок, – баритоном обратился ко мне наглый индивид. Затем потянулся, чтобы поцеловать мою руку, и я ему позволила это сделать. Не знаю, банально растерялась или чтобы позлить Анри, но руку не вырывала.

– Раз уж вы подарили мне столь прекрасное платье, как я не могла его надеть? – вежливо улыбнулась ему, спиной чувствуя злой взгляд жениха, и нарочито медленно убрала руку с ладони Армана.

– О, и вы здесь, граф, – несколько пренебрежительно обратился к злодею модельер, словно к равному. – Решили поздравить леди Сюзанну? Что же, похвально… Похвально, что ваш вкус все так же плох.

– Поверьте, видеть на приеме герцога кого-то вроде вас тоже для меня неожиданность, – ровным голосом парировал Анри, хотя, если бы взглядом можно было убить, труп незадачливого модельера уже бы украсил праздник кузины.

– Леди Рианна меня пригласила, посчитав вас ненадёжным партнером и, по-видимому, она оказалась права, – продолжил доставать злодея Арман. Я чуть не взвизгнула под холодным взглядом графа, когда в подтверждения своих слов модельер ласково погладил меня по руке как-то уж совершенно интимно.

Эзеф громко втянул ртом воздух, словно находясь на грани и так пытаясь себя успокоить. Кому-то явно не мешало разобраться в том, что такое ревность, и что убивать кого-то из-за нее не стоит. Хотя я уже к шее одного модельера присматриваюсь, уж больно достал. Я, видите ли, его пригласила… Подставил по всем фронтам не хуже Сью! Теперь все будут говорить, что я обманываю Беловолосого принца и вожу шашни с Арманом. Скривилась лишь от одной мысли о подобном. Арман умытый, конечно, ничего, но я однолюбка в отличие от нашего злодея. И вот как мне преподать урок злу этого книжного мира?

– Пригласила? – каким-то страшным тоном уточнил Анри, немигающим взглядом смотря на меня.

Ну вот, действительно в чужом глазу ворсинку увидел, а в своем бревно не замечает.

– Откуда же мне было знать, что вы сегодня вернётесь. Так мило с вашей стороны сделать сюрприз мой кузине. Не сомневаюсь, она в восторге от оказанной ей чести, да, Сью? – я впервые после появления Армана взглянула на удивительно притихшую кузину.

Только сейчас я заметила, что с ней что-то не так. Она смотрит на Армана немигающим взглядом, как будто увидела призрака. Краска слетела с ее лица, а взгляд мне показался настолько взрослым, что невинный вид Персиковой феи кажется нелепой мишурой, скрывающей истинную натуру девушки… точнее женщины. Глаза даже блестят, словно она сдерживает слёзы, никогда не видела ее такой. Хотя в воспоминаниях Рианны нашлось воспоминание, когда в последний раз видели плачущую Сюзанну – когда ей сказали, что Луизы не стало. Странно, Сью даже пропустила мимо ушей слова Армана о том, что у Анри плохой вкус, раз уж он выбрал ее.

– Сью? – повторила, когда она мне не ответила.

– Простите, у меня полно гостей, я пойду, – совсем непохожим на себя голосом заявила Сюзанна. Затем все так же, не отрывая взгляда от Армана, быстро ретировалась, пару раз оглянувшись на нас, и исчезла в толпе.

– Что это с ней? – удивлённо спросила и взглянула на модельера с подозрением. Ее смутило его сходство с Людвигом? Почему?

– Умом тронулась от моей неземной красоты? – предположил Арман, ни секунды не сомневаясь в своей безупречности.

– Тоже мне распрекрасный принц, – фыркнула, скидывая его руку со своего плеча.

– Ну что же, пойдем, наведем шороху в этой дыре? – ничуть не растерялся Арман и приобнял меня со спины, как-то уж больно вольно. А не слишком ли много он на себя берет?!

– Руки убрал, – рыкнул Анри, чуть толкнув модельера от меня. Мои плечи тут же освободили, но радости это не вызвало. Два петуха, а мужчины сейчас напоминали именно их, наступали друг на друга явно не с добрыми намерениями. Дождалась, из-за меня мужики драться собрались! Однако почему-то подобное вызывает исключительно раздражение, а не повышение самооценки.

