Наследники Шамаша. Рассвет над пеплом

Глава 1. Чужачка

Атанаис стояла на краю обрыва и задумчиво глядела в пропасть. Далеко внизу гремела всё та же проклятая река Атарат, в волнах которой погиб принц Марк. Напротив высилась могучая непробиваемая стена скал. Ровная, словно зеркальная гладь. Будто древний великан шлифовал её веками. Интересно, если шагнуть вниз, как быстро она умрёт?..

Атанаис поёжилась от этих мыслей и сделала несколько шагов назад, отступая обратно под сень леса в шамширский лагерь. Мужчины развели два костра и теперь суетились, жаря мясо, коротко переговариваясь, изредка улыбаясь и посмеиваясь. Дюжина шамширцев и она, тринадцатая. Они избавили её от преследования три дня назад, спасли от смерти, но не отпустили восвояси, а забрали с собой показать Сакруму. Легендарному и жестокому правителю Шамшира, своему Старшему Брату.

Люди Сакрума неплохо обращались с ней: не били, не прикасались, не оскорбляли, не задавали лишних вопросов. Кормили тем же, что ели сами, поили всегда, когда она просила. Однако запрещали ей говорить — опасались её колдовского голоса. Своей песней несколько дней назад Атанаис усыпила кабрийских солдат, которые взяли её в плен, а затем усилила пламя костра и сожгла одного из них. На ночь девушку связывали. На всякий случай.

Из их редких разговоров она поняла, что везут её в большой военный лагерь шамширцев, раскинувшийся неподалёку. Сам Шамшир находился в горах Зараколахона на северо-западе Архея. Зачем Сакрум залез так далеко отсюда, за горы Илматара, девушка не знала. Шамширцы ищут союзников за пределами Архея? Однажды она даже услышала слово «корабли». У них были корабли? Сколько? Они торгуют с городами за морем? Откуда у них доступ к морю, если Зараколахон на севере, а море — на юге? И между ними столько вражеских государств.

Атанаис внимательно прислушивалась ко всему, что слышала. Это отвлекало её от страха — ведь никто не говорил ей, что Сакрум делал с пленниками. В отряде её называли ведьмой. Её убьют, изнасилуют, заставят ублажать солдат шамширского войска? Или она станет обстирывать их? Готовить им еду, как другие женщины в лагере?..

О младшей сестре Ишмерай и кузене Акиле она и вовсе не хотела думать. Как только представляла, что они погибли, становилось трудно дышать, хотелось всё бросить и совершить попытку к бегству. Наверняка далеко убежать не сможет, и её просто подстрелят.

— Как тебя зовут? — спросил вдруг один из них, предводитель. Его все слушали и делали то, что он скажет. Высокий и спокойный с умным лицом.

— Садра, — ответила Атанаис первое попавшееся на ум имя.

— Её зовут Атанаис, — возразил другой, помоложе, мазнув по девушке похотливым взглядом. Светлобородый. Он поигрывал небольшим лёгким топориком. — Фавны, которые повстречались нам в лесу, называли тебя именно так. Они искали тебя, но недолго.

Своих имён девушке никто не раскрыл. Большую часть пути шамширцы ехали молча, переговаривались между собой редко, чаще обменивались знаками и всегда действовали слаженно. Словно читали мысли друг друга. И эта слаженность пугала.

Атанаис вздохнула. Зачем возражать и изворачиваться? Что произойдёт, если они узнают её имя? Будут выяснять, кто она и откуда? Едва ли они станут этим заниматься. Что Сакрум может сделать с ней, как только узнает, что она не просто целитель, а дочь герцога Атии, одного из своих злейших врагов? Потребовать выкуп? Нужен ли ему этот выкуп? Вернёт её отцу по кусочкам?

От этих бесполезных вопросов у Атанаис разболелась голова. Она снова вспомнила Ишмерай. Что сделала её младшая сестра, когда её выкрали из дома и несколько дней держали связанной, пока ехали на восток Архея? В конце, конечно, оказалось, что выкрали её не злодеи, а агенты отца, чтобы обмануть карнеоласского короля и спрятать её. Но всё то время, что Ишмерай везли в форт далеко в горах, сестра отчаянно сопротивлялась и дважды пыталась сбежать. Эти попытки, однако, ни к чему не привели, её всё равно заперли в Кишаре. И Атанаис запрут, если она не попытается ничего сделать. Или убьют, едва она дёрнется. Так стоило ли пытаться?..

