Неосторожность

1

Одиннадцать утра. Мимо с грохотом проносятся дома и их задние дворики. То бассейн с высоким бортиком, то разрозненная садовая мебель, то ржавеющие велосипеды. Лающие псы на привязи. Сохнущие лужайки. Небо бледно-голубое, зной раннего лета только начинает распускаться. Где-то раз в четверть часа поезд останавливается. Заходит больше пассажиров, чем выходит.

Уезжающие на выходные ищут в переполненном, шумном, ярко освещенном поезде свободные места. В сумках у них защитный крем от солнца, бутылки с водой, бутерброды и журналы. На женщинах под одеждой купальники, неоновые цвета вспыхивают завязками на шеях. На мужчинах – молодых, татуированных, мускулистых, в уши тянутся провода с горошиной айпода – бейсболки козырьками назад, шорты и шлепанцы, на шеях висят полотенца. Все готово к воскресному дню на пляже.

Клэр в толпе, но она не с ними. Меня там тоже нет. Мы еще не встретились, но я могу ее представить. Я до сих пор помню звук голоса и походку. Она молода, привлекательна и спешит туда, где изменится ее жизнь – и моя тоже. Навсегда.

Клэр прислоняется к окну, пытаясь сосредоточиться на книге, которую читает, но откладывает ее, чтобы взглянуть на летящий мимо пейзаж. От качания поезда ее клонит в сон. Время тянется медленно, ей хочется уже прибыть на место. Она мысленно подгоняет поезд. Рюкзак, с которым Клэр ездила по Европе, лежит на соседнем сиденье, и она надеется, что никто не попросит его убрать. Знает, что он слишком велик и выглядит так, словно она едет на неделю или на месяц, а не просто переночевать. Соседка по квартире уехала со второй сумкой, их общей сумкой на колесиках, в командировку. Клэр снова открывает книгу и пробует вчитаться в слова, но ничего не получается. И дело не в том, что книга плохая. Клэр собиралась прочитать ее с тех самых пор, как книгу опубликовали. Это один из ее любимых авторов. Может, почитает на пляже, если будет время.

Кондуктор собирает корешки билетов. У него густые рыжеватые усы, он в поношенной голубой рубашке с коротким рукавом, в круглой темно-синей фуражке. Он ездил по этому маршруту сотни раз.

– Спионк, – в нос произносит он, растягивая последний слог. – Следующая станция – Спи-ооонк.

Клэр сверяется с расписанием. Осталась всего пара остановок.

В Уэстхэмптоне отдыхающие начинают понемногу выходить. Кого-то встречают на машине друзья. Приветствия, смех. Кто-то тащит багаж на залитую солнцем парковку, прижимая телефон к уху плечом. Их приключения уже начались. Клэр кладет расписание в карман. Ей до места еще тридцать девять минут.

На станции ее ждет Клайв. Как выйдешь, сразу налево, сказал он. Я буду там.

Он высокий, светловолосый. Англичанин. В дорогой рубашке навыпуск. Клэр раньше не видела его в шортах. Клайв очень загорел. Они виделись всего неделю назад, но вид у него такой, словно он прожил тут всю жизнь. Кажется, будто костюмы ручной работы, которые он обычно носит, принадлежат кому-то другому.

Клайв наклоняется поцеловать ее в щеку и взять вещи.

– Напомни, сколько ты тут пробудешь? – спрашивает он, улыбаясь.

– Я так и знала, что ты это скажешь, – произносит Клэр, морща нос. – Не паникуй. Дана забрала правильную сумку.

Клайв смеется:

– Я припарковался вон там. Думал, завезу тебя домой, а потом все пойдем перекусим.

Она замечает это «все» и удивляется, но старается не подать виду.

– Приезжай на выходные, – сказал он, уткнувшись носом ей в плечо. – Пожалуйста. Будет тихо, только мы. Тебе понравится.

Клайв открывает дверцу своей двухместной машины и бросает сумку Клэр за сиденья. Она в машинах не разбирается, но видит, что эта очень ничего. Верх опущен, мягкая кожа приятно ласкает снизу ее голые бедра.

