Глава 1. Маска снята. (Приоткрыть кулисы прошлого)


С вами бывало такое, что хотелось, чтобы жизнь была игрой? Вот не получилось что-то, загрузил последнее сохранение и все хорошо. Столько проблем сразу бы пропало, сколько неприятностей можно было бы избежать, о скольких словах и действиях не стоило бы сожалеть. Мне бы хотелось отмотать время назад, словно старую кассету в плеере. Запустить другую песню и забрать назад беспечные слова, выдавшие меня с головой. Я не знаю, почему именно их? Что особенно в том, что кто-то пытается его спасти? Созданный им имидж и презентабельная внешность не создаст для него проблемы влюбить в себя наивную девчонку. Когда влюблен, желание защитить любимого и спасти вполне нормально. Может те слова стали последней каплей, доказывающей ему то, что мы оба и так знаем – я та, кто спасал его, и та, кого он пытался убить? Не знаю. Может дело во мне?

Что если подсознательно я хотела, чтобы он догадался, и поэтому так глупо попадалась со всеми своими дурацкими фразами? Мне бы хотелось, чтобы он хотя бы сказал спасибо за все те разы, что я была рядом. Не хочу большего, всего лишь благодарности и этого взгляда. Хотя нет, и одного взгляда хватит, чтобы отплатить мне почти за все. Не сильно же я ценю бессонные ночи, расшатанные нервы и прошлую жизнь – всего лишь взгляд, мягкая улыбка и поцелуй… ещё один, но такой же до дрожи желанный. Но я не смею тянуться к его губам, слишком неправильно поддаваться глупому желанию. Может, мне элементарно хочется, чтобы в этом мире был хоть один человек, перед которым мне не надо притворяться Рианной де Карвалье? Чем не причина склонить голову, сдаться на его милость? Даже в мыслях этот вариант развития событий звучит глупо. Какая милость у злодея? Вряд ли он когда-то кого-то жалел, разве что однажды, на той крыше, тетку, что в очередной раз пришла его спасти. Может, тогда надо было спасти не его, а меня?

Где-то глубоко, под опытом прожитых лет, разочарованием в людях и настоящими, а не описанными кем-то чувствами, зашевелилась надежда. Она разрасталась, крепла и росла, толстым стеблем обвивая раскрошенное сердце, собирая его буквально по кусочкам. Я даже позволила себе коснуться злодея, чувствуя, как дрожит рука, будто от страха. Сердце бешено пляшет в груди, как у сопливого подростка, а в голове роится тысяча мыслей и слов, но подходящих среди них нет. Шрам, что я оставила ему, изуродовал лицо, тогда все происходило так по-дурацки. Если бы в тот раз я попыталась уговорить его, если бы он узнал меня раньше… Если бы, если бы… Время не отмотать назад, книгу разве что можно перелистать, но, когда находишься непосредственно в ней, это невозможно. Графиня умерла бы, явись я в ту ночь или нет, и очевидно, что если бы я спасла ее, пострадал Анри. Жизнь — это не счастливая сказка, спасти всех просто невозможно.

Его рука накрыла мою, подтверждая, что все это реально. Кажется, я осознала: дай мне кто-то шанс явиться в ту самую ночь снова, я бы не выбрала сторону добродетели, и смерть графини в любом случае была на моей совести. Может я тоже злодейка? Черная душой, оскверненная прошлым, эгоистка? Поэтому меня так тянет к нему? Из-за этого я всегда принимаю его сторону, и на самом деле мы одинаковые? Говорят, противоположности тянет друг другу, но, когда у людей много общего сойтись им ещё легче. Вряд ли девушка-ангелочек поняла бы всю ненависть и боль брошенного ребенка, кое-что невозможно понять, не прочувствовав это на своей шкуре. Мы слишком похожи, и теперь это действительно пугает меня.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – прошептала скорее из вредности, чем для того, чтобы реально убедить его в том, что он ошибается.

Его губ коснулась мягкая улыбка, я не увидела ее, а почувствовала, когда Анри легко поцеловал меня снова. Затем ещё раз, теплые пальцы накрыли мою шею, не давая отстраниться, но он, очевидно, переоценил мое сопротивление. Часть меня очень даже хочет расплавиться теплой лужей под его напором. Дорожка из поцелуев прошлась по шее к уху, которое обожгло жаркое дыхание , вызывая стадо мурашек. Он словно знает все мои эрогенные зоны, хитрый злодей.

