Глава 7. Ожидание встречи. (Желание Сью. Ночное свидание)


Часы на стене показывали полвторого ночи, нужно уже признаться себе: он не придёт. Чувствовала себя глупо, упорно пытаясь разглядеть стрелки на часах, висящих на противоположной стене комнаты в двух метрах от пола. Несколько часов назад я даже не знала, что в этой комнате были часы. Вот так прожила здесь больше месяца и не замечала. Во времени и слежении за ним не было смысла, рядом всегда кто-то был, кто знал и точное время, и то, чем я должна заниматься. Отслеживать время не было необходимости, оно утекало, как песок сквозь пальцы. Но всё изменила всего лишь бумажка, содержащая обещание одного негодяя, явиться ко мне после трех дней молчания. И время как будто превратилось из сыпучего песка в набухший цемент, что никак не хотел течь сквозь пальцы и как будто застывал с каждым мгновением.

«Почему время тянется так долго?» – думала я, смотря во время ужина на часы.

– Рианна? Рианна! – позвал отец, а Элла даже коснулась плеча, что растормошить меня.

Растерянно оглянулась на всех, кто сидел за столом и Эллу, что буквально повисла надо мной. У всех на лице то же самое обеспокоенное выражение лица, разве что Сью отчего-то словно сияет. Хотя почему «отчего-то»? Это ее наверняка от поцелуя с доктором так расперло. Вот и нужен был ей мой злодей или принц, если она так от доктора тащится? Хотя с чего я взяла, что это у нее по-настоящему? Может, мстит сестренке Рианне, с нее станется.

– Все в порядке, принцесса? – успокаивающе коснулся моего второго плеча Курт.

– Да, конечно, – прочистила горло, без воодушевления ковыряя вилкой что-то в тарелке, – задумалась, простите.

Мысли то и дело старались бежать куда-то вдаль, не отзываясь ни на что. Даже то, что Сью настояла, чтобы Курта посадили за стол, как будущего графа, отклика у меня не вызвало. Эллу бы ещё посадили, а то стоит над душой и смотрит так… озабоченно, что ли?

Я надеялась, что меня сразу оставят в покое, но отставать от меня, похоже, не собирались.

– Сестренка, помнишь, что будет через несколько недель? – Сью, продолжая цвести и пахнуть, так разительно контрастировала с тугодумом мной, что мне не удалось сразу настроиться на волну ее болтовни.

– Конечно, помним, – ответил вместо меня отец и улыбнулся, повернувшись ко мне и сжав мою руку на столе. Мне не понравилось, у меня, между прочим, с ним ссора! Я выдернула руку, чем заставила добряка замереть в растерянности, но всего лишь на мгновение.

– Что тебе подарить на совершеннолетие, крестница? – поинтересовался господин Карвалье, усиленно делая вид, что моя реакция его совсем не задела. Я заткнула совесть, что начинала возникать, стоило мне взглянуть на его обеспокоенное лицо. Отец все-таки…

– Дядя, мне нет лучшего подарка, чем, если бы мы провели этот день вместе, с Рин, конечно же! – заверила его Сью с такой подхалимской улыбкой, что у меня нервно задергался глаз.

Змея, точно змея! Воспоминание об увиденном поцелуе неприятно царапнули память, я бы хотела такое забыть. Может быть, то резкое неприятие такого поступка от доктора следствие того, что тело помнило чувства его прежней хозяйки к этому третьесортному обманщику? Благо мои мысли успешно занимало ожидание, так что тратить силы на то, чтобы бояться неожиданной реакции на похождения доктора и кузины не хотелось.

– А ты, Рин, что подаришь мне? – осведомилась наглая особа, заискивающе на меня посмотрев.

