24. Снова рядом

Вечер. Ужин. По торцам стола друг напротив друга сидят Литария с Сарнией. Киваю обеим и занимаю, согласно диспозиции, место посередине, где мне уже приготовлены столовые приборы. Всё матушка продумала — даже расположение семейства.

— Слуг не будет, поэтому раскладывайте себе сами, — начинает разговор ридганда.

— Я поухаживаю, — предлагаю свою кандидатуру.

— Нет! Я не голодна! — резко заявляет Сарния.

— А я очень! Эээ… Ликкарт, будь добр, налей мне немного розового вина и пару ложек салата с креветками положи.

Ого! Пусть и с заминкой, но Литария назвала меня по имени! С виду мелочь, но если копнуть глубже, то…

С удовольствием исполнил просьбу матери и посмотрел на сестру.

— Я из твоих рук даже яда не выпью, если в мучениях помирать буду! — провозгласила она.

— Ну и дура, — спокойно парировала Литария, отхлёбывая из бокала. — Сделать себе хуже назло врагу — очень глупый поступок.

— Мама! Ты не знаешь! Этот…

— Сарния! Если ты пытаешь в очередной раз глубокомысленно НЕ сказать, что брат тебя домогался, то зря стараешься.

— Да… Но откуда?!

— Ликкарт мне сам поведал, когда раскрылась его вторая, тайная жизнь. Даже просил пока притвориться, будто бы ничего не знаю.

— Он обманывает всех нас! — вскочила Сарния. — Не верь ни единому его слову!

— А я не ему верю, дочь, а присмеру Жаниру, например, или самому кангану Тойбрелу Звейнициллу. Твой брат давно работает на Свободный Вертунг, пытаясь помешать Теням Бесцветного захватить власть в стране, и его поступок по отношению к тебе был частью этого.

— Интересно… — усаживаясь обратно за стол, ехидно спросила сестра. — Значит, его грязные лапы под моим платьем это для безопасности Вертунга?

— Для твоей безопасности! Сколько раз я тебе говорила выйти из своих выдуманных реальностей?! Что он должен был тебе сказать, чтобы ты уехала подальше от всех этих опасных интриг? Правду?

— Да! Но правда в том…

— Правда в том, что ты так и не вышла из детского возраста! — завелась Литария не на шутку. — Что было бы, если бы Ликкарт сказал тебе убраться прочь и хранить тайну разлуки? А?

— Я бы и хранила!

— Конечно… Несколько дней! Потом, начитавшись своих книжек, явилась в Гратилию поддержать «одинокого, такого несчастненького Ликкушеньку»! А если бы кто-то в разговоре сказал что-то плохое про него? Да ты патологическая правдолюбка! Дурная правдолюбка! Заставить тебя соврать, это всё равно, что повернуть движение солнца вспять! Не выдержала бы и выдала тайну, защищая честное имя брата! Разве не так?!

— Я бы Ликка никогда не выдала! А поддержать брата — это святое! Незаметно пробралась бы в столицу и…

— И на обратном пути, — встрял я в женскую перепалку, — тебя саму схватили бы лихие людишки, затащили в укромное место, немного попытали, выведав всё, потом надругались и…

— Я — женщина! Точнее, невинная девушка! — с жаром воскликнула Сариния. — Поэтому они, узнав, что я благородная ридганда…

— Отымели тебя во все «благородные невинные» дырки, — тихо ответила Литария, — потом вспороли живот, вывалили наружу кишки и, забив его камнями, скрыли следы своего преступления в заливе. Особи подобного рода не имеют морали и твоих книжек не читают.

— Мама! Что ты говоришь?! Это так грубо!

— Правду, доченька… Только грязную, неприкрытую правду. Ликк сделал всё, чтобы ты его возненавидела. Теперь поняла для чего?

— Я не хочу тебя слушать!

— Тогда… Пошла вон! Собирай свои пожитки и вали обратно на Восточное побережье!

В этот момент я уже сам не понимал — играет ли Литария роль или натурально гневается на дочь. Блин! Так всё перепуталось, и, видимо, не только у меня.

— Иди, Сарния! — не останавливалась ридганда. — Живи красиво, проедая богатство семьи, которое умножалось в боях, а не во флакончиках дорогих цветочных ароматов! Но запомни! Когда у тебя появятся собственные дети… Не по книжкам появятся, где — раз! — и некакающий младенец на руках умильно улыбается, а когда через муки родишь, вперемешку с дерьмом и потом! Когда всё болеть будет и сложно встать с кровати, а этот плачет и грудь требует! Когда его первый шаг будет вызывать не только счастье, но и переживание, чтобы не расшиб свою головушку, упав! Подрастёт — ещё хуже! И вот тут ты должна научиться не стишки декламировать, а быть опорой и защитой! Я научилась этому! С трудом и не избежав ошибок, но стала МАТЕРЬЮ! А ты кто? Пустышка!

— Мама…

— Именно так! И горжусь этим! Матерью стать тяжело!

Сарния, ничего не говоря и закрыв лицо руками, выбежала из столовой залы.

