Глава 5. Обыск кабинета. (Домашние шпионы)


Вечером, после того как господин Карвалье забрал меня из дома злодея, который даже не вышел нас проводить, я готова была упасть лицом в подушку и проспать хоть целую вечность. Но, увы, у отца были другие планы.

Когда я была маленькой, всегда мечтала, что однажды придёт отец и заберет меня с собой. Фантазировала, каким добрым будет и что для меня купит. Бабушка меня не баловала, а другие дети задирали и дразнили, что из игрушек у меня разве только книги да старенькое пианино. В мечтах отец всегда был добрым и сильным, надирал задницу детям, что обижали меня во дворе, и никогда меня не бросал. К тому же у него обязательно была какая-то причина, по которой он оставил меня. Очень важная причина, о которой я и не догадываюсь. У мамы тоже была какая-то причина жить не с нами, и она вернется вслед за папой, и мы, наконец, заживем вместе нормальной семьей. Я мечтала об этом, грезила и надеялась, таила эту мечту в глубине своего жалкого сердечка. И все равно понимала – это всего лишь мечта, ничего из этого не произойдет. Папа не придет за мной, ибо я ему не нужна, так же, как и матери. Когда мне было трудно, детские обиды рвали душу, я сидела в своем шкафу, запершись от всего мира, и представляла, что было бы, если б я могла поговорить с отцом. Понял бы он мою боль, поддержал ли? У меня никогда не было таких душевных разговоров с родителями, как с господином Карвалье. Этот добрейшей души человек, действительно любит свою дочь и то, что я оказалась на ее месте, просто подарок какой-то и в то же время насмешка судьбы.

Я ожидала, что господин Карвалье меня отругает, ибо ещё утром был разговор о злодее, но нет, меня ожидало что-то, можно сказать, похуже даже возращения старой диеты. Когда я мечтала в детстве поговорить с отцом, я, безусловно, думала о совсем другом разговоре, совсем не на такую щепетильную тему как секс до свадьбы. Само слово секс в этом мире и не используется, здесь занимаются любовью, катают солнечные зайчики, срывают цветы, смазывают болты… Да чего только не делают! От количества сравнений со словом на четыре простые буквы у меня слегка отвисла челюсть, и волосы на затылке дыбом встали. Это был самый неловкий разговор в моей жизни, и это учитывая, что бабуля как-то раз застала меня не совсем одетой с парнем в ее квартире. Я думала, что реально сгорю от смущения и неловкости, пока этот разговор не закончился. Кажется, на подобные темы я бы могла говорить с кем угодно, но только не с господином Карвалье. Бедолага, решил просветить дочку о семейной жизни и делах постельных ввиду отсутствия у нее матери, но явно не рассчитал свои силы.

В конце выматывающего разговора, когда мне уже хотелось пробить пятерней себе голову, отец тонко так намекнул, что леди не должны находиться в доме мужчины без сопровождения, даже если этот мужчина ее жених. Традиции должны быть соблюдены, волки сыты, а козы целы… Короче, не светит Анри меня своровать, как впрочем, и остаться со мной наедине до самой свадьбы, о которой, кстати, отец даже не стал говорить.

Так что, вполне возможно, что умозаключения Анри верны, и отец действительно попросил короля избавиться от него, отослав в Новую Романию. Для соблюдения моего целомудрия и собственного спокойствия мне вернули Эллу в надзиратели, служанки и, конечно же, «мамочки», что на самом деле меня не расстроило. С ней я чувствовала себя более уверенно, словно под защитой матери дитя. Жаль только, их отношения с отцом не наладились, она даже перестала смотреть ему в глаза.

Новость о том, что Ривьера очнулась, меня обрадовала, пусть, по словам Эллы, девушка совершенно не помнит, что с ней случилось. Я хотела съездить ее навестить, да отец вместе с охранной в виде Маркуса и бригады отпетых головорезов быстро меня развернули с этой идеей. Искренне не понимаю, почему эти головорезы по-прежнему у моего дома, если Анри разобрался с виконтом? Возможно, дело не в нем, и второсортный злодей куда эффективней, чем я думала. Врагов себе наплодил столько, что они готовы сделать ему любую пакость, даже убить его невесту.