А с чего она взяла, что я в принципе приду? Может, я собираюсь в Новую Романию, ну или там замуж? Все же, какие у меня могут быть неотложные дела, как не поставить себя на ноги и в форме мебели быть проданной не очень сговорчивому злодею? И вообще, отец продешевил, раз уж Анри согласился, что ему ничего от имущества Карвалье не перепадет, то нужно было потребовать у него ещё и доплату за товар. А то подумаешь, всего лишь за политическую поддержку дочь-калеку сплавил! Продешевил, ой как продешевил! Хотя, о чем это я, каков бракованный товар, такая и плата. Я бы сказала это все им, отцу, да морального права не имею. Чувствую его отцом, но знаю, что не смею ничего от него требовать. Все же я не его дочь. Поэтому я промолчала и только неопределённо дернула плечом. Мне, правда, нет дела ни до нее, ни до этого праздника. Плевать, что адская книга начиналась с него, все давно не по сюжету, однако воспоминание об их поцелуе неприятно давило на грудь. Думать об этом не хотелось. Скривилась, снова проверила часы и затем безразлично спросила:

– Что бы ты хотела? – спросила у Сью, на что она как-то странно ухмыльнулась.

Мне показалось, что она хотела попросить то, что я бы никогда не отдала по доброй воле отца или Анри. Глупая мысль, конечно, они же не вещи, но вот этот ее взгляд, словно я у неё под колпачком, бесит.

– Платье! – моментально ответила она с небывалым восторгом.

– Платье? – хором переспросили мы с отцом.

– Да, платье! Пусть Рин сошьет мне платье ко дню рождения! – заявила эта нахалка под всеобщее удивление. Я даже на часы пялиться от такой наглости перестала.

– Сошью? – с явным неодобрением взвизгнула. – Ты же отказалась надеть то платье, что я сшила для тебя!

– Но оно же не пропало, тебе оно, кстати, очень подошло, – ничуть не растерялась Сью и хищно добавила с нотками раздражения, – тем более графу оно понравилось. Я хочу такое же!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Представила, как часто нам придётся видеться во время примерок и, как следствие, приходить она будет через день, а то и каждый день. Нет, на такое я не согласна!

«Знаешь что, милочка, а не пошла бы ты кое-куда со своими хотелочками?!» – хотелось сказать мне, но я всего лишь сдавленно вздохнула, понимая, что второго за вечер скандала мне не простят. Настоящая Рианна могла бы быть чуть побольше стервой, а то не получается у меня ветошью прикидываться. Как-то мысль о том, что рядом с моим злодеем не придётся ею больше притворяться, согрела душу, но не успокоила нервы.

– Прошу прощения, дорогая кузина, но сомневаюсь, что моих талантов хватит, чтобы сделать для тебя подходящий наряд. Обратись к Арману, уверена, он будет рад сшить для тебя что-то прелестное и легкомысленно розовое, как ты любишь.

Скулы свело от стараний превратить оскал в подобие улыбки. Я совсем потеряла берега, вот и отец как-то странно на меня покосился.

– Что-то имеешь против розового? – потешалась тем временем Сью, возможно, злить меня ей нравилось. – Тогда сделай такое же, как Веронике! Если оно на этой корове смотрелось нормально, то на мне…

– Поверьте, леди, единственное, что будет смотреться на вас хорошо — это кляп, чтобы сдержать ваш маленький гнусный язычок, – Курт посмотрел на нее так, что Сью сама замолчала.

– Курт, ты… – начал было говорить отец, но и его перебили.

– Вы пригласили меня за стол, сделали равным себе, как жениха девушки, которую эта легкомысленная особа посмела обозвать, никого из нас не стесняясь, и думаете, что я буду просто сидеть и слушать? – друг поднялся из-за стола. – Простите, но я отказываюсь участвовать в этом цирке.

– Пойдем, Элла?

Он протянул девушке свою ладонь, но та только посмотрела на нее непонимающе. Ведь дело не в том, что он решил ее забрать с собой, оставив меня без «мамочки». Дело в том, из-за кого он решил это сделать и поднял скандал. Собственно то, что Элла его руку проигнорировала, было полностью закономерно. Курт сделал вид, что такая реакция его не задела и быстро вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

– Он прав, – сказал после паузы отец, тяжело вдохнув. – Тебе не стоило так говорить, крестница.

– Прошу прощения, я не думала, что последует такая реакция, – солгала без зазрения совести девушка. Конечно, она знала, да и выразилась так специально. – Но, кузина, так ты сошьешь платье для меня?

