П. Амнуэль НЕЛИНЕЙНАЯ ФАНТАСТИКА

Уходит век.

Такое впечатление, что вместе с веком уходят и люди, которые могли его понять и объяснить. Люди, которые, живя в веке двадцатом, умели видеть жизнь такой, какой она станет в третьем тысячелетии. И будет ли она — эта жизнь? Казалось бы, именно им и жить — раз уж писали о будущем, пусть сами посмотрят, каким оно станет.

Нет — уходят.

20 декабря на 82-м году жизни ушел писатель-фантаст Георгий Иосифович Гуревич. В последние годы он болел и не показывался на людях. Может, не хотел? Может быть, ему, привыкшему к порядку и прогнозируемости во всем, в том числе в мечте, в фантазии, невозможно было видеть, как торжествует хаос, и взгляд, направленный в будущее, рассеивается, будто луч прожектора в тумане?

А раньше, еще лет десять назад, Георгий Иосифович, крупный красивый мужчина с пышной седой шевелюрой, еженедельно садился во главе стола перед двумя десятками молодых людей, членами московского семинара писателей-фантастов, и говорил улыбаясь:

— Кто сегодня сотворил доброе и вечное?

Доброе и вечное хотели творить все. Жаль, вечность шагреневой кожей съежилась до размеров циновки, на которой с трудом уже можно разобрать: «XX век»…

Георгий Иосифович Гуревич родился в 1917 году — между двумя революциями. Был нормальным еврейским вундеркиндом: в четыре года научился читать и писать и, естественно, не замедлил воспользоваться этим замечательным даром, создав свою первую нетленку под названием «Конь Хробрец». Много лет спустя тяга мальчика к лошадям странным образом нашла себе применение — попав в армию, молодой человек был зачислен в кавалерийский полк.

Лошади в жизни Жоры Гуревича были, впрочем, не целью, а средством: именно на лошади мальчик собирался объехать Земной шар. Он любил дальние страны, моря, вулканы — в общем, географию. Второй свой литературный опус он собирался посвятить описанию строительству нового города в устье реки Камы. Придумал название — Камоуст. И первое предложение так и не написанного романа:

«Однажды Ленин и Троцкий с лопатами отправились на мусорную кучу, посмотреть, нет ли там чего интересного»…

Как хотите, но разве в этих словах нет той самой истины, что глаголет устами младенца? Сталина бы еще в эту компанию…

После школы Георгий поступил в Архитектурный институт, уверенный в том, что, проектируя новые дома, он сумеет приблизить будущее, о котором думал все время. Оказалось же, что архитектура — это рисунок, это линии, это вовсе не будущее, а скорее прошлое. Доучиваться Гуревич не стал — тем более, что уже понимал, чего он хочет на самом деле: писать. Что именно? Да все подряд: стихи, поэмы, рассказы — конечно, о путешествиях.

А потом — армия, кавалерийский полк на южной границе. До предела заполненное время, когда невозможно было писать, и лишь редкие часы нравились кавалеристу Гуревичу — те, когда он стоял в карауле. Часы устного творчества — Георгий Гуревич мысленно писал поэму и считал написанные строки. Именно тогда он начал составлять коллекцию. Одни коллекционируют марки, другие — монеты. Гуревич коллекционировал рабочие часы и написанные за это время строки.

В ноябре 45-го Гуревича демобилизовали, и он занялся более интересным делом — писанием рассказов. Появился у него и соавтор, такой же молодой и горячий, Жора Ясный. Он-то и сказал однажды своему другу Жоре Второму:

— Журналам нужна фантастика.

Это было замечательно! Георгий Гуревич уже несколько лет заполнял тетрадку, записывая собственные соображения о будущем той или иной науки. Мечта для него не была просто игрой фантазии. Мечтать нужно по-научному. Значит, обрабатывать материал, копить сведения, систематизировать их, составлять таблицы, графики… Просматривая тетрадку, Георгий Гуревич нашел идею для первого фантастического рассказа — «Человек-ракета», герой которого изобрел чудодейственный препарат «украинол», позволявший бегуну развивать огромную скорость и никогда не уставать. Сначала рассказ исполнили по радио, а в конце 1946 года он был опубликован в журнале «Знание-сила».

Родился писатель-фантаст Георгий Гуревич.

Теперь представьте: конец сороковых, в Советском Союзе правит бал фантастика ближнего прицела, тон задают Немцов, Сапарин, Охотников. Писать можно только о том, что предстоит сделать в следующей пятилетке, — об электрических тракторах, о немнущихся брюках и эксплуатации подводных нефтяных месторождений. А у Гуревича в мыслях — роман о бессмертии. Типичный непроходняк. В 70-е годы непроходными были произведения с намеками в адрес нехороших советских начальников. А в конце 40-х намекать на такое никому и в голову не приходило. Самые смелые авторы несли в редакции рассказы, действие которых относилось не к будущему году, а к будущему десятилетию.

Бессмертие — надо же такое придумать…

К тому же в те странные времена любое литературное произведение, в котором упоминалась научная или техническая тема, отдавалось на рецензирование соответствующему специалисту. И нужно было писать правильно. Это в наши дни автор-фантаст выстукивает на компьютере фразу «Вася вошел в нуль-пространство и перекантовался на глайд-звездолете в систему Беты Козерога», не ощущая никакой ответственности за сочиненную вампуку. А тогда… Фантаст должен был ДОКАЗАТЬ критику (не литературному, а научному!), что идея его:

а) не противоречит законам природы;

б) отвечает потребностям советского человека;

в) может быть воплощена в жизнь в самое ближайшее время.