– С чего бы это? – однозначно нарывался Арман.

– Я очень не люблю, когда кто-то трогает моё, а эта женщина моя, – не сводя взгляда с оппонента, обманчиво спокойным голосом произнес Анри.

Мамочки, как у меня сердце-то забилось от этой фразы, щеки раскраснелись, как у подростка, выдавая моё смущение с головой. Будь я более независимой или не такой опытной в женских романах, визжала бы от восторга. Но даже весь мой книжный опыт не помог справиться с эффектом от его слов, действующих, как горячая сковородка на сливочное масло, заставляя просто таять. Мозгами, конечно, понимаю, что когда мужик говорит, что ты ему принадлежишь — это не очень хорошо, но чертовы гормоны тела Рианны… Ах, какой же он сексуальный сейчас, так бы расцеловала, да не заслужил.

– А она вообще в курсе, что твоя? – продолжил бесить его Арман под мой мысленный стон.

Конечно я в курсе! И ничего против этого не имею, вот только бы это утверждение было взаимным, а пока что тут равными условиями и не пахнет. Если я ему позволю, он и в дальнейшем будет делать, что вздумается. Как ему в голову пришло – дарить всяким бабам украшения?! Нет, мне рога никто еще не наставлял, и злодей не посмеет. Хотя меня больше бесят недомолвки и это его «на то была причина» и галстук. Галстук бесит больше всего! Какого тёмного он того же цвета, что и платье Сью? Что за дурацкое совпадение? А если это не совпадение? Меня сейчас разорвет от злости и ревности.

– Может, пойдем, я замерзла, – безразличным тоном сказала этим двум петухам и те на удивление сразу зашевелились. Оба принялись снимать свои пиджаки и соревноваться, кто быстрее укроет меня от холода.

– Смотри, не простудись, – то ли нежно, то ли осуждающе сказал Анри с уже знакомым мне хмурым выражением лица. Такое впечатление, что ему заботиться обо мне в тягость, честное слово. Или ему так не нравится мысль, что он может меня потерять?

Поэтому злится на меня и на себя заодно, что недоглядел? Он же обожает все держать под своим контролем, а тут и причина есть для его деспотизма – моё не шибко крепкое здоровье. Заболею сегодня, и он меня будет всегда укутывать, как неопытная мать дитя — почти до варки в собственном соку.

– Совершенно забыл о том, что сами вы не в состоянии одеваться по погоде, – деловито заявил модельер, очень заботливо пытаясь укутать меня в свой синий пиджак, пускай и в своем стиле, – В следующий раз сошью ещё и полушубок.

У Армана бы получилось меня укутать, если бы Анри не опередил его. Они снова чуть не подрались из-за такой мелочи, что уже и забавлять перестало, просто надоело подобное наблюдать. Стянула с плеч пиджаки и бросила их обратно во владельцев, сбивая спесь с этих петухов.

– Заверяю вас, господа: вы последние у кого бы я просила помощи согреться, – улыбнулась им холодно и оглянулась на отца. – Папа, помоги.

– Сейчас, Рианна, – взволнованно буркнул господин Карвалье, нервно косясь на Армана, словно он какой разбойник с большой дороги.

Да что это с ними такое? Папин пиджак я приняла с удовольствием, большой и теплый, закуталась в него и плевать, что к платью совсем не подходит. Дернула рычажок управления, намереваясь объехать графа, загораживающего мне путь в зал, но остановилась. Из зала к нам буквально пулей выбежала Вероника. Румяная, растрёпанная, но довольно милая, она ухватилась за поручень моего кресла и тяжело задышала, как после бега.

– Ты чего? – удивленно спросила, пока девушка тяжело дышала, не в силах говорить.

– Вот и ты, я уже заждалась! – возмутилась она, резко выдохнув и, совсем не как леди, замахав руками на свое румяное лицо, будто бы это поможет сделать его не таким красным.

– Что с тобой случилось? Ты что бежала?

– Ага, – рассеянно кивнула дочь графини, – от потенциальных женихов. Как никогда понимаю, почему мама их от меня отгоняла, чистого вида стервятники, набросились и чуть не обглодали как кость. Но это не важно, а ты как? Готова?