– В предпоследнюю нашу встречу ты сказала, – его хриплый голос больше похож на шепот, что вызывает по моему телу ещё одну волну мурашек, не сразу давая осознать смысл слов, – что больше никогда не появишься.

Я? Когда? Моя растерянность, разумеется, заинтересовала бы его, если бы он не был занят куда более интересным занятием – развязыванием шнуровки на моем платье. Зато, когда смысл сказанного до меня дошёл, я вдруг осознала, что для него наша встреча в коридоре особняка во время пожара не была последней. Как и с поцелуями, он знал, сколько их было ещё до того, как они для меня случились. Означает ли это, что после той встречи на крыше в его воспоминаниях мы не целовались? Если Анри утверждает, что я сказала такое, то, скорее всего, ещё скажу. По крайней мере, ещё один раз я побываю в его кошмаре наяву и скажу, что больше не появлюсь снова. Как-то не по себе от всего этого. Почему я ему так сказала? И сказала ли?

– Но ты здесь, – его губы нежно касаются мочки уха, прищипывают его, отвлекая от размышлений, – и больше я тебя не отпущу.

Близость с ним пьянит не хуже вина в этом, непривыкшем к алкоголю, теле. Однако мысль, что есть то, о чем я не могу узнать, не выдав себя, трезвит. Даже лучше, чем ощущение, что благодаря умелым рукам графа я рискую остаться без платья всего за минуту, хотя мне понадобилось куда больше времени, чтобы в него забраться. Отец явно не оценит такого развития событий.

– Стой, стой… – сначала несмело и очень нехотя отбиваюсь, пока мысли об отце не отрезвляют окончательно. – Стой, я сказала!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Как сумела его оттолкнуть, сама не знаю, и удивилась этому даже больше, чем сам злодей. Его грудь часто вздымается, а во взгляде до сих пор читается та возбужденная истома, что чувствую и я. Уже не говоря о том, что моё неопытное тело все горит от таких откровенных притязаний на него. Мне нельзя больше этого позволять, а то в следующий раз я точно не смогу остановить ни его, ни себя. И самое худшее, я боюсь, заключалось в том, что и не захочу останавливаться. Взгляд Анри не сразу приобрел тот знакомый мне холод, лишь после того, как я от испуга вскрикнула:

– Что вы себе позволяете?! Отправьте меня домой, немедленно!

Сложно сказать, чего именно я испугалась: того, что между нами происходило, надежды, которую он так небрежно оживил в моем сердце или опасения, что стоит происходящему продолжиться, я не смогу остановиться? Мои слова задели его, превратили в того самого злодея, похитившего меня. Как будто кто-то щелкнул пальцами и последние десять минут времени банально исчезли.

– Ни за что, – криво улыбнулся он, и под мой вскрик забросил себе на плечо и вытянул из кареты.

– Что ты делаешь?! Отпусти меня! – завизжала, оказавшись вниз головой, упираясь взглядом куда-то в район его шикарной задницы. В ответ он внезапно развернулся, так что, чтобы не свалиться, мне пришлось самой схватиться за его брюки.

– Я же сказал: больше я тебя не отпущу, – как-то очень уверенно заявил он и бодрой походкой потопал к парадному входу особняка.

Меня начало мутить ещё до того, как мы добрались до дверей, вестибулярный аппарат вообще никакой. Даже обрадовало то, что сегодня у меня не было особого аппетита и опустошать желудок практически нечем. Хотя если бы случился конфуз и пострадали безумно дорогие штаны графа, мне бы это непременно подняло настроение.

– Господин? – рядом возник Маркус, как только мы вошли в особняк. В словах не то слуги, не то брата графа звучал вопрос, слегка смахивающий на укор, но граф сделал вид, что не заметил его.

– Подготовь кресло для леди Рианны, – приказал он.

– Меня сейчас вырвет, – простонала, зло хлопнув злодея по филейной части, надеясь, что хоть это его вразумит. Подействовало, но не так, как я ожидала. Меня стянули с плеча и подхватили на руки, но так резко, что перед глазами появились мушки. Я даже схватилась за его пиджак, глухо застонав.

– Ненавижу тебя, – призналась на диво легко, борясь с приступом тошноты.