Их путь уже несколько дней шёл по дремучему лесу. Регион назывался Кабрией. Столицей Кабрии был город Аннаб, который остался далеко позади. Сейчас они входили в регион под названием Рёнель. Здесь начинался Чёрный лес, и хвоей запахло сильнее. Почему местные называли лес Чёрным, Атанаис не посмела спросить. А потом поняла, что он был гораздо дремучее, чем в Кабрии. Сюда проникало очень мало солнечного света, стало холоднее, и Атанаис поплотнее закуталась в плед. Наверняка местные слагали тёмные легенды и сочиняли страшные сказки об этом месте. Однажды Александр Сагдиард рассказывал, что на границе Заземелья и Архея обитают химеры — смертоносные существа с головой льва, туловищем орла, змеёй вместо хвоста. Из спины торчит голова козла. Львиная голова изрыгает пламя, козёл ослепляет, змея брызжет ядом. Интересно, он прав?..

Атанаис с тоской вспомнила красивое лицо Александра Сагдиарда, его объятия и один единственный нежный поцелуй, от которого когда-то нутро зажглось ярким пламенем. Какой притягательный мужчина… и до чего отвратительный характер! Он шпынял Ишмерай и грубил ей так, словно её младшая сестра была служанкой, а не дочерью могущественного герцога, которого называли вторым человеком в государстве Карнеолас.

Атанаис вспомнила и кронпринца Дарона, его знаки внимания и танцы на королевском балу. Ещё один блистательный молодой человек, но не такой напористый и самовлюблённый, как Александр. Дарон был хитрее. Но, как и Сагдиард, он любил сказать всю правду в лицо, чем нажил себе врагов при дворе. Дарон написал ей чудесную записку перед её отъездом в Заземелье. И она хранила её в кошельке. Кошелёк остался в Аваларе, а её везли чёрти куда и чёрти к кому.

Одного из шамширцев отправили вперёд предупредить обо всём Сакрума. В дне пути от лагеря пленнице завязали глаза, коротко бросив, что ей не стоит знать тропу, по которой они поедут. Девушка вздохнула и смиренно кивнула, соглашаясь. Как будто кто-то спрашивал её дозволения!

С замиранием сердца она начала прислушиваться к каждому шороху. Судя по звукам, мягкая лесная почва сменилась каменной дорогой. Где-то в стороне снова послышался приглушённый ропот стремительной горной реки. Сквозь материал повязки просочился яркий солнечный свет. Они либо вышли из леса, либо совершали переход по его окраине.

А через полдня в стуке копыт и густом шуршании ветра послышались и другие отдалённые звуки: лязг металла, глухой стук топора по древесине, ржание лошадей, голоса и даже смех. Чем дольше они ехали, тем отчётливее становились звуки. Они прибыли в лагерь.

С Атанаис сняли повязку, и девушка, прищурившись на ярком свету, смогла оглядеться. В лесу на берегу широкого глубокого ручья раскинулся крупный палаточный лагерь. Были здесь и шатры из темного материала. Помимо вооружённых мужчин в тёмных одеждах Атанаис увидела женщин и детей. Они готовили еду или стирали бельё. Сновали туда-сюда с корзинами, хворостом для розжига костра, топориками разрубали тушу птицы или зверя на куски, чинили одежду, умывали или отчитывали детей. Одна из молодых женщин, высокая, сильная, с длинной светлой косой, участвовала в тренировочном бою против троих шамширцев. Двигалась она невообразимо быстро и ловко. Словно богиня войны.

Заметив небольшой отряд собратьев и незнакомую девушку с завязанными руками, шамширцы застыли, внимательно рассматривая процессию.

— Ещё пленник! — крикнул кто-то из толпы. — Зачастили!

— Эту Сакрум тоже пощадит?

— Отдаст кому-нибудь из воинов. Зачем тут девчонка?

— Обычную девчонку кинули бы в толпу или ещё в лесу растерзали. А эту везут верхом, с почестями, да ещё и прямиком к Сакруму наверняка.

— Смазливенькая. Вот и везут.

— Бывали и краше.

Под это нестройное шипение Атанаис провезли почти через весь лагерь к двум большим шатрам. По обе стороны от входа знамена с изображением снежного барса с окровавленной правой лапой, оставлявшей кровавые следы на снегу. Шатры хорошо охранялись. Не менее двадцати вооружённых шамширцев несло караул. Атанаис помогли слезть с коня и подвели её ко входу. Солдаты не сводили с неё глаз.