– К чему готова? – поинтересовался Анри, и Вероника, очевидно не заметившая его до этого, подпрыгнула на месте, как ужаленная.

– Граф, и вы здесь? – испуганно пискнула она, совсем забыв о своей актерской игре и выдавая меня с головой. Пришлось ее слегка стукнуть локтем, чтобы она перестала походить на отличницу, которая впервые списывает. – И вы… – взгляд девушки уперся в подозрительно молчавшего Армана и, похоже, там и затерялся, заставив ее приоткрыть рот от удивления.

– Стоит признать, в этот раз ваша работа, леди Карвалье, сделала чудеса, и на модели все же задерживается взгляд – вот что значит хороший специалист. Однако кое-что всё же портит всю картину – глупое выражение ее лица. Но боюсь, здесь природа постаралась, этого никакой специалист не изменит.

– Арман? – нахмурилась моя подруга, наконец поняв, кто перед ней, смотря на мужчину с явным шоком.

– Узнала? – обрадовался мужчина с таким видом, словно сейчас обязан услышать комплимент в свою сторону.

– Вы наконец-то умылись и даже узнали, что мальчики не носят платья? Что же, похвально! Осталось убрать ваши ужасные манеры, и вы начнете походить на человека, – въедливо ответила ему Вероника, вызвав у меня усталый стон.

О, Солнце, опять! Опять они завели свою старую песню, сейчас распалятся и ничего вокруг замечать не будут, скандаля друг с другом до посинения.

– А вы вроде не мальчик, а платья вам совсем не идут, только делают страшнее, – ничуть не растерялся мужчина.

– Мои женихи так не считают!

– Да вашим женихам, как, впрочем, любому здравому мужчине нужны от вас исключительно деньги и титул графа Затморского! – не унимался Арман, определенно перегибая палку.

Вероника задрожала то ли от гнева, то ли от сдерживаемых слёз и сжала кулаки. Неужели бросится на него с кулаками? Нет, этого допустить нельзя, их же сразу заметят, и репутация обоих пострадает.

– Вероника, мы спешим, – напомнила девушке, с опаской косясь на пару.

– Куда вы спешите? – не унялся Анри в свою очередь. Да что же такое, он то тихий настолько, что незаметен, то, как чёрт из табакерки.

– Пойдем, – взяла себя в руки дочь графа, отвела взгляд от модельера. Я разогнала коляску, но поехать мне не дали.

– Анна, – шикнул на меня один наглый злодей, преградив дорогу.

– Как ты ее назвал? – влез Арман.

– Не твоё дело, – рыкнул Анри, явно не желая тратить на мужчину своего времени.

Кто-нибудь, спасите меня! На диво спаситель нашёлся сразу. Господин Карвалье, молчавший до этого момента, скорее от шока, чем от безразличия, оживился.

– Молодые люди, можно вас на секундочку? – слегка угрожающим тоном коснулся мужчин отец. Рядом с ними он выглядит забавно, как такой небольшой оживший мячик, что даже в гневе выглядит безобидно.

Парни не особо хотели получать от него выговор, но сдались, а в это время мы с Вероникой уже скрылись в зале. Как раз подошли следующие гости, преодолев препятствие в виде ковра с галькой, так что у нашей перепалки точно были бы свидетели, и никто не стал учинять скандал.

В зале было также помпезно. Роскошные люстры, гобелены. На полу мрамор, по которому колеса немного скользят, на стенах тоже мрамор, от чего вся эта обстановка кажется помпезной, формальной и не жилой. Мы словно оказались в каком-то музее, официальном здании, но не в доме. Даже в особняке Карвалье было куда уютней, а находиться здесь было неприятно. Обстановка здесь ничем не уступала королевскому дворцу, но вызывала при этом куда больше негативных эмоций. Может, я просто предвзята и вижу лишь то, что хочу?

Народу в зале была тьма, куда больше, чем я надеялась. Пары кружили в танцах под музыку живого оркестра, состоящего из полусотни музыкантов и находящегося в специальной нише на уровне второго этажа. Фуршетный столы, чтобы не мешать гостям, находились по обе стороны от входа. По всему залу как тараканы бегали слуги в парадной униформе черного цвета с белыми воротниками или фартуками. Сью нигде не было видно, что было как нельзя кстати.