– Сью, проблема в том, что я больше не шью и к тому же решила разобраться с компанией мамы. «Л.К.», слышала? – изобразила озадаченность. – Так буду занята целый месяц, возможно даже пропущу твой праздник. Давай ты пожелаешь что-то другое, а отец, так и быть, это купит? Хотя честно не знаю, что такого может он тебе подарить, что не может купить герцог?

Я очаровательно улыбнулась, ибо под светской беседой старательно прощупывала почву и заодно задевала ее самолюбие. Сью замерла, даже ее довольная улыбка словно угасла и держалась на губах с мелкой дрожью.

– Но ты ведь сделаешь для меня исключение? – спросила она, почему-то смотря не на меня, а на отца.

– Да? – как-то неуверенно оглянулся на меня отец и тут же закашлялся, взяв себя в руки. Знаю, что жалобный вид Сью действует на мужиков как хмельное зелье, но не на отца же!

– Нет, – отрезала, сложив руки на груди.

– Рианна! – возмутился отец, но я и не подумала сказать что-то ещё. Не хочу я для нее стараться, пусть ищет кого-то другого.

– Возможно, леди устала, работа такого рода утомительна, особенно в состоянии леди Рианны, – заговорил Стефан, и я удивленно подняла взгляд на неожиданного союзника. С чего бы это ему защищать меня?

– Правда? – разволновался отец. – Дочка, как ты себя чувствуешь?

– Я устала, – призналась, смотря на багровую Сью. Она смотрела только перед собой, но все равно заметно, что она едва сдерживалась, чтобы не посмотреть на доктора.

Может, это действительно любовь? Она ведь всякая бывает, а твари обычно ищут себе похожую пару. Они на самом деле чем-то похожи, оба редкостные сволочи. Впрочем, так можно сказать и о нас с Анри.

– Тебе лучше отправиться спать, доктор осмотрит тебя, – оглянулся на гостя хозяин, откатывая мой стул от стола.

– А как же платье? – спросила Сью, когда доктор тоже поднялся из-за стола.

– Арман тебе сошьет, – заверил отец.

– Но я не хочу от Армана, я хочу от Рианны платье! – вскрикнула, словно разбалованный ребенок, и топнула ногой Сью.

– Сюзанна! – резко выкрикнул отец, и кузина замерла, с неверием смотря на крестного. У нее такое выражение лица, как будто он никогда раньше не повышал голос при ней, и теперь она не знает, как на это реагировать.

– Пойдемте, – поторопил доктор Эллу, толкающую мою коляску скорее по привычке, чем из-за надобности. Отец остался в комнате со Сью, я нервно оглянулась на закрытую дверь, но ничего не сделала.

Надеюсь, сейчас Сью объяснят, что для родителя нет ничего дороже здоровья его ребенка или же нет? Я никак не могу понять, что за привязанность у отца к этой девчонке. Она красивая, безумно красивая, но все же всего лишь племянница. Так почему он доверяет ей больше, чем собственной дочери? Хотя какое право я имею называться его дочерью?

С доктором как-то с самого начала разговор не клеился. Спросить о здоровье отца сначала мешала Элла, что привидением стояла возле, пока я с обнаженной спиной лежала на кровати. Процедура проверки шрамов и моей спины была нечастой, но каждый раз я переносила ее с еле скрываемым раздражением. Но теперь, после той странной сцены, к раздражению добавилась отвращение.

Теплые пальцы надавили с двух сторон возле позвоночника, пересчитали позвонки и коснулись одного из шрамов. Затем доктор Корте надавил на шрам, и от боли потемнело в глазах. Каждый раз во время этой процедуры Стефан так делал, но я не произносила ни звука, радуясь, что моё лицо спрятано в подушке. Любой мой крик или возмущение доктор повернет в свою пользу. Да здравствует паек, от которого сил совсем не останется не то, что тренироваться, но и даже дышать.

– Ещё долго? – спросила сквозь зубы, когда доктор принялся давить по обе стороны от моего позвоночника кулаками, пройдясь от шеи к пояснице.

– Все, – будто бы нехотя сказал он и отстранился.