— Стоять, — гаркнул один из них с заросшим бородой лицом.

Выглядели они, как головорезы. В тёмных рубахах и куртках, увешанные всевозможным оружием. Небритые и нестриженные.

— Её проверяли? — грозно вопросил он собратьев.

— Она без оружия, — последовал ответ.

— Юбку задирали?

Молчание было ему ответом.

Он схватил Атанаис за руку, дёрнул к себе и начал проверять. Руки его блуждали по её груди, спине, талии, спускались всё ниже. Девушка стиснула зубы и нервно сглотнула, молча терпя. Он проводил по ней руками, слегка пощипывая пальцами её тело. Соратники посмеивались, но тихо и молча. Скалились, словно волки. Похотью горели их глаза. Атанаис хотелось ударить шамширца, но рукояти двух сабель, выглядывающие из-за его спины, заставили её отказаться от этого порыва.

Тут он дёрнул подол её платья и поднял юбку. Вся шамширская братья увидела её чулки, тёмные, дорогие, прикреплённые ремешками к поясу, её длинные красивые полноватые ноги. Кто-то загудел, кто-то зарычал, заулюлюкал. Но вдруг всё прекратилось. Шамширец, уже тянувший руки к ногам Атанаис, отскочил. Приглушённый гогот прекратился. Казалось, затих и весь лагерь, и весь лес.

Из шатра, глухо стуча каблуками сапог, вышел высокий широкоплечий мужчина с тёмными волосами, убранными в короткий хвост, ухоженной густой бородой, длинными красивыми бровями, такими чёрными, словно неведомый художник нарисовал их углём. Светло — серые глаза горели сталью. На нём — чёрная рубаха, вокруг талии — кожаный пояс. На ногах чёрные кожаные штаны и высокие сапоги. И таким суровым в эту минуту было его лицо, что Атанаис стало страшно. Мурашки водопадом кинулись вниз по телу.

— Прости меня, Брат мой, — забормотал шамширец, щупавший девушку, а теперь кланявшийся Старшему Брату. Сакруму. Спутать с кем-то другим его было невозможно.

Сакрум перевёл глаза на пленницу. Как только она встретилась с ним взглядом, в ней загорелся огонь. Разлился горячей вязкой волной, от сердца во все части тела. Атанаис словно встречала его раньше. Будто старый знакомый стоял перед нею. Или кто-то родной?.. И встреча эта показалась приятной, долгожданной. Словно уши заложило давлением, и нежный туман окутал разум.

Сакрум пристально глядел Атанаис в глаза. Затем подошёл, достал огромный нож, и девушка успела лишь дёрнуться. Мужчина дёрнул её к себе и одним движением разрезал толстые верёвки на запястьях. Обрывки упали на землю.

Он с усмешкой поглядел пленнице в глаза и вопросил угрожающим басом, обращаясь к своим братьям:

— Это её вы назвали ведьмой?

Шамширцы из отряда кивнули.

— Как тебя зовут?

— Атанаис, — ясным голосом ответила она.

— Да, — на лице Сакрума появилась хитрая улыбка. — Голос колдовской. Братья сказали, ты хорошо поёшь.

— Твои Братья запрещали мне говорить, не то что петь, — спокойно ответила девушка, покорно опуская глаза.

— Но кабрийцев ты сожгла.

— Я не сама сожгла их. Один из них напился, уснул у костра и перекатился в огонь. А твои Братья нарекли меня ведьмой незаслуженно.

— Если мои Братья запрещали тебе говорить, они испугались тебя до смерти, — хмыкнул тот, свысока глядя на неё, продолжая с хитрой улыбкой рассматривать её лицо. — Слышал, ты закончила Орн и называешь себя целителем?

— Я и есть целитель.

— Останешься здесь, поможешь нашему лекарю Аамону. Жёны моих Братьев не хотят лечить свои женские недомогания у мужчины.

— Почему бы вам просто не отпустить меня домой?

Шамширцы начали взволнованно переминаться с ноги на ногу, ожидая реакции Сакрума. Тот лишь вкрадчиво обронил:

— В Орн? Я не могу никого послать проводить тебя туда. А одна ты наверняка погибнешь — снова поймают кабрийцы или дезертиры. В той стороне теперь война, и в этих лесах много мерзавцев. В одиночку ты не найдешь дорогу и заблудишься. Мы идём дальше на северо-запад, а Орн на юго-востоке. В ближайшие месяцы я не намерен возвращаться в Архей. Тебя нашли мои Братья, ты в моём лагере, теперь я несу за тебя ответственность. Радуйся, с незваными гостями я обычно поступаю иначе. Попал к нам один такой две недели назад. Теперь не знает, как ему залечить свои раны.