– Где он? – спросила у Вероники, пока та судорожно металась взглядом по толпе.

– Вот он, рядом со стариком Мате, – кивнула девушка куда-то вправо, – возле стола.

Все внутри задрожало от страха и предвкушения. А что, если у меня ничего не получится? Нет, таким шансом нужно воспользоваться, пока лишних ушей рядом нет.

– Держи, – шепнула Вероника, незаметно достала из декольте скомканный конверт и вручила его мне.

– Это то, что я думаю? – с неодобрением взглянула на нее, приглядевшись к адресатам.

– Не выкладывай козырь заранее, – посоветовала девушка и подтолкнула коляску со мной в нужную сторону. – Я бы тебе помогла, но мне с Куртом нужно пойти на поклон к матери.

– Знаю, я справлюсь, – заверила ее, не особо чувствуя эту уверенность, но так хотя бы ее успокоила.

– Да поможет нам Святая, – пробормотала девушка и побежала обратно в коридор видимо на поиски своего незадачливого жениха. Проследила за ней взглядом и заметила, что парни стоят с отцом в углу и выслушивают его нравоучения, словно нашкодившие дети. Если модельер пытается что-то колко отвечать отцу, то Анри слушает молча, не отрывая от меня взгляда. Такого притягательного и одновременно пугающего взгляда, что по моей спине проходятся холодные мурашки. Нужно поторапливаться, долго удерживать его господин Карвалье не сможет, а если злодей встрянет в этот важный разговор, у меня точно ничего не получится.

Господин Фабиант, посол курнейцев в Романии представляет собой весьма внушительного человека. Настолько, что слухи о его возможной отставке из-за плохого самочувствия, вызванного почтенным возрастом, кажутся не просто преувеличенными, а полной небылицей.

У каждой расы свои особенности: у курнейцев густая растительность и преобладают темные волосы и глаза, зато кожа как-то неестественно бледная; у романейцев же в основном карие глаза и каштановые, с отливами до ярко рыжего, волосы; у Мостового альянса все не так, издавна считалось, что их наследники светловолосые и голубоглазые, но альянс так разросся, что эти черты перестали преобладать. Так что неудивительно, что мы с отцом больше походим на курнейцев, хотя наш род из Мостового альянса. Так вот главным внешним качеством посла курнейцев являлся весьма внушительный рост и мощное телосложение, даже в его почтенном возрасте. Он возвышался над своими собеседниками, даже слегка согнувшись, чтобы опереться на крепкую трость с причудливыми надписями на ней. Строгий костюм, тяготеющий к классике, длинные для мужчины волосы, связанные в тугую косу, достающую до поясницы, в них проглядывает седина, но все же назвать этого мужчину стариком язык не повернётся. Да, как-то не так я себе его представляла. Зато одного из его собеседников я узнала сразу: отца Виолет де Мате, самого крупного оружейника в Романии. Он ещё тайком продает оружие в Мостовой альянс под видом поставок на свой же завод, который расположен как их представительство в Мостовом альянсе. Вот уж как думала о нем, так и оказался мерзким низеньким мужичком, которого так и хочется пнуть, но мараться из-за такой дряни не хочется. Такой же кудрявый, как и дочь, с острым, похожим на клюв, носом и мерзкими маленькими, черными глазенками, как у крысы. Ничего примечательного, но тоже выходец из Мостового альянса. Когда-то люди оттуда массово бежали, чтобы не попасть под религиозные гонения, а теперь спонсируют их войну оружием. Как говорится: деньги не пахнут.

– Господин Фабиант! – позвала мужчину, состроив на лице радостную улыбку, стараясь отыграть щенячий восторг, но в меру.

– Леди… Карвалье? – неуверенно повернулся ко мне посол, явно шокированный.

Мы не встречались раньше, так что, скорее всего, он узнал меня по коляске. Да уж, вряд ли есть кто-то ещё в Романии, кто более заметен, чем я на этих светских раутах.

– Прекрасный вечер, господа, – приветливо кивнула послу и его спутникам, стараясь улыбаться так же обаятельно, как и Сью.

– Несомненно, – улыбнулся гнусно Мате, с каким-то интересом наблюдающий за мной и послом.

– Все в честь моей кузины, так что не может быть иначе, – продолжила светскую беседу.