Несколько последующих дней были тихими и какими-то ленивыми. Меня никто не посещал и не дергал, хотя, если честно, я была не прочь поболтать хоть с кем-то, кто не ведет себя странно. Между Эллой и Куртом как будто кошка пробежала, они даже не смотрят друг на друга. Отец оставил моего верного друга дома, да и куда было ему идти? Графиня Затморская грозилась его убить, а ее дочь почему-то не появлялась. Честно, не то чтобы я ждала ее с поклоном, но чувство, что меня использовали в своих целях, как портниху и диетолога-психолога, не давало покоя. Она должна хотя бы объясниться, но куда-то пропала. Даже волноваться о ней начала, мало ли, что случилось? Вот с Ривьерой же всё произошло, когда она была на приеме, где была куча людей. На третий день я решилась на очередную глупость, написать ей письмо. Выбора-то особо нет, на мои вопросы о Веронике Курт отвечать не спешил и сразу придумывал причину, чтобы слинять, скорее всего, от гнева Эллы. Она порой как взглянет, так до дрожи пробивает, а его и подавно.

Взялась написать письмо, а написать не смогла. Мысли упрямо крутились вокруг другого адресата, что словно забыл обо мне. Женихом ещё назвался, а сам в кусты! Точнее: «занят важными делами», как ответил мне Маркус, когда на третий день вместо уязвимой гордости и детской обиды пришло волнение за второсортного злодея, и я спросила о нем. О чем я ещё могла думать, как не об Анри? Жив ли он, здоров? А что, если его все-таки отправили в Новую Романию первым же кораблём? Мне с трудом удалось узнать, что туда плывут исключительно большие судна, так что рейсы не сказать, чтоб частые, но масштабные, чуть не весь город отправляет корабли в путь. Многие жители Романии выезжают в провинцию целыми семьями в надежде на прекрасную жизнь, которая для них, скорее всего, никогда не настанет. Я спрашивала себя часто, правильно ли я поступаю, не делая ничего со своими знаниями? Может, мне лучше, как главной героине действовать? Спасать весь мир и каждого, и быть ангелом во плоти? Как же глупо это звучит. Единственные, кого я действительно хочу спасти это отца и… Анри. Но хочет ли сам граф Ратморский, чтобы его спасали? Нет, он слишком горд и самоуверен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Теперь моя очередь тебя защищать», – такая простая фраза, а в голову мою врезалась, я не могу о ней забыть.

Что он собрался делать? Как защищать? Это у него куча врагов, ему защита нужна, а не мне. Такой дурак, какого свет не видывал, но я почему-то о нем много думаю. Как сказала Элла: «Слишком много для приличной леди». Всему виной сны, я более чем уверена. Кошмар, в котором мы поцеловались на крыше, начал повторяться и сводить меня с ума, и не только меня. Когда я в очередной раз проснулась, зовя своего злодея, с румянцем на щеках, слезами на глазах и обкусанными губами, наткнулась на такой красноречиво-осуждающий взгляд Эллы.

– Доброго утра, леди Рианна, – сухо поздоровалась она, смотря на меня с таким укором, как даже бабуля в той жизни не могла. – Как спалось?

Пробормотала что-то неразборчивое, с ее помощью перемещаясь на коляску.

– Вам стоит пить на ночь настойку ромашки, – назидательно сказала она, отвозя меня в ванную для утреннего массажа и купания, – для крепкого сна.

Ромашка в этом деле однозначно не поможет, я так и не поняла, как в прошлый раз смогла избавиться от этих кошмаров. Если раньше они были для меня повтором переживаний, испытанием нервов, то в этот раз испытывали на прочность мои решения. Я вроде как для себя решила, что никаких поцелуев с Эзефом у меня не будет, но, как назло, каждое утро просыпаюсь после поцелуя. Ещё я решила, что бы ни происходило между мной и злодеем, лучше это не усугублять. Я почти растаяла в его объятиях, как шоколадка в жаркий летний день, а на меня это не похоже. Спасу его от поездки в Новую Романию и затем все, уйду хоть в монастырь, но замуж за него не выйду. А монастыри здесь есть? Что-то я сомневаюсь. Да и очередной сон оставляет все меньше уверенности, что я смогу так просто отказаться от злодея. Интересно, а истории со злодеями могут счастливо заканчиваться? Может ли у нас быть своё «долго и счастливо»? Почему-то от этой мысли такая тоска легла на сердце. Зло должно быть наказано, и вероятнее всего злодеи всегда заканчивают плохо.