Атанаис не стала спорить или умолять. Понимала, что бесполезно. Лучше она затаится, оценит обстановку, всё разведает. Разыграет смирение и готовность подчиняться. Мужчины это любят. Думают, что понукают красивой женщиной, а на деле красивая женщина управляет их волей, осторожно поворачивает их голову то в одну, то в другую сторону. Матушка тоже пользовалась этим оружием, но реже: слишком взрывной характер. Атанаис не представляла, удастся ли ей обмануть бдительность шамширцев, но она попытается.

— Увезти, — коротко приказал Сакрум своим Младшим Братьям. — Принесите ей еду, одежду, пусть умоется. Не трогать. Если кто-то пожелает протянуть к ней свои руки, — стальные глаза Старшего Брата обратились к шамширцу, щупавшему её, — его руки я оставлю здесь. Волки сожрут. Если барышня соблаговолит бежать, я отдам барышню всем своим Младшим Братьям. Послушаем, также красиво певица умеет кричать, как и петь?..

Атанаис повели через весь лагерь. Шамширцы глазели на неё, как на диковинку. Некоторые враждебно, другие с любопытством. Её статная фигура, царственная походка, непроницаемое выражение красивого лица — всё в ней было удивительно и чуждо.

Они остановились на берегу ручья и стали ждать. Атанаис увидела группу палаток, раскинувшихся поодаль от остальных. Слышались женские голоса и смех, детский плач. Через несколько минут к ним подошла худая жилистая немолодая женщина в косынке, длинной рубахе и штанах. Тёмные волосы серебрились от седых нитей, карие глаза глядели жёстко и пристально.

— Махла, — заговорил один из шамширцев. — Отвечаешь головой за чужачку. Приказ Сакрума. Помыть, одеть, накормить. Позже за ней придут и отведут к Аамону.

Женщина холодно оглядела Атанаис, прищурилась, вздохнула и кивнула. Она была недовольна, но перечить соратникам повелителя не посмела.

— Идём, — коротко бросила она, взяла чужачку за локоть и повела.

В этой части лагеря не оказалось мужчин, только женщины разных возрастов и дети. И, вероятно, мужчинам запрещалось заходить сюда. Шамширки стирали, грели воду на кострах, умывались, штопали одежду, чистили кожаные изделия. Здесь же и готовили. Кормили маленьких детей.

Увидев Махлу, ведущую пленницу, они оторвались от своих дел и начали наблюдать.

— Нечего тут смотреть! — гаркнула строгая Махла. — Работайте!

У одной из палаток на окраине они остановились. Женщины дали Атанаис кусок мыла и старое посеревшее, но чистое полотенце. Девушка начала нерешительно раздеваться у костра.

— Пошустрее, — скомандовала Махла. — Братья сюда не заходят. Запрещено. Здесь их вдовы, жёны и сёстры проводят день. Кроме нас, тебя тут никто не увидит. Вода нагрелась.

Женщины помогли ей помыться. От холода Атанаис трясло — апрель на дворе, по округе носился холодный ветер. Тело покрылось мурашками. Она вымыла длинные волосы и тело душистым мылом. Жаль, не хватало травяного настоя, которым она поливала волосы после каждого мытья. И всё под любопытным взглядом целой толпы местных женщин.

Одна из молодых шамширок поливалась водой прямо из ледяного ручья и задорно улыбалась, глядя на Атанаис. Поворачиваясь и так, и эдак, красуясь. Должно быть, показывала, что её тело такое же красивое, как тело чужачки. Потом вытерлась полотенцем, оделась и направилась к другой шамширке, которая передала ей младенца. Молодая красавица взяла ребёнка, уселась на поваленное бревно, вытащила грудь из-под рубашки и сунула малышу в рот, продолжая с любопытством глазеть на Атанаис.

Пленницу одели в длинную тёмную рубаху с кожаным поясом, кожаные штаны, выдали белье на несколько дней. Неказистое и неудобное.

«Перешью, когда будет время», — подумала та, мысленно вздохнув и спрятав волосы под белую косынку.