Клайв старше Клэр, но выглядит моложаво – так бывает с мужчинами, которые долго не женятся. Даже если рядом с ними женщина, в них все равно ощущается свобода, их никогда не обременяло ничего, кроме их собственных желаний.

Они познакомились в Трайбеке, на вечеринке в баре, потом переместились в ресторан, а позже в постель, и Клайв показался ей похожим на школьника, пытающегося впихнуть в рождественские каникулы как можно больше удовольствий.

– А кто еще приехал? – Клэр не хочет, чтобы это прозвучало как обвинение.

– Да так, весь мой гарем, – говорит он, подмигнув, протягивает руку и кладет ладонь ей на бедро. – Не переживай. Клиенты. Напросились в последний момент, не смог отказать. Теряю форму.

Они проезжают мимо высоких живых изгородей, за ними мелькают большие дома. Рабочие – мексиканцы и, возможно, гватемальцы – снуют туда-сюда, толкают газонокосилки, подрезают ветви, чистят бассейны, разравнивают гравий, их потрепанные пикапы скромно припаркованы у обочины. На дорожках попадаются и другие люди. Кто-то бежит трусцой, кто-то едет на велосипеде, няньки толкают перед собой прогулочные коляски. В листве сверкает солнце. Мир кажется ухоженным, зеленым и частным.

Они сворачивают на гравийную дорожку, вдоль которой растут недавно посаженные деревца.

– Ты не представляешь, сколько времени ушло, чтобы сделать этот чертов дом пригодным для жилья, – говорит Клайв. – Я чуть не удавил подрядчика, когда он сказал, что не управится ко Дню поминовения. Бассейн закончили только на прошлой неделе. А купил я его больше года назад. Совсем стыд потеряли.

Они подъезжают к дому. Он современный, белый. Перед домом припаркованы машины. «Рейнджровер», два «Мерседеса». Клэр в жизни не видела такой зеленой травы.

Клайв, подхватив сумку, ведет Клэр внутрь, в большую, темную комнату с высоченным потолком. У одной стены расположен камин, другая занята современной картиной. Клэр узнает художника. Она была на его выставке прошлой весной.

– Нравится? – спрашивает Клайв. – Если честно, не мое это. Я ни черта в искусстве не понимаю. Но дизайнер сказал, что тут нужна большая мощная картина, и я ее купил.

Потолок высотой, наверное, футов тридцать. Мебели почти нет, только длинный диван, обитый белой кожей, и несколько картонных коробок в углу.

– Остальное должны привезти на той неделе, – говорит Клайв. – Пока мы тут по-походному. Идем, покажу тебе все.

Он ставит сумку и ведет Клэр по дому через столовую, кухню, домашний кинозал, игровую комнату, где есть все: бильярдный стол, стол для пинг-понга, настольный футбол и пинбол. В каждой комнате плоский телевизор.

– Типичный мальчик, – произносит она, зная, что он хочет услышать. – Можешь обойтись без мебели, но все игрушки уже на месте.

Клайв польщенно улыбается.

– Давай покажу тебе твою комнату.

Они идут обратно, он берет ее сумку и относит в большую хозяйскую спальню, где стоит незастеленная кровать, по полу раскиданы ботинки, одежда брошена на спинку стула, а на столе – открытый на странице Блумберга лэптоп. На прикроватном столике валяются журналы и сотовые телефоны. На комоде под зеркалом фотография Клайва с лыжами и еще одна – девушка, судя по всему, на яхте. Даже издали Клэр видит, что она топлесс.

– Извини, тут бардак. Не было времени прибраться. Надеюсь, ты не обидишься.

И, словно ответ его не волнует, Клайв поворачивается и целует ее.

– Я правда рад, что ты выбралась.

– Я тоже, – отвечает Клэр, возвращая поцелуй.

Ей нужно в туалет. Она долго ехала, ей жарко и противно. Клайв кладет руки ей на грудь, и она не возражает. Ей нравится, как он к ней прикасается, нравится, как он пахнет. Кожей и песком. Нравится, что он англичанин. Как будто тебя совращает герцог эпохи Регентства. Его рука тем временем забралась ей под рубашку, и ее соски твердеют. Клэр решает, что можно подождать. Все быстро заканчивается. Клайв даже не снял с нее рубашку. Трусики висят у нее на щиколотке, она сидит на кровати, пока он моется.