– Все нормально, дочка? – взволнованно спросил отец за завтраком, когда я, пребывая в своих мыслях, лениво возила вилкой по яичнице на тарелке.

– Нормально, – еле слышно ответила и тут же встрепенулась. На лице господина Карвалье тревога, он явно не привык, что его дочь так странно себя ведет.

Шпионом я бы была совсем никудышным.

Ответ, судя по взгляду, очень не понравился отцу. Он поймал мою руку, которую я попыталась спрятать под стол, и осторожно сжал.

– Дочка, я вижу, что ты переживаешь, и не нахожу себе места, – он свел к переносице густые брови.

– Все, правда, в порядке, отец, – поспешила заверить его, чувствуя себя безумно неблагодарной.

– Ты мучаешься, – господин Карвалье оглянулся на Эллу, видимо она ему рассказала, кого я зову по утрам.

– Просто… кошмары, – спокойно ответила, взявшись за чашку и долго делая вид, что пью из нее.

– Рианна, дочка… – мужчина нахмурился. – Я не понимаю, чего ты хочешь? То ты утверждаешь, что не имеешь ничего общего с ним, но при этом каждое утро…

Я выразительно закашлялась и покосилась на нашего гостя. Маркус стоял в углу, рядом с Надин, эти двое в последнее время часто находились неподалёку друг от друга. Причем обосновано это поведение отнюдь не романтическим подтекстом, пусть девушка и бросала на молодого парня красноречивые взгляды, скорее уж Анри приказал ему следить за болтливой и не в меру любопытной горничной, а она и рада. Вон как от счастья светится, горе луковое.

– Все в порядке отец, мне просто нечем себя занять, книги я все прочитала и… – дальше я не договорила, ложечкой мешая сахар в чае.

– Ты же увлеклась шитьем, не так ли? Мы можем съездить на фабрику, Арман обещал показать новую коллекцию, – добродушно улыбнулся родитель, тоже косо взглянув на Маркуса.

Отец и сам был не особо рад его присутствию в особняке, но почему-то пригасил его в дом и даже выделил покои для слуг. Точно Анри его заставил зачем-то это сделать, но я так и не поняла, чем? Что у злодея есть на моего отца? Почему он подписал этот договор, но так не хочет настоящей свадьбы? Вряд ли он или Анри ответят мне на эти вопросы, а вот бумаги отца – возможно. Вот бы самой почитать этот договор, узнать условия, которые там прописаны. О том, что в договоре могут быть любые условия, я узнала от Эллы и то, только когда она журила меня за то, что «систематично вела себя не как леди».

– С Арманом? – переспросила тихо, ибо разукрашенный клоун тоже меня расстроил.

Брошенные им слова бесили и очень сильно смахивали на банальную ревность. Не помню ни единого момента, в котором вела себя с ним больше или ближе, чем с соперником и коллегой, нас даже друзьями можно назвать с натяжкой, к тому же он так меня оскорбляет. Мужское самолюбие задела, видите ли, а теперь ещё и на поклон идти к нему должна? Ну, уж нет!

– Я подумала, что хочу пока разобраться с делами косметической фабрики мамы, можно? – предложила первое, что взбрело в голову.

– Конечно, она тебе ее завещала, она твоя! Прибыль в последние годы там, конечно, упала, но я думаю, ты с этим справишься, ты у меня умная леди, – добродушно улыбнулся мужчина. – Нужно жить настоящей жизнью, и твоё рвение к новому очень похвально. Рад, что ты наконец-то начала интересоваться чем-то, кроме книг.

Как глупо звучит эта фраза, учитывая, что мы находимся в книжном мире.

– Просто книги закончились, я все прочитала, – улыбнулась ему, и отец рассмеялся.

Я проводила его до дверей на работу, так же, как делала это и его дочь множество раз. Затем была тренировка с Куртом, во время которой Элла изображала ледяной столб, чем нервировала почти всех и парня особенно. Он старался держаться подальше от нее и бросал на Маркуса снисходительные взгляды. Парни вроде как поссорились, но причину я не знаю. После обеда я попросила отвезти меня в кабинет отца, чтобы поискать там бумаги фабрики «Л.К.», названной в честь Луизы де Карвалье. Элла долго причитала, что в кабинете отца рыться нельзя, но в конечном итоге я смогла ее уговорить, что буду аккуратной и сделаю всё быстро. Пусть простит внезапный каприз избалованной девочки.