– Она просто прекрасный человек, неудивительно, что ваши дочери так дружны с ней.

– Да? – как-то рассеянно повторил Мате, пока Фабиант продолжал молчать, изучая меня взглядом. Вполне возможно, что наша переписка… Хотя если писала Элла, точно переписывала на чистовик, так что она только условно «наша»… Наша переписка заинтересовала господина посла. Мы поиграли в гляделки, оценивая друг друга как противника, пока нас не перебили.

– Вы что-то хотели? – спросил Мате, обращаясь, скорее всего, ко мне.

– Хотели обсудить то, что описали мне в письме? – не дав мне ответить, отчеканил курнеец, и мне захотелось его ударить чем-то по голове. Зачем он упомянул о письме перед Мате?! Чтобы меня спровоцировать? Ладно, нельзя теряться, выберу роль полегче и обыграю их.

– Да и да, – улыбнулась почти кокетливо мужчинам. – Отец попросил обсудить наше будущее сотрудничество. Как я написала в письме, мы ищем новые рынки для своей продукции.

– Неужели у Карвалье дела идут настолько плохо, что они планируют сбежать к аборигенам? – хохотнул Мате, отпивая из бокала и плохо отыгрывая безразличие.

– А вы, похоже, так и не научились воспитанию, господин Мате, – жестко осадил курнеец оружейника. Я на месте кудрявого уже бы сбежала под таким грозным взглядом, а он молодец – держится. Мате только примирительно поднял руки и сделал вид, что его очень заинтересовал фуршетный стол, но при этом он далеко от нас не отошёл, разумеется, намереваясь подслушать.

– Так, где ваш отец? – чуть сузил глаза посол, переведя взгляд на меня. Боже, какой он здоровый, а я на коляске перед ним чувствую себя такой хрупкой и беспомощной, что аж тошно.

– Он занят, – улыбнулась все так же невинно. – Это я хотела поговорить с вами насчет расширения компании, раньше принадлежащей моей матери «Л.К.».

– Я слышал о ней, в прошлом она была очень популярна, моя покойная жена тоже пользовалась этой косметикой. Говорила, что она аптечная, лечит ее, – глаза мужчины на мгновение стали темнее ночи. Он сжал свою трость так, что древесина жалобно заскрипела. По телу пошли мурашки, о том, что посол тоже вдовец, как отец, я знала из той информации, что достала Вероника, но все равно прониклась к нему состраданием. – В любом случае это все в прошлом.

– Вот именно, производство становится нерентабельным, и отец поручил мне справиться с этой проблемой.

Старик скептически приподнял бровь, почти в лоб демонстрируя, что сильно сомневается, что я смогу. Словно я и впрямь собираюсь заниматься компаний косметики! Если я и займусь ей, то превращу в сетевую косметику, секту похожую на те, что в моем мире ходят по домам и суют журналы, за которые еще платить надо, чтобы купить из них косметику. Вот тогда эта компания действительно будет рентабельна, а пока что мне это не интересно.

– И как же? – сделал вид, что заинтересовался мужчина. – И причем здесь я.

– Все просто, – улыбнулась ему самой наивной улыбкой из моего арсенала, – ребрендингом и переориентацией.

– Ребре… Чем? – слегка оторопел посол.

– Я собираюсь сделать из «Л.К.» не косметическую, а фармацевтическую компанию.

Моя мать из семьи аптекарей, поэтому ее косметика была столь полезна, пускай и дорога, а сейчас из-за наплыва дешевых заменителей из альянса потеряла свои рынки сбыта. «Л.К.» — это бренд, гарантия качества. У нас уже есть в арсенале все оборудование для изготовления лекарств, штат для их разработки уже почти сформирован, осталось за малым – найти место для нового завода и прежде всего рынок сбыта для лекарств.

– Фармацевтический завод? Вы действительно думаете, что кто-то может изготовлять лекарства в промышленных масштабах? – влез в наш разговор третий мужчина, в котором я с трудом узнала Фанта – аптечного магната столицы и отца Кортни Фант ещё одной подручной Сью. – Только в аптеках опытный аптекарь может составить лекарство в правильной дозировке в зависимости от возраста и веса человека. Это немыслимо! Врачи не допустят этого!