Спина после этой экзекуции разболелась. Она, бывало, побаливала и так, когда перетружусь на тренировке или переработаю за швейной машинкой, но после этой процедуры боль не проходила несколько часов. Я как-то не особо интересовалась деятельностью ортопеда в своем мире, но мне кажется после его «осмотра» не должно что-то болеть.

Элла быстро застегнула моё платье и помогла сесть на кровати. Сама она поторопилась за креслом, которое осталось на первом этаже. На второй этаж меня занес доктор, старательно не смотря на меня. Я его даже не поблагодарила, совершенно забыв, что я леди, ну, то есть Рианна ею была. Из меня-то какая леди, так замухрышка. Один злодей все время мне напоминает об этом. Тяжело вздохнула, наблюдая, как Стефан собирал свои рабочие принадлежности. Его занимали какими-то свои мысли, и он почти ничего вокруг не замечал, идеальный момент, чтобы застать его врасплох.

– Мой отец болен? – спросила прямо, и доктор вдруг перестал копошиться. Его взгляд наполнился удивлением, причем не поддельным, а настоящим.

– С чего вы взяли? – искренне удивился он. – Есть какие-то симптомы? Я проверяю его здоровье каждую неделю и ничего опасного для жизни господина Карвалье не заметил.

Может все же те банки были не для отца? Все же я не заметила никакого недомогания с его стороны. Наоборот, господин Карвалье словно и вовсе не болел никогда и казался крепким и здоровым мужчиной, несмотря на свой лишний вес и седеющую голову. Но, может, он просто умело лжет?

– Правда? – спросила в легком замешательстве, но быстро взяла себя в руки. – Вообще-то я имела в виду его эмоциональное состояние. Сью проткнула вилкой руку нашей служанке, а он даже голос на нее не повысил, – осуждающе сжала руки в кулаки и, не заметив такого же негодования на лице доктора, уточнила: – Или для леди это совершенно нормально, так обходиться с прислугой?

Мой вопрос ввел в Стефана в какой-то ступор, а затем его взгляд забегал по комнате. Впрочем он быстро опомнился и защелкнул свою сумку.

– Я думал вы в курсе о причине, по которой леди Лафает… не жалует слуг, – аккуратно подобрал он слова, отыгрывая удивление.

– И какова должна быть причина, чтобы подобное считалось «нормальным»? – с неприкрытой иронией поинтересовалась у него.

Стефан замер, вперился в меня цепким взглядом, словно сильно удивившись. Да знаю я, что старая Рианна так себя не вела, но им уже надо бы привыкнуть, что малышка Рин изменилась. Или не привыкать… Мой взгляд снова скользнул к часам за спиной доктора.

– Не мне открывать семейные секреты, – с еле заметной усмешкой произнес Стефан и поторопился уйти.

– Если вы в курсе этих секретов, то какие же они семейные? – не удержалась от укола.

Доктор остановился и обернулся ко мне. Его лицо стало похоже на маску, и он сделал шаг к кровати. В его взгляде только холод, но до Анри ему далековато по жуткости взгляда. Метнулась взглядом к часам, почему время течёт так медленно?

– Ваш отец просил поговорить на щекотливую тему… Но я решил, что раз уж мы об этом уже говорили, мне не стоит повторяться, – произнёс доктор поучительным тоном.

– Какую тему? – с иронией приподняла бровь.

– Вам противопоказана близость с мужчиной, – выпалил он почти бесстрастно.

– Правда, что ли? – ухмыльнулась, склонив голову на бок. Вероятно, не такой реакции ожидал от меня доктор. Вон как взгляд сузился, и сумку сжал так, что костяшки пальцев побелели.

– Вы же не стали так рисковать своим здоровьем? – почти угрожающе навис надо мной доктор.

Смотрите, какая цаца, одну кузину целует, а другую ревнует. Хотя подождите, что это за разговор такой у них был, что такая щекотливая в этом мире ситуация обговаривалась? Малышка Рин, а ты случаем не предлагала себя этому напыщенному индюку? Мне стало не по себе, в памяти ничего не находилось, но помнила я далеко не все.