Мы сидели, молча отпаиваясь вином. Я не выдержал первым.

— Ри Литария…

— Заткнись! Кажется, я только что потеряла дочь…

— Она умница — должна понять. Сейчас хочу сказать о себе. Иметь такую мать … Пусть и ненастоящую! Большая честь. В той жизни… Вы очень похожи… Я не Ваш сын, но ощущаю себя им. Ответных чувств не прошу, только гордость в душе возникает, что становлюсь частью Ладомолиусов. Комментировать мои слова не надо. Это от сердца, пусть и в пустоту.

— Да. Ты не мой сын, — грустно улыбаясь, ответила женщина. — Сообщник. Не строй иллюзий стать большим, но… Мне стало легко называть тебя по имени. Оставь одну, пожалуйста… Муторно сейчас от всего этого вранья дочери… Думаю, найдёшь, где нормально поужинать.

Взяв Пирата, я направился на прогулку. Свежий воздух и темнота, слегка разбавленная светом лун, настраивали на размышления. Сел у пруда, задумчиво бросая в него камушки. Шорох сзади…

— Твой Пират меня не укусит? — раздался за спиной голос Сарнии.

— Погладишь и узнаешь, — отвечаю, не поворачивая головы.

— Ой! Руку лижет!

— Значит, не укусит. Щен хоть и маленький, но хороших людей чует.

— Какой он славный! А я… Мама сказала, что «пустышка»…

— Сарка! Не говори глупостей! Знаешь, как меня она называла? Похлеще будет! И ведь права была…

— А ты что?

— Ругался мысленно, а потом думать начинал. За тебя думать не намерен, но очень советую присмотреться не только к книжкам, но и к людям вокруг.

— Ты, правда, хотел меня защитить?

— Не совсем… Теперь уже можно. В этом дерьме потерял себя полностью. Где Ликкарт, а где приспешник Теней уже и не разобрать было. Как брат хотел увести от опасности, а как адепт Гиргопа Бесцветного, не нашёл лучшего способа. Жалею? Нет! Стыдно? Да.

— И ты никогда не будешь…

— Прикасаться к тебе? Сарния! Очень хочется! Взять на руки и закружить, пока ты ругаться не начнёшь, что в глазах темно! Щёлкнуть по носу и, смеясь, комментировать твой скошенный к переносице взгляд. По жопке шлёпнуть и сделать вид, что это совершил слуга, проходящий мимо. Ещё можно жука в кровать подбросить, но к ним ты уже привыкла.

— А… Можно, к тебе прикоснусь сама?

— Я не Пират — цапнуть могу!

— Только попробуй — маме пожалуюсь!

Тёплая девичья ладошка опустилась на мою густую шевелюру. Осторожно, готовая в любой момент исчезнуть, погладила голову, потом сжала волосы…

— Бу! — не выдержав, по-хулигански рявкнул я.

Ладошка тут же испарилась.

— Дурак! Я чуть не описалась!

— А что? Мелкие ридганды и так могут? Я думал, что у них и мест для этого нету!

— Дурак! Дурак! Дурак! — Сарния обнимает меня, роняя горючие слёзы мне на шею. — Мой братик! Настоящий! Как же мне тебя не хватало! Я счастлива!

Почти до самого утра мы сидели с ней на берегу пруда, то играя с Пиратом, то разговаривая на серьёзные темы. Идеалистическая каша в голове у девчонки, только последние события встряхнули её мозг неслабо. Прислушивалась и почти не спорила, задавая такие серьёзные, неожиданные вопросы, на которые с трудом находил ответы. Очень неглупа! Очень…

— Если я сейчас не лягу спать, то упаду прямо здесь! — в какой-то момент заявила Сарния. — Спасибо тебе! Так цинично и жестоко мне ещё никто мир не описывал…

— Ты просто не хотела слушать и видеть… Кошмар! Моя сестрёнка становится взрослой!

— Не надейся. Ещё только пытаюсь. Всё так… грустно. Спасибо, Ликк! Пусть боги даруют тебе сладкие сны!

Боги сны не даровали… Не успел положить нормально голову на подушку, как появившийся слуга возвестил, что за мной прибыла карета Советника Безопасности ридгана Мельвириуса.

Началось! Взъерошенный Патлок лишь пожимал плечами в ответ на мои вопросы. Сам не знает, что намечается. Если Болтун не в курсе, значит, дело выше полномочий его хозяина присмера Жанира. Не иначе, к самому кангану еду.

Предчувствия не обманули. Стена Властного города, и вот меня ведут по роскошным дворцовым коридорам. Ни привычной повязки на глазах, ни наручников — значит, будет доверительный разговор. О чём может разговаривать со мной канган Звейницилл в подобном ключе? Только о том, чтобы предложить влезть в огромную задницу.

Всё оказалось намного сложнее. В одной из дорого обставленных комнат, меня встречает… Ирисия! Точнее, эканганда Ирисия Звейницилл! Глядя на неё, потерял дар речи, как влюблённый пионер перед самой красивой вожатой! Ладони вспотели, кислород перекрыт напрочь, хочется одновременно сбежать и обнять.