— Женщины живут здесь, — рассказывала Махла, наливая горячую густую мясную похлёбку в миску. — По вечерам расходятся по мужьям. Ублажают их, кормят, умывают. Те, у кого нет мужей, никуда не уходят. Ты тоже будешь жить здесь. Сбежишь — Сакрум отрубит мне голову, а тебя отдаст своим Братьям. Такое уже было. От несчастных ничего не оставалось. Бывало, их насиловали целыми днями. К ним выстраивались целые очереди. Сначала все они кричали и плакали, а потом и переставали. Смирись и подчинись его воле. Взамен он даст тебе свою защиту, и с тобой будут хорошо обращаться. Работай, приноси пользу, и всё будет хорошо.

У Атанаис затряслись руки, но она сжала их в кулак и кивнула. Когда пленница высушила волосы у огня и наелась густой мясной похлёбкой, Махлу позвала одна из шамширок и крикнула:

— Пришёл Брат. За чужачкой.

— Идём, — бросила женщина Атанаис. — Тебя отведут к Аамону. Начнёшь помогать ему сегодня же.

Девушку отвели к высокому бородатому шамширцу. Тот окинул пленницу ледяным взглядом, качнул головой, и Атанаис последовала за ним. После мытья и плотного обеда хотелось полежать и поспать. Но об этом придётся теперь только мечтать.

Её подвели к большому светлому шатру. В нём Атанаис увидела несколько тумбочек и небольших столов, заваленных обрывками пергамента, какими-то фолиантами, склянками, инструментами. А в центре мужчина с тёмными волосами, тронутыми сединой, суетился над кем-то раненым, лежавшим на столе.

— Аамон, я привёл её, — сказал шамширец, не входя внутрь.

Мужчина, названный Аамоном, через плечо едва взглянул на девушку и мрачно фыркнул:

— Она, что ли, целительница, выпускница Орна? Что вы мне привели какую-то цацу карнеоласскую?

— Приказ Старшего Брата.

— Ну, иди сюда! — гаркнул лекарь, приподняв руки, перепачканные кровью. — О, какая дылда!

Раненый мужчина на столе, лица которого она не увидела, тяжело дышал.

— Швы умеешь накладывать, красуня?

— Умею, — ответила девушка, игнорируя грубые выпады лекаря.

— Протри руки настоем и иди сюда шить.

Атанаис подошла к столу, засучила рукава, протёрла руки, приблизилась к Аамону, увидела исполосованный ранами торс мужчины, над которым корпел лекарь. Внимательно осмотрела раны, а затем перевела взгляд на лицо. И застыла, едва не заорав.

Ледяная волна ужаса окатила её, пронзила каждую частичку тела. Атанаис вглядывалась в избитое лицо парня, уверенная, что ошиблась в своих догадках. Но сходство не могло быть таким разительным. Тёмные, почти чёрные волосы, до боли знакомые черты лица.

Это был Мрак. Принц Марк Вальдеборг, жених её сестры. Он был жив, он дышал, пусть и истекал кровью. Он не погиб при падении с обрыва в реку Атарат. Выжил… Выжил!..

Атанаис трясло, из глаз брызнули слёзы. Хотелось разрыдаться не то от радости, не то от ужаса. И какое-то невероятное чутьё подсказывало, что их знакомство нужно было сохранить в тайне.

"Благодарю тебя, Господи! — вознесла она мысленные хвалы. — Ты сохранил ему жизнь! Ишмерай была безутешна!"

— Ну! Пошевеливайся! — гаркнул Аамон за её спиной.

— Что с ним произошло? — глухо спросила она, понижая голос, подделывая его, исподтишка утирая слёзы. Делая вид, что рукавом стирает со лба пот.

— Нашли на берегу реки недавно, — коротко и резко отвечал Аамон. — Притащили в лагерь. Теперь Сакрум испытывает мальчишку на прочность: то заставляет биться с братьями, то пытает. Хорошо его порезали. Давай быстрее, чтобы не воспалилось.

Уняв дрожь в руках, Атанаис заставила себя успокоиться, выдохнула и приступила к делу. Марк морщился и что-то шептал, но не дёргался. Был в бреду и, должно быть, не понимал, где находится.

Каждый шов придавал Атанаис сил и новых надежд. Принц, которого все считали погибшим, выжил. Судьба заточила их в шамширском плену, но теперь она сделает всё, чтобы уберечь их обоих от гибели и привести обратно домой.