Не будь мне нужна ее помощь, смоталась бы туда сама, но моё новенькое и навороченное кресло можно было использовать исключительно на первом этаже, а лестница на второй этаж слишком крутая. Я, конечно, попросила Курта тайком принести мою прелесть на второй этаж, но там нас застукала Элла у лестницы. Она подумала, что я собираюсь на кресле с лестницы спуститься. Что было почти правдой, мне очень хотелось узнать, на что ещё кресло способно, но Элла едва не закатила скандал… Курту досталось, мне пришлось пообещать поддержку ему и Веронике в качестве моральной компенсации, ибо Элла в гневе страшна. В свою очередь я договорилась, что Курт время от времени будет отвлекать Эллу, что мне так кстати пригодилось.

Кабинет господина Карвалье выглядел каким-то очень домашним по сравнению с кабинетом Анри. Комната была больше и соединялась с небольшим архивом. Похоже, отец не особо доверял кому-то свою работу и был трудоголиком.

– Скорее всего, документы в архиве, но я все ещё думаю, что вам стоит подождать господина Карвалье, до ужина осталось совсем немного времени, – осуждающе начала Элла, когда в дверь просунулась голова Курта.

– Элла, тут такое дело… – начал он издалека под суровым взглядом горничной.

– Что случилось? – устало переспросила девушка.

– Там Надин того этого… – пробормотал парень, отыграв некое смятение.

– Что опять натворила эта девчонка?! – возмутилась «мамочка», которая Надин не очень жаловала.

– Да она там, в конюшне с этим мерзким типом… – начал было говорить Курт, но умолк с лукавой ухмылкой.

– Что? – завизжала Элла и, прежде чем убежать в конюшню, приказала. – Присмотри за леди. И ничего плохого не делай, а то я тебя знаю!

– Конечно, конечно, родная, – послушно закивал парень.

Как только ее шаги стихли, Курт закрыл двери и ухмыльнулся:

– Что ищем моя принцесса?

– Договор на мою жизнь, – ответила, хмуро смотря по сторонам.

Мы осмотрели почти все. Курт занялся шкафом, а я принялась за стол. Господин Карвалье любил порядок, каждая папка у него на столе стояла ровно, а ручки и большое количество записок составлены аккуратной стопкой. Чтобы не привлекать лишнего внимания, не стала рыться в папках или в записках, договор вряд ли бы оставили просто так лежать среди них. Дернула левый крайний ящик стола и слегка зависла, увидев там большое количество каких-то колбочек и баночек, пахнущих лекарствами и травами. На них даже что-то написано, но таким ужасным косым почерком, что не разобрать. Может быть там лекарства? Бабуля везде дома хранила свои баночки с золотой троицей – настойками валерьяны, пустырника и неизменный в любой аптечке корвалол.

Когда ей было совсем плохо, она смешивала пузырьки и пила их словно коньяк какой. Так себе решение, но она никогда и никого, кроме самой себя, не слушала. Бабуля искренне считала, что такой коктейль из лекарств ей помогает, и он помогал, но далеко не всегда, иначе она бы была жива. Мне стоило заботиться о ней лучше, ведь даже родной дочери до нее не было никакого дела. Только мы были друг у друга, а затем ее не стало.

Повернула пузырек в руках и с трудом разобрала подпись, начинающуюся на «К». Неужели и здесь успел отметиться мой дорогой доктор? Он несколько дней не заявлялся с визитами, я уже и отвыкла от него, но, похоже, мне все же стоит попытаться разговорить доктора. Мало ли, как, чем и от чего он лечит отца? Или это лекарства Рианны? Все это предстояло узнать у нашего немногословного доктора, который, кстати, должен на днях заглянуть на осмотр. Судя по его недовольному виду в прошлый раз, мой «метод» лечения дает свои плоды, но малозаметные для стороннего наблюдателя. Да, я все ещё не могу стоять, как и долго удерживаться на руках, зато я теперь могу легко стащить себя с кровати и пересесть в стул, если он стоит рядом. Раньше Рианна и этого не могла, ее тело было слабым, как у мягкой игрушки. Пока видимых изменений почти нет, всё же набрать мышечную массу сложнее, чем набрать лишние килограммы жира или скинуть их. Мне порой кажется, что отваренная по местному рецепту курица будет меня в кошмарах преследовать, так сильно она мне приелась. Но нет. В кошмарах меня преследует исключительно злодей и его плохие воспоминания. Интересно, хотя бы раз я появлюсь в его хороших воспоминаниях?