– Вообще-то у меня жених есть, – развела руками в стороны, будто снимая из себя полномочия.

Так трудно было не засмеяться, когда он сначала побелел, затем покраснел, а после и вовсе скрипнул зубами.

– Вы понимаете, что такими действиями обесчестили свой род! – запричитал он, возомнив себя кем-то большим, чем просто доктор.

– Пока что я не обесчестила даже мелкую букашку, доктор, – заверила его с иронией, смотря на его штаны. Украсть первый поцелуй у подростка Анри не в счёт, ибо это во сне было. Да и совесть не гложет, почти.

– Ваше здоровье все хуже, вы набираете вес, – укоризненно произнес доктор, наверное, припомнив, что он мне не папочка.

– Я прекрасно себя чувствую, так что этот вопрос скорее к вашей компетентности, доктор, – ответила ему ничуть не вежливей. Какой женщине в своем уме понравится, когда ей скажут, что она поправилась? Фу, таким быть! Так же и сковородкой можно в лицо схлопотать или ещё каким предметом, что под руку попадётся…

– Думаете, я слепой? – резко охладел Стефан. – На спине отеки, и они приносят вам боль, которую вы неумело пытаетесь скрыть. Ваш образ жизни вас убивает, медленно, но верно. Если так продолжится, даже ещё одна операция не спасет вас от последствий.

– Я ничего не скрываю, – перебив его, раскинула руками в сторону, в примирительном жесте, – а вы, доктор, скрываете?

Мой вопрос заставил его нахмуриться, но взгляд он не отвел. Он возомнил себя белым и пушистым, но это не так.

– Если понадобится, я сам поговорю с графом, – явно принялся угрожать доктор, свирепо смотря на меня. – Объясню, что вы не в состоянии выполнять обязанности графини и не подходите на эту роль.

– Это вам Сью нашептала, когда вы целовались? – не удержалась от укола. Вот что ещё удумал, на роль графини я не подхожу! А ничего, что я и сама графиней быть не хочу? Я даже не уверена, что замуж хочу, а тут графиня и какие-то ее обязанности. Какие ещё обязанности?

– Вы видели? – холодно сказал доктор, но не стал оправдываться.

– Да вы и не особенно таились, – подметила с иронией. – Так что это было, доктор? Вы утешали малышку Сью после того, как она покалечила служанку? Это же такой стресс, такой стресс… Или вы банально воспользовались нервным состоянием прекрасной леди? Ай-ай-яй! Как так можно? Как так можно?!

– Прекрати! – неожиданно шикнул на меня мужчина, впрочем, не испугав совсем. Я нарывалась, открыто и бесповоротно, словно ревновала его. Как будто старая Рин вернулась в это тело и до скрипа зубов и истерики не желала отдавать своего возлюбленного кузине.

– Поезд ушёл, батенька, да и вы бросились на соседний, не уточнив, в какую сторону он идет, и, так сказать, осквернили его шпалы, – сказала скорее себе, чем ему, пытаясь унять свои совершенно неуместные чувства.

– Что? – не понял доктор про поезд.

– Вам пора идти, – повторила по-другому и даже махнула в сторону двери.

Меня вот-вот переедет соседний поезд, а я все ещё думаю об ушедшем, типичная барышня, которую отвергли. В дверном проеме показалась Элла, а доктор поспешно ушёл, оставив ее в легком недоумении.

– Я устала, Элла, пойду спать, – бессовестно соврала, стараясь, чтобы она побыстрее подготовила меня ко сну.

После купания и переодевания в ночную рубашку, я даже попричитала, что мне обязательно нужно обновить гардероб, пришлось натянуть до пяток пуританское одеяние и позволить уложить себя в кровать. Отсчет времени, кажущегося бесконечным в ожидании, пошёл. Если меня и грело предвкушение от встречи, то спустя несколько часов я пыхтела от гнева, перекатываясь из одной части кровати в другую. Спина ужасно болела, и мне было неудобно сидеть или лежать на спине. В час ночи злость уступила место беспокойству. Анри не стал бы писать такого письма, если бы на самом деле не собирался со мной встретиться. Значит, что-то случилось, из-за чего он не пришёл. Беспокойство грозило перерасти в тревогу, если бы не моя беспомощность, я бы, наверно, сама пошла его искать, как бы по-дурацки это не звучало.