– Очень в этом сомневаюсь, – спокойно сказал он и отдал приказ уже какой-то горничной. – Мятный чай и плед в мой кабинет.

Как дошел до кабинета, не заметила, только когда руки мои от своего пиджака отдирать начал, пришла в себя. Меня посадили на некомфортный, хотя и выглядевший дорого, кожаный диван. Перед глазами всё расплывалось, когда я попыталась сфокусировать взгляд на злодее. Его руки накрыли мои, не пытаясь убрать их, а скорее поддерживая, оберегая и оттягивая момент, когда он отодвинется на почтительное расстояние, и наша близость прекратится.

– Ты выбрала слишком слабое тело, – сказал он странную фразу с укором и, нахмурившись, отступил. Почти сразу без стука в кабинет вошла горничная. Она несколько растерялась, заметив в комнате меня, но тут же, потупив взгляд, поставила поднос с чаем на столик, а рядом с ним положила клетчатый плед.

– Иди, – кивнул на дверь Анри, обходя стол.

Так вот какая она, обитель злодеев… Я немного разочарована: ни тебе паутины и мерзкого прислужника, ни стонов многочисленных жертв из подвала, скудненько. Строгий интерьер, мебель из цельной древесины, ряды каких-то книг, пачки с документами. Он часто здесь работает, а судя по тому, что на диване примяты подушки, и ночует частенько. Граф снял пиджак и, как-то устало вздохнув, опустился на стул. Судя по стопкам писем, у него полно работы, но, тем не менее, время, чтобы выкрасть меня, он нашёл.

– Не понимаю, о чем ты, – решила не мучить себя манерами, как только горничная вышла. – Зачем ты привез меня сюда?

– По-твоему, я должен был смотреть, как этот разукрашенный клоун уезжает с тобой? – ответил мне вопросом на вопрос, не отрывая глаз от писем, которые перебирал. Главное, вид такой сделал, будто мы говорим обо всем понятных вещах.

– А почему бы и нет? – безучастно пожала плечом. Голова все ещё кружится, а чай слишком горячий, чтобы пить. Во рту пересохло, во сне находиться с ним наедине было куда проще.

Анри поднял на меня тяжелый взгляд, словно проверяя, могу ли я соображать или всё ещё несу полнейший бред? Сфокусировать ответный взгляд на нем оказалось слишком трудно, поэтому я предпочла, совсем не как леди, сползти и улечься на диване, даже не обращая внимания на немного задравшуюся юбку платья. В любом случае, как бы я не выкручивалась, сейчас мне не удастся убедить его в том, что я не я, да и, если честно, не хочется. Проблема в том: а что именно я готова ему рассказать? Сколько правды могу открыть?

– Просто скажи, что тебе от меня надо и все, – прямо предложила ему.

Он откинулся на спинку стула, на губах появилась холодная ухмылка.

– Дай подумать, – сделал вид, что задумался, но почти сразу продолжил говорить. – Мне нужно проучить твоего отца, никто не смеет сговариваться против меня, да ещё с королем.

Глаза злодея нехорошо сверкнули, я напряглась, чувствуя острое желание выплеснуть на него чай.

– Мне нужны ваши заводы, на них держится добрая часть нашей экономики, что является весьма весомым рычагом управления в политике, – у него даже голос не дрогнул, говоря это. Вот же наглец! Я даже потянулась к чашке, чтобы экспериментальным путём узнать, долетит ли до него горячий чай через стол или нет, когда злодей высказал ещё одно требование. – И, конечно же, мне нужна ты.

Странно, такие простые слова, но я не почувствовала в них лжи. Наоборот, он прямо сказал все, чего хочет, и пусть я в его списке в последнем пункте, я в нем все-таки есть.

– Раскатал губу так, что ещё надо поискать губозакаточную машинку нужного размера, чтобы закатать ее обратно, – ответила, демонстративно отвернувшись и показывая свое безразличие к его желаниям.

– Эти твои странные фразы… – протянул он, судя по раздавшемуся шелесту, вернувшись к сортировке писем.

– Непонятны? – предложила окончание его фразы.

– Выдают тебя с головой, – поправил он, с явным неодобрением глядя на меня.

– Но, тем не менее, ты не сразу догадался, что я – это я, – улыбнулась кисло, чувствуя раздражение.