– Освятили спальню! – кричит он из ванной.

Клэр смотрит на свои голые ноги и черные волосы на лобке, чувствуя себя глупо.

Клайв возвращается.

– Ну что, пошли к остальным?

– Минутку.

Теперь она идет в ванную, захватив белье и шорты. Незачем было их надевать. Ванная большая, отделана мрамором. Полотенца развратно мягки. Две раковины, биде и душ с множеством сверкающих стальных головок, который, наверное, обошелся в ту же сумму, что она зарабатывает за месяц. Телевизор тут тоже есть, он спрятан за зеркалом. Клэр умывается и думает, что надо было захватить туалетные принадлежности. У нее ни щетки с собой, ни помады.

– Давай быстрее! – кричит Клайв. – Я умираю с голода.

Она выходит.

– Роскошно выглядишь, зайка, – говорит он, вращая бедрами. – Еще разок? – Клайв подмигивает и целует ее в щеку. – Вот, подумал, что тебе не повредит.

Он вручает ей бокал шампанского, словно награду. В руке у него второй.

– Не хочу отставать от остальных. У них была фора.

Две другие пары расположились около бассейна. Женщины полулежат в шезлонгах, мужчины сидят у стола, на котором стоит ведерко для шампанского. Уже очень жарко, Клэр жмурится от солнца. Ее знакомят с Дереком и женщиной, которая даже не пытается подняться. Зовут ее вроде бы Ирина, но Клэр не расслышала. Она ищет обручальное кольцо и не находит его. Женщина говорит с акцентом, она очень высокая, в хорошей форме. Дерек плотный, коренастый, он тоже англичанин, в красной футболке «Манчестер юнайтед». На запястье у него массивные, украшенные бриллиантами часы. Он как раз рассказывал анекдот и явно недоволен, что его прервали.

Вторая пара – муж и жена.

– Ларри, – представляется полный лысеющий мужчина в очках, – а это моя жена, Джоди.

Джоди улыбается Клэр, слегка повернув голову, чтобы рассмотреть девушку. На ней тоже дорогие часы. И несколько сверкающих колец. У них у всех дорогие часы. У Клэр часов нет.

Джоди лет сорок, у нее подтянутый тренированный живот, плоско уходящий в оранжевые плавки-бикини. Грудь слишком хороша, чтобы быть настоящей.

– И как же вы познакомились? – спрашивает она, отпивая шампанское.

Клэр замечает, что ногти на руках и ногах Джоди выкрашены в цвет темного золота. На подъеме и предплечьях видны выступающие вены.

– На вечеринке в Нью-Йорке несколько недель назад, – отвечает Клэр. – Это была…

– Любовь с первого взгляда, да, милая? – улыбается Клайв, обнимая ее за талию.

– Говори за себя, – игриво отвечает Клэр. – Красивых англичан, управляющих инвестиционными фондами, нынче много.

Джоди улыбается. Она здесь уже бывала. Видела других девушек Клайва. Он от себя в восторге.

– Так, друзья, – объявляет Клайв. – В доме ни крошки еды, а даже если была бы, готовлю я отвратительно, поэтому заказал нам столик. Допивайте, и поехали.

За ланчем они проводят большую часть дня. Подают икру, омаров на гриле и вино. Клайв угощает.

– Я плачу, – говорит он, когда они усаживаются, – заказывайте самое дорогое в меню.

Жарко, но они все равно устраиваются на улице, под большим зеленым тентом, откуда видна гавань, полная яхт. Клайв тычет пальцем в сторону пролива Лонг-Айленд и, дальше, Коннектикута. Это был порт китобоев, объясняет он, самый крупный на Восточном побережье.

– Основан, разумеется, англичанами. Эдаким солдатом удачи, звали его Лайон Гардинер. Его семье до сих пор принадлежит целый остров в проливе, им его даровал Карл I. Может, поэтому меня так сюда и тянет. Думаю, мы бы со стариной Лайоном подружились.