– Именно для этого я собрала у себя всех ведущих врачей, опытным путем они найдут приемлемую универсальную дозу лекарств или разработают новые, – спокойно ответила, будто бы не замечая, как мужчина взбесился. – В любом случае мы с отцом думаем, что открытие завода в Курней – отличная идея. Насколько знаю, там лекарства очень бы пригодились.

– Это нонсенс, а если Мостовой альянс узнает об этом? Вы провоцируете войну! – слишком громко, чтобы его не услышали остальные, взвизгнул Фант. Ещё бы он не визжал, я же буду его прямым конкурентом. Вокруг тут же поднялся шум, всем вдруг стало интересно, о чем разговор, а это не очень мне на руку.

– О чем вы? – отыграла искренне удивление на пятёрочку, как и святую невинность. – Отец написал письмо Мостовому альянсу с предложением разместить у них свой завод, но они отказали, курнейцы же сказали, что подумают.

О том, что письмо послу Мостового альянса я писала сама, своим куриным почерком, так ещё и максимально нелепо, чтобы его приняли за дурацкую шутку и даже не стали читать, уточнять не стала. Фант набрал воздуху, чтобы сказать ещё что-то, но его жестом остановил Мате.

– Действительно подумают? – вновь сощурился оружейник.

– Это сложный вопрос, – улизнул от ответа посол.

– Так почему же вы решили открыть этот свой завод не здесь, если собрались использовать на нем лучших врачей нашей страны? – укоризненно поинтересовался Мате, делая вид, что это всего лишь светская беседа. – Неужели Карвалье настолько не патриот своей страны, что предпочитает открыть завод на территории охваченного войной государства, так ещё и доверить его… леди.

Он явно хотел меня унизить, и даже само обращение «леди» прозвучало как отборный мат. Какие-то мужчины засмеялись, начали травить байки, о том какие женщины никудышные, и что их место на кухне и с детьми. Кто-то даже предложил моему отцу своего дальнего родственника на роль моего мужа и приемника, что уж точно сможет позаботиться обо всем огромном состоянии Карвалье, а не «будет заниматься ерундой». Это спасение жизней ерунда? Да как они смеют?! Вот если бы мне не надо было играть невинную овечку, я бы ответила им всем и засунула их сексизм в…

– Эта девушка занята, – голос Анри заставил вздрогнуть и обернуться. Умеет он вовремя появляться, ничего не скажешь. Скосила взгляд на посла, он так соскочит. Сдержала желание нагрубить и даже не отреагировала, когда рука злодея по-хозяйски коснулась моего плеча, привлекая всеобщее внимание. Невинные овечки не кусаются, даже когда очень хочется.

– Граф? – насторожился Мате.

– Мы подписали договор, – объявил уже господин Карвалье, и по залу пошли шепотки. Удержалась от того, чтобы не шлепнуть себя по лбу, и натянуто улыбнулась. Мы с отцом договаривались, что он поможет мне, если не будет получаться, а тут он объявляет о моей помолвке со злодеем.

– Поздравляю, – сухо брякнул Фабиант, смотря на меня уже по-другому не так снисходительно, но все равно больше заинтересованности у него вызывает мой женишок, распускающий руки. Запахнула пиджак отца посильнее, а то от рук Анри по телу идут мурашки, а он как будто специально касается оголенных участков кожи.

Поздравления посла словно были командой, за ним со всех сторон полетели поздравления от тех людей, что ещё недавно смеялись надо мной с лёгкой подачи Мате. Лицемеры.

– Выгодная партия, – кивнул своим размышлениям оружейник, однозначно сожалея, что упустил ее. – Не думал, что Эдуард когда-нибудь отдаст свое сокровище, единственную дочь, замуж… в таком состоянии.

Я моментально почувствовала себя вещью, которую никто бы не взял, если бы к ней в придачу не шло состояние Карвалье. Тошно даже… Скосила взгляд на графа, спокойного как удав с этим мерзким галстуком на шее. Кто же знал, что я возненавижу этот цвет?

– Я доверил свою дочь в надежные руки, – тоже не очень приветливо ответил ему отец.

– Так вы, правда, решили создать этот завод? Да ещё в Курней? – с сарказмом спросил Фант, на грани плохо скрываемого бешенства и истерики.