– Принцесса, – позвал меня Курт, почему-то заставляя резко задвинуть шкафчик с лекарствами обратно. У меня плохое предчувствие на их счёт.

– Нашёл? – спросила у него, изображая бурную деятельность, переставляя папки с одной стороны стола на другую. Отец не будет рад, если я нарушила его порядок.

– Здесь сейф в шкафу, думаю, договор здесь, все же это не простой документ, – почесал затылок парень, выглядывая из-за шкафа разве что головой.

С трудом обогнула стол, отталкиваясь от него руками, домашние кресла не созданы для того, чтобы на них передвигаться самостоятельно. Сейф представлял собой диковинную металлическую коробку размером как старый черно-белый телевизор, что стоял в комнате моей бабушки. Телевизор давно не работал, но все равно стоял укрытый большой салфеткой из макраме. Здоровая такая махина, вот и этот сейф казался весьма внушительным. Обилие трубок с прозрачными колбами и здоровенный, как на подводной лодке или банковском сейфе, вентиль лишь усиливал это впечатление.

– Как его открыть? – растерянно спросила.

– Можно покрутить вентиль, но сначала, наверное, нужно ввести пароль, – Курт постучал по коробке, металл оказался толстым и добротным. Под вентилем еле заметно табло с четырьмя пустыми окошками. Рычаг, изменяющий их содержание с другой стороны, чем-то напоминает старинную дверную ручку. Какой бы не был пароль, он состоит из четырёх букв или цифр. Вопрос в том, из каких именно?

– Есть идеи? – с сомнением взглянула на него, нажимая в хаотичном порядке рычаг.

– Это сейф твоего отца, принцесса. Кто, как не ты, должен знать, что у него за пароль? – пожал плечами Курт. Какой же он беззаботный, его словно совсем не беспокоило то, что нас могут застать. Мне, конечно, ничего не будет, а вот ему может влететь.

– Не знаю, может что-то связанное с мамой? – предложила, продолжая дергать ручкой.

– Леди Луизой? – уточнил Курт и ободряюще похлопал меня по спине. – Мне рассказывали о ней, причем только хорошее, очень жаль, что ее не стало, и мы не успели познакомиться.

– Я тоже… Мне тоже очень жаль, – чуть не выдала себя, хоть вовремя поправила себя. Будь моя мама хоть на десять процентов такой же, как Луиза де Карвалье, никогда бы не бросила своего ребенка.

– О! У тебя получилось! – вскрикнул Курт, сразу после щелчка.

Я не особо поняла, что у меня получилось, но дверца приоткрылась. Пароль был прост, инициалы жены и дочери господина Карвалье «ЛКРК». Внутри имелось несколько полочек, заставленных деньгами, стопками золотых монет и векселями. Важные бумаги находились в отдельном металлическом ящичке, который Курт вытащил так, что задел горку монет, и ее большая часть разлетелась по полу.

– Курт! – возмутилась, когда мой подельник принялся собирать монетки себе в карман, витиевато сквернословя.

– Что? У меня, между прочим, невеста – графская дочка, мне надо за ней на что-то ухаживать! – ничуть не растерялся предприимчивый друг.

Некоторые бумаги из ящика перетянуты красной лентой, некоторые лежат в отдельных конвертах с какими-то пометками. Завещание находилось в папке из настоящей телячьей кожи, я не осмотрела его, просто отложила в сторону. Однако мысль о нем заставила меня расстроиться, да ещё эти лекарства из головы не выходят.

Договор, он же предложение моей фактической продажи, оказался документом масштабным, что-то наподобие нашего брачного контракта, к сожалению, у невесты права голоса не было, все решал за нее отец. Выходило, что женщина здесь больше являлась вещью, чем человеком с какими-то правами. Хотя нужно отдать должное, некоторые пункты приняты для защиты женщин от насилия и принуждения к исполнению брачных обязательств. Так по разделу четыре даже первой брачной ночи может не быть, если невеста не захочет, но при этом муж имеет право потребовать рождения ребенка в течение трех лет с момента заключения брака. После трех лет совместной жизни мужчина уже может претендовать на разрыв брака по причине бесплодности жены. Забавно то, что у них априори в отсутствии детей виновата женщина, она бесплодна, а не мужчина. Хотя вряд ли это забавно, вероятно, эти дурацкие пункты жизнь сломали не одной женщине, да и мужчине тоже. Здешние сливки общества явно не терпят недостатки, а отсутствие детей после трёх лет брака могут простить мужчине, но не женщине. Все эти «радужные» пункты, по всей видимости, были так сказать общепринятыми, ибо интересное нашлось только на последних двух страницах.