Ближе к двум я пришла к выводу, что, если бы с Анри что-то случилось, и встреча отменилась, Маркус сообщил бы мне. Затем решила, что второсортный злодей и не собирался приходить. Да и как он мог оказаться так поздно ночью в моей спальне? Может записка значила что-то другое, а я просто не поняла? Сладко зевнув в ладонь, сдалась и, улегшись на живот, уснула. Увы, даже во сне от Анри я не смогла убежать.

Сон снова повторился, крыша и до трепета в груди милый и молодой Анри… Что ещё нужно, чтобы все заботы ушли на задний план? Сколько бы «кошмары» не повторялись, чувства взывают такие же сильные, как и в первый раз. От дрожи из-за холода, до трепета и возбуждения при поцелуе. К тому же эмоции от кошмаров такие сильные, что недавние уходят на задний план и вообще все реальное исчезает. Вот сон, вот реальность и они, по сути, неразличимы. Может, это всё-таки сон? Я не хотела отпускать Анри, молодого, невинного и настоящего. Да, чёрт побери, я не хочу отпускать любого Анри, взрослого или ребенка! Я словно влюбилась, чего не делала с самой школы. Опыт влюбленности у меня есть, и что-то мне не хочется повторять ее итог. Один раз мне уже растоптали сердце, хватит!

Но почему я все равно тянусь к нему, не желаю отпускать? То, что твердит разум, не слышит остальное тело?

– Анри! – зову его, так постыдно и испуганно, что неудивительно, как неодобрительно смотрит на меня Элла после таких пробуждений. Да и отец слышал, как я зову Анри каждый день. Я веду себя как одержимая, но при этом всем говорю, что это не так и никаких чувств к нему у меня нет.

Но мне по-прежнему не хочется просыпаться, оставлять его. Даже наяву я вижу взволнованное лицо моего злодея, я хватаюсь за него, точно за спасительную соломинку. Покрываю его лицо краткими поцелуями, ухватившись за его шею, шепча от радости его имя. Теперь это просто сон? Или продолжение кошмара? А какая разница? Я целую его с нежностью, и он отвечает мне, чуть помедлив. От него пахнет дождем, немного конским потом и еле уловимо одеколоном с древесными нотками. Губы слегка холодны, как и шея, за которую я его схватила. Медленный и томно нежный поцелуй с каждым мгновением становится жарче и требовательней не по моей инициативе. Широкая мужская ладонь придерживает мою спину, укладывая обратно на подушки. Подушки? Какие ещё подушки? Откуда…? Мысли куда-то улетают, кое-кто становится куда напористей и требовательней. По телу проходят волны мурашек, внизу живота все скручивается в узел от одновременно болезненного и приятного ожидания. Когда же он, взобравшись на кровать, коленом раздвинул мне ноги, изо рта вырвался приглушенный стон. Лицо опалило его тяжелое дыхание на мгновение, и то, что поцелуй прекратился хоть на мгновение, отрезвило меня. Это не может быть сном или его продолжением. Резко открыла глаза, с трудом различая очертания своей комнаты, а главное Анри напротив.

– Вижу, ты очень соскучилась, – хрипло говорит он с легкой ухмылкой и снова целует меня.

Нет уж, хватит с меня поцелуев, так ещё он рукой прошелся по моей ноге к бедру и слегка сжал его, словно намекая, что будет дальше. Что там говорил доктор? Он расскажет графу, что любовью мне заниматься нельзя? Черта с два это злодея остановит, даже если доктор решил бы сделать это сейчас. Тем не менее, я упрямо вынырнула из-под поцелуя и даже прикрыла ему ладонью рот, слишком хорошо целуется чертяка.

– Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? – шепотом спросила, скосив взгляд за его спину на часы, полчетвертого утра.

Анри легко вывернулся от моей руки и, повернув ее, поцеловал тыльную сторону, не спеша отпускать. Сел на кровать рядышком со мной, убрав затесавшееся между моих ног колено, а вот руку с бедра не убрал, я ее сама скинула и подтянулась, чтобы сесть.