Над головой кружат чайки. Временами какая-нибудь, особенно смелая, приземляется, и ее прогоняет официант. Клэр сидит между Клайвом и Ларри, но мужчины заняты разговором, и в него, кажется, нет смысла встревать, поскольку речь идет то о вторичном рынке, то об английском футболе. И Клайв, и Дерек – страстные болельщики.

В результате Клэр выпивает больше вина, чем следовало, и начинает задумываться, когда ближайший поезд обратно в Нью-Йорк. Клайв отвезет ее на станцию или придется вызвать такси? Ему это не понравится. Она облегченно вздыхает, когда он предлагает сходить на пляж. Остальные женщины выражают неудовольствие: они не любят песок, и разве нельзя просто вернуться к бассейну? Но мужчины заставляют их смириться.

Быстро заскочив домой переодеться, Клайв бросает все необходимое в «Рейнджровер»:

– У меня единственного в округе есть пропуск на пляж, а эти чертовы копы так и норовят выписать штраф за парковку в июньский выходной.

Клэр садится сзади между Джоди и Ларри. Дерек сидит впереди, рослая Ирина примостилась на его широких коленях. Когда они приезжают на пляж, Клайв с сумкой-холодильником в руке выдвигается к воде и останавливается на крохотном пятачке свободного песка между двумя компаниями.

– Здесь сотовый прилично ловит, – сообщает он, раскладывая нейлоновый стул сложной конструкции.

Клэр держит полотенца, словно няня на пляже с нанимателями. Остальные плетутся сзади. Джоди жалуется:

– Мне сейчас все волосы вырвет к чертям. Клайв, ну зачем было сюда ехать?

Клэр смотрит на сверкающую синюю воду и мелкие волны с гребешками пены, мягко бьющие о песок. Дети играют, смеясь и ныряя в волну, а родители и няньки наблюдают за ними, стоя на мелководье. Сезон только начался, вода слишком холодная для большинства купальщиков. Безоблачное небо бесконечно сбегает за край мира. Клэр жалеет, что она здесь не одна.

– Еще вина? – спрашивает Клайв и наполняет бокалы.

Она качает головой:

– Нет, спасибо. Красиво, правда?

– Поэтому эти дома такие дорогие, зайка. Видишь вон тот? Прошлым летом его продали за сорок миллионов. А тот, что подальше, ушел год назад за двадцать. Нынешний владелец снес его и построил новый, еще больше.

– Мне такой дом не впаришь, – усмехается Ларри. – Ты знаешь, во что они обходятся? Соль, эрозия песка, ураганы, налоги? Только ушлепок, у которого денег больше, чем мозгов, купит подобное.

– Вот поэтому, старина, я и купил тот, что подальше от моря. Я – ушлепок при деньгах и при мозгах, – добавляет Клайв, подмигивая.

Подходит Джоди:

– Нам обязательно тут оставаться? У меня ужас что делается с волосами.

Клайв снял рубашку. Тело у него такое же загорелое, как лицо, мышцы подтянуты. Он поклонник фитнеса – из тех, что каждый день занимаются йогой, регулярно ходят в тренажерный зал, глотают витамины. Клэр видит, что другие женщины им восхищаются, завидуют ей. Она знает это тело, знает его на ощупь и на вкус. Но Клэр никогда не видела его вне спальни. На солнце. Она отворачивается, понимая, как хочет его. У нее руки совсем бледные. Ей никогда не удавалось загореть, как Клайву. Клэр покрывается веснушками.

– Не волнуйся за прическу, милая, – произносит он. – Тут в моде естественный беспорядок.

– Клайв, ты невыносим. Я только что сделала укладку, и недешево.

Легкий порыв ветра срывает с Джоди шляпу.

– Черт! Ларри!

Она бросает гневный взгляд на мужа, и тот кидается в погоню за шляпой.

– Что я тебе говорила? – говорит она, когда он возвращается. Это все из-за него. Он мужчина. Должен был ее защищать. Ларри кривится и просит: – Клайв, можешь отвезти нас домой? Джоди не хочет тут оставаться.