– Сразу, – сказал он, все ещё перебирая свои бумаги. Главное, вид такой сделал, как будто он подобное обсуждает каждый день.

– Не-а, – протянула, подтягиваясь, чтобы сесть. Лежа, наблюдать за ним мне мешали вещи, лежавшие на его столе.

– Сразу, – продолжал настаивать он, открывая один из конвертов ножом для писем. – Просто я никак не мог понять, как ты оказалась в теле бедняжки Рианны де Карвалье.

– А теперь понял? – подняла бровь и криво ухмыльнулась. Мне даже интересна его версия событий, особенно учитывая, как спокойно он об этом говорит. Такое впечатление, что он уже все по полочкам себе разложил, и на любой вопрос у него есть ответ.

Он поднял на меня взгляд, в котором читалась одна бескомпромиссная уверенность. Есть хотя бы что-то, в чем он сомневается?

– Ты святая…

– Ты опять за своё?! Я же говорила тебе, что никакая не святая! – простонала вымученно, жалея, что он слишком взрослый, чтобы дать ему подзатыльник.

– Или Светлая, – добавил он, совершенно не реагируя на мою фразу.

– Кто? – переспросила и тут же вспомнила религию этого мира. – Богиня, что ли?

– Существует легенда, что Святая не умерла, а спряталась в своих созданиях – людях, и наблюдает за ними, – поделился версией, преподнося её в виде всем известного факта, а не религиозной сказки для детворы.

– Это, конечно, очень мило, что ты считаешь меня богиней, – не удержалась от иронии в голосе, – но я на подобное звание не претендую.

– Тогда кто ты? – неожиданно перешёл с тональности светской беседы на прямолинейный допрос. Его цепкий взгляд, казалось, подмечает все на свете.

– Ты не поймешь, – с легкой грустью слабо мотнула головой и взяла чашку, чтобы хоть чем-то занять себя.

– Я очень понятливый, – заверил меня злодей.

– Ага, особенно когда, не разобравшись, вонзил мне нож в бок, – не удержалась от укора, отпивая из чашки.

– Прости, – это слово, сорвавшееся из его уст, прозвучало как гром среди ясного неба, я даже чаем поперхнулась от услышанного.

Наши взгляды встретились, и я не увидела в его глазах раскаянье, скорее сожаление.

– В тот раз я слишком поздно тебя узнал, – вот теперь уже и сожаление подъехало. – Если бы я мог запомнить, как ты выглядишь, то не допустил такой ошибки.

– Мог запомнить? В каком смысле? – растерянно переспросила.

– Твоё лицо после того, как ты исчезала, оно, словно стиралось из воспоминаний, – он прошёлся цепким взглядом по моему лицу, как будто сомневался, не узнавал меня. – Кто как не Тёмный или Светлая способен на такое?

– Ваш народ слишком религиозный, – пробубнила всего лишь, отставив чашку обратно на поднос.

– Как и везде, – не стал со мной спорить, но от его напряжённого взгляда уже мороз по коже. Если бы он тысячу раз повторил свой вопрос я бы не чувствовала себя настолько уязвленной. Даже его молчание звучит как вопрос, он словно пытает меня им. По всей видимости, я обязана сказать хоть что-то, а то от меня точно не отстанут.

– Боюсь тебя разочаровать… – начала я говорить, потупив взгляд, но он перебил меня.

– Ты не разочаруешь меня. Никогда, – перебил меня вполне серьёзно.

От такого признания я растерялась, похоже, он так и не понял, что это всего лишь фигура речи. Но почему-то мне было очень приятно услышать от него такие слова, даже бабушка не говорила мне ничего подобного. Пускай эти слова и ложь, иногда и она слаще и желанней правды.

– Вообще-то я хотела сказать, что во мне ничего особенного нет. В своем мире я отнюдь не дочь богатого промышленника, я обыкновенная швея и все, – открылась, наконец, и взгляд опустила. Сказал, что не разочаруется, но я-то знаю, что это не так. У меня реальной всего два преимущества перед Рианной книжной – возможность ходить и жизненный опыт. На этом преимущества кончаются, и, будь я мужиком, между богатой калекой и здоровой беднячкой никогда бы не выбрала последнюю, разве что по любви. Но где злодей и любовь?

– В своем мире? – вероятно Анри услышал из моих слов только то, что хотел. – Ты из другого мира?

– Ага, – просто кивнула, не зная, что ещё ответить.