Не знаю, что было в прошлом предложении от Анри, которое я порвала, но в этом он, несомненно, постарался задобрить батюшку. Лечение в королевской клинике Мостового альянса или другой клинике высшего порядка каждый год, даже после моего выздоровления. Все приданное, которое весьма удивило меня своим количеством – родовые украшения Лафаетов, что остались после Луизы де Карвалье, в девичестве Лафает, останутся мне и моей дочери, если таковая появится. То есть получается, все предприятия, мануфактуры и многое другое, чем владеет семья Карвалье, графу Ратморскому не достанутся. Здесь я даже от удивления зависла, не веря в то, что Анри на такое согласился, а тем более подобное предложил. По сути, от нашего супружества граф получит только одно – меня и больше ничего. Ой, чую я какой-то подвох. На кой чёрт я ему сдалась?

Отдельным пунктом шло то, что в любой момент я могу потребовать развод и вернуться к отцу. К тому же, как наследнице Карвалье, в случае гибели отца или моей, все имущество переходит к нашим детям, но не Анри. Если же детей нет, все распределяется на усмотрение короля, но графу не достанется в любом случае. Также злодей не может распоряжаться имуществом детей, в случае если я умру при родах. Ладно, это я ещё могу понять, такой договор выгоден разве что отцу. Отдельным пунктом шло то, что Анри обязуется поддерживать политику тестя, даже если она идет вразрез с его собственной. То есть задумай отец переворот устроить, Анри бы был вынужден быть с ним заодно. Будь этот пункт как обязанность тестя, я бы не удивилась, злодей больше похож на того, кто хочет устроить переворот в Романии, а тут даже не знаю. Так ещё этот пункт, где в случае гибели господина Карвалье я перехожу на полное попечение и защиту мужа, даже если официальная церемония не состоялась…

– Не понимаю, какова его выгода? – пробормотала себе под нос, когда рядом появилась голова Курта.

– Принцесса, смотри, господин Карвалье меня из завещания не вычеркнул, – неожиданно накрыл договор папкой с завещанием мой подельник.

– Курт! Что ты делаешь? Зачем ты… Это же завещание отца! – прорычала, пытаясь убрать его в сторону, чтобы не мешал дочитать договор.

– Смотри, это куда интереснее, – улыбнулся он и буквально провел пальцем по одной из строчек. – «…В случае гибели назначить опекуном Сюзанну Лафает с правом распоряжения имуществом и правом выбора подходящего жениха для нее…». Иными словами, если тебя и господина Карвалье не станет, все достанется этой мегере, за исключением дома – он достанется Элле в любом случае, ну и небольшой суммы для меня.

Он как-то презрительно скривился, подсовывая папку поближе ко мне. Отмахнулась от этой папки, всего лишь слегка пробежавшись по строчкам взглядом. В договоре было написано другое, но не это сейчас важно. И завещание, и договор, и множество лекарств доказывают то, что господин Карвалье готовится к своей гибели.

– Тебе бы убедить отца, что она не лучший кандидат на эту роль, – скривился мой друг, и я, захлопнув папку, сунула ее обратно в ящик. С договором распрощаться было сложнее, мне хотелось его прочитать снова и изучить вдоль и поперек, но времени нет.

Отправила его с остальными бумагами в ящик, Курт его вернул на место и захлопнул сейф перед самым появлением Эллы. Служанка, какая-то растрёпанная и запыхавшаяся, уставилась на нас, застрявших у рабочего стола отца.

– Что вы делаете? – нахмурилась она, подходя ближе и осматривая нас с головы до пят.

– Ищем бумаги, конечно, – добродушно улыбнулся Курт, будто бы случайно захлопывая дверь шкафа. – Пока не нашли.

– Это я вижу. Но не вижу, чтобы ты что-то для этого делал, –смерила его холодным взглядом Элла.

– Я просто помогаю леди, – с той же дурацкой, словно приклеенной улыбкой ответил ей парень.