– В Новой Курней, если быть точным, – уточнил отец. – Мы собирались его открыть в Новой Романии, но, в связи с ситуацией с нашими кораблями, пришлось изменить цель. Как только возможность добраться до Новой Романии вернется, мы построим и там новый завод.

– Почему там? – крикнул кто-то из толпы.

– Из-за уникальных трав с новыми полезными качествами, что нашли там наши учёные. Их нельзя транспортировать, чтобы они не потеряли целебные свойства, – с энтузиазмом принялся врать отец, прямо по шпаргалке, что мы готовили.

– А что за травы? Какие у них свойства? – продолжили задавать вопросы из толпы.

Отец продолжил отвечать, приписывая моей родной валерьянке, о которой здесь и не слышали, невообразимые качества, в красках представляя ее свойства. Вот не зря я его натаскивала, мои слова они бы так не воспринимали. Ладно, теперь главное попытаться поговорить с послом наедине. Для этого мне нужно… Какого чёрта?! Я дернула рычажок, но кресло не сдвинулось с места, как будто кто-то переключил его. Оглянулась и наткнулась на красноречивый взгляд Анри «не убежишь от меня больше».

– Прошу прощения, нам с леди Рианной, хочется потанцевать, – улыбнулся этот злодей и принялся укатывать меня от цели.

– Но… – попыталась я затормозить колеса руками, но злодей легонько шлепнул по ним.

– Осторожнее, любимая, – сладко проговорил он, – ты можешь пораниться.

Ага, могу, заодно и кого-то пораню, что мою беспомощность использует в своих целях, при этом руша мои планы! Меня откатили на противоположную часть зала, затолкали едва ли не в угол, развернув лицом к залу только для того, чтобы закрыть его своей грозной фигурой.

– Что ты задумала? – без прелюдий и немного враждебно поинтересовался мой ночной кошмар.

Подавила раздражение, пытаясь дотянуться до выключателя и снова включить кресло и вернуть возможность передвигаться самостоятельно. Рука все не дотягивалась, а Анри надоело ждать ответа, и он развернул меня обратно, лишая возможности достать выключатель.

– Анна, я с тобой разговариваю, – требовательным тоном напомнил он.

– А я с тобой нет, – обескуражила его и для пущего эффекта добавила о наболевшем. – И кто тебе дал право объявлять всем о договоре? Может, я не хочу за тебя замуж… и не пойду!

– Рианна! – прорычал злодей, заскрипев зубами, и резко отошёл на шаг, явно пытаясь сдержать охвативший его порыв встряхнуть меня, чтобы таким образом привести в чувства.

Этого момента хватило, чтобы я дотянулась до выключателя и вернула себе контроль над своим средством передвижения.

– Не смей так больше делать, – предупредила грозно и уже хотела объехать его, но он ухватил моё кресло за подлокотники и присел передо мной на корточки.

– Что ты задумала, Анна? Ты ведь надоумила отца открыть завод в Новой Курней, не так ли? Ты пытаешься сделать то, что я думаю, не так ли? – он осуждающе сузил глаза, весь такой правильный, а я глупая и ничего не понимаю.

– А что ты думаешь? Откуда мне знать? У тебя всегда один ответ – молчание или «на то была причина». Это же какая причина была у тебя два дня не писать мне ни строчки? Что заставило тебя приехать сюда прежде, чем встретиться со мной? Какая причина заставила тебя подарить родовые драгоценности Сюзанне? И, чёрт бы тебя побрал, какая причина заставила тебя надеть этот драный галстук в тон ее платью, как будто вы пара?

К концу своей тирады я радовалась, что в том глухом закутке за колонной никто не видит нашей ссоры, а большинство гостей заняты байками отца или танцами. Меня буквально распирало от гнева, который я сдерживала весь вечер. Да ещё и мой план пошёл к чёрту! И как я уговорю посла помочь мне сейчас? Вся надежда на отца. Я так была зла на Анри, что даже опешила немного, когда он резко стянул с себя галстук и с яростью отбросил его куда-то под стол.

– Довольна? – спросил он зло.

– Нет! – ответила, также зло сверля его взглядом.

Анри подался ко мне и сгреб в охапку. Прежде чем я успела возмутиться, поцеловал так жадно, словно не видел меня целую вечность.


Загрузка...