Та с победным видом стоит за его спиной, скрестив руки на груди.

Ирина, лежащая на полотенце, замечает:

– Я тоже хочу уехать. У меня песок уже везде.

– Ладно, – кивает Клайв, комично поднимая руки в знак поражения. – Прости, зайка. День на пляже закончен.

– Можно, я останусь? – спрашивает Клэр.

– Что?

– Я хочу остаться. Тут так красиво, а я давно не была на море. Ты не против? Потом могу вызвать такси, чтобы тебя не беспокоить. Я просто очень хочу погулять и искупаться.

– Холодно купаться, – возражает Клайв, глядя на часы, а потом на парковку, где уже ждут остальные гости. – Слушай, я не планировал целый день работать водителем, но могу за тобой заехать часа через полтора, когда высажу гостей.

– Да, спасибо.

Он удивлен, она это видит. Судя по всему, женщины уже давно не пытаются нарушать его планы. В его мире такого просто не должно быть. Для Клэр это – черная метка. Она понимает, что Клайв уже подумывает, кого пригласить на следующие выходные.

Все уже собрались на парковке. Он поворачивается и идет следом, волоча за собой стулья и сумку-холодильник. Теперь Клэр становится легче.

Вздохнув, она оглядывает пляж, снимает рубашку и шорты, оставшись в бикини. Голой кожей так хорошо ощущать солнце и ветер. Народу вокруг много, но она видит, что вдали толпа редеет. Клэр хочет туда и отправляется вдоль по берегу. Песок приятно похрустывает у нее между пальцами ног. Клонящееся к закату солнце греет лицо. Слева от нее разбивается волна, оказавшаяся выше других, и пенящийся прибой окатывает ее ноги. Клэр невольно взвизгивает и отпрыгивает. Она забыла, что вода может быть такой холодной, но вскоре все становится привычным.

Когда Клэр была маленькой, каждое лето они всей семьей ездили на море. Там вода тоже была холодной, даже холоднее. Снимали на неделю старый домик с тонкими стенами на мысе возле Уэлфлита. Ели омаров, ходили под парусом, в складках простыней оставался песок, отец играл в теннис старой деревянной ракеткой, и запах плесени, наполнявший дом, с тех пор всегда напоминал ей о лете. Это было давно, до того, как родители развелись.

Клэр проходит мимо сёрфингистов, качающихся на мелких волнах, как тюлени, и смотрит на них. Один начинает грести и нетвердо встает, когда накатывает волна. Ему удается продержаться несколько секунд, потом он падает. Хорошенькая девушка с длинными, выгоревшими на солнце волосами хлопает в ладоши и свистит. Клэр думает, как здорово было бы уметь кататься на доске. Если бы только найти время. Она хорошая лыжница, а в старших классах занималась танцами, так что знает: с чувством равновесия у нее все в порядке, ноги сильные.

Перебравшись через покрытый водорослями мол, тянувшийся в океан, Клэр выходит на почти пустой участок пляжа. Вдали виден еще один мол, а за ним большая лагуна. На ограде из сетки-рабицы висят предупреждающие знаки, призывающие не тревожить птиц, которые называются «желтоногий зуек». На дюнах за спиной Клэр высятся внушительные дома, но на мгновение ей кажется, что весь этот пляж – ее.

Солнце печет, и она решает поплавать, чтобы освежиться. Вода слишком холодная, чтобы просто зайти. Клэр медлит на берегу, подстраиваясь под волны и набираясь храбрости. Дождавшись момента, бежит в воду, неловко переставляя ноги в пенящейся воде, и ныряет в прибой. Вздрагивает от холода, однако яростно толкается ногами и выплывает из буруна. Пока она борется с водой, ощущая соль на губах, тело ее делается словно сильнее и чище. Клэр пробует плыть брассом, но течение слишком сильное, ее толкает назад, и она понимает, что почти не продвинулась. На мгновение ей становится не по себе, она думает, сможет ли выбраться на берег. Понимая, что борьба с течением ее т…