– Знаю я, как ты «помогаешь» леди, – из глаз служанки едва ли не искры полетели. У меня от удивления рот открылся. Намек не понять было невозможно, а обычно легкого и веселого Курта словно подменили.

– Так же, как дорогая горничная помогает своему господину, – язвительно выкрикнул он, даже подавшись вперед. Такое впечатление, что они сейчас подерутся, а я, как назло, сама отсюда не могу выбраться.

– Что? В чем ты меня обвиняешь?! Это в твоей постели перебывало полгорода! И что теперь? Задурил девчонке голову, влюбил в себя, чтобы ею попользоваться! Да как тебе не стыдно?! – Элла толкнула мужчину с такой силой, что он отлетел на шкаф, а из его карманов посыпались монеты.

– Элла! – вскрикнул Курт, даже не замечая своего прокола, бесясь, что она его толкнула.

Может все-таки по стеночке выбраться из этой комнаты? Ну, хотя бы в архив или ещё куда подальше? Подтянулась, используя стол, но скандал начал нарастать и приобретать неведомые обороты.

– В тебе нет ни одной черты господина Карвалье! Он благородный, добрый и безгранично щедрый человек, не то, что ты! Ты эгоистичный, лживый, мелочный…

– Да хватит меня здесь обзывать! Я тебя умоляю, не строй из себя саму невинность! Ты поцеловала его, предлагая себя как…

– Так, стоп! – воскликнула, чувствуя рвотные позывы от этих откровений.

– Да как ты смеешь?! – взвизгнула Элла. – Я его…

– Что? Любишь? Да кому ты врешь? Только самой себе! Не принимай благодарность и отцовскую заботу за чувства! – крикнул Курт, подорвавшись к девушке и схватив ее за руку, которой она хотела его огреть.

– СТОП! Я сказала стоп! – вскрикнула так, что меня, наконец, заметили. Парочка бросилась в разные стороны, не сводя друг с друга яростных взглядов.

– Если бы я могла, то давно уже свалила из этой комнаты, – с трудом подтянула себя на кресле подальше от стола, хватаясь за другую мебель. Курт презрительно хмыкнул, а Элла словно вспомнила о моем существовании.

– Рианна… Леди Рианна, то, что я сказала… и сделала, это… – начала было объясняться девушка, но я от нее отмахнулась.

– Боже, избавь меня от подробностей! – с отвращением восприняла ее желание исповедоваться мне. – Передо мной ты уж явно не обязана оправдываться, – скосила взгляд на нахмуренного Курта, – перед ним, кстати, тоже.

– Леди, я… – лицо моей «мамочки» стало таким грустным и виноватым, что я лишь вздохнула, с ее помощью добравшись до дверей.

– Вам нужно поговорить, говорите, можете кричать и крушить все, я не против, – сжала ее руку на ручке кресла и похлопала ободряюще. – Лучше громкие крики, чем молчание, поверь, я знаю.

– Принцесса, – позвал мой друг, слегка красный и растерянный.

– Вспомни свои же слова и извинись перед девушкой, Элла не та, за кого ты ее принял, – добавила, закрывая за собой дверь.

Как же полегчало, выбралась! Прислонила ухо к двери – тихо. Хоть бы не поубивали друг друга, после моего ухода. Скрипя зубами от натуги, хватаясь за стены, добралась до лестницы.

– Надин! Надин! Где тебя Темный носит? Надин? – крикнула на весь дом, но, остановившись, заметила женщин в дверях.

– Госпожа? – встрепенулась горничная и услужливо поклонилась. – К вам гости пришли.

В прихожей стояло трое: Надин, Маркус и кузина. Надин нервно теребила фартук, смотря на меня заискивающе. Судя по покрасневшим глазам, она плакала, получая нагоняй от Эллы. Рядом с ней, если так можно сказать о почтительном расстоянии в метр стоял помощник злодея в черном строгом фраке. Он настороженно смотрел на кузину и почему-то держался за кобуру, будто бы опасаясь хрупкой девушки в персиковом платье. О, Сюзанна! Это прелестное создание, сошедшее со страниц глянцевых журналов, даже без таковых в этом мире, блистала какой-то невообразимой красотой. Персиковое платье, не от Армана, но все равно под нее шитое, с кокетливым большим бантом сзади. На голове милая соломенная шляпка с живыми цветами – белыми розами. Очаровательные светлые локоны спускались ей на плечи, которые укрывало короткое белое манто из какого-то бедного пушного зверька. Прелесть – все, что можно сказать, смотря на нее. Неудивительно, что Маркус завис, смотря на кузину, так что Надин то и дело нервно на него поглядывала.