– Ты уверена? – брови нахмурил, точно не доверяет.

– Вполне, – заверила его.

– Как тебя зовут? – тут же спросил он, словно на допросе.

– Не помню, – сразу ответила. – Это так важно? Я уже привыкла к этому имени.

Я пожала плечами, показывая безразличность. Только тоска где-то внутри осталась, будто бы я потеряла что-то очень важное.

– Ты собираешься вернуться в свой мир? – все так же напрямик спросил он.

– Сомневаюсь, что это возможно, – даже странно, что подобная мысль не приходила в мою голову. Я вообще как-то очень спокойно отнеслась к невозможности ходить и новому, абсолютно чуждому мне миру. Впору задуматься о божественном вмешательстве или магии, но в этом мире даже понятия такого нет. Если что-то случается необычное, то такова воля Светлой или Тёмного, и никак иначе.

– Ты не уверена? – заинтересовался Анри, незаметно для себя наклоняясь вперед и становясь похожим на ищейку, взявшую след.

– Это так важно? – равнодушно спрашиваю, слегка устав от его напора.

– Важно, я не хочу волноваться, что в любой момент ты можешь исчезнуть, как раньше, – при этом в его голосе я не уловила ни капли каких-либо чувств, как будто сделку обговариваем, а не мою жизнь.

– Я не уверена и без понятия, как мне вернуться, – почти что не солгала ему. Однажды возникла у меня мысль, что, если я доберусь до того момента, когда события, описываемые в книге, закончатся, то смогу вернуться домой. Но кто его знает, что это за момент, и когда он настанет? Я ведь так и не дочитала ту книгу.

– У тебя остался там кто-то? Семья, мужчина, дети, внуки? – продолжил он свой форменный допрос.

– Ей, я не настолько стара! – прошипела зло, ибо он явно хотел меня позлить. – Нет у меня там никого.

В голове почему-то сразу высветились образы матери и сводной сестры, но на деле этих двоих даже знакомыми назвать трудно. К тому же, после моей смерти, они точно получат квартиру бабушки, а больше ничего от меня им и не надо было. В груди появился тот же груз, что присутствовал всю мою настоящую жизнь и исчез, когда я оказалась в теле Рианны и обрела отца и «мамочку», которых у меня никогда не было, но я их заслуживала.

– К тому же я умерла там, задохнулась и сгорела в пожаре, – говорю больше себе, чем ему. Мне словно нужно заверить себя, убедить, что я больше не вернусь в ту жалкую жизнь.

Анри поднялся из-за стола и, подойдя ко мне, раскрыл плед, укрывая меня. Странное проявление заботы особенно от него. Он присел на диван, чуть сдвинув мои безвольные ноги в сторону. Протянул руку и легко, как бы играючи, накрутил один из моих локонов на палец.

– Каждый раз, когда ты появлялась, от тебя пахло гарью, – сказал он то, о чем я и не догадывалась. Он наклонился к моей шее, сердце забилось в ушах, но я даже не дернулась, чтобы отстраниться, когда злодей понюхал меня.

– Правда что ли? – криво улыбнулась, когда он отстранился и отпустил мой локон. Его глаза уже не были столь холодны, а точно изучали меня, как безумно интересную загадку. Вряд ли ему понравится разгадка: во мне нет ничего особенного.

– И на тебе было то платье, – он протянул эту фразу, медленно осматривая мою фигуру, – очень открытое.

– Вообще-то это была ночная сорочка, – пробурчала, подтягивая плед под самое горло. Он заставляет меня чувствовать смущение.

– И грудь у тебя была однозначно больше, – беззастенчиво добавил он, останавливая взгляд на этой части моего нового тела. Рука сама потянулась отвесить ему подзатыльник, но ее перехватили, больно сжав запястье. Похоже, это у него рефлекс, но когда я сдавленно ойкнула, он отпустил запястье.

– Я уже не мальчишка, чтобы ты отвешивала мне подзатыльники, – вместо извинений заявил он.

– О да, теперь подзатыльника явно мало, – съязвила, зло на него посмотрев и растирая запястье. Синяк на синяке, мог хоть бы попытаться быть осторожным.

– Хочешь меня перевоспитать? – ухмыльнулся он, и в его глазах словно заплясали чертики.