Звонкая пощёчина приводит в чувство.

— Объяснять за что, думаю, не стоит, — с улыбочкой говорит Ирисия. — Так… С этим разобрались… Эй! Ладомолиус! Ты чего лыбишься?!

— Даже такое прикосновение приятно, — не стал кривить я душой.

Тут же огрёб по другой щеке.

— Достаточно, Ликкарт?

— Да, — отвечаю, совсем придя в себя. — Этим и ограничимся, а то коленом в пах не перенесу.

— Хм… Идея интересная и не новая. Сама мечтала о подобном, но ты мне прямоходящим нужен. Отец поведал о твоей афере с Тенями Бесцветного и дал на откуп решение. Теперь думаю, «достойна ли монета размену». Будь кто-то другой на твоём месте, то согласилась бы сразу, а тут… Пока не уверена.

— Если Вы хотите, чтобы я извинился, эканганда Ирисия, то готов это сделать искренне. Прощения выклянчивать не буду, так как не заслужил. Про моё перерождение после суда Даркана Вершителя рассказывать нет смысла — уже ведь доложили. Теперь я стал другим человеком. Насколько хорошим или плохим — решать Вам.

— Плохим. Можно сколько угодно говорить о будущих победах, но прошлые деяния никуда не исчезнут, — выплюнула Ирисия.

— Как сказать! Хорошее же легко перечеркнуть? — вступил я в философскую полемику. — Виновен в прошлом, но не в будущем. Не стоит ворошить то, за что мне и так стыдно. Пришло время дел.

— Именно, Ладомолиус! Начнём с того, что нам придётся изображать влюблённую парочку. Давай сразу оговорим некоторые моменты. Первое: полезешь своим слюнявым ртом целоваться — даже охрану звать не буду, а прирежу сама. Второе… Прикосновения допускаются, но не за те места, за которые ты привык хвататься. Третье! Всё происходит только на людях, а так сразу вспоминаешь, что я не какая-то девка Ирисия, а твоя эканганда! Вопросы?

— Нехватательные места перечислите, пожалуйста. У меня сейчас серьёзные провалы в памяти и не могу с полной уверенностью сказать, что помню все.

— Ущербный… Запоминай! Грудь, талия, лицо, руки выше локт… Ты что?! Издеваешься?! — воскликнула она, глядя на мою улыбку.

— Любуюсь, эка* Ирисия. Вы действительно прекрасны. И сколько же чудесных вещей, точнее частей, мне пришлось забыть. Особенно жаль, что не помню эту родинку в форме звёздочки на Вашей правой груди.

Новая оплеуха не заставила себя ждать.

— А сейчас-то за что? — спросил я, чувствуя в груди нездоровый весёлый азарт. — Я же сказал, что не помню!

— Скотина! Не забывай, кто перед тобой!

— Я и не забываю… По частям и всю вместе! — подмигиваю я, уворачиваясь от очередной пощёчины. — Ну а если без шуточек, эка Ирисия, то давайте ещё раз обговорим условия совместной работы. Былое не изменить, и мы оба отчётливо его помним. Притворяться, что ничего не было — глупо. Забыть? Извините, но не всё забывается. Можете лупасить меня сколько угодно, только это ничего не изменит. Смиряемся и начинаем новую жизнь? Я не знаю Вас, а Вы…

— А мне век бы тебя не знать! Но слова истины прозвучали. Прошлое не раз ещё напомнит отпечатком моей ладони на твоей морде. Это — личное, а вот для дела потерплю тебя, стараясь воспринимать как партнёра. Ты это хотел сказать?

— Именно.

— Тогда на сегодня хватит! Иди и докладывай своим дружкам бесцветным, что посетил меня. Разговор с ними передашь не только ри Соггерту, но и мне лично!

— Слушаюсь! — отвечаю с поклоном и направляюсь к двери.

— Скажи, Ладомолиус… — останавливает вопрос в спину. — Ты хоть немного любил меня?

— Тогда? Нет, эка Ирисия.

— Почему «тогда»?

— Извините за ответный вопрос… Ваза рядом с Вами очень дорогая?

— Вообще-то, во дворце дешёвок не держим! — с удивлением ответила эканганда.

— Тогда отойдите от неё на пару шагов. Очень надо…

Ничего не понимающая девушка исполнила мою просьбу, а я продолжил:

— Почему тогда? Потому что люблю Вас сейчас! Люблю и ничего с этим поделать не могу!

После этого выскакиваю за дверь и прикрываю её. Раздаётся сильный удар и звон осколков разбившейся вазы. Вот эта реакция! Почти успела! В следующий раз стоит быть более осмотрительным, а то припишут порчу казённого имущества, доставая из проломленной башки одного ридгана тяжёлый канделябр. В том, что это не последний предмет, полетевший в мою сторону, я был абсолютно уверен… Так же, как уверен в том, что ни за что не отступлюсь от Ирисии.

МОЯ! Боги повинны в этом или просто судьба играет людьми — неважно! Сегодня я сделал окончательный выбор, развеяв все свои сомнения.

Загрузка...