Вот Гуревич и доказывал: с таблицами, цифрами, а бывало — и с формулами. Может, поэтому в произведениях писателя Георгия Гуревича начали появляться таблицы, систематизировавшие размышления автора. Не знаю, улучшали ли таблицы восприятие рассказа или повести. Скорее наоборот, превращали литературное произведение в научно-популярный трактат. Но в годы, когда в стране практически не существовало научно-популярной литературы (Перельмана уже не было, да и делал ли он погоду в сухой пустыне?), эту роль просто обязана была взять на себя фантастика. Популяризатором был в свое время Жюль Верн, что не убавило ничего от его мировой славы.

Критики всегда упрекали фантастов в том, что у героев их произведений нет характеров, что герои ходульны, чувства их убоги, а поступки линейны. И что описания заката у фантаста далеко не так красочны, как у реалиста. Все верно. А что поделать, если автор-фантаст един в двух ликах: он и идею новую должен предложить, такую, чтобы увлекла читателя (ведь — фантастика, литература идей!), и сюжет завлекательный придумать, а тут еще и характер, судьба, любовь… Хотел бы я посмотреть на автора, которому удалось бы и то, и другое, и третье. Дело здесь не в таланте даже или отсутствии оного — просто жанры несовместимы, приходилось создавать квадратуру круга, и не многим удавалось хотя бы сглаживать углы.

Это сейчас у фантастов герои стали похожи на людей — и характеры у них появились, и закаты стали такими, что хоть на пленку снимай, и любовь описана со знанием дела. Но — идеи где? Где фантазия?

Впрочем, это тема для другого разговора.

Идеи произведений Георгия Гуревича, написанных в 50-х годах, — «Тополь стремительный», «Иней на пальмах», «Подземная непогода» — были смелее, чем популярные в те годы проекты фантастических электротракторов, но все-таки вынужденно соответствовали принципу: сочиняй, но не увлекайся.

Однако долго оставаться в этих рамках Георгий Гуревич не собирался и пользовался любым изменением ситуации в стране, чтобы сделать хотя бы шаг в направлении той литературы, которую любил и которую хотел писать.

В 60-е годы Гуревич отправил своих героев в космос. Не героев, впрочем; точнее было бы сказать — идеи. «Инфра Дракона» (1958) — рассказ о том, как астрономы обнаружили звезду, температура которой не превышала нескольких десятков градусов Цельсия. На таком небесном теле вполне могла быть и жизнь. А расстояние до инфразвезд куда меньше, чем до звезд обычных, они совсем рядом, добраться до них проще, чем до Альфы Центавра…

Потом вышли из печати «Пленники астероида» (1962), «Мы — из Солнечной системы» (1965)… Не собираюсь перечислять названий книг Георгия Гуревича. Это долго и неинтересно: кто сейчас станет искать эти книги в магазинах и перечитывать? Я уж не говорю — читать впервые. Те, кто не прочитал Гуревича в давние годы, наверняка не станут читать его сейчас — не те времена, не те нынче песни.

Георгий Гуревич не писал социальную фантастику, его всегда интересовали идеи научно-технического плана. Он не смог бы написать что-нибудь вроде «Хищных вещей века», не говоря уж об «Улитке на склоне». Да и не стал бы. Но ведь и братья Стругацкие, при всем моем к ним уважении, не написали бы «Приглашения в Зенит» (первое сокращенное издание вышло в 1972 году, полное — в 1985). В этом романе больше идей, чем героев, и больше мыслей, чем приключений. Естественно, страдало то, что называют собственно литературой. Впрочем, вопрос: страдало ли на самом деле? Не думаю, что «Приглашение в Зенит» выиграло бы от того, что фантастические идеи уступили место моральным терзаниям героев.

В Энциклопедии фантастики читаем: «Последние произведения Г. нельзя отнести к удачам писателя, все больше склоняющегося к форме „НФ-конспекта“, где лишь намечены — часто достаточно интересные и оригинальные — НФ идеи, но отсутствует их худож. разработка».

Не знаю, не знаю… Гуревич писал когда-то о том, что человек будет жить вечно. Но сам-то он понимал, что не вечен, а идей было столько, что хватило бы на много десятков романов. И что прикажете — складывать в стопочку, а «худож. разработку» оставить благодарным потомкам? Вот ведь и Лем пошел по «неверному» пути, создавая свой «Идеальный вакуум». Что делать с идеями, если понимаешь, что никогда не удастся воплотить их в рассказ, повесть, роман?

Георгий Гуревич не смог бы (и не стал бы наверняка) писать нечто в жанре современной фэнтези с ее изощренной иногда художественной формой. Но кто из современных российских (да и западных тоже) сумел бы написать нечто похожее на «Нелинейную фантастику» (1978) или «Лоцию будущих открытий» (1990)?

Говорят, что в прошлом году Георгий Гуревич издал новый роман — о России третьего тысячелетия. Говорят еще, что старик заткнул за пояс молодых, дав им сто очков вперед как по содержанию, так и по форме. Вполне могу поверить, хотя роман мне, к сожалению, прочитать не довелось. Вот ведь времена настали! Книга Гуревича, издательствами признанная некоммерческой, вышла где-то и как-то, да еще тиражом, исчисляемым то ли трехзначным, то ли вообще двузначным числом. Достать ее невозможно, разве что услышать в пересказах…

Не котируются нынче в фантастике мысли. Они же — идеи.

Георгий Гуревич ушел накануне нового века. Он не дожил до воплощения многих из своих прогнозов. Это печально. Но не дожил он и до того времени, когда российская фантастика окончательно распрощается с новыми мыслями и идеями. Может, это и к лучшему…

Загрузка...