– Если я этого ещё не сделала, то вряд ли уже смогу, – хмуро ответила ему, не желая поддаваться на провокацию.

– Почему ты спасала именно меня? Почему являлась ко мне? – задал он тот вопрос, что мучил и меня все время. Почему он все время мне снится? Как мои кошмары пересеклись с его явью и его прошлым? Спасала ли я его действительно? И должна ли была это делать на самом деле? Я всего лишь действовала так, как мне подсказывало сердце, а этот орган чувств частенько у меня ошибается.

– Я не знаю, – почти не солгала, но он видимо понял, что я что-то не договариваю. Мы замолчали, не смотря друг на друга, я бы даже с удовольствием отсела от него, да возможности такой нет.

– И что теперь? Будешь меня шантажировать? – спросила, криво улыбаясь и избегая его взгляда. – Для этого ты устроил этот допрос?

– Нет, – он еле заметно улыбнулся и вновь взял меня за руку. – Не допрос, а просто разговор старых друзей. Я предпочитаю, когда люди сами рассказывают свою версию событий, и только затем сопоставляю ее с фактами.

– И что же ты сопоставил? – приподняла бровь, наблюдая за тем, как он с мастерством массажиста умело массирует моё запястье и ладонь.

– Характер и пристрастия леди Рианны де Карвалье изменились больше месяца назад. Думаю, в это время ты и заняла ее тело. Что случилось с ней, меня не особенно интересует, но, судя по тому, как ты себя ведешь, это тело ты не выбирала и сменить не сможешь. У тебя несомненно есть ее воспоминания, иначе у тебя не получилось бы не вызвать подозрений у господина Карвалье, он очень любил свою дочь.

– Я ее не убивала, – зло на него посмотрела, чувствуя отвращение даже от подобной мысли.

– Я не говорил этого.

– Но имел в виду, – хмуро на него посмотрела. – Спешу тебя заверить, не все, как ты, спешат избавиться от проблемы, убив человека, ее создающего.

Мой такой очевидный намек на графиню ему не понравился, хоть он и улыбнулся, а вот глаза стали как льдинки.

– Исходя из твоих же слов, даже странно, что, обретя тело, ты сразу не побежала кричать налево и направо, какой же я негодяй и убийца! – да, я его не на шутку разозлила.

– Злодей ты, причем второсортный, – буркнула, насупившись, и спрятала глаза за чашкой чая.

– Злодей, как ты говоришь, отравил бы твой чай и первым делом избавился от тебя, как от ненужного свидетеля, – холодно произнес Анри, напоминая у кого здесь зловещий и изощрённый ум.

– Так почему же ты этого не сделал? Не уверен, что получится так просто от меня избавиться? – язвительно заметила. – Точно, я же забыла, тебе нужно проучить моего отца и забрать его фабрики. Без женитьбы на мне их тебе не заполучить, не так ли?

От моей ненастоящей улыбки сводит скулы. Возникло огромное желание столкнуть его с дивана, да это мне кажется слишком по-детски.

– Прекрати! – крикнул он на меня с искренним негодованием, так что я действительно замолчала, отвернувшись.

Я зло сопела, чувствуя, что от эмоций сейчас готова взорваться. Как он мог подумать, что я сделала что-то с реальной Рианной? Я же его столько раз спасала и, вполне вероятно, все это было зря.

В дверь постучали, затем зашёл Маркус. Он слегка растерялся, увидев своего господина рядом со мной на одном диване, но тут же взял себя руки. Приблизившись, шепнул что-то злодею на ухо.

– Можешь идти, пока ничего не делай, – приказал Анри. Ни единая эмоция не появилась на его лице, а расслышать, что именно ему сказали я так и не смогла.

– Это ведь твой брат, не так ли? – спросила, когда дверь за Маркусом закрылась.

– Он не мой брат, – холодно ответил Анри и поднялся с дивана, возвращаясь за свой стол. Пожалуй, личные разговоры на этом закончились, как и наша близость.

– Но мать-то у вас одна, к тому же вы очень похожи, – продолжила свою мысль, все ещё смотря на закрытую дверь. – Ты в его возрасте выглядел так же…

Воспоминание вернулись к недавнему кошмару и тому поцелую на крыше, но они тут же исчезли, когда что-то с грохотом прилетело в стену. Не знаю, что именно он бросил, но оно сбило картину в углу и свалилось на пол, напугав меня.