– Как обычно попадают к невестам поздно ночью – через балкон, – кивнул в сторону окна Анри, не отпустив мою руку, но успокоительно сжав ее. Что-то не так, даже его злодейская улыбка выглядела какой-то уставшей. Да и сам граф выглядел непривычно, в обычных штанах и утепленной темно-зеленой рубахе совсем не похож на человека его статуса. Хотя право, кто будет в шикарном костюме на балкон забираться?

– Как-то вы совсем запозднились, граф, – скосила взгляд на часы, сложив руки на груди. – В записке была указана полночь.

Анри нисколько не смутился от такого обвинительного тона, наоборот, улыбнулся довольно.

– Ничуть не похоже, что вы переживали из-за моего опоздания, – заметил он и ощутимо наклонился вперед, заставив меня вжаться в подушки. – Признайтесь, я ведь вам снился?

Нет, вы посмотрите на этого наглеца! На кота объевшегося сметаной похож, совсем зажрался.

– Только в кошмарах, – мрачно ответила ему, гордо подняв подбородок. Мой ответ его совсем не задел, Анри мягко засмеялся, но все так же устало.

– Не похоже, что только в кошмарах, – ухмыльнулся он, проведя рукой от бедра к груди. Хлестнула его загребущие ручки, с неохотой убрал, но игривую улыбку на губах оставил. Как же она ему идет, так бы его такого дерзкого съела.

– Так зачем вы все же явились? Три дня не было ни слуху, ни духу, а тут заявились под утро поговорить о снах? – решила сменить тему, стараясь держаться холодной стервой.

– Эти твои странные выражения… – протянул он недовольно.

– Раздражают? – предположила ему вариант.

– Умиляют, – он накрыл ладонью мою щеку, нежно погладил сверху.

– Граф… – решила дать ему понять, что продолжения поцелуев не будет.

– Мы скачем с «вы» на «ты» и обратно, это слегка раздражает, тебе не кажется? – заметил он.

– Когда кажется… – начала было я, но он меня перебил.

– Мне кажется, значит так и есть, – довольно резко сказал, но затем смягчился. – Привыкай к неформальному общению, или там, откуда ты, принято иначе?

– Иначе, – согласилась спокойно, – «там» у женщин есть права и такая штука как равноправие для всех.

– Такого не бывает, – с уверенностью парировал Анри. – У женщины и мужчины разные роли, мы не можем быть равными, это попросту глупо.

– Боже, слышали бы тебя феминистки… – простонала с иронией.

– Кто? – сузил глаза мужчина.

– Борцы за права женщин… Ай, не важно, – махнула рукой, заметив полное недопонимание в этом вопросе. – Хочешь неформального общения, заслужи мое уважение, граф. Пока что ты заслужил разве что того, чтобы я учинила скандал, закричав, и выдала тебя отцу с потрохами.

Да, я мстительная, а что? Чем меньше меня тянет к нему, тем мне легче убедить себя, что ничего нет.

– Потрохами? – улыбнулся злодей, совсем не испугавшись. – Тебе так интересен мой богатый утренний мир?

– Мне так интересно, почему ты опоздал? – не растерялась от его вопроса.

– Иногда планы складываются совсем не так, как тебе хотелось, – спокойно улыбнулся мужчина.

– Что правда, то правда, я вот планировала поспать, – даже наглядно подтянула к шее одеяло и кивнула на открытое окно. – Выход ты знаешь где.

– Ты хочешь, чтобы я ушёл? – спросил с насмешкой вшивый злодей, вызывая у меня непомерное желание двинуть ему подушкой по лицу.

– Я хочу, чтобы ты мне отвечал, а не уходил от вопроса, – придала голосу серьёзность и, резко подавшись вперед, сжала его руку, не сумев скрыть волнение в голосе. – Ты смог переубедить короля не отправлять тебя в Новую Романию?