– Сюзанна, и ты здесь? – заставила себя улыбнуться даже, не догадываясь, чем обязана такому внезапному визиту.

– Кузина! – вскрикнула девушка, словно ребенок, и понеслась по лестнице ко мне. – Как же я соскучилась по тебе.

Она меня обняла так, что кости захрустели, а Маркус непонятно как оказался рядом.

– Вам лучше отойти от леди, – предупредительно выдал он, находясь у меня за спиной.

– Кто это? – удостоила его разве что короткого взгляда Сью. – Снаружи столько охраны. Я даже испугалась, что на вас напали! Ты в порядке? Выглядишь неважно, особенно для счастливой невесты графа Ратморского.

Она удивленно открыла рот, заискивающе смотря на меня, даже не подумав отойти. Не исключено, что искусственная улыбка приклеится к моему лицу на весь вечер, или пока кузина не уйдет.

– Это всего лишь люди Анри, а Маркус – его личный помощник. Граф проявляет заботу и опеку, даже до нашей свадьбы, представляешь? – изобразила я невинную дурочку, «счастливо» улыбаясь. То, как передернуло Сью от этих слов, этого стоило. И плевать, что гиперопека Анри мне уже в печенках сидит! Я на него зла и ещё часа два назад ругалась с Маркусом, чтобы он уменьшил количество своих головорезов в доме.

– Ты уже его по имени зовешь, – так же, как и я, натянуто улыбнулась кузина, мило кивая в такт своим каким-то мыслям.

– Как иначе? – пожала плечом, отвечая ей тем же. – Он же мой будущий муж как-никак!

В этот раз она сумела удержать на лице маску, продолжая улыбаться.

– И что граф? Он точно не против нахождения в доме этого мужчины? – девушка бросила на парня ещё один оценивающий взгляд.

– Он же его послал сюда, так что полностью доверяет Маркусу, – заверила ее, чувствуя себя так, будто бы меня пытаются поймать на удочку.

– А где твои остальные слуги? Уволили? – поинтересовалась Сью, осматриваясь по сторонам.

– Работают, – тут же ответила, и где-то дальше по коридору что-то грохнуло. Да я же пошутила о том, что они могут крушить все, что хотят!

– Что это было? – нахмурилась Надин, глянув в сторону кабинета.

– Нужно проверить, – Маркус сжал пистолет и даже повернулся в сторону кабинета. Только не это! Меньше всего мне хочется, чтобы тех двоих кто-то застал вместе.

– Стойте, там перестановку делают, все нормально, – заверила всех, чувствуя, что отмазка не слишком правдоподобна.

– Перестановку? Какую перестановку? – влезла Надин, подливая масла в огонь. – Зачем Элле и Курту делать что-то подобное?

– А пойдемте ужинать, отец скоро должен прийти, – сменила тему под хитрую улыбку Сью. – Надин, ты накрыла на стол?

– Нет, я сейчас… – спохватилась девушка и чуть не свалилась с лестницы от своего рвения, Маркус ее за локоть поддержал.

– Я бы тоже не отказалась от ужина, – улыбнулась Сью, явно намекая, что мне весь вечер придётся просидеть с этой приторной улыбкой на губах. Она направилась к лифту, а я осталась на месте в компании Маркуса.

– Тебе всегда рады в этом доме, – бессовестно солгала дорогой кузине.

– Я знаю, – подтвердила она и кивнула на лифт. – Пойдем?

– Мне Маркус поможет, – кивнула парню, он обошёл меня со стороны.

– Очень сомневаюсь, что граф Ратморский позволил прикасаться к своей невесте какому-то слуге, – гробовым голосом произнесла Сью, бросив на него уничижающий взгляд, и парень резко выпрямился.

Взглянула на Маркуса и сразу поняла – не позволил. Сомневаюсь, что такой собственник, как Анри, не приказал ему отпугивать от меня всех мужчин, которые просто подойдут близко, а не возьмут на руки. Учитывая характеры Сью и злодея, ничем хорошим это не закончится, для Маркуса так точно.

– Поедем на лифте, – по-настоящему довольно улыбнулась Сью, заходя лифт в ожидании меня. Гребаная стерва, гореть тебе в аду.


Загрузка...