– Прекрати, – повторил он, почти прорычав, и возникло ощущение, что температура в комнате на несколько градусов снизилась. – Не говори больше об этом, никогда.

Возможно, кто-то не отпустил эту историю до сих пор. Я подалась вперед, откинув плед в сторону и опершись на диван рукой для равновесия.

– Я знаю о тебе все, Анри Эзеф, и даже то, о чем ты сам о себе знать не хочешь, – начала я, но он перебил меня.

– Это угроза? – его взгляд стал куда холоднее.

Я криво улыбнулась:

– Думай, как хочешь.

– Ты слишком много себе позволяешь, – все так же холодно предупредил он меня.

– Это ты меня похитил, – улыбнулась, стараясь смягчить атмосферу. Похоже, подействовало, он опустился на стул, внимательно смотря на меня.

– Ты – моя невеста, это не похищение, – пусть и холодно, но очень уверенно заявил он, взяв бумагу и ручку для письма.

– Вряд ли мой отец подумает так же.

– Он не твой отец, ты из другого мира.

– Сейчас я здесь, и раз уж не помню другого имени, я – Рианна де Карвалье, и он – мой отец. А угрожать своему отцу я не позволю.

Я попыталась посмотреть на него так же решительно и холодно, как и он на меня, но получилось плохо. Однако моего желания защитить отца от неудавшегося грозного взгляда не убавилось.

– Раньше ты так защищала только меня, – сказал он странную фразу, и я не удержалась от ухмылки.

– Ты что ревнуешь?

Анри моргнул, раз или два, точно не веря, что кто-то у него подобное мог спросить.

– И это говорит та, что при первой официальной встрече устроила мне ревнивую сцену.

– Какую ещё сцену?

– Не строй из себя невинность, ты намеренно отказалась давать мне руку для поцелуя и вообще вызывающе себя вела. Поцеловать меня на глазах у Лафает… Леди Рианна, да вы отчаянная личность!

Румянец прилил к моим щекам, если можно провалиться сквозь землю вместе с диваном, то лишь в этом случае я буду спасена. Но, увы, диван на месте, и я на нем не нахожу себе места.

– Это…не ревность, – пробормотала, потупив взгляд. – Просто…

Хватит краснеть! Судя по тому, как злодей смеется, вряд ли у меня получится доказать обратное. Вот же, а его собственнические замашки разве не ревность? Хотя нет, я об этом не скажу ему, ибо мне не хочется поднимать тему о том, что он использует меня.

– Просто, что? – он улыбается совсем не зло, словно я его действительно позабавила.

– В любом случае, причинить вред отцу я тебе не дам, – сложила руки на груди, воинственно заявляя.

– Даже интересно, каким образом ты меня остановишь, если я действительно захочу это сделать? – он очаровательно улыбнулся, подперев подбородок рукой. Кажется, со мной сейчас флиртуют, или издеваются? Или может и то, и другое одновременно?

– Лучше тебе не проверять, – сквозь зубы проговорила.

– И то верно, нет более коварного существа, чем обиженная женщина, – он криво улыбнулся, с каким-то намеком смотря на меня.

– Если допрос закончен, отправишь меня домой? – предложила ему.

– Не терпится сбежать от меня? – улыбнулся он, закрывая конверт и ставя на нем восковую печать графов Ратморских.

Мне хотелось прокричать «Да!», но на деле я больше волновалась, как бы не сделать или не сказать чего-то лишнего.

– Отцу однозначно доложили о том, что ты сделал, и он будет волноваться, особенно учитывая, что утром… – начала говорить, но осеклась, понимая, что сболтнула лишнего.

– Что? – ухватился за мою фразу Анри, причем нахмурился так, что морщинка между бровей получилась.

– Ничего, – натянуто улыбнулась. – Мне просто нужно домой, чтобы отец не волновался.

Хотя он в любом случае волнуется, даже учитывая то, что я бредила об этом второсортном злодее при нем.

– Ну, раз уж «чтобы отец не волновался», – передразнил он меня, – так уж и быть, я отвезу тебя домой, – с насмешкой в голосе произнес злодей и поднялся, держа в руках письмо. Он собирался пройти к двери, но передумал и, обойдя стол, встал напротив меня. – Вот только скажи, а что мне делать с тем, кто пришёл тебя спасать из заточения?


Загрузка...