Анри долго смотрел на меня без тени эмоций на лице и, когда я с трудом поймала его взгляд, злодей улыбнулся. Что-то не так, но сказать, что не могу. В его взгляде не злость, но что-то очень похожее. Что такого я сказала, что могло дать такую реакцию? Почему какой-то странный взгляд меня волнует? Это же злодей, да ещё не моего романа. Остыть, мне надо остыть! Отпускаю его руку и прячу под одеяло, чтобы не возникло больше соблазна его коснуться.

– Анри? – повторяю вопрос, уже сама опустив взгляд и особо не надеясь, что ответит. – У тебя получилось его переубедить?

– Нет, – отвечает, отвернувшись и смотря на дверь, ведущую в коридор, – король слишком зол на меня.

Сердце ухнуло куда-то вниз, волнение мгновенно вырвало руки из-под одеяла, но я не посмела, просто не смогла его коснуться. Это из-за меня господин Карвалье все это придумал. Точнее из-за того, что я появилась в теле его дочери и не смогла сдержаться. Мне всего лишь надо было вести себя, как она, Анри бы никогда не посмотрел на такую, как она… как я. Но я дерзила, что во сне, что наяву хотела, чтобы он меня заметил и… полюбил. Где-то глубоко внутри, но все же я хотела быть той, из-за которой мужчины завоёвывают целые народы и бьются на дуэли, за право быть его главной героиней. Мне бы не пришлось выбирать между кронпринцем и злодеем, ведь свой выбор я уже давно сделала.

– Что? – спросил злодей с насмешкой. – Не будешь заверять меня, что отец поможет, или предлагать свою сомнительную помощь?

Не посмела взглянуть на него снова, чувствуя, что слегка дрожу. Когда это было? Когда я сделала этот выбор? Когда попала в книжный мир или раньше? Намного раньше? Когда впервые защитила маленького Анри во сне? Или когда увидела иллюстрацию и впервые взяла в руки книгу?

– Анна? – позвал меня встревоженно.

– Это не моё имя, – вздрогнула и отвернулась, пряча лицо за спутавшимися волосами.

Анри никак не отреагировал на мои слова, но еле заметно поменял позу, следя за мной глазами. Мне стоит успокоиться, скоропостижные решения приводят к таким же последствиям. Пусть лучше мы продолжим пререкаться, так легче.

– Так ты пришёл, чтобы попрощаться? – добавила в голос побольше иронии и улыбку добавила, похожую на оскал. – Или лично сказать мне, что пора собирать вещи в Новую Романию?

Я не понимала, что Анри замер в напряжении, пока он резко не выдохнул.

– А ты точно та самая святая? Словно меня совсем не знаешь, – чуть улыбнулся злодей и встал рядом со мной, с трудом поджавшей к себе ноги и пытающейся не кривиться от боли и нежеланных чувств. – Если я сказал, что защищу, то так и сделаю.

От его уверенности меня покоробило. Резко подняла на него глаза, хотя думала, что ещё долго не смогу этого делать спокойно.

– А кто сказал, что я нуждаюсь в твоей защите?

Он наклонился ко мне, схватил за подбородок. Совсем не разозлился, когда попыталась вырваться, только провел рукой по моей щеке.

– Твои глаза, застывшие в них слезы? – словно сам задался ответом на вопрос, нежно коснулся моих губ пальцами. – Или может твои руки…

Мы посмотрели на мои руки, до треска рвущейся ткани сжавшие одеяло, и я резко отпустила его.

– Я отвечаю за свои слова ещё с детства, – сказал Анри, вновь взглянув мне в глаза и убрав руки за спину, – ты меня этому научила.

Застыла, впервые услышав такую нежную интонацию из его уст. Хотела возразить, ведь я ничему не учила и, по моему мнению, вообще ничего путевого сделать не смогла, но моей реакцией воспользовались. Анри буквально укутал меня в одеяло и подхватил на руки.

– Что ты делаешь? – опешила, прижимаясь к нему c растерянностью.

– Помнится, ты должна мне ужин, – напомнил он с легкой улыбкой.

– Сейчас?! – попыталась дёрнуться, чтобы посмотреть на часы, но меня больно ухватили за подбородок.

– Сейчас, – подтвердил злодей и с коварной ухмылкой направился к открытому окну.


Загрузка...